Загрузка...


Развал лучшей сборной всех времен

Мы готовились в 1958 году к встрече с испанцами на зеленом поле, а другая игра, политическая, одновременно велась в кабинетах. Правда, если в басках советский зритель видел бойцов за свободу Испании (некоторые из них лишь перед отъездом в Москву вышли из боя), то теперь, спустя двадцать один год, политические соображения высшего партийного руководства напрямую коснулись футбола: а что если мы проиграем? Похоже, и испанскую сторону беспокоил такой же вопрос. Обе стороны напряженно ждали, кто первым скажет «нет». Наши нервы оказались крепче. Первым сказал Франко. Испанцам за отказ от встречи со сборной СССР было засчитано поражение.

В 1973 году на этапе предварительных игр мирового чемпионата сложилась похожая ситуация, когда наша сборная, встретившись вскоре после свержения правительства Сальвадора Альенде с командой Чили в Москве, сыграла с ней по нулям, после чего от ответного матча на поле соперника отказалась, и поэтому ей засчитали поражение.

В 1958 году Маслаченко был впервые заявлен на игру сборной страны как второй вратарь. И это была игра со сборной Англии. В предыдущем году он первый раз побывал в этой стране — вместе с командой московских армейцев, усиленной игроками других клубов. В ходе турне ему довелось увидеть с трибуны игру ирландской сборной с английской, руководимой знаменитым Маттом Басби и представленной большей частью футболистами «Манчестер Юнайтед». Он наслаждался игрой полузащитника Эдвардса, нападающего Тейлора, других знаменитостей, о которых раньше только слышал да изредка видел их в кинохронике. И особенно — вратаря Дона Грэгга. Ах, как тот вытащил из угла мяч, пробитый головой! Этот бросок и по сей день перед глазами моего героя. Он мечтал когда-нибудь сыграть с этими ребятами.

И вот футболисты сборной Англии приехали в Москву. Но без Тейлора и Эдвардса, погибших незадолго до этого в авиакатастрофе. Без них команда была уже другой. Но в ней был знаменитый великолепный защитник Билл Райт, с которым трудно боролся Эдуард Стрельцов.

Мы сыграли с англичанами вничью, забив друг другу по голу, однако выглядели ничуть не хуже, а порой и лучше. Мы показали всем, и прежде всего самим себе, что на чемпионате мира с нами придется считаться любому сопернику. Любому.

Маслаченко и сегодня убежден, что с таким блестящим составом мы смогли бы сыграть на равных даже с бразильцами. Татушин, Иванов, Стрельцов, Сальников, Ильин — суперпятерка нападения, мощная, искусная, сыгранная, волевая. Под стать ей хавбеки — Воинов и Нетто. Высочайшего класса защита: Огоньков, Крижевский, Кузнецов.

И эта команда, равной которой никогда не знал наш отечественный футбол, потеряла четырех человек. Первым выбыл капитан Игорь Нетто, получивший как раз в матче с англичанами тяжелую травму руки, о чем я уже рассказывал. Хотя позже, уже в ходе самого чемпионата мира, он вернулся в строй, но был уже не тот. Да и команда тоже была не та. Но все это произошло потом.

А пока грянула настоящая беда — знаменитое «дело Стрельцова», дело об изнасиловании, которого не было. Дело, которое и по сей день помнит вся страна.

Команда, состав которой был уже определен и утвержден, готовилась к отъезду в Швецию. Несколько игроков сборной отправились в Пушкино на дачу к приятелю Бориса Татушина. Там были девочки. На берегу вся компания выпила, потом искупалась. Если говорить упрощенно, то во всем виновата мать «девочки»: ей очень хотелось выгодно выдать замуж свою непутевую дочь.

Маслаченко жил на тренировочной базе в номере с Михаилом Огоньковым и Борисом Кузнецовым. Вечером он погулял с Ольгой по Москве, потом проводил ее домой, сел на электричку и доехал до базы.

Было уже поздно, и он обнаружил, что ворота закрыты, а все двери заперты, и потому ему пришлось в кромешной тьме перелезть через забор, после чего проявить чудеса ловкости и изворотливости, чтобы добраться до своего номера. На следующее утро он обнаружил, что дважды лишь чудом не наступил на оголенный высоковольтный провод. Но в тот утренний час уже другое, страшное событие заслонило собой все страхи, тревоги и вообще ВСЕ.

Итак, открыв глаза, Владимир сразу увидел лицо Огонькова и подумал, что произошло нечто очень серьезное. Борис сидел на кровати, скрестив под собой ноги.

— Что случилось? — спросил Владимир товарищей.

— Кажется, рашн футболу пи…ец, — мрачно ответил Кузнецов.

Тем временем Михаил, сложив в чемоданчик вещи, не сказав ни слова, открыл и закрыл за собой дверь. Маслаченко вышел на балкон и вдруг увидел, как от ворот здания в сопровождении трех высокого звания офицеров милиции идет Стрельцов с забинтованной и подвешенной рукой.

Вскоре стало известно, что об инциденте со знаменитым футболистом доложили на самый верх, что лично Хрущев распорядился наказать но максимуму. Возможно, поэтому никто из спортивных руководителей, даже динамовских, разумеется имевших самые тесные связи с милицией, не пытался отстоять Стрельцова — выдающегося игрока, но простодушного и легкомысленного парня, успевшего подустать от славы, монотонности и связанными с ней тяготами спортивной жизни, не имевшего ни любимой преданной девушки, ни настоящих друзей. Возможно, сыграло роль и то, что динамовцы, давно желавшие и старавшиеся увидеть его в своих рядах, так с ним ни о чем и не договорились. Как-то московское «Торпедо» два раза подряд встретилось с тбилисскими динамовцами — на первенство СССР и Кубок.

И тогда в среде болельщиков пошла гулять шутка сатирика Евгения Кравинского: «Как чувствуют себя тбилисские динамовцы на следующее утро после встречи с торпедовцами?» Ответ: «Как в утро стрелецкой казни».

Под суд отдали одного Стрельцова, а футбольная жизнь Татушииа и Огонькова закончилась, их дисквалифицировали, с них сняли звание «Заслуженный мастер спорта». Их оставили без средств к существованию. Через несколько лег их простили, разрешили играть в футбол. Но они, конечно, уже растеряли все. Огоньков умер в забвении и бедности, пролежав неделю мертвым в своей однокомнатной квартире. Татушин какое-то время выступал за кишиневский «Буревестник», и Маслаченко однажды довелось играть против него.

На суде над Стрельцовым доводы обвинения рассыпались на глазах, но все знали: «есть указание». Стрельцову дали срок больше максимального, предусмотренного статьей за групповое изнасилование: двенадцать лет вместо десяти. Хотя дело тянуло самое большое на пятнадцать суток. А тут еще адвокат Стрельцова передал кому-то по неосторожности слова, сказанные его подсудимым в беседе с ним: «Знать бы, что все так обернется, остался бы в свое время за границей». Такое не прощалось, хотя эти слова были сказаны явно сгоряча. Но, видимо, они гоже повлияли на приговор. Сейчас абсурдность обвинения и приговора еще более очевидна, чем тогда: насильнику не установили бы памятник.

Он сидел тяжело, мучительно, ему не давали играть в футбол. Посетивший его в колонии Александр Медакии привез футбольный мяч, но Стрельцову его не передали. Всеведущие паханы знали, что есть команда из Москвы прикончить его, но они не дали — оберегали. Об этом спустя много лет Стрельцов рассказал Маслаченко, когда они возвращались из города Дзержинска после одного из матчей команды ветеранов футбола. Паханы тоже понимали, что Эдик — наше национальное достояние и наша гордость.

Когда его посадили, ему был двадцать один год, когда освободился — двадцать девять. И все же он вернулся в команду.

Стрельцов заметно погрузнел, утратил былую скорость. Но был все так же великолепен в обращении с мячом, а давал пасы, видел поле, читал игру — еще лучше, чем прежде. Значит все эти годы он жил футболом, непрестанно думал о нем. Однажды в Лужниках, на каком-то матче торпедовцев, в котором Эдуард не участвовал, я сидел за его спиной. За один тайм он выкурил четыре сигареты. Умер он от рака в 1997 году. Ему было 60 лет. Памятник великому футболисту установили на стадионе «Торпедо», который теперь носит имя Эдуарда Стрельцова.

Но пора нам вернуться к чемпионату мира, к нашей команде. Безумно жалко было своих опростоволосившихся товарищей. Досадно было и потому, что не нашлось ни одного смелого чиновника, который заступился бы за них, предложил дать им шанс искупить вину. Маслаченко уверен, что если б это чудо произошло и их вернули в команду, они на чемпионате мира творили бы чудеса, повели за собой, превзошли и самих себя, и любого соперника. С ними был наигранный состав, где игроки так знали и понимали друг друга, что при необходимости, в зависимости от конкретной ситуации на иоле, от тактики соперника, могли перестроить и предложить свою, уже другую. Сыграть, скажем, в три нападающих с тремя хавбеками и четырьмя защитниками. Более того, они практиковали персональную опеку с игрой в зоне, что было отрепетировано и отработано.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх