Загрузка...


  • 1. Французские писатели XIX века и их интерес к оккультизму
  • 2. Эзотерические учения и современные гуманитарные науки
  • 3. «Взрыв оккультизма» последнего времени
  • 4. Надежда на Renovatio
  • 5. Еще одно толкование и оценка эзотеризма: Рене Генон
  • IV. ОККУЛЬТИЗМ И СОВРЕМЕННЫЙ МИР[69]

    Прежде всего, я должен сказать, что я намерен обсуждать в этом эссе. Сначала я попытаюсь уточнить смысл терминов «оккультный», «оккультизм» и «эзотеризм». Затем я хочу обратиться к краткой истории оккультизма с середины XIX века до наших дней. Этот ретроспективный взгляд необходим для того, чтобы оценить коренные изменения, которые наблюдаются в современном западном мире, особенно в Америке. После этого я расскажу о некоторых тайных обрядах, оккультных науках и эзотерических теориях, главным образом о том, как они распространяются в американской молодежной культуре. В рамках этого эссе я вынужден сделать довольно строгий отбор примеров, имеющихся в нашем распоряжении. Я не буду рассматривать такие значительные явления, как новые религиозные секты, спиритистские кружки, парапсихологические исследования и т. д. Кроме того, я должен добавить, что буду подходить ко всем этим явлениям как историк религий, — иными словами, я не буду пытаться обсуждать их психологический, социологический или даже политический контекст, смысл, или функции (предоставив это тем, кто, благодаря своей квалификации, лучше справится с этим).[70]

    Согласно «Оксфордскому словарю», термин «оккультный» впервые появился в 1545 году в значении «непонятый или непостижимый умом; находящийся за пределами понимания или обычного познания». Почти столетие спустя, в 1633 году, это слово приобрело дополнительный смысл, а именно, предмет «тех древних и средневековых так называемых наук, касающихся познания и использования сил неизвестной и таинственной природы (таких, как магия, алхимия, астрология, теософия)». Более точное определение слова «оккультный», соответствующее его современному употреблению, было предложено Эдвардом Тирьякяном в его глубокой, дающей пищу для размышления статье «К социологии эзотерической культуры».

    «Под оккультизмом, — пишет Тирьякян, — я понимаю целенаправленные действия, методы и процедуры, которые: а) привлекают тайные или скрытые силы природы или космоса, не поддающиеся измерению и пониманию средствами современной науки, и б) имеют целью получение результатов, таких, как эмпирическое познание хода событий, или изменение их по отношению к тому, какими они были бы без этого вмешательства… Далее, поскольку субъектом оккультной деятельности является не всякий, но человек, обладающий специальными познаниями и квалификацией, необходимыми для вышеупомянутых методов, а также поскольку эта квалификация приобретается и передается социально (но не общедоступно) организованным, подчиненным определенным нормам, причем ритуализованным образом, мы можем называть эти методы оккультными науками или оккультными искусствами».[71]

    Определение «эзотеризма» несколько более затруднительно. Под «эзотерическими» Тирьякян понимает те «религиозно-философские системы представлений, которые лежат в основе оккультных методов и ритуалов; то есть речь идет об отображениях в сознании природы и космоса, эпистемологическом и онтологическом отражениях истинной реальности; эти отображения образуют определенный объем знаний, дающий основание для оккультных процедур».[72]

    Однако самый важный и значительный современный представитель эзотеризма, Рене Генон, является решительным противником так называемой оккультной деятельности. Как мы увидим, это различение оккультизма и эзотеризма имеет большое значение; и, кроме того, оно поможет нам понять сходные роли того и другого в настоящее время.

    Как известно, все представления, теории и методы, подходящие под определение оккультных и эзотерических, были распространены уже в период поздней античности. Некоторые из них — как, например, магия, астрология, чародейство и некромантия — были изобретены или систематизированы около 2000 лет тому назад, в Египте и Месопотамии. Не стоит добавлять, что большая часть этих методов не исчезла окончательно во времена Средневековья. Более того, они приобрели новый авторитет, став весьма почитаемыми и популярными в период итальянского Ренессанса. Я еще вернусь к этому вопросу, так как — по крайней мере косвенно — он проливает определенный и неожиданный свет на тему нашего обсуждения.

    1. Французские писатели XIX века и их интерес к оккультизму

    Оккультизм вошел в моду благодаря французскому семинаристу Альфонсу-Луи Констану, родившему ся в 1810 году и известному под псевдонимом Элифас Леви.[73] На самом деле, этот будущий священник и ввел в употребление термин «оккультизм», который был впервые использован в Англии теософом А. Д. Синнетом в 1881 году. В зрелом возрасте Леви прочел книгу Кристиана Розенрота «Разоблаченная Каббала» (Kabbala Denudata), а затем произведения Якоба Бёме, Эммануэля Сведенборга, Луи-Клода де Сен-Мартена («Неизвестного философа») и других теософов XVIII века. Его книги — «Учение и ритуал высокой магии» (1856), «История магии» (1859), «Ключ к величайшим тайнам» (1861) — имели успех, который трудно понять в наше время, так как они представляли собой просто беспорядочную смесь претенциозных высказываний. «Аббат» Леви был «посвящен» во многие тайные общества — розенкрейцеров, франкмасонов и т. п. — как во Франции, так и в Англии; он встречался с Бульвер-Литтоном, автором известного оккультного романа «Занони», а также произвел определенное впечатление на мадам Блаватскую, основательницу Теософского Общества.

    Элифас Леви, умерший в 1875 году, пользовался величайшим уважением у следующего поколения французских неооккультистов. Из числа его последователей наибольшего внимания заслуживает д-р Анкос, родившийся в 1865 году, который был известен под псевдонимом «Папюс».[74] Он претендовал на знание ритуала посвящения такой весьма таинственной личности, как Дон Мартинес де Паскуалли (1743–1774), который был основателем нового эзотерического ордена с помпезным названием «Всемирное Франкмасонское общество Рыцарей Масонов Элю Коэна».[75] Папюс претендовал также на то, что он является «истинным последователем» Сен-Мартена, «Неизвестного Философа».[76] Здесь у меня нет возможности заниматься исследованием центрального тезиса Мартинеса де Паскуалли; достаточно сказать, что для него целью посвящения было воссоединение человека с его утраченными «Адамовыми привилегиями», т. е. восстановление изначального состояния «человека-бога, созданного по образу Божию». Подобные убеждения разделяли также Неизвестный Философ и большинство христианских теософов XVIII века. Действительно, все эти авторы считали, что первоначальное состояние человека до Грехопадения может быть восстановлено посредством «духовного совершенствования», магии (то есть вызова ангельских душ) или алхимических действий. Бесчисленные тайные общества, мистические группы и масонские ложи XVIII века преследовали — без единого исключения — цель возрождения падшего человека. Их центральными символами были Храм Соломона, который подлежал символической реставрации; Орден Тамплиеров, который должен был быть восстановленным, по крайней мере, частично; и Грааль, миф о котором и его тайный смысл, как считалось, жили в проявлениях духовной магической силы.

    Папюс заявлял, что имеет доступ ко всей этой оккультной традиции. В соответствии с этим он создал — или, по его собственному выражению, «воссоздал» — Орден Мартинистов, членам которого он намеревался раскрыть тайное учение Луи-Клода де Сен-Мартена. Но, по отзывам посвященных (cognoscenti), в этом Ордене господствовали, почти исключительно, идеи самого Папюса. Тем не менее Орден Мартинистов вначале пользовался большим успехом. Среди членов его первого «верховного совета» были некоторые известные писатели, такие, как Морис Барре, Поль Адам, Жозеф Пеладан, Станислав де Гюайта и другие. В то же время Папюс оказывал содействие основанию других оккультистских групп, таких, как Всемирная Гностическая Церковь и Каббалистический Орден Розы и Креста.

    В этом интересе fin de siecle (конца века) к оккультизму весьма существенной является роль французских писателей. Даже такой скептик, как Анатоль Франс, писал в одной из своих статей, опубликованной в 1890 году, что «некоторое знание оккультных наук стало необходимым для понимания многих литературных произведений этого периода. Магия занимала важное место в воображении наших поэтов и писателей. Головокружение от невидимого овладело ими, мысли о неведомом преследовали их, и, казалось, время вернулось к Апулею и Флегону Тралльскому».[77]

    Анатоль Франс был прав. Действительно, один из самых популярных романов того времени, «La bas» («Там») Ж. К. Гюисманса, был написан под впечатлением, произведенным на автора черным магом того времени, лишенным духовного звания католическим священником, аббатом Булланом, а также другим магом, писателем Станиславом де Гюайта. Более того, когда в 1893 году Буллан умер, Гюисманс и другие члены оккультной группы были убеждены, что его убил Гюайта с помощью черной магии.[78] Стоит также отметить, что приблизительно в то же время некоторые английские писатели увлекались оккультной деятельностью и страстно желали быть принятыми в тайные магические общества. В качестве примера я хотел бы напомнить об Ордене Золотой Зари, членами которого состояли Уильям Батлер Йейтс, С.Л. Мэтьюс и Алистер Кроули.[79]

    Я не буду исследовать дальнейшую историю этих оккультных направлений или происхождение и развитие Теософского Общества мадам Блаватской и других подобных групп, как, например, Антропософского Общества Рудольфа Штейнера. Но все же я должен сделать два следующих наблюдения.

    (1) Наиболее научной и острой критике все эти так называемые оккультные группы были подвергнуты не рационально настроенным «сторонним» наблюдателем, но человеком, принадлежащим к тому же кругу, в свое время принятым в несколько тайных орденов и хорошо знакомым с их оккультными учениями; более того, эта критика производилась не со скептической или позитивистской точки зрения, но с точки зрения того, что сам автор назвал «традиционным эзотеризмом». Этим эрудированным и непримиримым критиком был не кто иной, как Рене Генон.

    (2) За некоторыми исключениями, оккультистские движения не привлекали внимания компетентных культурологов того времени, но многие крупные писатели были увлечены ими — от Бодлера, Верлена и Рембо до Андре Бретона и некоторых постсюрреалистов, таких как Рене Домаль.

    Мне еще придется кое-что добавить по поводу Рене Генона и его радикальной критики всех оккультных и псевдоспиритуалистических направлений прошлого века. А пока рассмотрим влияние таких идей на европейских писателей и в особенности значение их интереса к оккультизму. Уже в XVIII веке, в эпоху Просвещения, а также в доромантический и романтический периоды первой половины XIX века многие немецкие и французские писатели свободно пользовались в своих произведениях знанием оккультных и теософских наук. В период между 1740 и 1840 годами появилось много весьма популярных, а подчас даже превосходных романов и рассказов, написанных Гете («Годы странствий Вильгельма Мейстера»), Шиллером («Духовидец», 1787), Жан-Полем («Невидимая ложа», 1793), Ахимом фон Арнимом («Хранители короны», 1817), Новалисом («Ученики в Саисе», 1797–1798), Захариасом Вернером («Сыновья долины», 1803), Шарлем Нодье («Трильби», 1822; «Жан Сбогар», 1818; и т. д.), Бальзаком («Серафита», 1834) и др. Очевидно, что все эти литературные произведения трудно привести к общему знаменателю. Тем не менее можно утверждать, что их оккультная тематика и идеология отражала надежду на личное или общее обновление (renovatio) — мистическое восстановление достоинства и возможностей, изначально присущих человеку; одним словом, литературные произведения отражали и продолжали концепции теософов XVII и XVIII века и их предшественников.

    Совершенно другое направление наблюдается среди тех французских писателей второй половины XIX века, которых привлекали оккультные идеи, мифологии и методы, ставшие популярными благодаря Элифасу Леви, Папюсу и Станиславу де Гюайта. От Бодлера и Верлена, Лотреамона и Рембо до наших современников, Андре Бретона и его последователей, все эти писатели использовали оккультизм как мощное орудие бунта против господства буржуазии и ее идеологии.[80] Они отрицали официальную религию своего времени, его этику, нравы и эстетику. Некоторые из них были даже не просто антиклерикалами, как большая часть французской интеллигенции, но антихристианами; фактически, они отрицали как иудео-христианские ценности, так и идеи греко-римской культуры и Ренессанса. Они проявляли интерес к гностическому и другим тайным обществам, не только ради ценности их оккультных знаний, но и потому, что эти общества преследовались Церковью. В традициях оккультизма эти писатели искали доиудео-христианские и доклассические (догреческие) черты, то есть египетские, персидские, индийские или китайские творческие методы и духовные ценности. Они искали свои эстетические идеалы в самых архаических искусствах, в «изначальном» проявлении красоты. Стефан Малларме, например, заявил, что современный поэт должен идти назад, в догомеровские времена, так как с Гомера начался упадок западной поэзии. А на вопрос, какая же поэзия существовала до Гомера, Малларме ответил: «Веды!»

    Писатели и художники, принадлежащие к авангарду XX века, пошли еще дальше: они искали новые источники вдохновения в пластических искусствах Дальнего Востока, а также в масках и скульптурах Африки и Океании. Сюрреализм Андре Бретона провозглашал гибель всей западной эстетической традиции. Вместе с другими сюрреалистами, такими, как Элюар и Арагон, он стал сторонником коммунизма; подобно им, он пытался найти поэтическое вдохновение в различных внутренних импульсах Подсознания, а кроме того, в алхимии и сатанизме. Рене Домаль самостоятельно изучил санскрит и вновь открыл индийскую эстетику; более того, он был убежден, что в Гурджиеве, загадочном кавказском Учителе, он нашел давнюю, изначальную традицию, давно забытую на Западе.[81] Добавим в заключение, что от Бодлера до Андре Бретона увлечение оккультизмом для французской литературы и художественного авангарда явилось отражением наиболее рациональной критики и отрицания религиозных и культурных ценностей Запада — рациональной потому, что она считалась основанной на исторических фактах.

    Я подчеркиваю этот аспект проблемы, потому что, как известно, революции в искусстве (то есть сдвиги в системе эстетических ценностей) предвосхищают то, что еще произойдет через одно или два поколения в более широкой социальной сфере. Более того, пробуждение интереса писателей к оккультизму совпадало (по крайней мере, частично) во времени с исследованиями Бессознательного Фрейдом и с открытием психоаналитического метода, который в значительной степени способствовал изменению европейских нравов и образа мыслей. Фрейд обосновал гносеологическое значение порождений фантазии, которые до тех пор считались бессмысленными или непонятными. После того как средства выражения Бессознательного были сведены в значимую систему, или, в некотором роде, в невербальный язык, в огромном количестве воображаемых миров, отраженных в литературных произведениях, раскрылся более глубокий, тайный смысл, совершенно независимый от художественной ценности соответствующего произведения.

    2. Эзотерические учения и современные гуманитарные науки

    При переходе к более недавнему времени нас поражает существенное различие: в то время как увлечение оккультизмом среди писателей XIX века не сопровождалось подобным же любопытством к нему со стороны культурологов, в последние тридцать или сорок лет наблюдается обратная ситуация. Хотя некоторые авторы все еще придерживаются направления Гюисманса или Андре Бретона, тем не менее решающий вклад в понимание традиций оккультизма внесли именно культурологи. На самом деле, можно сказать, что фантастическая популярность оккультизма, зародившаяся в середине шестидесятых годов, была уже предугадана в целом ряде фундаментальных научных книг по эзотерическим учениям и тайным методам, вышедших между 1940 и 1960 годами. Разумеется, не следует забывать о том, что на некоторые документы, выпущенные тайными или эзотерическими обществами, пролили свет два самых знаменитых открытия века. Я имею в виду Гностическую библиотеку в Наг-Хаммади и рукописи, найденные в пещерах Мертвого моря, которые, по всей вероятности, принадлежали секте ессеев. Издание и перевод этих документов еще не завершены. Тем не менее многое уже прояснилось в этих двух проблемах, вызывающих столько разногласий уже в течение целого поколения.

    Но независимо от этих археологических открытий, современными учеными было создано много бесценных книг, которые коренным образом изменили наше понимание и оценку эзотерической духовной традиции. В первую очередь, следует назвать великолепные монографии Гершома Шолема по Каббале, иудейскому гностицизму и мистическим системам. Эрудиция и способность проникновения в сущность, характерные для Шолема, раскрывают логически последовательный и глубокий мир смысла в текстах, от которых обычно отмахивались, считая их колдовством и суеверием. Примерами работ, менее известных читателям-неспециалистам, могут служить многие книги по эзотерическим исмаилитским трактатам, относящимся к персидской традиции ислама и найденным Анри Корбеном и его учениками, а также переводы этих трактатов.[82] Или, например, работы Рене де Форестье по оккультизму масонов XVIII века; Алисы Джоули и Герарда ван Рейнбека о Мартинесе де Паскуалли и тайных ложах Лиона; Антуана Февра по эзотеризму XVIII века; и другие.[83] Кроме того, в продолжение последних тридцати лет мы являемся свидетелями более правильной и точной оценки китайской, индийской и западной алхимии. До последнего времени алхимия рассматривалась или как протохимия, то есть как химия, находящаяся в зачаточном состоянии, наивная или донаучная дисциплина, или как куча суеверного вздора, не имеющего культурной ценности. Исследования Джозефа Нидхема и Натана Сивина доказали, что китайская алхимия имеет холистическую структуру, то есть что она является традиционной наукой sui generis (особого рода), которую нельзя постичь без знания ее космологии, а также ее этических и, так сказать, «экзистенциальных» исходных предпосылок и сотериологического смысла.[84] Изучая индийскую алхимию, я обнаружил ее органическую связь с йогой и тантрой, то есть с особыми психоментальными методами.[85] Существенно также то, что в Китае алхимия была тесно связана с тайной деятельностью даосизма; в Индии она была частью тантрической йоги; а на Западе греко-египетская алхимия и алхимия Ренессанса обычно связывались с гностицизмом, то есть с тайной «оккультной» традицией.

    Если мне будет позволено сослаться на собственный ограниченный опыт, я могу добавить, что в то время, в 1928 году, когда, будучи молодым студентом, я отправился изучать йогу и тантру у С. Н. Дасгупты в Калькуттском университете, хорошие книги на эти темы можно было пересчитать по пальцам. Сейчас имеется, наверное, пятьдесят или шестьдесят серьезных изданий, и некоторые из них содержат редакции и переводы санскритских и тибетских текстов, которые считаются тайными, то есть предназначены для распространения только среди членов некоторых сект. (Верно, однако, что такие тексты практически нельзя понять без устных комментариев учителя.) Более того, если полстолетия тому назад большая часть йогических и тантристских текстов считалась чистейшим вздором и произведениями обскурантистских факиров и психопатических черных магов, то современная западная и индийская наука имеет немало доказательств их логической последовательности и огромного психологического интереса.[86] Еще один пример: когда в сороковые годы я начал изучать шаманизм Сибири и Центральной Азии, существовало всего две монографии по этой тематике, обе — в Германии; а в настоящее время имеется значительная библиография почти на всех европейских языках.[87] Всего лишь поколение тому назад шаманизм считался или психопатическим феноменом, или же примитивным способом врачевания и архаическим видом черной магии, но современная наука убедительно продемонстрировала сложность, строгость и богатое духовное содержание шаманизма и его ритуалов. Эти результаты весьма важны, если принять во внимание, что шаманизм является наиболее архаичной и широко распространенной оккультной традицией. Нет нужды добавлять, что сегодня йога, тантра и шаманизм пользуются большим успехом в американской молодежной культуре, а также способствуют популярности современного оккультизма.[88]

    Одним из поразительных результатов современной науки было установление не только той роли, которую играли магия и герметический эзотеризм в эпоху Ренессанса в Италии, но и их вклада в торжество новой астрономии Коперника, то есть гелиоцентрической теории солнечной системы. В книге «Джордано Бруно и герметическая традиция» современная исследовательница Фрэнсис А. Йейтс блестяще проанализировала глубокий смысл страстного интереса к герметизму в этот период. Этот интерес раскрывает стремление человека эпохи Ренессанса к «изначальному» откровению, которое охватывало бы не только Моисея и Платона, но также «Магию и Каббалу» и, прежде всего, таинственные религии Египта и Персии. Он раскрывает также глубокую неудовлетворенность средневековой теологией и средневековыми концепциями человека и мира, реакцию на то, что можно назвать «провинциальной», то есть чисто западной цивилизацией, и страстное желание обрести универсальную, транс-историческую, «мифическую» религию. Почти на два столетия Египет и герметизм, то есть египетская магия и эзотеризм, завладели умами теологов и философов — как верующих, так и скептиков и скрытых атеистов. Если Джордано Бруно восторженно приветствовал открытия Коперника, то, в первую очередь, не ради их научного и философского значения, а потому что, по его мнению гелиоцентризм имел глубокий религиозный и магический смысл. Во время своего пребывания в Англии Бруно предсказывал неизбежное возвращение оккультной религии древних египтян, описанной в «Асклепии», знаменитом герметическом тексте. Бруно считал, что он превосходит Коперника, ибо если Коперник понимал свою собственную теорию только как математик, то Бруно утверждал, что может истолковать схематическое изображение солнечной системы, данное Коперником, как знак божественных тайн.[89]

    Можно было бы привести и другие примеры, но я завершу этот обзор кратким обсуждением современной переоценки европейской черной магии. Около восьмидесяти лет назад такие выдающиеся ученые, как Джозеф Хансен и Генри Чарльз Ли, считали, что происхождение европейской черной магии точно известно: черная магия, по их мнению, была выдумкой инквизиции, а не колдунов. Другими словами, все рассказы о шабашах ведьм, сатанистских обрядах, оргиях и преступлениях рассматривались либо как продукт воображения невротиков, либо как признания, сделанные во время судебных процессов, в особенности под пыткой. Это, очевидно, было верно в период всеобщего увлечения колдовством в XV, XVI и XVII веках. Но сейчас мы знаем, что черная магия не была выдумана инквизицией. Инквизиция просто приравнивала ее к ереси и действовала по отношению к ней соответствующим образом, истребляя так называемых ведьм с той же беспощадностью, какую она проявляла к еретикам. То, что черная магия не могла быть выдумкой инквизиции, было совершенно очевидно любому историку религий, знакомому с неевропейскими, в особенности с индо-тибетскими источниками, в которых наблюдается много сходных черт.[90]

    Тем не менее проблема происхождения западной черной магии все еще не решена. В 1921 году бывший египтолог Маргарет Мюррей опубликовала оказавшую большое влияние на читателей книгу «Культ ведьм в Западной Европе», которая до сих пор пользуется популярностью, особенно среди молодежи. Д-р Мюррей настаивала на том, что то, что церковные авторы называли черной магией, в действительности представляет собой архаическую религию плодородия. В своих последующих книгах М. Мюррей пошла еще дальше, пытаясь доказать, что пережитки языческого культа существуют даже в британской королевской фамилии и высших кругах церковной иерархии. Вполне понятно, что теория Мюррей вызвала, в равной степени, критику со стороны археологов, историков и фольклористов. В действительности, в ее рассуждениях было неверно почти все, кроме одного важного предположения: что дохристианский культ плодородия действительно существовал и что некоторые пережитки этого языческого культа преследовались в эпоху Средневековья как колдовство. Эта идея была не новой, но популярной она стала благодаря книгам Мюррей. Спешу добавить, что ни документы, которые она выбрала для подтверждения своей гипотезы, ни метод ее интерпретации не являются убедительными. Тем не менее оказывается, что исследования последнего времени подтверждают, по крайней мере, некоторые из аспектов ее теории. Итальянский историк Карло Гинзбург доказал, что широко распространенный культ плодородия, существовавший в провинции Фриуле в XVI и XVII столетиях, постепенно видоизменялся под давлением инквизиции и, в конце концов, стал напоминать черную магию в ее традиционном понимании.[91] Более того, последние исследования румынской народной культуры обнаружили целый ряд языческих пережитков, ясно указывающих на существование культа плодородия и того, что можно было бы назвать «белой магией», сопоставимой, в некоторых аспектах, с западной средневековой черной магией.[92]

    Итак, подводя итог, можно сказать, что современная наука раскрыла последовательный религиозный смысл и культурную функцию многочисленных оккультных ритуалов, представлений и теорий, существовавших во многих цивилизациях, как европейских, так и неевропейских, на всех уровнях культуры, от народных обрядов — таких, как магия и колдовство, — до самых ученых и тщательно разработанных тайных приемов и эзотерических теорий: алхимии, йоги, тантризма, гностицизма, герметизма Ренессанса и тайных обществ и масонских лож эпохи Просвещения.

    3. «Взрыв оккультизма» последнего времени

    Связь между этими последними результатами современной науки и «взрывом оккультизма» семидесятых годов выявить нелегко. Может быть, только в так называемых ложах белой магии, процветающих в настоящее время в Англии, можно увидеть подтверждение теории Мюррей. По-видимому, между научными исследованиями в области истории астрологии — разумеется, в довольно скромных масштабах — и удивительной популярностью этой древнейшей оккультной науки нет никакой связи. Даже если бы в нашем распоряжении было больше времени, мы не могли бы дать полное представление о всеобщем современном увлечении астрологией как в Соединенных Штатах, так и в Европе. Достаточно будет сказать, что по меньшей мере 5 миллионов американцев планируют свою жизнь в соответствии с астрологическими предсказаниями и приблизительно в 1200 из 1750 ежедневных американских газет публикуются гороскопы.

    «В астрологическом бизнесе хватает дела для десяти тысяч астрологов с полной занятостью и ста семидесяти пяти тысяч — с частичной занятостью. Около 40 миллионов американцев превратили астрологический бизнес в предприятие, приносящее $200 миллионов годового дохода. В настоящее время передачей и толкованием гороскопов занято несколько компьютеров. Один из них за двадцать долларов печатает гороскоп, состоящий из десяти тысяч слов, буквально в считанные минуты. Другой круглосуточно снабжает гороскопами около двух тысяч университетов по всей стране. Третий компьютер, находящийся на Большом Центральном Вокзале, выпускает около пятисот гороскопов в день».[93]

    Конечно, астрология — надежда на то, что можно узнать будущее, — всегда пользовалась популярностью среди богатых и власть имущих — королей, князей, пап, и т. п. — особенно со времен Ренессанса. Можно добавить, что вера в определение судьбы по положению планет в конечном счете говорит об очередном поражении христианства. Действительно, отцы христианской Церкви яростно преследовали астрологический фатализм, преобладавший в течение последних веков в Римской империи. «Мы выше Судьбы, — писал Татиан, — Солнце и Луна созданы для нас!»[94] Однако, несмотря на эту теологию человеческой свободы, астрологию так и не удалось искоренить в христианском мире. Но никогда в прошлом не достигала она таких масштабов и такого авторитета, как в наши дни. Какой фантастический прогресс от первого ежемесячного периодического издания, которое возникло в Лондоне в августе 1791 года, до многих тысяч астрологических журналов, выходящих сейчас во всем западном мире! История головокружительного успеха и престижа астрологии в современных обществах представляет собой захватывающее чтение. Слава Евангелины Адамс, которая прибыла в Нью-Йорк в 1899 году и вскоре стала «Американской женщиной-Нострадамусом», — это всего лишь скромный пример. Мэри Пикфорд и Энрико Карузо привели к ней всех звезд кино и оперы, и ходили даже слухи, что финансист Дж. Пирпонт Морган «ни разу не предпринял решительного шага на Уолл-Стрит», не посоветовавшись с Евангелиной Адаме. В тридцатые годы прославились другие астрологи, например, Томас Менее, пользовавшийся «безупречной репутацией человека, способного делать предсказания, которые всегда сбываются».[95] Хотя в действительности большая часть этих предсказаний оказывалась ошибочной, авторитет его от этого нимало не страдал. Интерес Гитлера к астрологии не требует напоминания. В книге X. Р. Тревор-Ропера «Последние дни Гитлера» вы можете прочитать о том, как в середине апреля 1945 года Гитлер и Геббельс в очередной раз справились с гороскопом, где им была предсказана решительная победа в конце апреля и мир в августе. Однако 30 апреля Гитлер покончил с собой, а 7 мая немецкая армия капитулировала. И, наконец, можно упомянуть еще огромное количество астрологических программ, которые передавались по телевидению, несмотря на запрет, принятый Национальной Ассоциацией Дикторов в марте 1952 года, а также такие бестселлеры, как, например, «Дар предвидения» Руфь Монтгомери, который был распродан в количестве более 260 000 экземпляров в твердой обложке и 2 800 000 — в мягкой.

    Чем же можно объяснить столь фантастический успех? Недавно несколько французских социологов и психологов опубликовали книгу под названием «Возврат астрологии» (1971), в которой представлены и проанализированы результаты исследований, основанных на данных, собранных Французским Институтом Общественного Мнения.[96] Я не буду приводить здесь социальные характеристики людей, верящих в астрологию, которые классифицировались по полу, роду занятий, возрасту и размерам населенных пунктов, где были собраны данные. Процитирую только некоторые выводы: Эдгар Морен, например, объясняет притягательность астрологии для молодежи наших дней «следствием кризиса культуры буржуазного общества». Он считает, что в молодежной культуре «астрология является также частью нового гностицизма, с его революционной концепцией новой эры, Эры Водолея». Чрезвычайно важным является тот факт, что величайший интерес к астрологии «наблюдается не в сельской местности, среди фермеров или низших слоев занятого населения, но, скорее, в самых густонаселенных городах и среди так называемых «белых воротничков».[97]

    Французские авторы не настаивают на парарелигиозной функции астрологии, но все же открытие, что жизнь человека связана с астральными феноменами, придает новый смысл его существованию. Он становится уже не просто анонимной личностью, описанной Хайдеггером и Сартром, посторонним, случайно заброшенным в этот абсурдный и бессмысленный мир, обреченный, по словам Сартра, на свободу, ограниченную ситуацией и управляемую историческим моментом. Вернее, гороскоп открывает нам новое достоинство: он показывает, как тесно мы связаны со всей вселенной. Правда, наша жизнь определяется движением звезд, но, по крайней мере, в этом есть ни с чем не сравнимое величие. Будучи в конечном счете марионетками, управляемыми с помощью невидимых нитей, мы, тем не менее, являемся частью небесного мира. Кроме того, это космическое предопределение человеческого существования представляет собой тайну: это означает, что вселенная движется по заранее установленному плану, что человеческая жизнь и сама история развиваются по некоторой схеме и постепенно движутся к определенной цели. Эта конечная цель непостижима или находится за пределами человеческого понимания; но, по крайней мере, она придает смысл вселенной, которую большая часть ученых считает результатом слепой случайности, она также придает смысл человеческому существованию, которое, по мнению Сартра, является de trop (излишним). Этот парарелигиозный аспект астрологии рассматривается даже как высший по отношению к существующим религиям, так как в нем не возникает ни одна из сложных теологических проблем: существование персонифицированного или надличного Бога, загадка Сотворения мира, происхождение зла и т. д. Следуя указаниям своего гороскопа, человек пребывает в полной гармонии с миром, его не тревожат сложные, трагические или неразрешимые проблемы. И в то же время он признает, сознательно или подсознательно, что перед ним разыгрывается великая, хотя и непостижимая космическая драма, участником которой он является; тем самым человек уже не является de trop.

    Подобное самовозвышение и обретение достойного статуса еще более интенсивно достигается в большей части современных так называемых магических и оккультных течений. Я не стану здесь обсуждать некоторые из широко известных сатанистских лож, таких, как ложа Антона Лавея, верховного жреца и основателя Церкви Сатаны в Сан-Франциско. Читатели, интересующиеся этим видом агрессивного протеста против теистического толкования мира, могут обратиться к книге самого Лавея «Сатанинская Библия».[98] Также, хотя и по иной причине, я не буду рассматривать некоторые оккультные школы, такие, как школа, основанная Гурджиевым и интерпретированная Успенским, Рене Домалем и Луи Повелем. Кроме того, в последнее время появилось несколько групп в Калифорнии, которые, по слухам, занимаются церемониальной и черной магией, но существующая информация о них невелика и не заслуживает доверия. Однако то, что было названо «взрывом оккультизма», приобрело такие масштабы, что нетрудно подобрать примеры для иллюстрации общего направления этих новых тайных, магическо-религиозных культов.[99] Так, в книге Роберта Элвуда «Религиозные и спиритуалистические группы в современной Америке» можно найти данные о таких культах, как Строители Святилища, Церковь Света, Всемирная Церковь, или «Фераферия».[100] Из этой книги мы узнаем, что общество «Строители Святилища», основанное Полом Фостером Кейзом (1884–1954), в своей духовной жизни следует магическим и каббалистическим традициям. «Храм великолепен своими прекрасными сияющими изображениями карт Таро на стенах, а алтарь украшен черно-белыми столпами Соломона и Каббалистического Древа».[101] Церковь Света была основана в 1932 году Элбертом Бенджамином (1882–1951), утверждавшим, что в 1909 году он «предпринял тайное путешествие, во время которого удостоился посвящения в члены совета трех», управляющих деятельностью тайного ордена в их мире. Церковь Света имеет пятьдесят степеней посвящения, «высшей из них является Степень Души, в которой требуется показать достижение специфической реализации высших уровней сознания».[102] Достаточно необычной, даже по стандартам современного понимания оккультизма, сектой является Всемирная Церковь, основанная в 1961 году двумя студентами Вестминстерского Университета в Миссури по прочтении романа «Чужой в чужой стране» известного научного фантаста Роберта А.Хайнлайна. Члены этой секты приветствуют друг друга словами «Ты — Бог». Они считают, что, фактически, каждое человеческое существо есть Бог и, тем самым, несет ответственность Бога: «доведет ли мир себя до погибели, или прекрасная богиня (т. е. вся биосфера земли) придет к самосознанию на этой планете, — все это зависит от нас».[103]

    И наконец, я скажу несколько слов о неоязыческом направлении «Фераферия», сосредоточенном в Пасадене, Калифорния. Оно является, вероятно, одним из самых современных, будучи основано 2 августа 1967 года Фредериком М. Адамсом. Это общество состоит всего из 22 посвященных и около 100 членов. В нем регулярно устраиваются празднества и практикуется нудизм. «Фераферия придерживается мнения, что религиозная жизнь должна быть частью чувственного взаимодействия с природой и эротического самопознания».[104] Их центральным символом является греческая богиня Кора, дочь Деметры. В ритуале посвящения достигается единение с природой и с Корой, божественной Девой, а посвященные стремятся вновь обрести рай в его первоначальной форме райского сада. «Фераферия считает себя предтечей будущей культуры, в которой архетип женщины вновь будет восстановлен — в образе Волшебной Девы — и сделан центром религии и в которой человечество вновь обретет чувство благоговения перед природой и жизнью».[105]

    4. Надежда на Renovatio

    Многие из этих культов и сект еще претерпят коренные изменения или распадутся и прекратят свое существование, возможно, только для того, чтобы на их место пришли другие группы. Во всяком случае, они представляют современную молодежную культуру и выражают всеобщее увлечение оккультизмом более ясно и отчетливо, чем другие, более ранние организации, вроде Теософского или Антропософского Обществ. Все они выказывают ряд специфических черт. Прежде всего, все эти тайные и требующие посвящения общества заявляют о своей неудовлетворенности христианством, будь то римско-католическая или протестантская Церковь. В более общих чертах, речь идет о протесте против традиционных западных религиозных установлений. Этот бунт не предполагает, вообще говоря, теологической или философской критики определенных догм и церковных институтов, а выражает, скорее, неудовлетворенность более глубокую. На самом деле, большая часть приверженцев новых культов находится почти в полном неведении относительно своего собственного религиозного наследия, но то, что они видели, слышали или читали о христианстве, разочаровало их. Среди молодого поколения есть люди, которые ждут от Церкви большего, чем просто социальная этика. Многие из тех, кто пытался активно участвовать в жизни Церкви, искали там приобщения к таинству и, в особенности, руководства в том, что они довольно неопределенно называют «гнозисом» или «мистицизмом». Разумеется, они были разочарованы. В течение последних пятидесяти лет представители всех христианских вероисповеданий пришли к выводу, что самая настоятельная задача Церкви состоит в том, чтобы добиться как можно большего социального влияния. Единственная западная христианская традиция, в которой сохранился во всей своей полноте ритуал церковной службы, — римско-католическая Церковь, — сейчас старается радикально упростить его. Кроме того, «гнозис» и гностические спекуляции с самого начала осуждались и преследовались церковными властями. А что касается мистики и мистического опыта, то западная Церковь едва терпела их. Можно сказать, что только восточное ортодоксальное христианство разработало и сохранило богатые традиции церковной службы, а также поощряло как гностические спекуляции, так и мистический опыт.

    Спешу добавить, что такая неудовлетворенность христианской традицией не объясняет возрастающий интерес к оккультизму, возникший в шестидесятых годах и подготовивший почву для взрыва оккультизма в семидесятых. Надо признать, что в некоторых случаях дерзкое распространение гностицизма и черной магии имело также и антиклерикальную направленность; в подобных хвастливых декларациях угадывается что-то вроде попытки мщения со стороны жертв преследования Церковью. Но такие случаи единичны. Более общим же является отрицание христианской традиции во имя предположительно более широкого и эффективного метода достижения индивидуального, а заодно и общественного, обновления (renovatio).[106] Даже когда подобные идеи выражены наивно и смехотворно, в них всегда молчаливо предполагается, что существует выход из хаоса и бессмысленности современной жизни и что этот выход подразумевает посвящение в древние, освященные веками тайны (а следовательно, и раскрытие их). Эта притягательная сила личного посвящения и объясняет, в первую очередь, всеобщее увлечение оккультизмом. Как известно, христианство не признает тайного посвящения в виде религиозного таинства.[107] Христианское «таинство» открыто для всех; оно «провозглашалось во всеуслышание», а гностики подвергались гонениям именно из-за их тайных ритуалов посвящения. В современном взрыве оккультизма «посвящение», — какой бы смысл ни вкладывался в этот термин, — имеет весьма важную функцию: оно придает адепту новый статус; он чувствует себя в некотором роде «избранным», выделенным из толпы безымянных и одиноких. Более того, в большинстве оккультных кружков посвящение имеет также и сверхличную функцию, ибо предполагается, что каждый новый адепт способствует обновлению (renovatio) мира.

    Такая надежда ясно видна в попытке возродить сакральность природы. В церемониальном нудизме и ритуальных половых сношениях нельзя усматривать только проявления похотливых наклонностей. После сексуальной революции последнего времени такого рода притворство стало считаться старомодным. Правильнее будет сказать, что целью ритуального нудизма и оргиастических обрядов является восстановление смысла сексуальности как таинства. Можно говорить о бессознательной тоске по мифическому, райскому существованию, свободному от запретов и табу. Важно заметить, что в большей части оккультных кружков понятие свободы является частью системы, включающей идею космического renovatio, религиозного универсализма (понимаемого, преимущественно, как восстановление восточных традиций) и духовное развитие посредством посвящения, духовное развитие, которое, разумеется, продолжается и в загробной жизни. В общем, все современные оккультные общества предполагают, сознательно или подсознательно, то, что я бы назвал оптимистической оценкой человеческой формы существования.

    5. Еще одно толкование и оценка эзотеризма: Рене Генон

    Наивный оптимизм можно критиковать (что и делается в действительности) с разных точек зрения. Однако более значительным, чем рационалистические взгляды, как, например, взгляд на возрождение оккультизма как на некую форму «поп»-религии, является его радикальное отрицание выдающимся представителем современного эзотеризма, Рене Геноном. Генон, родившийся в 1886 году в католической семье, еще в молодости заинтересовался оккультизмом; он был принят во многие парижские тайные общества, но затем оставил их и решил следовать восточной традиции. В 1912 году он принял ислам, а в 1930 уехал в Египет, где жил до самой своей смерти, последовавшей в 1951 году.[108] Но если бы ему довелось наблюдать современный взрыв оккультизма, Рене Генон написал бы гораздо более уничтожающую книгу, чем его «Теософия: история псевдорелигии» (1912). В этой ученой и блестяще написанной книге Генон развенчал так называемые оккультные или эзотерические общества, от Теософского Общества мадам Блаватской и Папюса до многочисленных неоспиритуалистических или псевдорозенкрейцерских лож. Считая себя истинно посвященным и говоря от имени истинной эзотерической традиции, Генон отрицал не только аутентичность современного западного так называемого оккультизма, но и возможность для западного человека связаться с какой-либо серьезной эзотерической организацией. По мнению Генона, только в одной ветви франкмасонства сохранилось кое-что от традиционной системы, но при этом он добавлял, что большинство членов Ложи пребывают в полном неведении относительно этого наследия. Именно поэтому Генон во всех своих книгах и статьях не переставал утверждать, что только на Востоке еще живы истинные эзотерические традиции. Кроме того, он подчеркивал, что любая попытка заниматься оккультизмом представляет серьезный риск для душевного, и даже физического состояния современного человека.

    Очевидно, что здесь нет возможности изложить учение самого Генона.[109] Для наших целей достаточно будет сказать, что он решительно отрицал всеобщий оптимизм и надежду на индивидуальное и космическое renovatio, которым характеризовалось возрождение оккультизма. Уже в своих книгах «Восток и Запад» и «Кризис современного мира», изданных в 1924 и 1927 годах, Генон писал о непоправимом упадке западного мира и предсказывал его конец. Пользуясь терминами индийской культурной традиции, он утверждал, что мы стремительно приближаемся к последней фазе Кали-юги, концу космического периода. По мнению Генона, изменить или хотя бы задержать этот процесс нет никакой возможности. А следовательно, нет никакой надежды на космическое или социальное renovatio. Новый космический период начнется только после полного разрушения настоящего периода. Что касается личности, то Генон полагал, что возможность связи с одним из центров посвящения, сохранившихся на Востоке, в принципе существует, хотя вероятность этого очень невелика. Еще более важно то, что Генон, — в противоположность идеям, характерным для современных оккультных направлений, — отрицал привилегированное положение человеческой личности. Он, буквально, утверждал, что человек «представляет собой только преходящее и случайное проявление истинного бытия… Человеческая индивидуальность… не должна претендовать на привилегированное, «из ряда вон выходящее» место в бесконечной иерархии состояний всеобщего бытия; она занимает там не более важное место, чем какое-либо другое состояние».[110]

    При жизни Рене Генон был не слишком популярным автором. У него были фанатичные поклонники, но в весьма ограниченном количестве. Только после его смерти, и особенно в последние десять или двенадцать лет, его книги были переизданы и переведены, так что идеи его получили более широкое распространение. Это довольно любопытное явление, ибо, как я уже говорил, Генон дает пессимистическую картину мира и предрекает его неминуемый катастрофический конец. Правда, некоторые из его последователей не особенно настаивают на неизбежном конце текущего исторического периода, а пытаются развить идеи, касающиеся функций эзотерической традиции в отдельных культурах.[111] Можно еще добавить, что большую часть его последователей составляют люди, принявшие ислам или изучающие индо-тибетскую культурную традицию.

    Таким образом, мы наблюдаем довольно парадоксальную ситуацию: с одной стороны, взрыв оккультизма, вид «поп»-религии, характерный, в особенности, для американской молодежной культуры, который провозглашает великое обновление после Эры Водолея; и, с Другой стороны, более скромное, но постепенно распространяющееся открытие и принятие традиционного эзотеризма, например, в том виде, как его понимает Рене Генон, который отрицает оптимистическую надежду на космическое и историческое обновление без предварительного катастрофического распада современного мира. Эти две тенденции коренным образом противостоят друг другу. Сейчас наблюдаются некоторые попытки смягчить пессимистический взгляд теорий Генона, но судить об их результатах еще слишком рано.

    Историк религий не должен поддаваться соблазну предсказывать, что произойдет в ближайшем будущем; в нашем случае — предсказывать, как будут развиваться эти два противоположных понимания оккультной традиции. Но мы можем, по крайней мере, попытаться сравнить современную ситуацию с ситуацией, сложившейся в XIX и начале XX века, когда, как мы видели, писатели и художники также проявляли глубокий интерес к оккультизму. Но в наше время художественное и литературное воображение уже слишком сложно, чтобы допустить столь широкое обобщение. Фантастическая, а в особенности — научно-фантастическая литература пользуется большим спросом, но нам все еще неизвестна ее внутренняя связь с различными оккультными традициями. Популярность романа Гессе «Путешествие в страну Востока» (1951) среди авангардистстки настроенных кругов читателей в пятидесятых годах явилась предвестником возрождения оккультизма в конце шестидесятых. Но кто объяснит нам удивительный успех «Ребенка Розмари» и «2001»? Вопрос риторический.


    Примечания:



    1

    Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. Предисловие//Философские работы. Часть I. M., 1994. Пер. М. С. Козловой.



    6

    Schmidt W. The Origin and Growth of Religion. New York, 1931, p. 112.



    7

    См. Eliade M. The History of Religions in Retrospect: 1912–1962 // The Quest, pp. 12–36.



    8

    Schmidt W. Origin and Growth of Religion, pp.112–145.



    9

    В изложении Robertson Smith W. Lectures on the Religions of the Semites. London, 1899, p.338.



    10

    Ibid.



    11

    Ibid., p.281.



    69

    Статья посвящена 21-м ежегодным Фрейдовским Мемориальным Чтениям, состоявшимся в Филадельфии 24 мая 1974 г., материалы которых были опубликованы в «Журнале Филадельфийской Психоаналитической Ассоциации» (Journal of the Philadelphia Association for Psychoanalysis 1, no. 3, September, 1974, pp. 195–213). Включены некоторые дополнительные материалы, главным образом библиографического характера.



    70

    Об оккультизме и его возрождении имеется обширная литература. Можно обратиться к таким источникам, как: Cavendish R. The Black Arts. New York, 1967; Wilson C. The Occult. New York, 1971; Heenan E. F. (ed.). Mystery, Magic, and Miracle: Religion in a Post-Aquarian Age. Englewood Cliffs, N.J., 1973; Woolly R. The Occult Revolution: A Christian Meditation. New York, 1973; Marty M. The Occult Establishment // Social Research. 1970, no. 37, pp. 212—30; Creely A. M. Implications for the Sociology of Religion of Occult Behavior in the Youth Culture // Youth and Society. 1970, no. 2, pp. 131-40; Truzzi M. The Occult Revival as Popular Culture: Some Random Observations on the Old and Nouveau Witch. // Sociological Quarterly. Winter, 1972, no. 13, pp. 16–36 (с обширной библиографией); Tiryakian E. Toward the Sociology of Esoteric Culture // American Journal of Sociology. November 1972, no. 78, pp. 491–512; id. Esoterisme et exoterisme en sociologie: La sociology a 1'age du Verseau // Cahiers Internationaux de Sociologie. 1952, N 52, pp. 33–51. См. также Tiryakian E. (ed.) On the Margin of the Visible: Sociology, the Esoteric, and the Occult. New York, 1974; Galbreath R. The History of Modern Occultism: A Bibliographical Survey // The Occult: Studies and Evaluation. Bowling Green, Ohio, 1972.



    71

    Tiryakian E. Toward the Sociology of Esoteric Culture, pp. 498 f.



    72

    Ibid., p.499.



    73

    Об Элифасе Леви см. Cavendish R. The Black Arts. pp. 31 ff.



    74

    О Папюсе см. Guenon R. Le Theosophisme, histoire d'une pseudo-religion. Paris, 1921, pp. 202 ff.



    75

    См. Rijnbeck G. von. Un Thaumaturge au XVIIIе siecle: Marlines de Pasqually, sa vie, son oeuvre, son ordre. 2 vols. Paris, 1935, 1938.



    76

    О Луи-Клоде де Сен-Мартене, «Неизвестном философе», см. FaivreA. L'Esoterisme au XVIIIе siecle. Paris, 1973, pp. 188 ff., a также библиографию, р. 201, n. 125.



    77

    Revue Illustree. 15 February 1890, цит. по: Meroz L. Rene Guenon ou la sagcsse initiatique. Paris, 1962, p. 28.



    78

    Cp. Cavendish R. The Black Arts, pp. 34 ff.



    79

    Ibid., pp. 37 ff.; cp. SymondsJ. The Great Beast. New York, 1952. См. также The Confessions of Aleister Crow ley: An Autobiography. New York, 1969.



    80

    Ср.: Tiryakian E. Toward the Sociology of Esoteric Culture, pp. 504 ff.



    81

    О Peнe Домалe см.: Bies J. Litterature francaise et pensee hindoue, des origines a 1950. Paris, 1974, pp. 491 ff, и библиография, pp. 670 f.



    82

    См., в особенности, Corbin II. En Islam iranien. 4 vols. Paris, 1971–1972.



    83

    Ср.: Le Forestier R. La Franc-Maconnerie Templiere ct occultisme. Paris, 1970; Joly A, Un Mystique lyonnais et les secrets de la Franc-Maconnerie. Macon, 1938; Rijnbeck G. van. Un Thaumaturge au XVIIе siecle; Faivre A. Kirchberger et l'illuminisme du 18е siecle. The Hague, 1966; id., Eckartshausen et la theosophic chretienne. Paris, 1969; id., L'Esoterisme au XVIIIе siecle. Paris, 1973.



    84

    См. Sivin N. Chinese Alchemy: Preliminary Studies. Cambridge, Mass., 1968; ср.: Eliade M. Alchemy and Science in China // History of Religions. November 1970, no. 10, pp. 178–182. После того, как были написаны эти строки, Джозеф Нидхэм издал пятый том своей замечательной книги (Science and Civilization in China. Cambridge, Eng., 1974), посвященной «Открытию и изобретению алхимии: магистерству золота и бессмертия».



    85

    Eliade M. The Forge and the Crucible: The Origins and Structures of Alchemy. New York, 1971; первоначально книга была издана под заглавием Forgerons et alchimistes. Paris, 1956.



    86

    Ср.: Eliade M. Yoga: Immortality and Freedom. New York, 1958; первоначально издано на французском языке, Paris, 1954; Bharati Л. The Tantric Tradition. London and New York, 1963; Wayman A. The Buddhist Tantras. New York, 1973.



    87

    См. Eliade M. Shamanism: Archaic Techniques of Ecstasy. New York, 1964; первоначально издано на французском языке, Paris, 1951; ср.: библиография, pp. 518–569.



    88

    Чтобы показать широкий интерес к шаманизму, я упомяну только две публикации последнего времени: Hallucinogens and Shamanism (ed. Harner M. J.). New York, 1973, и великолепный выпуск Artscanada, nos. 184–187 December 1973/January 1974, под заглавием Stones, Bones, and Skin: Ritual and Shamanic Art, с многочисленными иллюстрациями.



    89

    Yates F. A. Giordano Bruno and the Hermetic Tradition. Chicago, 1964; id., The Hermetic Tradition in Renaissance Science // Singleton C. S., ed. Art, Science and History in the Renaissance. Baltimore, 1967, pp. 255–274; id., The Theatre of the World. Chicago, 1967; id., The Rosicrucian Enlightenment. London, 1972. См. также French P.J., Dee J. The World of Elizabethan Magus. London, 1972.



    90

    См. ниже, гл. 5, Some Observations on European Witchcraft.



    91

    Ginsburg C. I benandanti. Turin, 1966.



    92

    Срв. ниже, гл. 5, Some Observations on European Witchcraft.



    93

    Heenan E. F.(ed.) Mystery, Magic and Miracle, p. 87. См. также Christopher M. ESP, Seers and Psychics/New York, 1970, pp. 101 ff.; Truzzi M. The Occult Revival as Popular Culture, pp. 19 ff.; Tiryakian E. Toward the Sociology of Esoteric Culture, pp. 494 ff.; Marty M. The Occult Establishment, pp. 217 ff.



    94

    Tatian. Oratio ad Grecos 4.9; cp. Eliade M. The Myth of the Eternal Return. New York, 1954, pp. 132 ff.



    95

    См. Christopher M. ESP, Seers, and Psychics, pp. 109 ff.



    96

    Defranee P., Fischler C., Morin E. et Petrosian L. Le Retour des astrologues. Paris, 1971.



    97

    Tiryakian E. Toward the Sociology of Esoteric Culture, p. 496.



    98

    За изданной в 1969 году «Сатанинской библией» (The Satanic Bible) последовала «Искусная ведьма» (The Compleat Witch), New York, 1971. См. также заявления Лавея в книге FritscherJ. Strait from the Witch's Mouth (Heenan E. F., ed. Mystery, Magic and Miracle, p. 89—107). Профессор Э. Дж. Моуди, который в течение двух с половиной лет был членом Первой Церкви Сатаны в Сан-Франциско, опубликовал свои наблюдения в замечательной статье: Moody E.J. Magical Therapy: An Anthropological Investigation of Contemporary Satanism // Religious Movements in Contemporary America (ed. Zaresky I. I., Leone M. P). Princeton, 1974, pp. 355–382. По словам Моуди, «будущий сатанист объясняет свою проблему в терминах недостатка могущества» (р. 364): «Кроме обучения новичка сатанинской магии, его собратья колдуны и ведьмы внушают ему, что он «злой», но определение «зла» изменено… Его поощряют в высказывании своих злых (отклоняющихся от нормы) мыслей и поступков и, вместо осуждения, хвалят за них. Одним из догматов сатанинской теологии является то, что зло относительно и связано с временем и местом совершения поступка… Сатанинская церковь считает, что «маги белого света» (христиане) объявили грехом естественные человеческие побуждения, чтобы знать наверняка, что люди будут грешить. Затем они, поставив спасение в зависимость от веры в христианство, «поймали народ на эту удочку» и, таким образом, сделали его зависимым от христианской церкви. Сатанисты же, наоборот, призывают своих новых членов наслаждаться своей человеческой природой, дать волю своим естественным порывам и предаваться своим желаниям без страха или чувства вины. Членам этой церкви постоянно напоминают, что человек — это животное, их призывают сбросить узы христианства и заново открыть для себя радость жизни» (р. 365). Разумеется, эта радость жизни органически связана с безудержной сексуальностью. Здесь угадывается схема старых европейских аморалистских движений, а также черты более современных направлений (например, А. Кроу ли, Дж. Эвола и др.).



    99

    «16 июня 1970 года Калифорнийский университет впервые в Америке присудил степень бакалавра магии» (см.: Неепап К. Г. (ed.). Mystery, Magic, and Miracle, p. 88). См. также Truzzi M. The Occult Revival, pp. 23 ff.; Marty M. The Occult Establishment, pp. ff.; Неепап К. Г. Which Witch? Some Personal and Sociological Impressions// Mystery, Magic and Miracle, pp. 105–118; Lyons A. The Twisted Roots // Mystery, Magic and Miracle, pp. 119–138.



    100

    Ellwood R. S.,Jr. Religious and Spiritual Groups in Modern America. Englewood Cliffs, N.J., 1973, pp. 179 ff. См. также Larsen E. Strange Sects and Cults: A Study of Their Origins and Influence. New York, 1971; Rowley P. New Gods in America. New York, 1971; Peterson W.J. Those Curious New Cults. New Canaan. 1973; Braden W. The Age of Aquarius: Technology and the Cultural Revolution. Chicago, 1970.



    101

    Ellwood R. Religious and Spiritual Groups, p. 179.



    102

    Ibid., p. 104.



    103

    Ibid., p. 203. Более сложной, пользующейся большим успехом «новой религией», применяющей терапевтические методы и базирующейся на довольно претенциозной теории души с элементами традиционного оккультизма, является «сайентология», основанная Л. Роном Хаббардом. См. Malko G. Scientology: The New Religion. New York, 1970; Whitehead H. Scientology, Science Fiction, and Occultism // Zaresky L I., Leone M. P., eds. Religious Movements in Contemporary America, pp. 547–587.



    104

    Ellwood R. Religious and Spiritual Groups, p. 195.



    105

    Ellwood R. S. Notes on a Neopagan Religious Groups in America // History of Religions. August 1971, no. 11, p. 138. В своей брошюре «The Kore» (Feraferia, Inc., 1969) Фредерик Адаме рассказывает о вновь возникшем в Эру Водолея женском архетипе, небесной нимфе: «Чтобы возвестить зарю Эко-Психической Эры Водолея, где бытие будет определяться празднествами, вновь возникает долго подавлявшийся образ божества: Веселая Дева, Мадонна, Рима, Алиса в Стране Чудес, Принцесса Озма, Джулия, Лолита, Канди, Зэзи из Метро, Бригитта, Барбарелла и Уинди — на первый взгляд, гротескное и несуразное сборище — все они — предвестницы Небесной Нимфы. Она одна может быть посредницей в свободном взаимодействии между тремя другими антропоморфными божествами Святого Семейства: Великой Матерью, господствовавшей в Древнем и Новом Каменном веке; Великим Отцом, основателем Ранней Патриархальной Эры; и Сыном, который выкристаллизовал ментальность мегалополиса Поздней Патриархальной Эры. Это она, Божественная Дочь Серебряного Полумесяца, преобразует действия Отца и Сына в целостность Материальной Основы Бытия, не жертвуя при этом неоспоримыми достижениями их мужского единения. Она совершает это безо всякого ущемления родительского или героического образов власти. Как восхитительно наблюдать, как она поддразниванием и щекоткой побуждает Отца и Сына снова превратиться в природных, утверждающих Жизнь языческих богов». (Цит. по: Ellwood R. Notes, p. 134.)



    106

    На самом деле, как указывали Теодор Роззак и Харви Кокс, вся молодежная культура (контр-культура) ориентирована на радикальное, «экзистенциальное» обновление (renovatio). Это явление не является новостью в относительно современной европейской истории. Некоторые специфические черты современных молодежных движений характеризуют также и известное движение молодежи в Германии перед Первой мировой войной — Wandervogel. См. Adler N. Ritual, Release and Orientation // Zaresky L., Leone M. P. (eds.) Religious Movements in Contemporary America, pp. 288–289.



    107

    См. Eliade M. Birth and Rebirth: Meanings of Initiation in Human Culture. New York, 1958; переиздано под заглавием: Rites and Symbols of Initiation. New York, 1965, pp. 115 ff.



    108

    См. Meroz L. Rene Guenon ou la sagesse initiatique.



    109

    Поспешим добавить, что это учение значительно более строго и более убедительно, чем оккультизм и герметизм XIX и XX века. Для ознакомления с этим учением см. Meroz L. Rene Guenon, pp. 59 ff., а также библиографию, pp. 661 f.



    110

    Guenon R. La Metaphysique orientale. Paris, 1937, pp. 12 ff.



    111

    См., в частности, эссе Schuon R, Pallis M., Burckhardt Т. и др. The Sword of Gnosis: Metaphysics, Cosmology, Tradition, Symbolism. Baltimore, 1974.









    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх