Лебединая — Озерова

Отработав свою серию в Ирапуато, Майоров и Махарадзе возвратились в Мехико, с тем чтобы через день отбыть на родину. К этому времени Иваницкий уже улетел в Москву — готовиться к Играм Доброй Воли, — и Маслаченко остался руководителем команды Гостелерадио. Накануне отъезда Иваницкого Маслаченко попросил его задержать Майорова и Махарадзе в Мехико до окончания чемпионата, сказал, что для обоих есть дело: одному нужно поработать для радио, а Котэ Ивановичу поездить с оператором по городу и набрать материал для итоговой передачи. Иваницкий сказал, что свяжется с Москвой и обсудит это предложение. Он так и сделал, вопрос был улажен.

И вот, ничего пока не зная об этом радостном для себя решении, Майоров и Махарадзе вернулись из Ирапуаго в Мехико и подъехали к гостинице, обильно нагруженные покупками и подарками, причем в окружении каких-то мексиканцев.

Увидев у входа Маслаченко, Махарадзе решил представить его своим новым мексиканским друзьям: «Это мой друг, молодой актер из Москвы. Он проходил у меня практику в нашем тбилисском театре…» И, отозвав Владимира в сторону, шепнул ему: «Вот видишь, какие у нас с тобой теперь друзья. И так не хочется завтра уезжать. Может, ты похлопочешь?»

И тогда Котэ Иванович узнал, что вопрос уже решен, что ни он, ни Майоров не улетают, а остаются до самого конца чемпионата, до финального матча. Что Игорь Фесуненко уже поменял им билеты. Последовавшую за этим известием сцену ликования можно опустить.

Но теперь, дорогой читатель, начинается самое печальное, драматическое. Даже трагическое. После полуфинального матча в номер гостиницы, где жил Владимир Маслаченко, из офиса нашей делегации позвонил главный инженер по техническому обеспечению работы специалистов Гостелерадио Анатолий Попов и, ссылаясь на первого зампреда Гостелерадио Владимира Ивановича Попова, сообщил: принято решение о том, что финальный матч чемпионата должен вести Маслаченко, а Николай Озеров — матч за третье место.

Маслаченко решил, что нужно срочно связаться с Москвой, попытаться изменить это решение. Он понимал, что хрупкий и больной дядя Коля этот удар может не перенести. Но чтобы позвонить в Москву, нужно попасть в офис команды Гостелерадио, а это на другом конце многомиллионного города. «Толя, — сказал он Попову, — пока никому ни слова. У меня сейчас нет машины, Фесуненко уехал по делам. Я прошу тебя приехать за мной». Анатолий Попов приехал и забрал его. Владимир позвонил Иваницкому и все изложил. Тот ответил: «Это решение — окончательное, ничего изменить уже нельзя».

Тогда Маслаченко попробовал связаться с Владимиром Поповым. Не получилось, не застал, а домашний телефон первого зама был ему неизвестен.

На следующий день наш комментатор снова приехал в офис и снова заказал номер Владимира Попова. Услышал его голос, выложил все, что мог. Добавил: «Так нельзя поступать с этим человеком!» «Володя! — стальным голосом ответил Попов, — если хочешь, чтоб меня уволили с работы, звони в ЦК КПСС. Это не мое решение! И не моя прихоть!»

Тогда решили: пусть эту черную весть Озерову принесут Фесуненко и офицер службы безопасности.

И вот наступила развязка. Выслушав решение руководства Комитета, Озеров сказал Владимиру, что тот поступил нехорошо, с учителем так нельзя. Владимир попытался убедить: «Есть же Толя Попов, он первый получил по телефону из Москвы известие о решении, спросите его». Не подействовало. С тем дяде Коле предстояло удалиться и готовиться вести репортаж о матче за третье место.

Не поверил объяснениям и Махарадзе. Когда Маслаченко напомнил ему про невыполненную пока работу — сделать материал о городской жизни Мехико, тот лишь бросил в ответ: «Плевал я на твою работу». И Маслаченко решил, что пора эту историю завершать. «Вы узнали от меня только правду, чистую правду, — спокойно сказал он. — И хватит. Вам должно быть стыдно, Котэ Иванович! Разговор окончен. Свободны!»

Больше они не обмолвились ни единым словом. Уже никогда.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх