«Русский эксперимент» : художественная эмиграция

Андрей Толстой

Исследование истории, и в частности культурного вклада русской эмиграции, сегодня одна из самых «горячих» тем нескольких гуманитарных наук 1* . Однако истории искусства принадлежит здесь далеко не ведущая роль. Искусствоведческое рассмотрение наследия русских художников-эмигрантов находится в начальной стадии – правда, развивается довольно энергично. Публикуются статьи и монографии о мастерах, у которых часть творческого пути (и, заметим, нередко далеко не худшая часть) прошла вдали от России 2* . Время от времени организуются выставки произведений эмигрантов, иногда

сопровождаемые содержательными каталогами 3* . Тем не менее, скорее всего уже в скором будущем эта проблематика выйдет из научной и научно-популярной моды. Дело в том, что «открытие» культуры эмиграции давно перестало быть сенсацией, публикация новых фактов, имен и произведений перешла в область научной и околонаучной рутины, которая редко привлекает внимание публики, но становится достоянием упертых одиночек.

Художники – эмигранты из России – не образовывали серьезных, а главное – долговечных сообществ. Мастеров с более или менее громкими именами (и в национальном, и в европейско-заокеанском контексте), ничто не объединяло, кроме самой эмигрантской судьбы, а это в любом случае – не стилеобразую- щая категория. Впрочем, именно теперь, в начале XXI века, когда носители новых идей в самых разных сферах культуры торопятся вбить последние гвозди в гроб ушедшего столетия, когда сомнению и переоценке подвергаются чуть ли не все культурные явления завершившейся эпохи, беспристрастное и взвешенное осмысление «художественной эмиграции» не в частных, пусть даже и самых ярких, проявлениях, а именно в целом – в качестве уникального феномена мировой культуры, – вероятно, необходимо 4* .

На рубеже XIX и XX столетий, еще до глобального раскола общества, вызванного событиями 1917 года, Россию нередко оставляли – на некоторое время – философы, писатели, художники и просто состоятельные граждане. Они уезжали не столько по политическим мотивам (хотя и по политическим тоже – особенно представители социал- демократической или эсеровской оппозиции), но просто потому, что в то время пересечь границу, чтобы увидеть другие страны и города, обогатиться новыми впечатлениями, в том числе и по художественной части, не составляло труда.


1. Юрий Павлович Анненков. (1889-1974) Портрет Всеволода Мейерхольда. 1920 Собрание Мориса Барюша, Париж

2. Хаим Сутин (1893-1946) Автопортрет. Ок. 1918 Перльман Фаундэшн, Принстон

2. Хаим Сутин (1893-1946) Автопортрет. Ок. 1918 Перльман Фаундэшн, Принстон

4. Юрий Павлович Анненков. (1889-1974) Портрет Льва Троцкого. 1923 Собрание Мориса Барюша, Париж


После большевистского переворота отток из России деятелей культуры, и в частности художников, стал неуклонно нарастать. Поначалу, правда, оставлявшие родные пределы полагали, что уезжают максимум на несколько лет, вплоть до падения казавшегося почти призрачным большевистского режима. Однако призрачными оказались как раз надежды на скорое возвращение. В течение 1920-х годов, по мере того, как в Советской России все острее ощущалось идеологическое давление новой власти, эмиграция из бывшей империи становилась все более многочисленной. По мере укрепления сталинского режима, а затем превращения СССР в герметичное государство, окруженное «железным занавесом», шпиономания и развернувшиеся после Второй мировой войны анти-«космо- политические» кампании окончательно похоронили надежды эмиграции и закрепили разделение русской культуры на два параллельных, независимых друг от друга потока, имевших, впрочем, единый исток.

В истории эмиграции из России и СССР в XX веке прослеживаются три основные «волны» (отметим, кстати, что «исход» происходил не только в западном, но и в восточном направлении). Первая «волна» пришлась на самый конец 1910-х и все 1920-е годы; вторая – на годы после окончания Второй мировой войны (она состояла, в основном, из «невозвращенцев» из числа «угнанных» и «перемещенных лиц»). Наконец, третья совпала с годами брежневской и последующих стадий «застоя» (конец 1960-х – середина 1980-х), когда страну «развитого социализма» покидали по фиктивным бракам, ради «воссоединения семей» и под другими предлогами (немало было и таких, кто, будучи за рубежом, был лишен советского гражданства за «провинности» перед советским режимом). Поскольку в данном случае речь идет только о первой половине XX века, остановимся на первых двух потоках, благодаря которым творческие силы из России вливались в европейский, и в особенности во французский художественный мир.

Так называемая «первая волна» эмиграции была наиболее многочисленна. Это были по преимуществу представители бывшей политической и экономической элиты, а также люди творческих профессий (литераторы, актеры, музыканты, художники). Несмотря на то, что со временем этот круг эмигрантов постепенно, по естественным причинам, иссякал, сужался, творческая интеллигенция продолжала занимать в нем ведущее место. Художники, оказавшиеся вне России в 1920-х годах, в своем большинстве были уже состоявшимися мастерами, имевшими творческую репутацию и имя в контексте не только русского, но и европейского искусства. Назовем только несколько имен: Василий Кандинский, Марк Шагал, Павел Мансуров, Наум Габо, а также Константин Коровин, Александр Бенуа, Константин Сомов, Борис Григорьев, Юрий Анненков, Александр Яковлев, Василий Шухаев, Николай Рерих, Филипп Малявин. Уже из этого далеко не исчерпывающего перечня видно, что в «первой волне» были представлены все основные творческие направления русского искусства начала XX века: «московский импрессионизм», мирискуснический символизм, неоакадемизм, неопримитивизм, экспрессионизм, конструктивизм, свободная и геометрическая абстракция и т.д.

После скитаний по просторам восточной и центральной Европы (Стамбул, Югославия, Болгария, Чехия), после яркого, но краткого эпизода расцвета и увядания «Русского Берлина» большинство художников и иных представителей «художественной эмиграции» обосновалось во Франции – в первую очередь в Париже и на средиземноморском побережье. Художники из России при этом довольно редко «смешивались» со своими европейскими коллегами – не только на выставках, но и в сфере профессионального и даже повседневного общения. Конечно, среди эмигрантов было немало тех, кто уже «подготовил почву» для своей жизни и работы на чужбине многолетним пребыванием в парижской или германской художественной среде. Их тесное общение с французскими, немецкими и другими европейскими коллегами стало привычным еще в 1910-е годы. Среди таковых упомянем Михаила Ларионова и Наталию Гончарову, Ивана Пуни и Марию Васильеву, Сергея Шаршуна и Леопольда Сюрважа, Алексея Явленского и Марианну Веревкину, Хаима Сутина и Жака Липшица, Оскара Мещанинова и Павла Кремня, Мане-Каца и Константина Терешковича. Почти все они стали видными представителями межнациональной «Парижской школы» 1920-1940-х годов.



5. Осип Алексеевич (Иоссель Аронович) Цадкин (1890-1967) Женская фигура. 1914

Частное собрание, Швейцария



6. Юрий Павлович Анненков. (1889~1974) Портрет Натана Альтмана. 1920

Собрание Мориса Барюша, Париж


В годы Второй мировой войны, при всем различии творческих убеждений и «разбросе» политических ориентиров, среди представителей первой эмиграционной «волны» преобладали патриотические настроения: память о давних «окаянных днях» революционного террора отчасти стерлась, а эйфория, вызванная победами отечественного оружия над германским фашизмом и чувство единства с русским народом – усилились. Они перетягивали чашу весов, на которой оставались неприязнь и недоверие к коммунистическому режиму. Тому есть немало подтверждений. Так, активное участие в движении Сопротивления во Франции, которое в целом придерживалось просоветских политических позиций, принимали художники Сергей Фотинский, Константин Терешкович, Филипп Гозиасон, Надя Ходасевич-Леже и другие. Некоторые художники- эмигранты подверглись нацистским репрессиям (Фотинский оказался в Компьенском лагере; был интернирован и сын композитора Федор Стравинский; нацисты разгромили парижскую мастерскую скульптора Ханы Орловой; на некоторое время был интернирован живший в Берлине Олег Цингер). В военный и послевоенный периоды творчества ряда мастеров отчетливо проявились антифашистские настроения (можно напомнить о сделанной по воображению и памяти серии видов блокадного Ленинграда Мстислава Добужинского 1943 года или о скульптурных композициях, посвященных ужасам и страданиям людей в годы войны Осипа Цадкина и Оскара Мещанинова). Послевоенное почетное возвращение на родину таких виднейших представителей творческой эмиграции, как Александр Куприн, Александр Вертинский, Сергей Коненков, создавало соблазнительный прецедент для других. Среди этих других, несмотря на предупреждения тех, кто не верил советской и просоветской западной пропаганде, тоже нашлось немало «возвращенцев» 5* . Среди тех, кто все же не отправился в СССР на постоянное жительство, было немало «сочувствующих», охотно бывавших там «с визитами» и даривших вещи советским музеям (Давид Бурлюк, Надя Леже, Василий Леви и другие). Со своей стороны, советская пропаганда и дипломатия (и в сталинские времена, и позднее) заигрывала со старой русской эмиграцией. Поэтому в адрес таких ее «звезд», как Иван Бунин, Николай Рерих, Александр и Николай Бенуа, Мстислав Добужинский, Николай Фешин, Зинаида Серебрякова, Владимир Фалилеев уже не раздавались хула и обличение; вокруг них даже создавался ореол «национального достояния», «национальной гордости». Впрочем, на другие, не менее громкие и достойные имена, например, Натальи Гончаровой и Михаила Ларионова, Наума Габо и Марка Шагала, благожелательность советских властей не распространялась. То же можно сказать и о тех представителях «первой волны», которые, попав в эмиграцию в довольно юном возрасте, выросли и сформировались как профессионалы в западной художественной среде. Их творчество органично сплавляло черты национального своеобразия в понимании роли цвета и построении композиции с общеевропейским увлечением свободной абстракцией. Мы имеем в виду таких замечательных мастеров, как Сергей Поляков, Андрей Ланской, Николя де Сталь.

Художники-эмигранты «первой волны» повсюду, куда бы ни заносила их судьба, считались, как правило, «русскими», независимо от этнической принадлежности («русские в Париже», «русские в Берлине», «русские в Америке» и т.д.). На самом деле среди них были представители разных национальностей и народностей бывшей империи. Эту особенность можно считать едва ли не главным отличием эмигрантов «первой волны» от представителей «второй» и последующих «волн». И сосуществование и взаимодействие «первой» и «второй» «волн» (то есть эмигрантских потоков из России) во многом определило состав и облик русской художественной колонии в Европе в середине XX века.


7. Андрей Михайлович Ланской (1902-1976) Натюрморт с цветами и фруктами 1920-е Собрание Мориса Барюша, Париж

8. Мария Васильевна Васильева (1884-1957) Романтическая пара с птицей. 1930 Собрание Мориса Барюша, Париж


«Вторая волна» художественной эмиграции из Советского Союза в Европу сложилась к середине 1940-х годов. От «первой волны» ее отличали и национальный состав (в большинстве – представители национальных республик), и политические взгляды, и, конечно, творческие интересы.

Не останавливаясь на первых двух факторах, попытаемся охарактеризовать в целом творчество этих художников. На исходном рубеже «вторая волна» художественной эмиграции не слишком отличалась от «первой», так как в основном состояла из людей, воспитанных на тех же европейских и русских культурных традициях начала века, но живших на Украине, в Белорусский и Прибалтике. Среди тех, кто в 1944-1945 годах оказался в Западной Европе, были выпускники и московской, и петербургской, и парижских «академий» и школ, мастера, сопричастные и реализму, и символизму, и авангарду. При этом национальная составляющая их творчества вполне органично уживалась с теми европейскими тенденциями, которые выходили на художественную сцену второй половины 1940-х.

Если сравнивать в целом творческий облик обеих «волн» художественной эмиграции, можно заметить, что «первые», стремясь сохранить драгоценные – для каждого свои – черты культуры «серебряного века», оказались в плену ее обаяния, остались в ее границах и были вынуждены заниматься в основном вариациями уже найденных тем и образных решений. С точки зрения культурных процессов середины столетия, такая позиция не могла не казаться слишком консервативной и архаичной. В этом смысле более выигрышным виделось положение представителей «второй волны», которые не сохраняли верность одной традиции и ощущали большую свободу в поиске новых путей в контексте европейских и заокеанских художественных тенденций конца 1940-х и 1950-х годов. С сегодняшней точки зрения, эта нацеленность на новизну выглядит, вероятно, не менее наивной, чем осознанный консерватизм хранителей ценностей «серебряного века». Но в любом случае нельзя не признать и за теми, и за другими устойчивую приверженность раз выбранному творческому пути.

Несмотря на явную неоднородность феномена «художественной эмиграции» из России/СССР, очевидно, что перед нами – значительное явление культуры XX столетия. Русская художественная культура силой исторических обстоятельств была вынуждена реализовать модель параллельного развития двух практически независимых друг от друга потоков творческих исканий одной нации. Имея общий исток, но размежевавшись на рубеже 1910-1920-х годов и не имея почти никаких связей друг с другом, эти потоки сблизились только в самом конце XX века. Истори- ко-культурный феномен русской художественной эмиграции – своего рода уникальный эксперимент. Он продемонстрировал не только масштабность исканий русского искусства ушедшего столетия, но и многообразие способов адаптации свойственных ему особенностей формообразования и образопони- мания к различным национальным и географическим художественным контекстам. Недаром выходцы из России оставили свой след в искусстве буквально всех континентов (за исключением разве что Антарктиды).



9. Сергей Петрович Иванов (1893~ 1983) Портрет женщины с лупой. 1930

Собрание Мориса Барюша, Париж.


Примечания

1* Вот только несколько публикаций последнего времени: Диаспора 1. Диаспора. 2. Новые материалы. Париж; СПб., 2001; Русские без России. Очерки антибольшевистской эмиграции. 1920-1940-е. М., 2001; Роман Гуль. Я унес Россию. Т. 1-3 («Россия в Германии», «Россия во Франции», «Россия в Америке»), М., 2001 и другие.

2* В качестве удачных, но, увы, немногочисленных примеров можно назвать, например, книгу Г.Поспелова «Лики России» Бориса Григорьева», вышедшую в издательстве «Искусство» в 2000 году, и содержательную диссертацию Т.Галеевой о всем, творчестве Б.Григорьева (защищена в том. же году в Москве).

3* См., например: Они унесли, с собой Россию… Русские художники-эмигранты во Франции, 1920-1970-е. Из собрания Ренэ Герра. Каталог выставки. AI, 1995. Из более новых изданий упомянем каталог выставки, произведений Константина Горбатова из частных и музейных коллекций в галерее «Новый Эрмитаж» (М., 2001). Выставка стала одной, из первых попыток систематизации наследия этого интересного мастера,

4* В понятие «художественная эмиграция » мы включаем, помимо самих художников, еще и тех, кто олицетворял, так сказать, «среду» изящных искусств (то есть коллекционеров, меценатов и т.п.). Соответственно к этой категории., по нашему мнению, не должны относиться ни представители мира, театра, ни кинематографисты, ни литераторы. Имея в виду это ограничение, скажем, что из всех опубликованных ныне общих трудов по эмиграции непосредственно «художественной эмиграции» касается только капитальная, справочно-библиографическая работа: Лейкинд О., Махров К., Северюхин Д. Художники русского зарубежья. Биографический словарь. СПб., 1999 (первое ее издание вышло в Петербурге в издательстве Чернышева в 1993, но второе значительно полнее первого, к тому же в нем. у точнены многие факты).

5* Несколько примеров. Иван Мозалевский и Николай Гущин вернулись в 1947 году из Европы, Василий Подгурский – тогда же из Китая; Николай Кощевский приехал в 1955 году из Австралии, Николай Глинский – из Болгарии в 1956, Варвара Бубнова – из Японии в 1958, Евгения. Ланг, жившая в Монако, и Виктор Арнаутов, обосновавшийся в США, переселились в СССР в 1962~1963 годах. Этот перечень можно продолжить.


История и современность





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх