Загрузка...


ВИКТОР КОЛОТОВ

Осенним вечером 1970 года проводился в Лужниках товарищеский матч СССР – Югославия, ничем не примечательный. Наши выиграли 4:0 спокойно, без затруднений. И только одна фамилия привлекла внимание: Колотов. «Кто такой, откуда?» Оказалось, из казанского «Рубина», клуба первой лиги. Случай редкий сам по себе, а тут еще неизвестный парень забил гол, и фамилию его, появившуюся на табло, поневоле пришлось запомнить. Как видно, тренер Валентин Николаев остался им доволен, и в следующем матче, на Кипре, снова играл полузащитник из Казани.

А потом – обычная история. Как семь городов спорили за право считаться родиной Гомера, так и несколько клубов высшей лиги загорелись мечтой о Колотове. Дело кончилось хлестким газетным фельетоном – молодому казанскому полузащитнику, растерявшемуся под напором зазывал, крепко досталось.

Переходы футболистов из команды в команду, если окинуть взглядом обширное прошлое нашего футбола, в целом ряде случаев вели к добру. Напомню хотя бы, что вошедшие в историю как классические команды ЦДКА и московского «Динамо» послевоенных лет, вероятно, таковыми не стали бы, если бы в их ряды не вошли форварды Николаев и Карцев из «Локомотива», Г. Федотов и Бесков из «Металлурга», Дёмин из «Спартака», С. Соловьев из ленинградского «Динамо».

Правда, верно и то, что глубочайшим, нежным уважением пользуются люди, сохранившие верность одному клубу. Вполне понятное, трогательное, идиллическое чувство. Если иметь в виду членов федотовского Клуба, назову Блохина, Иванова, Стрельцова, Пайчадзе, Гогоберидзе, Симоняна, Ильина, Банишевского, Красницкого, Малофеева, В. Федотова, Кипиани. И все-таки язык не повернется объявить тех, кто однажды переменил команду, людьми подозрительными, с червоточинкой. Для этого надо быть злопамятным, ограниченным фанатиком, потерять ощущение реальности.

Если пренебречь заядлыми летунами, которые ищут удобной жизни по той причине, что не являются большими мастерами, не чувствуют себя уверенно и прочно, лишены чувства собственного достоинства, то переходы (а их не так уж и много, заметны они из-за дыма вокруг них раздуваемого), если они серьезны и разумны, не просто оправданны, но и желательны, необходимы. Несколько примеров я привел. Вот и другие: Пономарев, Маркаров, Хусаинов, Шенгелия, Дементьев, Нодия, Якубик, Гаврилов, Газзаев. Все они в другом клубе либо оказывались в более благоприятных игровых условиях, либо испытывали моральное облегчение, и их мастерство расцветало. В широком смысле слова, с точки зрения интересов общего футбольного хозяйства, это было вполне рентабельно.

Колотову полагалось состоять в одном из ведущих клубов – лишь в этом случае его появление в сборной обещало стать постоянным. Не хочу поминать старое: скорее всего, у юного Колотова закружилась голова и он что-то напутал. И однако (случай с Колотовым не первый и не последний), нельзя не заметить односторонности нашего футбольного правосудия – оно идет по простейшему пути, сосредоточивая огонь на том, кому морочили голову, а не на тех, кто морочил. По моему глубокому убеждению, именно эти лица, неспроста тщательно маскирующиеся, должны в первую голову фигурировать в фельетонах и подвергаться наказаниям. От их бойкой, бесцеремонной прыти весь сыр-бор.

В конце концов Колотов уехал по правильному адресу, в киевское «Динамо», к хорошему тренеру А. Севидову, в классную команду, после небольшой заминки копившую новую силу.

Происшествие давнее. Тем не менее есть смысл его вспомнить. Не из-за его начала, а из-за конца. Колотов явил собой пример мастера, который безукоризненным служением футболу как в клубном, так и во всесоюзном масштабе не просто замолил заблуждения молодости, но и доказал, насколько важно футболисту найти свое место, как много он способен совершить, если окажется в подходящей компании, под началом дельных тренеров, если примет участие в турнирах высокого ранга.

Колотов – один из самых титулованных наших футболистов. Он не испробовал свои силы только на чемпионатах мира, что его беда, но не вина. Он завоевывал медали чемпионата страны, чемпионата Европы, олимпиад, Кубка СССР. Кубка кубков и Суперкубка, несколько раз был первым в «33 лучших». И в Клуб Г. Федотова вошел, став в нем единственным представителем игроков середины поля. Мог бы и не входить, никто этого от него не требовал – у него и без того на поле была уйма обязанностей. А он вошел, потому что рвался забивать голы. И тут уже не одно умение или тренерское задание – это характер, человеческая сущность.

Игрок поразительной активности, ничто не казалось ему менее или более необходимым, он готов был отвечать за все происходящее. В обороне ворот усерден, терпелив, отважен, и, посмотрев его за этим занятием, нельзя было не произнести: «Вот твердый защитник!» И не считал это эпизодом, помощью тем, кому по штату полагалось обороняться. Нет, вместе с ними, в одном ряду, сколько нужно, отбирал мяч, подставлял грудь, кидался в рискованные подкаты.

Тут же мы его видели среди атакующих, мчащегося со всех ног к мячу, посланному вперед, и теперь хотелось воскликнуть: «Вот истинный форвард!»

Длинноногий – трусы ему казались коротковатыми – он перемахивал через поле по-лосиному, часто без мяча, в ту точку, где надеялся его повстречать. То был один из вариантов атаки киевского «Динамо», да и сборной, колотовский вариант. С одного фланга мяч перебрасывали на противоположный, и он туда несся, вратарь и защитники противника не успевали перестроиться, перед Колотовым оказывался открытый угол ворот, и он бил в упор. Этот комбинационный росчерк тайны в себе не содержал, геометрически был прост, но для него требовался Колотов – у другого ничего бы не вышло, никто не был способен с середины поля, из толпы игроков вынестись, всех оставив за спиной, и явиться к мячу как из-под земли.

Большому мастеру, имеющему партнеров средних способностей, обычно приходится разрываться на части, ему в каждом матче вменяется в обязанность больше разумного. Рядом с Колотовым были Мунтян, Веремеев, Буряк, Коньков – ткачи, плетущие узоры командной игры, и ему, не столь искусному в передачах, не требовалось делаться диспетчером. Рядом были молодые форварды Блохин и Онищенко, из тех, кому голы снятся по ночам, и ему не было нужды опасаться, что, кроме него, забить некому. Его игра была уравновешенна, ясна, легко вплеталась в общую игру команды и, в свою очередь, ее обогащала и разнообразила. Вот и осталось впечатление, что Колотов сумел на поле выразить себя полностью. Для игрока это большая удача. Как и для футбола.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх