16. Он пришел, чтобы посмеяться...

Присутствуя в течение довольно длительного времени на диалогах между Махараджем и его посетителями, поражаешься, насколько широкий диапазон вопросов в них обсуждается (многие их них потрясающе наивны) и той спонтанности и легкости, с какой ответы исходят от Махараджа. Как вопросы, так и ответы переводятся с максимальной точностью. Ответы Махараджа на маратхи, единственном языке, на котором он говорит бегло, естественным образом должны были бы основываться на тех словах на маратхи, которые использовались при переводе вопроса. Однако в своих ответах Махарадж очень искусно использует игру слов, слегка изменяя сами слова, что иногда почти полностью меняет их обычное значение. Точное значение таких слов никогда не могло быть использовано в переводах. Махарадж искренне признает, что он обычно довольно легковесно использует язык маратхи для того, чтобы обнажить ментальный уровень задающего вопрос, а также намерение и обусловленность, стоящие за его вопросом. Если слушатель относится к беседе как к развлечению, хотя и самого высшего уровня, Махарадж с радостью включается в игру за неимением лучших тем для обсуждения и лучшей компании!

Среди посетителей иногда попадается необычный тип людей, обладающих очень сильным интеллектом, но вооруженных просто убийственным скептицизмом. Такой человек абсолютно уверен в том, что он отличается открытостью ума и глубочайшей интеллектуальной любознательностью. Ему нужно, чтобы его твердо убедили, а не просто уговорили с помощью неясных и затуманенных фраз, которые религиозные учителя обычно раздают в качестве подачек во время свих бесед. Махарадж, конечно, сразу распознает такого посетителя, и тогда разговор сразу же приобретает необычайную пикантность. Интуитивное восприятие, лежащее в основе высказываний Махараджа, просто сметает метафизические софизмы, выдвигаемые таким интеллектуалом. Просто поражаешься, как человек, который даже не получил должного образования, оказывается на много голов выше педантичных ученых мужей и скептически настроенных агностиков, считающих себя неуязвимыми. Слова Махараджа всегда отличаются необычайной силою и яркостью. Он никогда не цитирует авторитетные писания на санскрите или других языках. Если кто-нибудь из посетителей цитирует даже довольно известную выдержку из Гиты, Махарадж просит дать ему перевод. Его интуитивное восприятие не нуждается в словесной опоре на какие-либо другие авторитеты. Его собственные внутренние ресурсы поистине безграничны. «Все, что я говорю, – заявляет Махарадж, – стоит на собственных ногах и опоры не требует».

Как-то один из его постоянных посетителей привел с собой друга и представил его Махараджу как человека с очень сильным интеллектом, который ничего не принимает как само собой разумеющееся и который, прежде чем принять нечто, обязательно подвергает это сомнению. Махарадж сказал, что он счастлив познакомиться с таким человеком. Новый посетитель был профессором математики.

Махарадж предложил, чтобы диалог между ними с самого начала велся открыто, без каких бы то ни было недомолвок, если гость, конечно, не возражает. Посетитель был очень приятно удивлен этому предложению и сказал, что он в восторге от него.

Махарадж: Хорошо, вот вы сидите передо мной здесь и сейчас. Скажите мне, как вы думаете, чем «вы» являетесь?

Посетитель: Я человек мужского пола, сорока девяти лет, с определенными физическими параметрами и с определенными надеждами и устремлениями.

М: Каково было ваше представление о себе десять лет назад? Такое же, как и сейчас? А когда вам было десять лет? А когда вы были младенцем? А еще раньше? Разве ваше представление о себе не менялось постоянно?

П: Да, то, что я считал своей индивидуальностью, все время менялось.

М: И все же, нет ли чего-то такого, что не менялось в вас совсем где-то глубоко внутри?

П: Да, есть нечто такое, хотя я не могу конкретно сказать, что это.

М: Разве это не простое ощущение бытия, ощущение существования, ощущение присутствия? Если бы вы не обладали сознанием, существовало бы ваше тело для вас? Существовал бы для вас какой-нибудь мир? Были бы тогда какие-нибудь вопросы о Боге или Творце?

П: Здесь, конечно, есть над чем подумать. Но, пожалуйста, скажите мне – как вы видите себя?

М: Я есть это-я-есть или, если хотите, я есть то-я-есть...

П: Простите, я не понимаю.

М: Когда вы говорите: «Я думаю, что понимаю», это не верно. Когда вы говорите: «Я не понимаю», это абсолютно верно. Позвольте мне выразить это проще: «Я есть сознательное присутствие – не эта индивидуальность или та, но я – это Сознательное Присутствие как таковое».

П: Я сейчас опять чуть было не сказал: «Я думаю, что понимаю!» Но вы сказали, что это неверно. Вы же не вводите меня намеренно в замешательство?

М: Напротив, я говорю вам, как все обстоит в точности. Объективно я есть все, что возникает в зеркале сознания. В абсолютном смысле я есть то. Я есть сознание, в котором возникает мир.

П: Боюсь, что я этого не вижу. Все, что я вижу, – это то, что возникает передо мной.

М: А смогли бы вы видеть то, что возникает перед вами, если бы вы не обладали сознанием? Нет. Не является ли, таким образом, все существование чем-то чисто объективным, поскольку вы существуете только в моем сознании, а я – в вашем? Разве это не ясно, что наше переживание друг друга ограничено актом познания в сознании? Другими словами, то, что мы называем нашим существованием, есть лишь в уме кого-то другого и, следовательно, является лишь концепцией. Подумайте и над этим.

П: Не хотите ли вы сказать мне, что все мы – это лишь феноменальные объекты в сознании, фантомы в этом мире? А как насчет самого мира? И всех происходящих событий?

М: Поразмыслите о том, что я сказал. Вы можете найти во всем этом какие-нибудь огрехи? Физическое тело, с которым человек обычно отождествляет себя, представляет собой лишь физическую конструкцию для праны (жизненной силы) и сознания. Что такое физическое тело без праны-сознания! Всего лишь труп! Только в силу того, что сознание ошибочно отождествилось со своей физической оболочкой – психосоматическим аппаратом – появляется индивидуум.

П: Значит, вы и я представляем собой отдельных индивидуумов, которым приходится жить и работать в этом мире вместе с миллионами других существ. Так вы рассматриваете меня?

М: Вас в этом мире я рассматриваю точно также, как вы рассматриваете самого себя в своем же сновидении. Это вас удовлетворит? В своем сновидении, пока ваше тело отдыхает на кровати, вы создали целый мир – параллельный тому, который вы называете «реальным» миром, – в котором существуют люди, включая вас самого. Как вы видите самого себя в своем сновидении? Когда вы просыпаетесь, появляется мир, и вы попадаете в то, что я бы назвал состоянием бодрствующего сновидения. Пока вы видите сон, ваш мир сновидений кажется вам абсолютно реальным, верно? Откуда вы знаете, что этот мир, который вы называете «реальным», также не является сновидением? Это как раз и есть сновидение, от которого вы должны пробудиться, увидев ложное как ложное, нереальное как нереальное, преходящее как преходящее; он может «существовать» только в концептуальном пространстве-времени. И затем, после такого «пробуждения» вы оказываетесь в Реальности. Тогда вы видите мир как «бытие», как феноменальное сновидение в рамках чувственного восприятия в пространстве-времени с мнимой свободой воли.

Теперь о том кого вы называете индивидуумом. Почему бы вам не рассмотреть этот феномен аналитически и, конечно, с открытым умом, отбросив всю ментальную обусловленность и предвзятость? Если вы сделаете так, что вы обнаружите? Тело – это лишь физическая конструкция для жизненной силы (праны) и сознания, которые составляют некий психосоматический аппарат, и все, что этот индивидуум делает, – это реагирует на внешние стимулы и создает иллюзорные образы и интерпретации. И далее: это индивидуальное живое существо может «существовать» только как объект в познающем его сознании! Это всего лишь галлюцинация.

П: Вы действительно хотите сказать, что не видите никакой разницы между сновидением, которое я вижу ночью, и мной, живущим в этом мире?

М: Вам уже было над чем поразмышлять и помедитировать. Вы действительно хотите, что бы я продолжал?

П: Я привык к большим объемам серьезных исследований и не сомневаюсь, что вы тоже. Я был бы бесконечно благодарен, если бы мы могли пойти дальше и довести это все до логического завершения.

М: Прекрасно. Когда вы находились в глубоком сне, существовал ли для вас феноменальный мир? Можете ли вы интуитивно и легко представить себе свое изначальное состояние – свое первоначальное бытие, – до того как этот комплекс тела-сознания захватил вас без вашей на то просьбы? Осознавали ли вы в том состоянии свое «существование»? Конечно, нет.

Проявление вселенной существует только в сознании, но у «пробужденного» человека центр видения находится в Абсолюте. В изначальном состоянии чистого «бытия», не осознающего это бытие, сознание возникает подобно волне на поверхности воды, и в сознании появляется и исчезает мир. Волны вздымаются и опадают, но водный простор остается. Прежде всех начал, после всех окончаний Я есть. Что бы ни происходило, «я» должно быть там и наблюдать происходящее. Не то, чтобы мир не «существовал». Он существует, но лишь как видимое проявление в сознании – тотальность проявленного, известного в бесконечности неизвестного, непроявленного. Все, что начинается, должно закончиться. Все, что появляется, должно исчезнуть. Длительность видимого проявления относительна, но принцип заключается в том, что все, что подвержено времени и продолжительности существования, должно закончиться и, следовательно, не является реальным.

Так вот, можете ли вы понять, что в этой жизни-сновидении вы все еще спите и все, что является познаваемым, содержится в этой фантазии жизни; и что человек, познавая этот объективизированный мир и считая себя «существом» отдельным от познаваемой тотальности, на самом деле является составной частью этого самого гипотетического мира?

Подумайте также вот над чем: мы убеждены в том, что проживаем свою жизнь согласно своему собственному плану и намерению, посредством собственных усилий. Но так ли это на самом деле? Или же мы снимся, и нас проживают без нашей на то свободной воли, и мы полностью подобны марионеткам, точно так же, как это бывает в сновидении? Подумайте! Не забывайте, что также, как существует мир, хотя и в форме видимого проявления, так и снящиеся персонажи в обоих типах сновидения должны иметь содержание – они являются сутью сновидения. Поэтому я говорю: «В относительном смысле „я“ не существую, но проявленная вселенная – это я сам».

П: Кажется, я начинаю понимать.

М: Разве само мышление – это не некая концепция в уме? При интуитивном видении вещей мысль отсутствует. Когда вы думаете, что понимаете, вы не понимаете. При непосредственном восприятии мышления нет. Вы знаете, что вы живы; вы не «думаете», что вы живы.

П: Боже мой! Все, что вы говорите, кажется совсем новым измерением.

М: Я не знаю насчет нового измерения, но вы хорошо выразились. Можно действительно сказать, что это свежее направление измерения – новый центр видения, – поскольку, если вы избегаете мыслей и воспринимаете вещи непосредственно, вы избегаете и концептуализации. Другими словами, при видении посредством цельного ума, интуитивно, видящий исчезает, и видение становится видимым.

После этого посетитель встал со своего места, выразил свое уважение Махараджу с гораздо более глубоким смирением и почтением, чем во время своего прихода. Он взглянул Махараджу в глаза и улыбнулся. Когда Махарадж спросил его о причине улыбки, он ответил, что вспомнил одно английское высказывание: «Они пришли, чтобы посмеяться, и остались молиться!»





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх