Загрузка...


Швеция и ее Улоф Пальме

Впервые в жизни я видел кусочек Швеции в нью-йоркском порту в 1948 году. Это был шведский пассажирский пароход «Грипсхольм».

В известном смысле он, возможно, спас жизнь мне и моей семье. Дело в том, что мы предполагали возвратиться в Советский Союз на советском пароходе «Победа», который направлялся в Одессу. Однако путешествие на этом пароходе значительно задержало бы наше возвращение на Родину.

Посоветовавшись с женой, мы решили сесть на шведский пароход, чтобы ускорить таким образом отъезд, тем более что моя мать Ольга Евгеньевна тяжело болела и находилась в московской больнице. На «Победе» в Черном море случилась трагедия — пожар, который унес несколько десятков жизней. Погибли и некоторые друзья нашей семьи, возвращавшиеся из служебной командировки в США.

Путешествие на шведском пассажирском корабле в какой-то степени давало представление о Швеции и шведах. Мы обратили внимание, например, на то, что в ресторане, как это принято в Швеции, все закуски выдавались вдоволь и бесплатно. Отдельно оплачивались только горячие блюда. Питание организовывалось по высшему классу. Видимо, понимающие толк в экономике шведы сообразили, что они больше выиграют, если будут практиковать этот так называемый «шведский стол». Он, впрочем, сейчас широко известен в мире и не только на морях, но и на суше. В Вашингтоне, например, также практиковался «шведский стол», и это бойкое место пользовалось большим успехом.

Высадившись в городе Гетеборге и проведя сутки в Стокгольме, мы через Финляндию прибыли в Советский Союз.

Второе, более основательное знакомство со Швецией состоялось в 1964 году. Встречи во время визита проходили в хорошей атмосфере. Шведы и правительство страны ценили добрые отношения, сложившиеся между двумя странами, особенно в области торговых связей. Подобную оценку давали все, с кем приходилось встречаться, начиная от короля Густава VI Адольфа и кончая представителями министерства иностранных дел.

Встреча с премьер-министром Таге Эрландером проходила в его летней резиденции, расположенной в нескольких десятках километров от Стокгольма. Там и состоялась наша обстоятельная беседа. Интересной и полезной была также беседа с министром иностранных дел Торстеном Нильсоном.

Хозяева охотно способствовали тому, чтобы мы могли поближе познакомиться со шведской столицей.

Шведские собеседники подчеркивали свои достижения в решении социальных проблем. Уровень зарплаты, да и уровень жизни в стране в целом поднялся выше среднего по сравнению с другими развитыми капиталистическими государствами, а сами шведы уверяли:

— Мы скоро займем по этому показателю первое место в мире.

Наверно, в этом они приближались к истине. Нейтралитет Швеции и ее неучастие в войнах в течение длительного времени во многом объясняют такое положение.

Визит к королю Густаву VI Адольфу — деду нынешнего короля Карла XVI Густава — и беседа с ним оставили заметный отпечаток в моей памяти. В кабинете королевского дворца меня встретил высокий пожилой мужчина — один из тех редких монархов, кто прочно занимал свое место. Родословная шведского короля уходит в начало XIX века. Основателем теперешней династии стал известный французский маршал Жан Батист Бернадот, он же принц Понте-Корво. В свое время Бернадот командовал корпусом в наполеоновской армии. Двигаясь по запутанным дорогам европейской политики того времени, наполеоновский маршал отошел от императора, и тот уволил его в отставку.

Бывшего маршала прельстила шведская корона. Престарелый шведский король Карл XIII не имел детей, и он усыновил французского маршала, а риксдаг Швеции специальным решением избрал его наследником престола. Карл XIII скончался, и Бернадот стал королем Швеции под именем Карла XIV Юхана.

Нет, нельзя сказать, что Бернадот не разделял агрессивной политики французского императора. Жажда власти и наживы, присущие Наполеону, не порождали гнева у его маршалов. Ведь сам Бонапарт выдвигал их из нижних чинов. И среди этих выдвиженцев было немало людей незаурядных, ловких и по-своему талантливых. Бернадот не являлся исключением.

В Швеции, что находилась вдали от столбовой дороги европейской политики, экс-маршал прижился неплохо и стал для шведов своим. В те времена, когда братья Наполеона один за другим превращались в королей разных европейских государств, а сестры — в королев, выходя замуж за коронованных особ, случай с Бернадотом вовсе не казался из ряда вон выходящим.

Новый шведский король дожил до середины XIX столетия. В Швеции рассказывают, что, когда приступили к омовению усопшего Карла XIV Юхана, двор был шокирован тем, что на руке их обожаемого монарха оказалась плохо вытравленная татуировка: «Смерть королям!»

По отношению к России Бернадот проводил дружественную политику. В 1812 году в городе Турку состоялась его встреча с русским императором Александром I, во время которой они заключили соглашение о совместных действиях против Наполеона.

Случилось так, что с 1814 года Швеция ни разу не воевала. Ее международное, а в известной степени и внутреннее положение отличалось, да и сейчас отличается относительной стабильностью. Швеция и королевская династия не испытали ударов бурной судьбы Европы, потрясших многие троны и страны континента. Все это объективно создавало почву для традиционного шведского нейтралитета.

В ходе беседы с королем Густавом VI Адольфом я понял, что он довольно образованный человек. Его любимым занятием стала археология. Он говорил, что старается быть в курсе всех новинок и открытий в этой области.

— Я особо интересуюсь литературой по археологии, — сказал король, — в том числе на русском языке. Не могли бы вы прислать мне что-нибудь новое из изданий, где рассказывается об археологических раскопках?

Учитывая пожелание короля, позже я направил ему из Москвы некоторые книги на эту тему.

Глядя на короля Густава VI Адольфа, я невольно мысленно задавал сам себе вопрос: «Неужели этот мирный археолог-любитель и есть потомок бравого маршала, служившего у императора французов?»

В Скандинавских странах не принято, чтобы монархи занимались практическими делами государства. Они стоят как бы выше этого. А что это означает в конкретных условиях страны, лучше всего знают сами скандинавы. Иностранцам в этом трудно разобраться. Ясно только одно: одна из функций монарха — выполнять определенные обязанности при поддержании международных связей.

В 1978 году Москва принимала молодого шведского короля Карла XVI Густава. Его визит в Советский Союз явился определенной вехой в развитии отношений между Швецией и СССР. Визит показал, что Швеция заинтересована в том, чтобы развивать деловые связи с восточным соседом.

То же впечатление я вынес и из другой беседы с этим королем, которая состоялась в январе 1984 года во время моего пребывания в Стокгольме в связи с открытием Конференции по мерам укрепления доверия, безопасности и разоружению в Европе. Король высказывался вполне определенно:

— Я выступаю за поддержание деловых отношений между нашими странами и за их улучшение.

Он не уходил от обсуждения политических вопросов. Когда они затрагивались с нашей стороны, охотно на них реагировал. Видимо, думалось мне, династические прерогативы шведского королевского двора становятся — если не в конституционном смысле, то де-факто — более гибкими.

Содержательной получилась и беседа с премьер-министром Швеции Улофом Пальме. Он высказал мысли, аналогичные тем, которые изложил и король. Конечно, ни премьер-министр, ни я не обходили вопросов, время от времени подбрасываемых теми кругами Швеции, которым, по-видимому, становится не по себе, если в отношениях между двумя странами не происходит чего-либо необычного, о чем можно крепко поспорить. Пусть это будет просто склока — они и этим довольны.

От имени своей страны я сделал такое заявление:

— Советский Союз желает поддерживать со Швецией хорошие отношения. Это — общее мнение советского руководства.

Премьер-министр выслушал меня и сказал:

— Я рад услышать то, что вы сказали от имени советского руководства, и в свою очередь от имени Швеции заявляю, что она твердо и определенно стоит за добрососедские отношения с вашей страной.

Из Стокгольма я уехал, услышав обнадеживающие слова от шведских руководителей, и, разумеется, оставалось только посмотреть, как это будет осуществляться на деле. А на деле положение сохранялось непростое. Видимо, потребуется еще время, чтобы здравый смысл и резон взяли верх в Стокгольме в вопросах отношений с Советским Союзом.

Об Улофе Пальме, к сожалению, теперь приходится говорить уже в прошедшем времени. Его убил террорист — наемник тех самых сил, которым поперек горла стояли либеральные взгляды премьера, его настрой на улучшение отношений и добрососедство с Советским Союзом, его роль инициатора создания группы лидеров шести стран — Аргентины, Греции, Индии, Мексики, Танзании и

Швеции, выступившей за укрепление мира, разоружение, международное сотрудничество.

Помню утро 1 марта 1986 года на XXVII съезде КПСС. Виктор Михайлович Чебриков, председательствовавший на том заседании, сообщил делегатам скорбную весть, которая пришла из Стокгольма.

— Злодейски убит Улоф Пальме.

Стоя, делегаты съезда почтили память премьер-министра и председателя социал-демократической рабочей партии Швеции…









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх