Загрузка...


13. Кампания 1890 г.

До апреля весь Черноморский флот "зимовал" в Севастополе. Только минный крейсер "Капитан Сакен" находился в Николаеве. "Зимовали" корабли по- старинному, как и 50 лет назад. На них оставляли только вахту, а команда жила в казармах флотских экипажей. Там же и проходило все обучение моряков.

Сами же корабли стояли в бухте со снятым на зиму рангоутом, без боезапаса.

В мае на кораблях все оживало. Начиналась подготовка флота к очередной кампании.

Кампания 1890 г. выделялась из всех предыдущих тем, что полный курс боевой подготовки должны были проходить и три новейших броненосца. И хотя все они в основном уже прошли испытания, на них еще предстояло устранить массу недоделок и замечаний.


Постановка минного заграждения с плотика, спущенного с броненосца "Синоп "


Эти броненосцы теперь являлись надежным щитом черноморского побережья и сильным "тараном" для прорыва или захвата Босфора, и в случае начала войны с Англией или Турцией Россия уже не оказалась бы в том положении, в котором она находилась тринадцать лет назад.

Весь май флот обстоятельно готовился к плаваниям. Только один "Синоп" в течение этого месяца чуть ли не ежедневно выходил на пробу машин.

30 мая пришел приказ главного командира Черноморского флота и портов вице-адмирала А. А. Пещурова. В состав Практической эскадры назначались броненосные корабли "Екатерина II", "Чесма" и "Синоп", крейсер "Память Меркурия", канонерские лодки "Терец", "Уралец" и "Кубанец", минный крейсер "Капитан Сакен" и миноносцы "Геленджик", "Гагры" и "Килия".

Эскадра делилась на два отряда. Первый состоял из трех броненосцев под командованием адмирала О. К. Кремера. Во второй входили крейсер "Память Меркурия" под флагом командира отряда контр-адмирала И. М. Дикова и остальные корабли.

Флагманом эскадры являлся "Синоп", командиром которого был капитан I ранга В. А. Развозов. "Чесмой" и "Екатериной II" командовали капитаны I ранга Лавров и Л. К. Кологерас. Численность экипажа на броненосцах колебалась от 519 человек на "Екатерине II" до 561 на "Чесме". Недокомплект нижних чинов постоянно составлял 50 – 92 человека на корабль. Начало кампании, кроме того, совпало с отправкой с броненосцев 142 матросов для обучения в Кронштадтскую школу строевых квартирмейстеров с последующим их плаванием на фрегате "Минин".

Чтобы восполнить нехватку офицерского состава, с Балтики на броненосцы прибыли 10 мичманов.

3 июня в 10 часов утра корабли эскадры, подняв флаги и вымпелы, начали кампанию.

Первой утром 7 июня в море вышла "Чесма". Имея во всех четырнадцати котлах пар, доведя обороты винта до 86, броненосец на мерной миле достиг 13,2 узла. Этот однодневный выход показал, что котлы и машины "Чесмы" самые "прожорливые", по сравнению с другими кораблями. Вечером корабль вернулся на рейд.

На следующий день в море ушел "Синоп". В течение трех часов на нем также испытывали машины. Выход омрачился несчастным случаем. Машинисту 1-й статьи Ивану Гонченко размозжило руку, которую затем пришлось ампутировать.

10 июня на испытания вышла "Екатерина II". Доведя работу машин до 90 оборотов, броненосец легко шел 14-узловой скоростью.

Последующие двадцать дней эскадра простояла на рейде. Это время посвятили рейдовым учениям, особенно важным для команд броненосцев. На этих сложнейших по устройству плавучих сооружениях весьма сложными были и расписания, и взаимодействие личного состава по тревогам. Требовались немалые практические навыки в освоении новых механизмов, башенных установок, котлов, машин, минного и другого оборудования. Для их приобретения необходимо было время, а слаженности действий всего экипажа в походе и на стрельбах можно было достигнуть только напряженными тренировками. Этим и занимались броненосцы, застыв на якорях.

Одновременно с рейдовыми учениями на эскадре тренировались устанавливать мины со стрел и плотов. Не бездействовали и корабельные минные катера – они ходили для стрельб в Инкерман.

В течение этих трех недель лишь миноносцы на короткое время уходили в море.

К 5 июля окончилось пребывание на "Чесме" рабочих Петербургского Металлического завода. Они в который раз проверили систему заряжания орудий и наведения установок, сданных в "казну". При этом подтвердились давние опасения проектировщиков. При наведении двух установок на один борт "Чесма" получала крен в 6,5°, что сильно усложняло наведение орудий и управление стрельбой.

Планируемый выход эскадры в море задержал приезд в Крым королевы Эллинов (Греции) великой княгини Ольги Александровны, возвращавшейся из Петербурга в Афины. 7 июля королева прибыла в Севастополь. Императорский поезд остановился у пристани в Южной бухте, и она под гром салюта перешла из вагона на пароход "Эриклик", который доставил ее со свитой на флагманский "Синоп".

В честь королевы на "Синопе" состоялся обед с участием офицеров корабля и высших должностных лиц Севастопольского гарнизона. Затем королева на гребном катере, где гребцами были офицеры с "Сино- па", отправилась сначала на канлодку "Черноморец", пришедшую несколько дней назад из Пирея, и вечером на "Эриклике" отбыла в Грецию. Весь день пребывания королевы Ольги Александровны эскадра простояла, украсившись флагами.

10 июля представители Металлического завода сдали в "казну" и артиллерию "Синопа", и в этот же день броненосец ушел для испытаний.

Сделав из каждого 305-мм ствола по 15 выстрелов, представители завода убедились в полной их исправности. С этого момента в обслуживание артиллерии броненосца вступила команда.

На следующий день на стрельбы вышли "Екатерина II" и "Чесма". Стреляли по буксируемым щитам. Для этого и для повседневного обеспечения к каждому броненосцу прикрепляли по миноносцу (к "Сино- пу" – "Килию", к "Чесме" – "Геленджик", к "Екатерине II" – "Гагры").

14 июня эскадра пополнилась новыми кораблями. В кампанию вступили минный крейсер "Казарский" и миноносцы "Адлер" и "Анакрия". На следующий день, загрузившись углем, все 14 вымпелов эскадры вечером вышли в плавание вдоль черноморского побережья.

Около 20 часов 15 июля корабли, обогнув Херсонесский маяк, повернули на юг и пошли вдоль погружающегося в сумерки крымского побережья.

В два часа ночи на "Памяти Меркурия" вышла из строя центральная помпа, питающая котлы. Крейсер лег в дрейф. С ним осталась канлодка "Уралец". Эскадра же продолжила плавание.

Как только начало светать, 16 июля на траверзе маяка и мыса Меганом в медленно тающей утренней дымке стали появляться силуэты сначала больших, а затем и малых кораблей Черноморской Практической эскадры.

Когда утренний туман рассеялся, редким прохожим на набережной и рыбакам на лодках или небольших парусных барказах открылось невиданное до той поры зрелище. Их взору предстали боевые корабли, уверенно идущие десятиузловым ходом двумя колоннами в строгом расстоянии друг от друга, будто связанные невидимыми нитями. В первых проблесках солнца стали отчетливо выделяться три черных массивных корпуса.

Это в кильватерном строю шли, олицетворяя собой мощь возрожденного Черноморского флота, броненосцы "Екатерина II", "Чесма" и "Синоп". У каждого из них в носовой части, разделяя сине-зеленый цвет черноморской воды и черный корпусов, просматривалась полоса струящейся белой пены от воды, рассекаемой форштевнями. Отброшенные в сторону водяные каскады, как бы вскипая, продолжали биться и плясать у высоких отвесных бортов броненосцев, и, переходя затем в корму, соединяясь за ахтерштевнем, образовывали вместе с бурлящими потоками от винтов широкую кильватерную полосу.

Перед случайными восторженными зрителями, выделяясь огромными размерами, вставали один за другим корабли, на каждом из которых в средней части отчетливо виднелась высокая мачта белого цвета с выстреленной в небо деревянной стеньгой, две массивные трубы с черными козырьками, из которых густой полосой тянулся черно-бурый шлейф дыма, видимый за десятки миль, и объемный белоснежный мостик. На мостике хорошо различались желтые раструбы для естественной вентиляции машин и котельных отделений, а на кильблоках покоились шлюпки и катера, заботливо, как впрочем и все остальное на кораблях, ухоженные матросами.

Черные корабельные борта ощетинились стволами орудий различных калибров, смотревших сквозь пушечные порты. А в полутора метрах от верхней палубы неподвижно застыли в своих станках самые мощные орудия главного калибра. Сейчас тихо стоящие, они в любой момент, будь на то воля командира, могли бы "заговорить", извергая из себя огненные смерчи с массой металла.

В то утро эскадра шла в район боевой подготовки. В левой колонне шли три броненосца, в правой – минный крейсер "Капитан Сакен" и миноносцы "Килия", "Гагры" и "Геленджик". Часть же других кораблей ушла на стрельбы.

Около 10 часов миноносцы по команде с флагмана прибавили ход и, обогнув броненосцы, ушли в Феодосию. Те же, в свою очередь, отойдя от берега, начали эволюции. На эскадре следовало "опробовать" новый свод военно-морских сигналов, введенный в Русском флоте. С началом маневров сигнальные фалы броненосцев запестрели различными флагами. Сперва шли строем "пеленга", затем "фронта". После поворота "все вдруг" броненосцы, как по команде, вновь выстроились в кильватерную колонну. Так повторялось по несколько раз.

Эволюции окончили во второй половине дня, и около 16 часов корабли стали на якорь у Феодосии. Через час к ним присоединились и "Память Меркурия" с "Уральцем".

Обширная Феодосийская бухта с небольшой глубиной представляла хорошее место для минных стрельб, поэтому эскадра простояла там неделю.

Сначала все броненосцы пристреливали мины, стоя на якоре. Затем, отойдя от берега на 7-8 миль, произвели стрельбы на ходу. Испытывали мины, определяя угол отклонения (учет поправки на движение корабля – цели и своего корабля) на различных скоростях хода. Для экономии времени каждый броненосец стрелял только одним из аппаратов. "Си- ноп" провел стрельбы только из кормового аппарата, "Чесма" определила углы поправок при 10-узловом ходе, а "Екатерина II" – на полном.

18 июля на полном ходу стреляли "Чесма" и "Синоп". "Чесма", благополучно окончив занятия, ушла в Феодосию, "Синоп" же, потеряв одну из мин образца 1886 г., приступил к ее поиску. На следующий день мину нашли. Корабль вернулся на рейд. Одновременно на плановую минную стрельбу в море ушла "Екатерина II". Всего на ней произвели шесть выстрелов левым бортом.

Из выпущенных мин одна не всплыла, вторая, всплыв на несколько секунд, тут же утонула. Поиск обеих мин затянулся на три дня. Пришлось спустить всех штатных корабельных водолазов эскадры. Одну из мин все же удалось найти. Поиск другой прекратили – видимо, ее сигарообразный корпус при погружении ушел глубоко в песок.

Отпраздновав 22 июля на Феодосийском рейде день тезоименитства (рождения) императрицы Марии Федоровны, корабли снялись с якоря и вечером направились в Одессу.

Следуя, как и ранее, в строю двух кильватерных колонн, эскадра растворилась в быстро спустившихся сумерках. На следующий день, находясь на траверзе маяка Меганом, миноносцы по команде адмирала О. К. Кремера ушли в Севастополь, а к эскадре присоединился минный крейсер "Капитан Сакен" с почтой для Одесского гарнизона.

Ранним утром 24 июля, заранее оповещенные через газеты, жители Одессы увидели сначала дымы, а затем и саму эскадру в составе трех броненосцев, кан-лодки "Уралец" и минного крейсера "Капитан Сакен". Поравнявшись с Одесским маяком, корабли в строгой очередности медленно вошли на внутренний, защищенный молом, Одесский рейд.

Простояв два дня, сделав ряд визитов городским властям и командованию Одесского гарнизона, адмирал О. К. Кремер отдал приказ об уходе в Севастополь.

Обратный переход омрачился несчастьем. "Синоп", испытывая механизмы и определяя расход угля, шел отдельно от эскадры последовательно под 6,8, а затем и 10 котлами. Во время испытаний лопнула донная паропроводная труба, соединявшая один из котлов с главной паровой магистралью. Котельное отделение мгновенно заполнилось паром, и все находившиеся в нем получили сильные ожоги. Через несколько часов первыми в лазарете скончались механик мичман князь Хилков и кочегар Москаленко. Затем умерли еще шесть кочегаров, и десять человек находились в тяжелом состоянии.

Утром 27 июля Севастополь отмечал годовщину Гангутской победы. Эскадра, оставив на внешнем рейде "Синоп", вошла на рейд, украсившись затем флагами. К вечеру, когда все торжества окончились, вошел в гавань с приспущенным флагом и "Синоп", оповестив город о происшедшей накануне трагедии.

Назначенная для расследования комиссия с ужасом пришла к заключению, что многие паровые трубы "Синопа" имели серьезные дефекты. Пришлось проделывать огромную работу, снимая со всех трубопроводов теплоизоляцию и затем внимательнейшим образом осматривая их. "Синоп" поставили на ремонт.

До 11 августа корабли, грузившись углем, стояли в Севастополе. Впереди предстояли новые учения по высадке и отражению десанта, защите побережья от нашествия "противника".

Go плану учения предполагалось, что с началом войны в Черное море внезапно вошла численно превосходящая вражеская эскадра (все, естественно, считали, что это английский Средиземноморский флот) и начала десантную операцию в районе Судака.

11 августа, перенеся флаг с "Синопа" на "Чесму", адмирал О. К. Крамер повел корабли к Судаку – небольшому поселку близ Феодосии. С приходом в назначенную точку эскадра открыла "огонь" по побережью. Стреляли холостыми зарядами в течение часа. Миноносцы "Гагры" и "Геленджик" тем временем "протраливали" фарватер.

Изображая "вражеские" корабли, эскадра, кроме того, выступала и в роли, отведенной ей самой, в случае захвата Босфора.

После окончания "обстрела" с пароходов "Ярославль" и "Новгород" на плотах и шлюпках к берегу потянулись войска. К 12 часам для, высадив 748 человек с артиллерией и лошадьми, "операцию" окончили.

Вечером приняли десант обратно на пароходы и отправили в Севастополь. "Чесма", "Память Меркурия" и миноносцы ушли в Новороссийск. На опустевшем Феодосийском рейде одиноко осталась стоять только "Екатерина II". На ней произошел, пожалуй, уникальный и весьма курьезный случай.

Один из матросов, работая на юте, сквозь прозрачную воду увидел, что один из гребных винтов, медленно вращаясь, не имеет одной лопасти. Матрос немедленно доложил об этом.

Созданная комиссия, опросив почти весь экипаж, установила, что однажды, в середине июля, многие услышали небольшой удар в районе кормы. Оказалось, что именно тогда при ударе лопасти о бревно, видимо, появилась трещина у ступицы винта. Надломленная лопасть потом при работе на малом ходу (на большом это, наверняка, бы заметили) отвалилась. Но удивительным было то, что машина в течение более чем двух месяцев работала равномерно, и "Екатерина II" легко держала свое место в строю. Броненосец затем вернули в Севастополь. Через несколько дней на рейд прибыла и эскадра.



До 1 сентября все корабли простояли в Севастополе. 22 августа их посетил бывший командир Черноморского флота и портов вице-адмирал А. А. Пещуров – один из организаторов воссоздания флота. А 29 августа в Николаев для празднования 100-летия закладки города ушли "Память Меркурия", "Кубанец", "Казарский" и "Капитан Сакен". На пароходе "Эриклик" туда же прибыл и управляющий Морским министерством адмирал Н. М. Чихачев.

Праздник города совпадал с тезоименитством императора Александра III, что делало проходящие там торжества более пышными. Во время праздника в Николаевском Адмиралтействе в торжественной обстановке на воду спустили корпус четвертого черноморского броненосца "Двенадцать Апостолов".

В Севастополе броненосцы простояли до середины сентября. 15-го вышли в море для обучения вновь прибывших кочегаров "Екатерина II" и "Чесма". На следующий день оба корабля пришли в Ялту, затем в Новороссийск. Из Новороссийска "Чесма" ушла в Севастополь, а "Екатерина II" с "Кубанцем" прошла вдоль всего кавказского побережья и, дойдя до Батума, вернулась обратно. Весь переход проходил в дождливую и туманную погоду. На юге началась осень.

Собрав всю эскадру, командир 24 сентября произвел экзамены по специальности для нижних чинов. Результаты оказались хорошими. Отмечалось только то, "… что большой помехой в деле обучения специалистов является незначительный процент (17%) грамотных в их среде". Затем на эскадре провели тренировки по опусканию и подъему противоторпедных сетей и отражению минных атак. На учении все иллюминаторы закрывались, выключалось палубное освещение, и корабли как бы растворялись в темной южной ночи.

Затем по команде ночь пронизывали лучи прожекторов, вырывая из темноты нападавшие на корабли минные катера "противника", и по ним "стреляли" все малокалиберные орудия броненосцев.

После ночных учений командир отряда произвел смотр кораблей. 24 сентября адмирал "смотрел" "Память Меркурия" и "Капитан Сакен", 25 – "Синоп", 27 – "Чесму", 28 – "Екатерину II" и 29 – "Казарский" с миноносцами. Тогда же, 29 сентября, "Синоп", стоявший в ремонте, вышел на ходовые испытания, которые показали хорошие результаты. Опасность разрыва труб устранили, и "Синоп" 30 сентября окончил кампанию. 2 октября вывели из кампании всю эскадру. Броненосцы перешли в Корабельную бухту, а "Синоп" стал против адмиралтейства РОПиТ. Слева от него на мертвые якоря стали "Чесма" и "Екатерина II".

Уже тогда Корабельная бухта для стоянки трех кораблей оказалась тесной, и им приходилось зимовать оторванными от берега, что было нежелательно – сильно изнашивались вспомогательные котлы и механизмы. Положение осложнялось еще и тем, что в скором времени к ним должны присоединиться броненосцы "Двенадцать Апостолов" и строившийся в Николаеве "Георгий Победоносец", стоявший на стапеле РОПиТ (в его корпус к тому времени набрали около 1400 т металла).

Руководству Севастопольского порта пришлось готовить для броненосной эскадры более обширную Южную бухту, установив в ней надежные мертвые якоря и палы.

В кампанию 1890 г. выяснилось, что на броненосцах стальные мачты высотой с клотиком 36 м с их артиллерийскими марсами имели слабый рангоут. Кроме того, ванты по тревогам приходилось убирать, что заметно ослабляло их крепление, и мачта весом в 16 т могла быть легко сбита в бою или же просто рухнуть во время шторма. По указанию МТК мачты укоротили и опустили марсовые площадки.

На "Чесме" и "Синопе" это сделали сразу после окончания кампании, на "Екатерине II" – зимой 1890-1891 гг. Кроме того, командиры кораблей просили снять и стрелы у мачт, считая их бесполезными, так как каждый катер или шлюпка имели свои балки. Но в МТК это не утвердили. Командование кораблей предполагало также установить на защитных колпаках 305-мм орудий "башенки" для командиров орудий для большего удобства наведения орудий и установить бортовые ставни, по образцу ставень на "Екатерине II", для минных аппаратов, яблочные шарниры которых постоянно пропускали воду.

Плавания показали, что много беспокойства доставляла уборка адмиралтейских якорей. Особенно тяжело во время даже небольшого волнения на них закладывались снасти за кат и фиш. Лучшими для кораблей командиры считали якоря системы Мартина.

Но в МТК отвергли это предложение, классические адмиралтейские якоря с их распростертыми деревянными штоками считались тогда образцом надежности, даже при столь сложной работе с ними.

Весь октябрь от броненосцев к берегу постоянно ходили катера и шлюпки. Они свозили корабельное имущество, такелаж, снаряды и заряды. В конце месяца в казармы съехала и команда.

Черноморский флот вступил в зимний резерв.


Итоги плавания Практической эскадры в кампанию 1890 г.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх