Загрузка...


Адам Парфрей

ДЖИ ДЖИ АЛЛИН: ПОРТРЕТ ВРАГА

Люди Дна жаждут благополучной судьбы — приятной, безмятежной, управляемой, куда просачивается только та информация, которая не вступает в противоречия с их искусственным мирком. Степень ухода от реальности контролируется достаточным количеством незначительных, но разрешаемых забот и тревог, позволяющих одолеть скуку и создать видимость индивидуального превосходства. Эти нарколепти-ки способны отыскать возвышенность в банке майонеза. Вследствие атрофии инстинкта выживания, Люди Дна способны порождать одних лишь чудовищ.

Лишенные привилегий отпрыски, как и весь их нестареющий класс человеческих отбросов, знают лишь то, что они обречены. Их влекут шипы и пентаграммы, бензин, гитары, визжащие, словно рассекающие воздух кнуты, синтезаторные звуки, имеющие достаточную амплитуду, чтобы заполнить пустоту, оставленную ушедшим сознанием. Эти дионисийцы уничтожают себя тем, что, удалив из сознания все фильтры, доводят разум до предельной бесчувственности. Подобная манера поведения происходит из суеверного мнения о том, что степень достигаемой трансцендентности обратно пропорциональна объему уничтожаемого разума.

Джи Джи Аллин вырезает на коже грубые татуировки при помощи перочинного ножа. Он объявил себя «самым отвратительным и порочным рокером всех времен», желая подкрепить свое заявление намерением покончить с собой прямо на сцене (прихватив с собой пару фанатов), как только его выпустят из тюрьмы, где он отбывает срок за нанесение ожогов и порезов одной из его поклонниц. Аллин утверждает, что наказание в виде полутора лет тюремного заключения отражает лишь чувство отвращение Людей Дна к дионисийскому образу жизни, и что порезанная поклонница «знала, на что идет». В суде она заявила: «Мистер Аллин порезал мне кожу в зверской и грубой манере. Нанося порезы на моей груди, он сказал, что это сравнимо с написанием картины. Я была абсолютно уверена, что умру».

Примитивные, грязные звуки злобных, отвергающих жизнь текстов песен существуют лишь в качестве ритмического звукового фона для импульсивного театра, порожденного отравленными глубинами сознания Джи Джи. Он испражняется на сцене, набирает полную руку собственных экскрементов и швыряет их в толпу, сбивая журналистов с ног их же собственными средствами. Находясь на сцене, Джи Джи мастурбирует, призывая девушек из числа зрителей «выйти на сцену и сделать минет». Заправленный до краев алкоголем, Джи Джи превращает микрофон в оружие самоистязания, вышибая им собственные зубы. Там же Джи Джи вышибает дух из девчонки, достаточно безрассудной, чтобы решиться засунуть свои пальцы в его задний проход.

Джи Джи Аллин является не столь деятелем рок-н-ролла, сколь расхваленным участником американской игры в цыплят. В романтической вере Аллина в искупительную природу мечты рок-н-ролла есть некая доля мученичества, в то время как другие рассматривают ее как карьеру, способ попасть в вымышленную страну Людей Дна.

«Сцена — это поле битвы, — говорит Джи Джи. — И даже когда я заступил за их черту, я остался на своей территории. Я оторвусь на своей чертовой аудитории. Я здесь не для того, чтобы ублажать этих вонючих козлов. Мне плевать на них. Публика — это мой враг. Они не желают ничего знать, а только наблюдают». Джи Джи приписывает своей аудитории сознание тьмы, которую они притворно чтят, несмотря на то, что она несет им гибель.

Письмо Дж. Дж. Аллина из тюрьмы


В тюрьме Джи Джи непрерывно извергает из себя поток поэзии и прозы, которая звучит скорее как признание в убийстве, нацарапанное человеком, не в полной мере овладевшим английским языком, к тому же страдающим бешенством. Основная их суть заключается скорее в эмоциональной интенсивности, а не в значении написанного.

Большинство его выступлений имеет целью оживить то, что когда-то было спланировано заранее. Есть лишь имитация непредсказуемости. Каждый раз Джи Джи пытается сделать нечто новое. Вот его метод: «Я вспоминаю собственную жизнь, и мое сознание начинает вращаться. Вся эта ерунда просто выплескивается из меня. Я ничего не планирую заранее».

Несомненно, существует множество способов самосовершенствования для такого рокера-подонка, как Джи Джи Аллин, и смерть станет естественным апогеем его особой формы противоборства. «Я не хочу быть очередным наркоманом, нашедшим свой конец с иглой в руке. Я хочу почувствовать восторг от пули, которая разнесет мою башку. Не хочу упустить такое захватывающее ощущение. Почему бы не умереть и не испытать это? Почувствовать боль и риск?

В постскриптуме к письму Джи Джи пишет: «Все, что мне нужно, это свобода, месть и залитое кровью шоссе. Приятного зрелища не обещаю».









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх