Загрузка...


26.10.09 - Правила инфляции: от привычки к пониманию


С точки зрения обывателя, споры экономистов могут не заслуживать внимания. Но если речь идет о деньгах в собственном кармане, не стоит игнорировать аналитиков. Настает время разрыва с привычками. Понимание природы инфляции - теперь не роскошь ученых господ, это необходимость. Кто и что отвечает за наши деньги? И кому выгодны простые ответы из либеральных учебников?

30 сентября 2009 года Институт глобализации и социальных движений (ИГСО) представил свой второй по счету с начала кризиса экономический доклад «Природа мировой инфляции», посвященный проблеме ценовой динамики. Авторы критиковали в нем либеральные аксиомы относительно денежного обращения, выдвигая на первый план ответственность государственной политики и финансового капитала за потребительскую инфляцию в мире.Один из их выводов гласил: общее сокращение спроса в экономике создает условия не только для падения цен на товары, не находящие сбыта, но и для взлета цен на товары сравнительно устойчивого сбыта - потребительские товары. И чем более масштабным оказывается сокращение рынка, тем большим должен оказываться рост цен там, где остался покупатель.

Доклад ИГСО посягнул на либеральную святыню - представление о том, что падение совокупного спроса не может вызывать рост цен. Миллионы специалистов на планете с университетской скамьи приучены считать, что инфляция порождается высоким платежеспособным спросом населения. Общепринятым считается и то, что социальные расходы государства через рост пенсий, пособий и зарплат создают инфляцию. Между тем как на современном уровне развития производства повышение спроса рождает удовлетворяющее его предложение, так и увеличение производства оказывается возможным благодаря технике. Лишь в доиндустриальную эпоху «либеральный закон» мог работать идеально. В наши дни повышение спроса рождает рост цен лишь в условиях объективно ограниченной возможности предложения товара, как это происходило с нефтью и газом накануне кризиса.

Считается, что неолиберальные «гении» разрешили вопрос инфляции. Он был просто изложен и ясен всем. Иное дело, что «ясность» проистекала из крайней упрощенности. Процессы денежного обращения полуосознанно и полунеосознанно вульгаризировались. Первое происходило от желания угодить заказчику: неолиберальные «ученые» прежде всего были идеологами, обслуживающими крупный капитал. Второе порождалось непониманием; экономисты сами себя запутывали. Так они вводили маскирующие действительность понятия, но при этом теряли возможность, пользуясь ими, осознавать реальные монетарные процессы. Для понимания природы инфляции важна категория денежной массы. В классической либеральной теории она трактуется крайне размыто, а не как масса единых денежных знаков, находящихся в обращении (рублей - в РФ, долларов - в США).

Сразу после публикации доклад ИГСО породил не только интерес, а затем пассивное отторжение либеральных читателей, но и резкую критику за «ненаучность». Именно на этом следует остановиться. Основной упрек авторам доклада звучал на редкость ожидаемо и просто: разве не известно, что большой спрос рождает большие цены, снижение его приводит к падению цен? Разве не заполнены графиками таких зависимостей современные учебники экономики? Ответ на это один: либеральные экономисты рассматривают инфляцию исключительно в статике, это уже классика. Между тем существует и динамика. Пропускать ее в научной экономической теории нельзя.

Сокращение спроса действительно порождает снижение цен. Но на этом неолиберальный анализ делает остановку. Он ограничивается фиксацией ситуации. В динамике (реальности, пускай еще только начавшей реализовываться в настоящем кризисе) процессы протекают сложнее. Цены падают до ликвидации товарных заторов, пока излишки не будут распроданы. Там, где таковых нет (то есть там, где спрос не просел радикально), цены растут. Так, хлеб и мыло дорожают в то самое время, когда быстро дешевеет одежда и сложное оборудование. Официальная статистика фиксирует замедление инфляции, на деле потребительская инфляция остается серьезной проблемой.

Сложив низкие цены товаров, не находящих сбыта, и возросшие цены на потребительские товары, официальная статистика легко может констатировать снижение инфляции или даже снижение цен - дефляцию. Показатели за год, как мы это видим в РФ, таким образом приводятся к самому приятному выражению. Но население фиксирует значительный рост цен за тот же период.

Либеральные аксиомы привычны миллионам людей, их изучают в университетах, на них ссылаются «видные экономисты» и чиновники. Даже в обывательское сознание проникло представление, будто рост доходов населения неминуемо порождает рост цен, в то время как порождаться может и их падение. Предложение догоняет спрос, а рост объемов производства снижает себестоимость единицы товара. Либералы, как правительственные, так и «научные», спекулируют ошибками в формулах (разумеется, частично они осознают, что поступают так умышленно). Однако понимание механизмов современной инфляции требует разрыва с догмами, запечатленными в книгах и доверчивых умах.

Кризис порождает падение спроса - снижаются зарплаты; теряя работу, люди теряют и заработок - девальвации обесценивают доходы потребителей. Настает время распродаж. Вслед за ликвидацией товарных заторов обнаруживается сокращение потребительского рынка, что порождает сжатие товарного рынка в целом - уменьшается предложение. То есть масса реализуемых за год товаров снижается, в то время как денежная масса сохранилась прежней либо усилиями властей возросла. Под денежной массой понимается масса национальных денег, находящихся в обращении, золото и валюты других стран не учитываются. Произошедшие изменения создают условия для усиления инфляции по мере углубления спада, что в истории неоднократно происходило. Достаточно посмотреть, что сделала с долларом Великая депрессия заодно с эмиссионной политикой президента Гувера.

Двухлетняя борьба неолиберальных правительств с хозяйственным кризисом привела к любопытным переменам. В результате происходит перераспределение денежной массы в экономике (не только российской, но и мировой) от наемных работников и одновременно основных потребителей к «продавцам», большому бизнесу. На это направлены все антикризисные субсидии финансовым корпорациям. Потребители делаются слабее, а «продавцы» (вся коммерческая надстройка) не могут окончательно решить финансовых проблем, поскольку причина их - в ослаблении рынка. Они расплачиваются государственными деньгами по долгам, восстанавливают оборотный капитал, но от этого трудности ведения дел не проходят.

Достаточно взглянуть на русское автомобилестроение. Компании этого сектора получили огромные деньги, они смогли облегчить тяжесть долгов, но так и остались убыточными. Накачка компаний государственными средствами проблем отрасли не решила и не решит. На инфляцию же увольнения влияют - еще более сокращается внутренний рынок. Автомобили наряду с домами всегда оставались на ценовой вершине потребительской пирамиды. Без необходимых средств у покупателей, они не могут продаваться. Ситуацию не в силах изменить новые модели автомобилей, если только их появление не означает существенное удешевление продукта.

Перспективы российской экономики ясны. Строительная отрасль и автомобилестроение демонстрируют, что ожидает со временем другие сферы производства, по мере того как они лишатся большой доли покупателей. Причем каждый раз проблемы в одной отрасли будут порождать проблемы в других отраслях. Увольнения и урезания зарплат, пока они продолжаются, останутся гарантами продолжения спада.

Снижение объемов продаж оборачивается для каждого предприятия ростом себестоимости единицы товара: массовое производство всегда дешевле серийного. И хотя этот фактор может частично перекрываться падением оплаты труда, никогда нельзя забывать, что предприятия вынуждены содержать помещения, оборудование, а часто и штат, адекватный для большего объема сбыта. Все эти издержки не могут не отражаться на себестоимости.

Сейчас ФРС США активно эмитирует доллар. Механизм Бена Бернанке таков: увеличивать денежную массу на фоне падения продаж, то есть до поры до времени незаметно. Кажется, будто этого не происходит, так как цены на многие товары должны снижаться из-за падения спроса при переполненности складов. Но следующая фаза будет состоять в росте цен. Заглядывая вперед, это можно утверждать с большой долей уверенности. О том, что кризис вскоре подойдет к концу, не стоит вспоминать, это беспочвенная мечта. Лишь эксперты, работающие на правительство, утверждают, что кризис вскоре подойдет к концу, - это такая же иллюзия, как и «пройденное дно».

Странное возмущение критиков доклада об инфляции вызвал анализ причин «исчезновения» денег. С приходом кризиса обилие платежных средств у компаний сменилось их хронической нехваткой, причем чем больше государства искусственно восстанавливали платежеспособность банков, тем хуже становилась со временем ситуация. Деньги из экономики никуда не исчезали (хотя они и «прятались», термин Маркса). Они лишь переставали при вложении возвращаться в прежнем объеме.

Падение потребительских продаж оборачивается проблемами с возвратом вложенных компаниями средств, что порождает проблемы по всей экономической цепи - от маленького магазина до фабрики и гигантского банка. Все это уже продемонстрировал первый год нового большого мирового кризиса. Власти пытаются решать проблему с другой стороны - они раздают средства компаниям, что никак проблему не устраняет.

Даже когда крах либеральной экономической теории станет очевиден всем, ее творцы и фанатичные приверженцы не признают, что покупательная сила современных денег определяется наличием товаров. И только предмет, находящий сбыт, может так именоваться. Настоящий кризис все более превращает производимые предметы в не-товары, то есть в то, что не находит на рынке покупателя. Не имеющие сбыта вещи на рынке не подкрепляют деньги, что делает их более слабыми с покупательной точки зрения. Современная государственная банкнота обладает ничтожной самостоятельной стоимостью (ее стоимость, крайне упрощенно - печать, бумага и краска; затраченный на производство одной банкноты труд ничтожен).

Вес денег на рынке зависит от товаров, что на них можно приобрести, однако сами покупки определяются теми, у кого эти деньги находится в руках. В конечном счете, если потенциальный покупатель базисных для экономики (потребительских) товаров лишен средств, чтобы приобретать нужные ему вещи, то преображение сырья и оборудования теряет для производителей смысл. Бессмысленной делается скупка бумаг тех предприятий, что идут ко дну из-за потери сбыта. Так, ослабление потребителей приводит к ослаблению денег: на товары, сбыт которых продолжается, взлетают цены, поскольку все капиталы устремляются из экономической пустыни в сохранившиеся рыночные оазисы. Без платежеспособного спроса всякое производство и торговля теряют смысл, а наличие у бизнеса огромных средств (часто полученных от государства) ничего не меняет к лучшему. Кризис продолжается.

Экономика не имеет единой теории. Либеральное, абстрактно-рыночное учение никогда не одерживало научной победы над конкурирующими теориями. Маркс и Кондратьев одинаково записаны им в аутсайдеры без всяких научных оснований. Университетские занятия по экономике превращены в способ пропаганды неолиберальной идеологии. Однако заученные догматы все чаще опровергаются жизнью.

Кейнс утверждал: когда нищающие потребители начинают отказываться от дорогих продуктов в пользу более дешевых, то к уже существующим потребителям дешевого продукта добавляются новые, которые изменяют свою структуру потребления. Спрос на дешевые товары растет, а в результате увеличивается цена на них. Повышение спроса повышает цены - этот принцип признается базовым господствующей экономической теорией. Но, как показывают прежние кризисы, потребительская инфляция оказывается большей, чем это могло бы быть, допусти мы хоть на миг мысль, будто повышение спроса перестало рождать рост предложения.

В условиях сжатия рынка одновременно с потребителем в направлении наиболее необходимых, дешевых и наиболее востребованных товаров движутся капиталы. Им нужно приложение и прибыль, они и подталкивают цены вверх. Процесс этот нелинейный: даже в сегментах «здорового спроса» возникают периоды обвала продаж, когда наличие нераспроданного излишка тянет цены вниз. Фазы снижения и повышения цен чередуются. Самого высокого уровня цен (за сравнительно стабильно реализуемые товары) экономика достигает в момент наиболее глубокого падения, когда денег в обращении много, у покупателей их мало и товаров продается мало. Наблюдать подобную ситуацию можно, прежде всего, в ходе больших кризисов, например кризиса 1929-1933 годов.

Марксисты и либералы-рыночники совершенно по-разному понимают, что такое масса денег в экономике. Для первых это только находящиеся в обращении денежные средства. В общепринятой неолиберальной практике денежной массой именуется сумма наличных и безналичных денежных средств, а также других средств платежа. В одну кучу сложены и яйца, и желтки из этих яиц, и воображаемые желтки (фиктивные деньги с банковских счетов). Все эти вещи должны быть разведены, так как иначе невозможно понять многие процессы. Скажем, наряду с государственными деньгами почти всегда существовали частные, «виртуальные» деньги. Это могли быть банкноты, векселя, некие частные расписки, используемые как средства платежа, или даже иностранные деньги. Но все это являлось товаром по отношению к основным деньгам страны, а не подлежало суммированию в виде некой единой массы. Прибегая к такой операции, либералы, установившие эти нормы, одновременно демонстрировали непонимание подлинных процессов денежного обращения и стремились их скрыть в интересах своего класса.

Настоящий кризис, еще только пугающий инфляцией, но не показавший ее силу, начался в 2008 году с окончания кредитного бума. Распространение потребительских кредитов было не симптомом процветания, а знаком надвигающегося крушения. Государства эмитируют национальные валюты. Они стремятся к восстановлению утрачиваемых банками капиталов, полагая, что несут им спасение. На деле неолиберальные правительства вредят кредитной отрасли, как и экономике. Постоянно восстанавливая потери банков-гигантов, власти различных стран сдерживают естественный ход событий, обязанный скорректировать ситуацию. Банки все равно получат удар от кризиса, но рост денежной массы, созданной во имя их оздоровления, станет мощным усилителем инфляции. Нынешний курс «спасения экономик» еще будет признан не только противоречивым, но преступным и вредным.

Перспектива инфляции неотделима от углубления кризиса. Все это еще впереди. Анализ цен и денежного обращения, сделанный ИГСО, является неожиданным с точки зрения принятых неолиберальных аксиом - но, увы, действительность сложнее принятых представлений.

Полемика о кризисе и инфляции имеет общественное значение. И сколь бы «поверхностными» ни казались ученым-либералам идеи левых экономистов, эти идеи делаются необходимыми объективно. Мир не просто вступил в экономический кризис, он не переживает обычной рецессии. Идет ломка фундамента неолиберализма, созданного в три последних десятилетия. Подготовляется изменение надстройки, о чем могут еще даже не помышлять массы тех, кому предстоит эта работа.

Кризис глобального капитализма рождает кризис множества аспектов общественной жизни. То, за что еще недавно давались Нобелевские премии по экономике, выглядит глупым. В обществе просыпается интерес к переменам. Этим переменам есть место и в экономической теории.











Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх