Загрузка...


Выдающийся артист

Несколько раз в жизни я общался с народным артистом СССР Николаем Константиновичем Черкасовым, выдающимся и талантливым актером. Эти встречи создали в моем представлении образ умного, одаренного, обаятельного человека театральной сцены.

Принято утверждать, что если артист обладает определенными профессиональными чертами и навыками, то он может сыграть любую роль: и героя-любовника, и простоватого дворника, а если предложат, то и самого Эйнштейна. Я не убежден, что такая точка зрения правильна. Недаром в мире театра имеется такое понятие, как амплуа.

Так вот с точки зрения амплуа Черкасова можно считать прежде всего актером героических ролей. Можно вспомнить его роли в кино — Ивана Грозного, Александра Невского, профессора Полежаева. В театре, а он работал в Ленинградском театре драмы имени А. С. Пушкина, советской сценической классикой стала сыгранная им роль Петра в пьесе, поставленной по роману А. Н. Толстого «Петр Первый».

Когда артист исполняет роль крупного ученого и сам при этом обладает незаурядным умом, мне кажется, ему легче работать и на сцене театра и в кино. Конкретные его действия, умение держаться, говорить помогают зрителю составить более полное представление об исполнителе. Много раз мне приходилось слышать и читать о тех ярких впечатлениях, которые зритель выносил от игры Черкасова.

Впервые я встретил его на чехословацком курорте Карловы Вары. Передо мной, казалось, стоял русский богатырь из былины. Он и в самом деле был высокого роста, человеком, о котором говорят — «плотный». Таким телосложением художники обычно наделяют изображаемых ими русских витязей, вставших на защиту родной земли. Это впечатление усиливал и его голос — приятный бас. Природа, видимо, долго выбирала, какой голос ему подарить. И, на мой взгляд, остановилась на самом подходящем тембре — густом и сочном.

Запомнились его богатая эрудиция и умение доходчиво излагать свои мысли. Он называл много книг, которые читал. Чтение он любил, и не только потому, что оно ему помогало как актеру, просто ощущал настоящую потребность в общении с книгой, как с другом.

Я с увлечением слушал его рассуждения о призвании искусства.

— Главное для деятелей искусства, — говорил Черкасов, — какой бы ранг они ни имели, это делать людям добро, возвышать душу людей, презирать пролитие крови невинного человека с целью грабежа и насилия.

Неотъемлемую часть его философии составляла любовь к Родине и защита Отечества. По всему чувствовалось, что этот выдающийся артист в своих творческих поисках много передумал, осмысливая все происходящее и в театре, и вне театра. Именно такой путь в искусстве принес ему авторитет и славу.

Он избегал давать собственные оценки другим хорошо известным деятелям советского театра — режиссерам, артистам, драматургам. Не ставил себя в положение критика. А такое отношение к собратьям по искусству свойственно далеко не каждому артисту.

Бывал он в гостях и у нас дома в Москве. Во время бесед мы говорили, конечно, больше об искусстве. Он без затруднений переходил от одной темы к другой, но обычно не в ущерб сути вопроса. Его начитанность и глубина познаний всегда легко выявлялись сами по себе.

Интересовался он и международными делами. Общее впечатление от разговоров с ним на темы внешней политики создавалось такое: он — настоящий советский патриот, преданный интересам партии и страны. С ненавистью он говорил о фашистских агрессорах и о том тяжелом времени, через которое прошли страна и народ в войну.

Таким в моей памяти и остался выдающийся артист театра и кино, человек большого таланта.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх