Загрузка...


БЕЗ КОМПАСА СКЕПТИЧЕСКОГО РАЗУМА

Один из мощных факторов, «не выпускающих» нас из кризиса, — практически полная утрата Россией ее обществоведения. Сложное общество, погрузившееся в кризис неизученной природы, оказалось без обеспечения связным и упорядоченным знанием научного типа. При этом с арены сошло поколение стариков, обладавших запасом неявного знания, данного опытом. Это положение само по себе есть культурная катастрофа для городской индустриальной страны. Она имеет множество катастрофических следствий во всех срезах общества.

Конечно, от СССР осталась масса обществоведов, но научное знание живет и прирастает лишь в сообществах, а его-то не стало. Оно просто уничтожено реформой. Так армия, ставшая толпой обезоруженных оборванных людей, а также бродящих по лесам мародеров, теряет боеспособность.

Советское обществоведение на излете СССР было ущербным. И все же это была служба контроля за «технологией мысли». На конференциях, совещаниях и в личных беседах разговор шел в ключе рациональности. Люди были связаны интеллектуальной дисциплиной — можно было определить проблему, договориться о понятиях, цели и средствах, о мере и критериях, о постулатах, гипотезах и логике. Все это со скрипом, но работало. Теперь этого нет в принципе. Нет площадок и жанра разговора, в которых можно было бы поставить и обсудить проблему. Люди пугаются самого предложения совершить такую операцию, как будто их вовлекают в подготовку террористического акта. В 1989-1992 гг. было много совещаний и семинаров с западными обществоведами. Наши, в общем, были методически слабее, но это были сообщества, сравнимые по типу рациональности. Сейчас «нашего» сообщества нет. Кое-кто встроился в «их» сообщество и обсуждает там дела России «среди своих», а здесь работает вахтовым методом. Нам от этих мало проку.

По понятным причинам, такого распада не произошло в естественных науках. Их сообщество съежилось и впало в анабиоз, но не утратило связующую его основу. Ибо оно служит знанию, свободному от проблемы добра и зла. Обществоведение одной ногой стоит на объективности, а другой — на этических ценностях. Эту вторую ногу реформа у него отрубила, грубо и грязно. Произошло общее заражение крови.

На мой взгляд, этот провал для страны опаснее, чем паралич естественных наук. Их миссия сейчас — выжить. Можно подождать, подпитка знанием о природе идет и из мировой науки. А вот изучать психозы и синдромы нашего больного общества иностранцы не будут, а если и будут, то, скорее всего, нам же во вред. Врач должен быть своим. А сейчас читаешь или слушаешь выступления наших обществоведов на разных совещаниях, и безумцем-то по большей части оказывается как раз врач.

Конечно, психологическое состояние «армии обществоведов» хуже некуда. Отказавшись от этикетки марксизма, они внедряют в сознание ту же структуру мышления, что и раньше, но с этикой, вывернутой наизнанку. К тому же ликвидация «цензуры» марксизма освободила такие темные силы, что произошел откат в методологии, которого мало кто мог ожидать. Зачастую это даже не откат, а «прыжок в сторону» от привычных культурных норм. В рассуждениях царят отсутствие логики и полная оторванность от реальной жизни, радикальный наивный идеализм — при какой-то аномальной безжалостности к человеку и системам его жизнеобеспечения.

На первый план вышла фигура эксперта. Его функция — легитимация решений «верхов». Эксперты, имитируя беспристрастность, заменяют проблему выбора, которая касается всех граждан, проблемой принятия решений «верхами». При таком подходе исчезают вопросы типа «Хорошо ли вздувать цены на хлеб и тепло?», они заменяются вопросом «Как лучше это делать?».

Так власть имущие получают возможность мистификации любой проблемы. Это отход к технократизму, свободному от всякой ответственности. Поскольку страх перед бунтом населения пропал, у господствующего меньшинства в России нет никаких тормозов. Все решает баланс сил внутри этого меньшинства. Победит партия «быстрой ликвидации балласта» — и треть населения с лица земли как ветром сдует. Следующая на очереди треть этого даже не заметит.

Обществоведы оправдывали смену «культурного генотипа» нашего общества и государства, что далеко выходило за рамки цели реформ. Были запущены процессы, несовместимые с жизнью страны, — и никакого анализа. Так, о разбухшей бюрократии в СССР — в управлении было занято 16 млн. человек (80% в управлении хозяйством). В госаппарате РФ 17 млн. чиновников, хозяйством они не управляют, а населения вдвое меньше. «Разбухание» чиновничества десятикратное! Это патология, но объяснения обществоведов нет. Сообщество, исключающее рефлексию в отношении собственных установок, не является профессиональным, это идеологическая служба. Она не может создавать рациональный каркас для общественного мнения, его во многом поэтому и нет в России.

Реформа принесла большинству граждан России страдания. Они и сейчас продолжаются, просто страдающая часть лишена голоса. Казалось бы, нельзя уйти от этических проблем такого изменения. Однако, выступая по поводу реформы, обществоведы не касаются ее «человеческого измерения». Когда кто-то критикует реформу, он обязан уточнить, что его упреки вызваны вовсе не состраданием, а исключительно прагматическими соображениями. Я не говорю о «катакомбном» обществоведении, которого не замечает истеблишмент. Но в катакомбах не складывается научного сообщества, здесь вырастают идейные бойцы.

Этот провал — общенациональная проблема. Требуется вновь создать методологическую основу, на которой могут собраться специалисты, и ту социальную структуру, которая скрепит их в сообщества, пусть и конкурирующие, но разумные. Под какой крышей могут возникнуть зародыши таких сообществ? Кто поможет им встать на ноги? Страшно признать, но такого социального субъекта нет в нынешней РФ. Ни вузы, ни Академия наук, ни государство не заинтересованы. О «бизнесе» молчу. Не нужен им голос скептического разума и достоверной меры. Похоже, даже ФСБ не нужно беспристрастное знание об «обществе, в котором мы живем». Тяжелый случай.


2008 г.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх