Загрузка...


Кристиан Шапиро

САТОРИ[17] И ПОРНОГРАФИЯ

КАНОНИЗАЦИЯ ЧЕРЕЗ ДЕГРАДАЦИЮ

Красота — это еще не все, по крайней мере, так обстоят дела в порнографии. Для «звезд», снимающихся в «фильмах для взрослых», самое главное — побольше порочности. Уж я-то знаю. Ради дополнительного заработка я оцениваю относительную возбуждающую ценность жесткой порнографии. Мои заключения были опубликованы в десятке порножурналов под двумя десятками псевдонимов.

Давным-давно, когда я еще обозревал все эти оперы с пенисами под своим собственным именем, каждая новая кассета с порнографией предоставляла мне приятно-возбуждающую возможность останавливать кадры и сосредотачиваться на какой-нибудь фантазии с задницей, о которой можно только мечтать. Наверное, когда-то, каким-то образом вот такая сирена непристойной красоты посмотрела на меня остекленевшим пресыщенным взглядом, щедро отдаваясь мутанту с дубинообраз-ным членом и непонятно как ухитряясь запихивать это похожее на половой орган мула орудие себе в горло, влагалище и задний проход. Впрочем, после десяти кассет подряд я стал заниматься рецензиями, просмотривая кассеты на ускоренной перемотке с постоянно размытым изображением. На этой скорости я продолжаю проверять подобную продукцию и по сей день.

Чтобы стать звездой порнофильмов, девушке не требуется никакого специального образования; в реальности, необходимым требованием оказывается некоторая степень слепого невежества. Хорошее происхождение куда менее важно для начинающей шлюхи, желающей покорить вершины порно, чем жесткие ранние сексуальные отношения, нарушенные внутрисемейные связи и история сексуального насилия, имевшего место до полового созревания. Может, некоторые женщины опускаются на дно, сохраняя лишь видимость чувства собственного достоинства, но большинство из них делают шаг в грязную яму в еще одной отчаянной попытке утвердиться в качестве достойного человеческого существа. Ну и чтобы подзаработать деньжат — не без этого. Делать то, что в любом случае приносит ей удовольствие, в рамках гламурной индустрии. Если женщина окажется по-настоящему развратной, то она получит награду как лучшая актриса от Ассоциации фильмов для взрослых или от Организации критиков фильмов для взрослых. Все, что ей нужно, — две свои фотографии, подтверждающие, что она старше 18 лет, и готовность мараться перед камерой.

Страстный поклонник человека как формы, рассматривающий экранные корчи от семяизвержения как выход наружу пота, эмоций и души, порядком помучается, пока отыщет факты в поддержку своего мнения. Возможно, он — ибо это обязательно окажется он — захочет считать свою точку зрения на все, что совокупляется и неизбежно выделяет влагу, вовсе не оценкой из области прикладной эстетики. «Кто-то находит Бога в природе, — может рассуждать он, — тогда как я помещаю Божественность совсем в другой большой каньон».

Может, он одурачит себя или свою подозрительную подружку, но он не обведет вокруг пальца меня.

«Я понимаю, вы должны зарабатывать на жизнь, — говорит моя обеспокоенная будущая теща, имея в виду буквально тысячи снятых на пленку семяизвержений, которые я отрецензировал за многие годы, получая по 40 баксов за один просмотр, — но разве это не развратило вас?».

«Черт возьми, да! — восклицает моя невеста. — Конечно, это развратило его».

И вас это тоже развратит.

Пруд, где плещутся порнодарования, подпитывается постоянным притоком свеженьких наяд с обвисшими животами, раскрытыми ртами и губками цвета лососины. Они плывут, борясь с напором трахов и потоками спермы. У разборчивого мерзавца, сидящего перед экраном, есть возможность иметь новую нимфу каждый понедельник, потерять к ней интерес к четвергу и сдать ее с дисконтом в следующмй на уикэнд. Но вынюхивание аппетитных блюд — это признак аморального любителя. Профессионал руководствуется другими соображениями, а не похотливым влечением к очередной милашке. Мы с коллегой-специалистом видали достаточно красивых лиц. Мы едва ли обратили на них внимание. Мы слишком заняты поисками чего-нибудь похуже по сравнению с увиденным на прошлой неделе.

Один мой знакомый критик всяческих непристойностей (гибрид еврея с католиком, прямо как сама порноиндустрия), усмехаясь, говорит мне: «Эта Чесси Мур — самая настоящая свинья, истекающая жиром. Вчера вечером я видел на кассете, как ей в задницу пихали два члена, и у нее еще осталось место, чтобы засунуть туда еще целый пожарный гидрант».

«Вот черт, — откликаюсь я с профессиональным уважением. — Я должен это увидеть. С тех пор, как Касси Нова отсосала член, вынутый прямо из ее заднего прохода, меня больше ничего так не возбуждало. Я все пересматриваю, как темно-коричневая пена стекает с ее губ».

Единственное, что нас интересует в просмотре откровенных материалов, — это возможность увидеть какой-нибудь позор, свидетелем которого мы еще должны стать. Мужчина, сосущий свой собственный пенис, женщина, на которую льется отвратительный поток из полдесятка фонтанирующих членов, раб, вылизывающий гравий под обувью своей хозяйки, шлюха-азиатка, усердно обслуживающая какого-нибудь крупного американского пса, — все это хорошо для того, чтобы развлечься разок-другой, но потом мы должны двигаться дальше в поисках нового золотого мига.

Лучше всего смотреть не переставая, чем останавливаться и задумываться о смысле всего этого дешевого разврата. Тела, дергающиеся от извержений сточной спермы, на самом деле принадлежат реальным людям. Если теологи правы, и наши тела являются лишь недолговечными сосудами для наших вечных душ, тогда разве испачканное тело не становится губкой, пропускающей безжалостную гниль через временную кожу в вечную жизненную силу, сокрытую внутри? Может быть, бессмертная сущность, находящаяся в теле, очищается злобой, запихиваемой членом извне, переходя в загробную жизнь, лишенной мирской похоти, гордости и заносчивости. Тогда душу опять же могут разъесть вечные муки.

«И зачем так серьезно к этому относиться?» — спрашиваю я себя, пока Блейк Палмер вытаскивает свой нехилый член из растянутого заднего прохода Деби Даймонд и проворно заполняет ее медленно закрывающиеся сфинктеры своим извивающимся языком, похожим на ящерицу. В конце концов, все это делается шутки ради!

Порнография вызывает не больше сексуального возбуждения, чем ежегодный отчет Price Waterhouse. В ней уже не осталось эротизма, одно сплошное унижение. Не в силах найти примеры полной деградации в полусвете грязи, искатель острых ощущений переходит на более сильный наркотик — дневное телевидение. Он накачивается тупыми тематическими дискуссиями, бульварными новостями, целыми сериями клеветнических игровых шоу. Подавленное состояние своего «я», дошедшего до пускания слюней, он рассматривает как времяпрепровождение нации; это новый американский Бог. Мы достигли лучшего будущего, слыша звуки трансцендентного унижения.

Быстро утомленный упадочным телевидением, видео-фил снова вставляет кассету с порнухой в видеомагнитофон. Сексапильная блондинка так и сяк вылизывает член какого-то кренделя средних лет с нереально тонким черепом. Ее глаза блестят из-под его пуза, ее язык ласкает мошонку мужчины, а он плюет себе на ладонь и начинает дрочить, пока из него не выливается скудная порция генетических помоев, словно из протухшего пирога.


Зритель сидит со своим сморщенным членом в руке, помазанный грязным елеем, вытекшим из его собственного тела, и каждая его клеточка освящена таинством приобщения к аморальности, как и безгрешная щель на экране.


Примечания:



1

Самая известная, самая многочисленная и самая авторитетная на протяжении 1980-х годов группа хакеров, идол компьютерного андеграунда. Существовала до 1994 года



17

Душевное спокойствие, ощущение небытия, внутреннее просветление — теория внезапного озарения (и само состояние), которая является основой учения школы Риндзай, занимавшейся распространением дзэн-буддизма в Японии. Чтобы достичь подобного состояния, наставники этой школы ввели систему различных стимулов, среди которых особое место занимают коаны, вопросы-загадки









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх