Загрузка...


  • Затонувшие галеоны бухты Виго
  • Сокровища "Гровенора"
  • Клад фрегата "Лютин"
  • Драма острова Кокос
  • Железный ящик и морская черепаха
  • Где сокровища "Черного Принца"?
  • Чарльз Диккенс свидетельствует...
  • Пленник подводной пещеры
  • Катастрофа у Золотых Ворот
  • Жертва Трех Королей
  • Загадка королевы Шарлотты
  • Были ли сокровища на "Лузитании"?
  • Глава 3. ТАЙНЫ ПОДВОДНЫХ КЛАДОВ

    Затонувшие галеоны бухты Виго

    После того как в Мадриде королем Испании был провозглашен Филипп V, его дед, французский король Людовик XIV, в 1701 году объявил Австрии войну за испанское наследство. Война продолжалась двенадцать лет. В конце концов Франция оказалась побежденной. На стороне Австрии выступили Англия, Голландия, германские княжества и королевства.

    Для ведения этой изнурительной войны Людовику XIV, одному из самых расточительных монархов в истории, требовались деньги. Самой богатой страной в те времена была Испания. Деньги Испанского королевства — это золотые и серебряные рудники ее колоний — Перу, Мексики, Чили.

    Опасаясь за судьбу награбленных за годы этой войны в Америке сокровищ, испанцы после долгих колебаний наконец решили перевезти их в Европу.

    Летом 1702 года на девятнадцать испанских галеонов было погружено большое количество золота, драгоценных камней, серебра, жемчуга, амбры, индиго, красного и бальсового дерева, ЕЭНИЛИ, какао, имбиря, сахара, кошенили и прочего, всего на сумму более 13 миллионов золотых пиастров.

    11 июня 1702 года испанский караван под командованием Мануэля де Веласко вышел из Веракруса. В море он встретился с французской военной эскадрой, состоящей из двадцати трех кораблей, вооруженных почти тысячью пушек. Этой эскадре была поручена охрана каравана.Французы, опасаясь нападения англо-голландского флота, поручили командование всем конвоем знаменитому тогда адмиралу Шато-Рено, который не раз за время своей долголетней службы одерживал победы и над голландцами, и над англичанами.

    Конвой должен был идти в Кадис, но, узнав через разведку, что этот порт блокирован английским флотом, Шато-Рено направился на северо-запад Испании в бухту Виго.

    Имея полную возможность сгрузить сокровища на берег под охрану французских войск, которых в это время в Испании было достаточно, нерешительный Мануэль де Веласко стал, однако, дожидаться из Мадрида распоряжения, куда следовать дальше.

    Весть о том, что в бухте Виго стоят галеоны, на борту которых находится неслыханное богатство, облетела берега Испании и дошла до англичан. Ответ из Мадрида пришел только через месяц. В тот момент, когда Мануэль де Веласко распечатывал в своей каюте секретный пакет, доставленный гонцом в ночь на 21 октября, в бухту Виго ворвалась англо-голландская эскадра из сотни кораблей под командованием адмирала Джорджа Рука.

    Тридцать часов продолжались ожесточенные абордажные бои. Испанцы успели поджечь часть своих судов, чтобы они не достались неприятелю. Англичане, потеряв свой флагманский корабль и шестьсот человек, вместе с голландцами захватили и потопили несколько французских военных кораблей. Шато-Рено удалось прорваться через блокаду и уйти в море. В бухте затонуло двадцать четыре корабля.

    Один из самых больших испанских галеонов англичане захватили как военный трофей и отправили его в Англию под командованием адмирала Шовелла. Но, выходя из залива, галеон ударился о камни одного из многочисленных островов и затонул с ценным грузом на глубине 34 метров.

    Какова же судьба сокровищ, которые во время боя находились на борту испанских кораблей? В течение почти трех столетий этот вопрос остается без ответа. Бухта же Виго превратилась в своего рода международную арену кладоискателей. О ней написано множество отчетов водолазных экспедиций, статей, очерков и даже романов. О сокровищах бухты Виго упоминает и Жюль Верн в романе "Двадцать тысяч лье под водой". Исторические сведения о судьбе сокровищ весьма противоречивы. По некоторым источникам, англичанам удалось захватить драгоценности на сумму 5 миллионов фунтов стерлингов.

    Успели испанцы выгрузить сокровища на берег или нет? Записи в испанских архивах свидетельствуют о том, что значительная их часть была выгружена еще до боя. Другие исторические источники свидетельствуют, что все ценности пошли на дно бухты вместе с кораблями. Французы предполагают, что Шато-Рено по приходе эскадры в Виго выгрузил все ценности на берег и через французские войска переправил их своему правительству. Иначе за что же Людовик XIV после этих событий дал ему чин маршала вместе с чином полного адмирала, ведь не за то, что он потопил порученный ему конвой?

    До сих пор неясно, сколько испанских галеонов затонуло в бухте. Одни историки утверждают, что на пути из Веракруса в Кадис на судах вспыхнула эпидемия желтой лихорадки, в результате чего шесть кораблей отделились и направились в другой порт. Некоторые заявляют, что из девятнадцати испанских галеонов англичане и голландцы захватили одиннадцать.

    Никаких документов о погрузке ценностей на испанские суда в Веракрусе не сохранилось, поэтому точной

    цифры стоимости сокровищ никто не знает. По современному курсу валюты англичане оценивают ее в 24 миллиона фунтов стерлингов, американцы — в 60 миллионов долларов.

    Некоторые историки считают, что подъем затонувших сокровищ в бухте Виго начался еще до того, как окончилось сражение. Якобы английские матросы ныряли за золотом под обстрелом испанских пушек.

    После окончания войны за испанское наследство бухта Виго сразу же привлекла к себе внимание. Сделав несколько неудачных попыток поднять со дна бухты сокровища, испанское правительство объявило всем частным предпринимателям о свободном доступе в бухту Виго и всеобщем праве подъема ценностей при условии, что девяносто процентов найденного должно перейти в казначейство испанского короля.

    Ни одна из предпринятых после данного заявления попыток не дала ожидаемых результатов.

    В июле 1738 года в бухту Виго прибыла французская судоподъемная экспедиция, возглавляемая Александром Губертом. После тщательных промеров бухты были определены места нахождения нескольких затонувших кораблей.

    Особое внимание привлек корабль, лежавший на глубине шести метров во время отлива. Судно поднимали с помощью стропов, деревянных понтонов, шпилей и двадцати двух толстых пеньковых канатов. Наконец, в феврале 1742 года в результате огромных усилий судно настолько близко сумели подвести к берегу, что при малой воде его трюм был совершенно сух. Это оказался испанский галеон "Тохо" водоизмещением около 1200 тонн, на котором, кроме 600 тонн каменного балласта, двенадцати чугунных пушек, нескольких сотен ядер, десятка мешков ржавых гвоздей и пустых глиняных горшков, ничего не нашли.

    Французы, истратив на экспедицию более 2 миллионов франков, вынуждены были покинуть неприветливую бухту.

    После них здесь появились англичане. Одному из них — Уильяму Эвансу — посчастливилось поднять серебряные слитки, оцененные в несколько сотен фунтов стерлингов. Возможно, что ему удалось бы обнаружить и другие ценности, но Испания неожиданно запретила искать сокровища в испанских водах представителям нации, потопившей ее галеоны.

    В 1748 году испанцы сами попытались обнаружить сокровища, но безуспешно. Далее почти на протяжении трех четвертей века, исключая, может быть, отдельные попытки местных жителей, водолазные работы в бухте не проводились.

    В 1825 году в бухту Виго неожиданно прибыл английский бриг "Энтерпрайз". На его борту находился подводный колокол новой конструкции. Капитану брига Диксону пришлось работать под охраной вооруженных испанцев, которые надеялись получить львиную долю добычи. Через несколько недель бриг исчез из бухты. Ходили слухи, что англичанам удалось поднять с помощью колокола значительное количество золота, после чего, напоив охрану, они подняли паруса и ушли из бухты восвояси.

    Через десять лет провалилась еще одна попытка испанцев добраться до сокровищ.

    В 1858 году правительство Испании продало право на поиски французскому дельцу Давиду Лэнглэнду, который перепродал это право, конечно, не без выгоды, парижскому банкиру Сикарду. Но на организацию водолазной экспедиции денег у Сикарда не было, и он обратился за помощью к преуспевающему банкиру Ипполиту Магену. Тот, тщательно проверив рассказ Сикарда по данным старых испанских архивов, согласился финансировать это предприятие.

    Во время организации экспедиции Маген столкнулся с конкурентом в лице известного в то время в Англии специалиста водолазных работ капитана Гоуэна. Оказалось, что Лэнглэнд право на подъем сокровищ умудрился продать и Гоуэну, который, в свою очередь, уже успел распродать в Лондоне большую часть акций своего предприятия.

    В январе 1870 года Маген приступил к обследованию затонувших галеонов. Старый испанский рыбак, который еще в 1825 году принимал участие в работе экспедиции капитана Диксона на бриге "Энтернрайз", за приличное вознаграждение показал ему место пяти лежащих на дне галеонов.

    Чтобы получить точные сведения и сохранить тайну о затонувших кораблях, Маген приказал завинчивать смотровое стекло шлема готовившегося к спуску водолаза в тот момент, когда шлем только что поднявшегося на палубу судна водолаза еще не был снят. Таким образом, ни один из водолазов не мог услышать, что рассказывали после выхода из воды его товарищи. За двенадцать дней удалось обнаружить на дне десять судов.

    Скоро из Франции начало прибывать подводное оборудование и снаряжение. В него даже входил подводный электрический фонарь весом девятьсот фунтов и подводная наблюдательная камера, которая могла вместить двух человек.

    Первой находкой оказалась старинная железная пушка, ее дуло было забито пробкой, за которой еще имелся воздух, сохранявшийся в дуле почти сто семьдесят лет!

    После этого водолазами были извлечены двести ядер, медный сосуд, топор для абордажного боя, рукоятка от кортика, серебряный бокал, футляр от трубки, мешок бразильских орехов. Все эти предметы нашли среди останков галеона, который местные жители почему-то называли "Мадерой".

    Наступившие осенние штормы заставили водолазов прекратить работы на этом судне и перейти на галеон "Ла Лигура", который затонул в глубине бухты. Здесь они смогли добраться до судового лазарета, где обнаружили несколько медных тазов и различные сосуды. Когда галеон взорвали, то к числу этих находок прибавились компас и железная чаша. Золота и серебра по-прежнему не было. Средства Магена кончались, и всему предприятию грозил крах. Было решено попытать счастья на галеоне "Тампор", который лежал на глубине двенадцати метров. Приходилось спешить, работы проводились даже в ночное время, но и здесь ничего не оказалось.

    С галеона "Алмиранте" извлекли пятнадцать ящиков с краской индиго. После этого на глубине десять метров водолазы нашли флагманский корабль адмирала Шато-Рено. Сокровищ на нем искать, конечно, не стали.

    Пока проводились работы на "Алмиранте", водолазы нашли галеон "Эспихо", лежащий на глубине семнадцати метров. С него удалось поднять немного краски индиго и кошенили.

    Средства экспедиции уже совсем подходили к концу, когда неожиданно был найден первый слиток серебра, а вскоре вес поднятого серебра составлял сто тридцать фунтов. В приподнятом настроении Маген выехал в Париж, чтобы добыть дополнительные средства. Ему удалось быстро распродать акции и собрать приличную сумму денег. В Париже была взята проба с темного куска металла, доставленного из бухты Виго. Водолазы, как правило, не поднимали их со дна, а в тех редких случаях, когда они попадали на палубу водолазного бота, обычно бросали в воду. К радостному изумлению Магена, этот темный, невзрачный на вид кусок металла оказался чистым серебром!

    В это время в Европе началась франко-прусская война и Париж, где находился руководитель экспедиции, был окружен войсками неприятеля. В последнем, полученном им из Испании письме сообщалось, что почти все водолазы парализованы и работать может только один. Условия работы водолазов в бухте Виго были действительно ужасны, ни о какой декомпрессии в то время не было и речи. Несмотря на сравнительно небольшую глубину, кессонная болезнь сильно отражалась на здоровье водолазов. Да и сам Маген был прикован к постели.

    Но французы не хотели прекращать свои поиски в бухте Виго и возглавить экспедицию назначили молодого инженера Этьена. Не дожидаясь окончания франко-прусской войны, он попытался добраться до территории Испании. Перелетев через прусские военные позиции на воздушном шаре, Этьен был схвачен пруссаками в одной из деревень и обвинен в шпионаже. Средства, выделенные французским правительством на возобновление работ в бухте Виго, которые находились при Этьене, были конфискованы.

    Водолазные работы в Виго возобновились лишь через два года. Французам удалось обнаружить еще пять затонувших судов погибшей эскадры. Но золота по-прежнему не находили. В ноябре 1872 года средства иссякли и работы прекратились. У экспедиции не осталось денег даже на то, чтобы вывезти из бухты свое водолазное оборудование.

    В 1873 году неудачливый руководитель французской экспедиции Ипполит Маген издал в Париже книгу "Галеоны Виго", где в виде увлекательного повествования рассказал историю испанских сокровищ и высказал свои соображения по поводу их подъема. После появления книги испанцы засекретили все исторические материалы, относящиеся к бухте Виго. Еще до Магена об испанских сокровищах писал англичанин Роджер Фентон, но его книга была менее подробной. Оба издания сыграли значительную роль в сборе средств для последующих водолазных экспедиций за сокровищами.

    После неудачных поисков французов в конце XIX века было предпринято еще несколько попыток овладеть кладом. Наиболее серьезной из них была попытка американской "Компании по сокровищам бухты Виго", которая существовала почти пятьдесят лет. Американцам также пришлось работать под вооруженной охраной испанцев. Однажды американцам удалось вытащить из воды один хорошо сохранившийся галеон, но при переноске его краном на берег судно переломилось, и обе половины корпуса затонули.

    В 1904 году по следам американцев пошли испанцы Иберти и Пино, которые на одном из двух затонувших кораблей нашли несколько золотых статуэток и серебряных слитков весом по восемьдесят фунтов каждый.

    В 1934 году испанцы опять заинтересовались своими сокровищами. По инициативе морского министерства Испании на восемь лет была создана концессия. Однако и в этот раз хозяев бухты постигла неудача.

    Казалось бы, эта попытка навсегда отобьет охоту у искателей подводных кладов заниматься, возможно, даже и не существующими сокровищами на дне бухты Виго. Ведь перед этим работало двенадцать больших водолазных экспедиций! Среди затонувших в 1702 году судов, пожалуй, невозможно найти такое, которое люди не пытались бы поднять или осмотреть. За два с половиной века бухта Вито стала синонимом несбывшейся мечты.

    Однако, как это ни странно, в ноябре 1955 года английская фирма "Венчер" купила у испанского правительства право на проведение водолазных работ в Виго.

    Внимание англичан было направлено на галеон "Сан-Педро", на который еще никто не смог проникнуть. По некоторым историческим документам было известно, что на этом судне в самом начале сражения испанцы пытались перевезти сокровища на берег. Галеон был расстрелян английскими кораблями и затонул в сравнительно мелком месте, а местные рыбаки, чтобы золото не досталось врагу, забросали галеон большими камнями. От времени камни между собой спаялись, образовав надежный панцирь, который закрыл судно от кладоискателей.

    Однако поиски ни к чему не привели. Это была тринадцатая по счету в истории бухты Виго попытка найти один из самых сомнительных подводных кладов.

    Сокровища "Гровенора"

    13 июня 1782 года трехмачтовый фрегат "Грове-нор" — один из лучших парусников Ост-Индской компании —- вышел из цейлонского порта Тринкомали в Англию. Помимо прочего груза, в трюмах фрегата находились и сокровища. Англичане везли в Лондон драгоценные камни, похищенные из дворца короля Индии в Дели: алмазы, рубины, изумруды и сапфиры были уложены в девятнадцати ящиках, их стоимость составляла 517 тысяч фунтов стерлингов. На "Гровеноре" было также 720 слитков золота стоимостью 420 тысяч фунтов стерлингов, несколько ящиков золотых монет на сумму 717 тысяч фунтов

    стерлингов и 1450 слитков серебра. Эти сокровища вместе с ценностями, принадлежавшими пассажирам, оценивались в сумму более двух миллионов фунтов стерлингов.

    Прошло несколько недель длительного и трудного плавания через Индийский океан. "Гровенор" приближался к мысу Доброй Надежды. 4 aei-уста капитан Коксон, считая, что "Гровенор" находится в 250 милях от берега и не имея из-за плохой видимости возможности определить точное местонахождение судна, оказался в непосредственной близости от африканского берега. Когда с мачты раздался крик матроса: "Впереди буруны!", капитан просто ему не поверил. "Гровенор" продолжал под всеми парусами идти тем же курсом. Ошибка в счислении была понята Коксоном слишком поздно и оказалась роковой. Поворот перед самой грядой рифов не удался, и "Гровенор" на полном ходу налетел на камни. Океанский прибой быстро разбил деревянный корпус фрегата, и он вскоре пошел ко дну. Из 162 человек, находившихся на фрегате, до берега добрались лишь 135, из которых всего четверым — трем матросам и юнге — чудом удалось достичь Кейптауна. Остальные члены экипажа и пассажиры, не вынеся лишений, умерли в прибрежных зарослях африканского побережья.

    Когда весть о кораблекрушении долетела до Кейптауна и оттуда — до Европы, к погибшему фрегату потянулись охотники за сокровищами. Но разбитый корпус фрегата, казалось, исчез бесследно. В течение первых десяти лет было предпринято несколько попыток найти "Гровенор", но тщетно. Однако время от времени после сильных штормов среди многочисленных прибрежных скал удавалось найти золотые монеты. Это побудило Британское адмиралтейство снарядить в 1842 году для поисков исчезнувших сокровищ специальную экспедицию.

    Вскоре после начала работ между двумя подводными рифами под толстым слоем песка был обнаружен корпус погибшего фрегата. Малайские ныряльщики за жемчугом, входившие в состав этой экспедиции, без особого труда преодолели глубину шесть метров. Но попасть внутрь затонувшего корабля было не так-то просто. Даже тогда, когда, раскопав песок, ныряльщики нашли место, где находились грузовые люки, открыть их оказалось невозможно — крышки не поддавались никаким усилиям. Попасть внутрь фрегата через разбитые борта также не представлялось ныряльщикам возможным — все помещения были плотно забиты песком. Экспедиция не имела каких-либо специальных водолазных средств и вынуждена была убраться восвояси.

    До начала XX столетия затонувшим кладом никто не интересовался. Лишь в 1905 году в Йоханнесбурге был образован так называемый "Синдикат по поискам "Гровенора". Первое препятствие, с которым пришлось столкнуться вновь испеченным кладоискателям, —- это незнание точного места гибели судна. Архивов предыдущих экспедиций не сохранилось, и синдикату пришлось все начинать с начала. Местные жители, которые от своих дедов слышали о гибели английского корабля, сообщали самые разные сведения о его местонахождении. Тогда к работе приступили водолазы, нанятые синдикатом в Англии. Целыми днями они обследовали дно в поисках фрегата. Иногда поиски приходилось прерывать из-за сильных штормов, хотя даже небольшое волнение сильно затрудняло работу водолазных ботов. Прошло несколько месяцев, и водолазы собрали все свои случайные находки. Чего здесь только не было! И куски деревянной обшивки, и ядра, и серебряная брошь, и осколки фарфора, и пряжка от матросского башмака и даже около трехсот золотых монет.

     А вскоре удалось обнаружить и сам "Гровенор". Его уже сильно разрушенный временем корпус был занесен трехметровым слоем песка. Приостановив работу, руководитель экспедиции отправился в Йоханнесбург добывать дополнительные средства для подъема клада. Тем временем водолазы подняли со дна тринадцать железных пушек, обнаруженных среди подводных скал поблизости от корабля.

    Получив от государства значительную сумму, синдикат приобрел большую землечерпалку. Однако слишком малые глубины на подходах к месту, где лежал фрегат, не позволили применить ее. Землечерпалку продали и купили кран, с помощью которого предполагали расчистить затонувший корабль. Но море снова и снова заносило свою жертву песком, с которым кран никак не мог справиться. Скоро опять начались шторма, делавшие невозможной работу водолазов. Но работы пришлось прекратить еще и по другой причине: средства "Синдиката по поискам "Гро-венора" иссякли.

    Впрочем, это не обескуражило других предпринимателей Йоханнесбурга. Мечта о быстром обогащении не давала многим спокойно спать, ведь всего лишь в тридцати метрах от берега, на глубине шести метров лежало два миллиона фунтов стерлингов! Казалось, еще одно, последнее усилие — и сокровища "Гровенора" засверкают на солнце...

    Прошло еще несколько лет, и новая фирма с еще более внушительным названием — "Синдикат по добыче сокровищ "Гровенора" развернула свою деятельность. Учтя печальный опыт своих предшественников, руководство синдиката длительное время занималось изучением возможных способов подъема клада. Рассмотрев десятки различных проектов, синдикат остановил свой выбор на предложении инженера Вебстера, считавшего, что наиболее реальным было проникнуть внутрь "Гровенора" не с воды, а снизу через тоннель, прорытый с берега.

    Одним из наиболее серьезных затруднений при осуществлении этого проекта являлось отсутствие в районе намечавшихся работ железной дороги. Она проходила в стороне, в 130 милях от берега, а ближайший населенный пункт Сент-Джонс находился в 25 милях от места, где погибло судно. Тем не менее через три месяца к лагерю экспедиции синдиката были доставлены необходимое оборудование и взрывчатка. Строительство тоннеля началось. На первом этапе предполагалось прорыть в сторону моря шахту длиной около сорока метров под углом сорок пять градусов к поверхности суши. После того как была достигнута отметка, находившаяся на несколько метров ниже уровня морского дна, тоннель начали копать горизонтально, ведя его строго в направлении затонувшего судна. Работы проводились с помощью взрывных работ и последующей выемки грунта. Каждый взрыв приближал кладоискателей к заветной цели. Когда до "Гровенора" осталось десять метров, были сооружены две водонепроницаемые камеры, через которые водолазы должны были проникнуть на затонувший корабль снизу. Двери первой и второй камер должны были открываться попеременно, чтобы вода не затопила тоннель. Откачку попавшей в него воды предполагалось производить мощными насосами. Когда обе камеры были готовы, оставалось точно определить положение судна на дне и взорвать оставшиеся десять метров скального грунта.

    План этот, конечно, был смел и оригинален. Ведь водолазам предоставлялся редчайший в истории судоподъемных работ шанс "подняться на морское дно". Газеты Йоханнесбурга захлебывались от восторга. Ожидалась великая сенсация. И она не замедлила произойти: "Синдикат по добыче сокровищ "Гровенора"... неожиданно лопнул. Последние метры подводного тоннеля так и остались невзорванными.

    Однако все это совсем не означало, что сокровища "Гровенора" перестали привлекать кладоискателей. Отнюдь нет! Попытки завладеть легендарным кладом предпринимались и в дальнейшем. Подсчитано, что с 1842 года поисками этого затонувшего клада занималось более двадцати экспедиций. А небольшой залив, на дне которого покоятся останки фрегата, получил название "залив Гровенора".

    Клад фрегата "Лютин"

    В одном из залов английского страхового общества "Ллойд" стоит красивое деревянное резное кресло. К спинке прибита медная дощечка с надписью: "Это кресло сделано из деревянного руля фрегата Его Королевского Величества "Ля Лютин", который утром 9 октября 1799 года отплыл с ярмутского рейда, имея на борту большое количество золота, и погиб той же ночью у острова Влиланд. Все находившиеся на судне люди, кроме одного человека, погибли. Руль был поднят с затонувшего судна в 1859 году, после того как пролежал под водой шестьдесят лет".

    За этой бесстрастной надписью скрывается один из самых драматических эпизодов в истории английского мореплавания. В Англии трудно найти моряка, который бы не знал историю "Лютина".

    Когда-то этот 32-пушечный фрегат считался одним из самых красивых и быстроходных судов французского военного флота. В одном из сражений он был захвачен  эскадрой английского адмирала Дункана и приведен в Лондон. С этих пор на фрегате стал развеваться британский флаг и английские моряки стали называть его не "Ля Лю-тин", а просто "Лютин", опуская французский артикль.

    Ранним пасмурным утром 9 октября 1799 года "Лютин" под командованием капитана Ланселота Скиннера снялся с якоря и вышел из Ярмута к берегам континента. Спустя восемнадцать часов, когда корабль находился у входа в залив Зейдер-Зе, начался сильный шторм. Стараясь избежать грозившей судну опасности быть выброшенным на прибрежные отмели голландского берега, капитан Скиннер решил штормовать в открытом море. Но все попытки отойти от берега были напрасны —- поворот не удался, и фрегат сел на мель между островами Тершеллинг и Влиланд. Северо-восточный шторм ураганной силы быстро опрокинул судно, и оно затонуло на небольшой глубине.

    Из двухсот человек экипажа до берега добрался один раненый матрос, который умер на пути в Англию.

    Сообщение об этом кораблекрушении произвело в Англии сенсацию. Ведь "Лютин" вез в Гамбург золото — собственность группы лондонских купцов. Золотые гинеи, пиастры, луидоры и слитки из благородного металла оценивались в 1 миллион 175 тысяч фунтов стерлингов!

    Гибель такого фрегата — тяжелый удар для страховщиков "Ллойда". Вскоре им пришлось выплатить страховое возмещение 900 тысяч фунтов стерлингов.

    Пока в Англии обсуждались планы подъема сокровищ  погибшего фрегата, слухи о затонувшем кладе распространились по всему побережью Голландии. Воспользовавшись тем, что Англия и Голландия находятся в состоянии войны, король последней объявил "Лютин" своей собственностью.

    Во время сильных отливов борт судна был виден над водой и проникнуть в его трюм не представляло особенного труда. Полтора года местные жители и рыбаки Зейдер-Зе собирали золотой урожай. Поощряя "золотодобытчиков", правительство Голландии разрешило им оставлять у себя одну треть найденных сокровищ.

    За восемнадцать месяцев с "Лютина" было поднято золота на сумму свыше 70 тысяч фунтов стерлингов.

    Но с каждым месяцем проникать в этот золотой кладезь становилось все труднее: "Лютин" оседал в мягкий грунт, а сильное течение непрерывно заносило его корпус песком. Вскоре жители островов Тершеллинг и Влиланд перестали искать здесь золото.

    О фрегате вспомнили лишь через пятнадцать лет, когда в Европе утих пожар наполеоновских войн. В 1821 году король Нидерландов Вильгельм I утвердил концессию, по которой жители острова Тершеллинг могли заниматься поисками и подъемом золота "Лютина", оставляя себе половину найденного. Остальное они должны были сдавать государству. Спустя два года Вильгельм подарил концессию английскому королю Георгу, который в дальнейшем передал ее "Ллойду". С этого момента поисками клада в основном занимались англичане. Они предприняли ряд серьезных попыток завладеть золотом и за пять лет, с 1855 по 1861 год, подняли около 40 тысяч фунтов стерлингов.

    В 1859 году, помимо золотых монет и слитков, были найдены судовой колокол "Лютина" и руль. Страховщики "Ллойда" решили увековечить память фрегата: из досок дубового руля сделали стол и кресло для председателя общества. Позже, в 1896 году, колокол, который долгое время стоял под столом, подвесили в центральном зале. С этого момента в главном зале "Ллойда" появилась весьма оригинальная традиция: бой колокола "Лютина". В 1886 году с "Лютина" подняли большую железную пушку, которую "Ллойд" подарил муниципалитету Лондона. До начала XX века было предпринято еще несколько попыток найти золото "Лютина".

    Организовывались все новые и новые экспедиции, строились грандиозные планы, создавались акционерные общества, тратились огромные состояния. Вряд ли какой-нибудь из видов водолазного оборудования, появлявшегося в конце прошлого века, не применялся для поисков этого клада. Использовались всевозможные кессоны, водолазный колокол, землечерпалки, землесосы и прочее снаряжение. Часто бывало так, что после месяцев упорного труда наконец удавалось откопать уже совсем развалившийся корпус фрегата, но тут течение буквально за несколько часов снова заносило его песком.

    В 1895 году англичане, чтобы предотвратить заносы "Лютина", пытались возвести вокруг него стену. Для этой цели на дно уложили более семи тысяч десятипудовых мешков с песком! И все же усилия оказались напрасными. За сорок лет (вплоть до начала XX века) морские "старатели" смогли вырвать у моря, поглотившего фрегат, всего... тысячу фунтов стерлингов.

    Следующая попытка поднять затонувший клад предпринималась в конце 1900 года. Однако и она не увенчалась успехом —- водолазы не смогли найти даже самого фрегата. Предполагали, что сильное течение, господствующее у берегов Голландии, оттащило "Лютин" в море. В мае 1911 года близ острова Влиланд появилось судно "Лайонс" под командованием английского капитана Гарднера, хорошо изучившего местные подводные течения. Через некоторое время с помощью мощных насосов под толстым слоем песка был обнаружен остов "Лютина".После долгой и упорной борьбы с песчаными заносами водолазы смогли приступить к поискам. Работать было очень трудно из-за сильного подводного течения. Каждое погружение приносило что-нибудь новое: то ржавую пушку, то ядро, то обломок шпангоута. К концу лета корпус "Лютина" полностью очистили от песка, водолазы обнаружили, что время сохранило пороховой погреб, где хранилось золото. Сотни железных ядер, спаянные ржавчиной, образовали толстую корку. Это был огромный сейф, созданный самой природой. Капитану Гарднеру удалось взорвать образовавшуюся броню. Но к этому времени наступившие осенние штормы заставили экспедицию прекратить работу, "Лайонс" пошел на зимовку в Амстердам.

    За зиму "Лютин" опять занесло песком. Возобновить работы капитану Гарднеру не пришлось: деньги, отпущенные экспедиции кончились. Всего было поднято несколько золотых и около трехсот серебряных монет. Однако на этом история "Лютина" не заканчивается. И после капитана Гарднера многие пытались овладеть кладом. До начала Второй мировой войны поисками золота занимались голландцы. С помощью мощного землесоса "Каримата" им "посчастливилось" найти всего лишь десяток золотых монет.

    Подсчитано, что всего было предпринято более десяти серьезных попыток овладеть сокровищами "Лютина". Руководитель экспедиции 1957 года голландский инженер Ван Вейнен перед началом работ заявил, что это будет последняя попытка поднять знаменитый клад. Но и она закончилась неудачей.

    До сих пор в зале "Ллойда" слышатся гулкие удары колокола "Лютина", оповещающие англичан о новых жертвах, а у берегов Голландии, вблизи острова Влиланд, высится высокая железная конструкция, так называемая "Башня Бекера", сооруженная одним из пытавшихся овладеть кладом. Это тоже своего рода памятник знаменитому фрегату и неудачам кладоискателей.

    Драма острова Кокос

    Кокос уже давно бытует в литературе под такими романтическими названиями, как "Остров сокровищ", "Пиратский сейф" и "Мекка кладоискателей".

    Удивительный остров! Его история насыщена приключениями. Вот уже полтора века этот крошечный, покрытый непроходимыми зарослями клочок суши, затерявшийся в Тихом океане, приковывает к себе внимание кладоискателей всех рангов и сословий. Подсчитано, что за это время на нем побывало более пятисот экспедиций, участники которых вложили в поиски кладов миллионные

    состояния. Здесь сотнями гибли люди, здесь вдребезги разбивались иллюзии, здесь отрекались от Бога, здесь сходили с ума...

    С моря Кокос кажется неприступной темно-зеленой скалой, выросшей со дна океана. Он похож на старинную крепость. Мрачные двухсотметровые скалы круто обрываются в бушующее море. Длина острова четыре с половиной мили, ширина — две. В середине Кокоса высится гора высотой почти 700 метров. Гора, как и весь остров, поросла густыми непроходимыми зарослями, в которых кишат сотни тысяч ядовитых змей, ящериц, пауков, крылатых муравьев. Влажный удушливый тропический воздух наполнен тучами москитов.

    С севера обрывистые скалистые берега образуют две небольшие бухты — Чатам и Уэйфер — излюбленное обиталище кровожадных тигровых акул. Огромные волны тихоокеанской зыби с глухим грохотом разбиваются о неприступные скалы. Кокос принадлежит Коста-Рике. Он считается необитаемым островом — человеку невыносимо жить в таких условиях. Поселившиеся здесь когда-то предки перуанцев инки вскоре покинули его, не выдержав соседства со змеями и москитами.

    Впрочем, остров не так уж и необитаем. Хотя постоянных жителей на Кокосе нет, люди появляются здесь довольно часто. Это кладоискатели — охотники за легендарными сокровищами Кокоса. Они приезжают сюда найти один из трех крупнейших в истории человечества кладов. Об усердии нескольких поколений кладоискателей красноречиво говорят тысячи выкопанных ям, канав, рвов. А о финале поисков счастья повествуют заросшие причудливыми тропическими травами могильные кресты. Не многим удалось вырваться из этого ада. На протяжении долгих лет джунгли Кокоса были и остаются немыми свидетелями сотен человеческих драм, тяжких преступлений, совершенных ради сокровищ. Скалы Кокоса могли бы поведать о печальной участи тех, кто погиб среди прибрежных седых бурунов, так и не добравшись до суши. Не всякий опытный моряк осмелится высадиться на опасные берега этого неприветливого клочка земли, затерявшегося в океане... К острову причалить можно лишь в двух крошечных бухтах, к тому же только в тихую погоду.

    Мир заговорил о Кокосе в 1841 году, когда Америку и Европу облетела весть, что именно здесь зарыты так называемые "сокровища Лимы".

    Летом 1841 года капитан английского брига Джон Киттинг, готовясь к плаванию из Ньюфаундленда в Вест-Индию, познакомился с американцем по фамилии Томпсон. Тот просил взять его на борт пассажиром. Во время рейса английский капитан и американец подружились. Томпсон поведал Киттишу историю своей жизни. Он рассказал, что в молодости тоже был морским капитаном и командовал шхуной под названием "Мэри Диэр".

    В сентябре 1820 года Томпсон со своим судном оказался у западного берега Южной Америки и по чистой случайности, в поисках груза, зашел в перуанский порт Кальяо. В это время в Перу шла война за независимость. Войска генерала Хосе де Сан-Мартина подступили к столице испанского вице-королевства — Лиме. Высшая знать и католическое духовенство, покинув свои замки, бросились в Кальяо. Они бежали от возмездия патриотов, прихватив с собой все ценности, которые награбили и нажили за долгие годы испанского господства в этой богатой стране. Из Лимы обозы мулов доставили на причал порта огромную груду ценностей. Чего здесь только не было! И золотые слитки, и распятия, усыпанные бриллиантами, и сабли, эфесы которых переливались драгоценными

    камнями, и жемчужные ожерелья, и тяжелые платиновые браслеты с рубинами и изумрудами. Рядом стояли огромные золотые сосуды и прочая утварь многочисленных католических храмов Лимы. Среди этих невообразимых богатств особо выделялась отлитая из чистого золота почти двухметровая статуя Пресвятой Девы Марии с младенцем на руках... Всю эту сверкающую и переливающуюся на солнце груду сокровищ лимская знать собиралась погрузить на какой-нибудь корабль и переправить в Испанию. Но — увы! — ни одного корабля в порту не было. Между тем армия Сан-Мартина неотвратимо приближалась к Кальяо...

    Случайно вошедшая в гавань "Мэри Диэр" была для испанской знати последним шансом спасти от повстанцев ценности. Начались переговоры. За огромное вознаграждение капитан Томпсон согласился переправить сокровища через океан в Барселону. Когда золото погрузили на шхуну, Томпсону было приказано ждать окончательного решения испанского вице-короля. Видимо, владельцы бесценного груза боялись выпускать "Мэри Диэр" в море без конвоя и ждали, что в порт войдет какой-нибудь корабль роялистов.

    Наступила ночь 7 сентября 1820 года. Томпсон не смог устоять перед искушением. Его матросы перебили у трюма часовых и, обрубив якорный канат и швартовы, подняли паруса. "Мэри Диэр" выскользнула из гавани в море. И все-таки беглецов заметили. На берегу началась паника. В это время в порт входил перуанский фрегат. Немедленно с берега к нему устремилась шлюпка. Один из сидящих в ней офицеров что-то прокричал капитану фрегата, и корабль, развернувшись на внешнем рейде, понесся за шхуной вероломного американца. Началась погоня. Однако легкая на ходу "Мэри Диэр" без труда ушла от преследования и вскоре скрылась за горизонтом.

    Куда спрятать сокровища?" — в сотый раз спрашивал себя Томпсон. Бросив взгляд на карту, он в трехстах милях к северо-востоку от Галапагосских островов увидел Кокос. Томпсон никогда не был там, но слышал, что на острове обитают лишь ядовитые змеи и москиты. Лучшего места для сокрытия лимских сокровищ нельзя было и придумать. Шхуна взяла курс на Кокос. На четвертый день плавания, когда за кормой осталось 900 миль и ценности были поделены между капитаном и командой, "Мэри Диэр" подошла к Кокосу. Долго кружила шхуна вокруг острова, пока Томпсон искал место для выгрузки. Из двух бухт он выбрал ту, которая называлась Чатам. Три дня ушло на то, чтобы переправить со шхуны на берег десятки тонн золота и спрятать его на острове. Когда все, наконец, было надежно укрыто и Томпсон отдал команду выбирать якорь, в бухту ворвался фрегат роялистов. Тот самый, который начал погоню за шхуной с рейда Кальяо. Его командир догадался, что самым подходящим местом, куда могла направиться "Мэри Диэр", был стоящий в стороне от морских дорог Кокос. Расчет оправдался — преступники были схвачены. Испанцы не стали тратить время на суд — команда "Мэри Диэр" была вздернута на но-ках реев фрегата. Повесили всех, кроме капитана и его старшего штурмана. Этих двоих оставили в живых с расчетом на то, что под пытками они выдадут место, где зарыли сокровища. Фрегат снялся с якоря и направился в Панаму. Там укрылись бежавшие от повстанцев правители вице-королевства. Во время плавания Томпсона и его старшего штурмана заковали в кандалы и бросили в канатный ящик. При подходе к Панаме штурман, заболевший на Кокосе желтой лихорадкой, умер. А Томпсону удалось в Панаме каким-то чудом бежать. Впоследствии он поселился на Ньюфаундленде, где прожил двадцать лет.

    За это время он неоднократно пытался вернуться на Кокос и откопать клад. Но средств для этого у Томпсона не было.

    Подружившись с Джоном Киттингом, престарелый американец понял, что с капитаном можно сговориться и вывезти на его бриге сокровища с далекого острова. Англичанин согласился, и они ударили по рукам. Договорились после выгрузки в Веракрусе подготовить бриг к плаванию, заменить трех не вполне надежных матросов и идти вокруг мыса Горн на Кокос. Но в мексиканском порту Томпсон тяжело заболел и слег. На смертном одре Томпсон передал Киттингу карту острова, где крестом было обозначено место зарытых сокровищ, а также указал направление и расстояние от последнего ориентира до потайного входа в "золотую" пещеру.

    Киттинг не замедлил отправиться на Кокос. На этот раз его компаньоном стал капитан Боуг. После длительного и трудного плавания вокруг мыса Горн судно Киттинга подошло к острову. Капитаны решили не посвящать команду брига в свою тайну и вышли на берег под видом охоты. По карте они быстро отыскали потайной вход и оказались в пещере среди несметных богатств Лимы. Набив карманы драгоценностями, Киттинг и Боуг вернулись на корабль. На "охоту" они стали ездить каждый день. Но шила в мешке не утаишь! Команда брига поняла истинную цель захода на Кокос и решила тайно проследить путь капитанов в глубь острова. Киттинг с Боугом заметили слежку и изменили маршрут. Тогда на следующий день матросы показали своему капитану мешок с бриллиантами, который они обнаружили в его каюте. Команда требовала дележа добычи и предложила капитану открыть тайну клада. На размышление Киттингу и Боугу дали десять часов. Ночью капитанам удалось бежать: они отвязали шлюпку,  доплыли до берега и укрылись в джунглях. Поиски беглецов и клада продолжались неделю. Но ни пещеру, ни Киттинга с Боугом не нашли.

    Тогда команда вернулась на корабль, поделила между собой изъятые из капитанской каюты бриллианты, подняла паруса и ушла от острова прочь...

    Через месяц к Кокосу подошло американское китобойное судно. Моряки отправились на остров пополнить запасы пресной воды и набрать кокосов. На берегу их встретил истощенный бородатый человек с безумным блеском в глазах. Это был Киттинг. Он рассказал, что его команда, подняв мятеж, захватила бриг, а его высадила на берег. О Боуге Киттинг не упоминал. Предполагают, что он убил Боуга в пещере при дележе клада.

    С китобоями Киттинг вернулся на Ньюфаундленд. Говорят, ему удалось тайно провезти всего лишь горсть драгоценных камней. Впрочем, их хватило Киттингу на целых семь лет, до конца его жизни. Перед смертью он открыл тайну клада своему другу Фицджеральду. Но тот, не имея средств, не сумел организовать экспедицию за сокровищами. Примерно в эти годы тайна острова Кокос получила в Америке огласку и сокровища Лимы стали будоражить умы кладоискателей. К Кокосу потянулись охотники за золотом.

    Теперь уже трудно сказать, что заставило Фицджераль-да обнародовать историю Киттинга. Достоверно известно одно: подлинная карта, вычерченная самим Томпсоном, сменив нескольких владельцев, попала в 1926 году в руки знаменитого британского автомобильного гонщика Малкольма Кэмпбелла. Но о нем несколько позже.

    Все, кто после Киттинга искали пещеру, уезжали с Кокоса ни с чем: карта Томпсона стала почему-то неверна. Кто знает, может быть, Киттинг перед смертью раскаялся в убийстве Боуга и изменил карту с целью запутать будущих претендентов на клад? Ведь "сокровища Лимы", приведшие к гибели экипажа "Мэри Диэр", не принесли большого счастья и ему. Пусть же все другие избегнут соблазнов и преступлений — так или примерно так мог рассуждать Киттинг.

    К середине XIX века в Америке развелось великое множество карт Томпсона. Ловкие люди нажили капиталы на их продаже. Известно, что за некоторые копии этой карты кладоискатели платили по 20 тысяч долларов!

    На одних картах-копиях место пещеры было обозначено в глубине острова, у подножия горы, на других — на самом берегу, среди отвесных скал. Карты, сделанные после смерти Фицджеральда, показывали почему-то место клада не в пещере, а под землей. Одним словом, ни по основной карте Томпсона, ни тем более по ее "копиям" сокровища не были найдены. Со временем происшествие с "Мэри Диэр", а также история Томпсона, Киттинга и Боуга превратились в легенду со множеством вариаций. Капитана Томпсона стали путать со Шкотом Томпсоном — известным английским пиратом, а "Мэри Диэр" превратилась в "Мэри Рид".

    В 1853 году в Америке распространились слухи, что на Кокосе есть еще один клад — сокровища, зарытые знаменитым пиратом Бенито Бонито, вошедшим в историю под прозвищем Кровавый Меч. Основанием для слухов стал приезд в Сан-Франциско из Австралии некоего Джонса Уэлча с женой. В высшем обществе города пошла молва, что жена Уэлча — бывшая подруга Кровавого Меча. Мэри Уэлч не скрывала своего романтического прошлого и даже охотно дала репортерам скандальной хроники пространное интервью. Она заявила, что тридцать три года назад, когда ей было восемнадцать лет, в Панаме ее похитил Бенито Бонито — пират, чье имя вселяло ужас в сердца всех, кто обитал "в тех страшных местах". Причем Бенито Бонито, по ее словам, вовсе не испанец и не португалец, как думают все, а "истый английский джентльмен удачи" и настоящее имя его Александр Грэхэм. Да, именно тот самый Александр Грэхэм, который при Трафальгаре командовал бригом "Девоншир" и отличился в сражении, принесшем адмиралу Нельсону вечную славу. Но по неизвестным причинам вскоре после триумфа Нельсона Грэхэм вышел на своем корабле к берегам Панамы. В открытом море он объявил своей команде, что решил стать пиратом. Большая часть экипажа встала на его сторону, а тех, кто отказался изменить короне, высадили на берег Панамы. Близ мексиканского порта Акапулько Грэхэм, который уже величал себя не иначе как Бенито Бонито, встретил пять испанских кораблей. Три из них были боевыми судами, а два — галеонами. Кровавый Меч смело бросился на испанцев и, хотя перевес был на их стороне, разбил точным огнем пушек "Девоншира" три вражеских корабля. Сражение закончилось жестокой абордажной схваткой в пользу англичан. Правда, их корабль получил множество пробоин и должен был вот-вот затонуть. Тогда Бенито Бонито со своим экипажем перебрался на галеон "Релампаго", предварительно перебив всю команду галеона. Добыча пирата была огромной. "Релампаго" взял курс на остров Кокос. Там в бухте Уэйфер сокровища выгрузили на берег. Грэхэм—Бонито приказал матросам прорыть в утесах бухты шахту, со дна которой коридор длиной около десяти метров вел в подземную пещеру. Именно в этой пещере и было спрятано золото, отнятое у испанцев.

    Четырнадцать человек из шайки Бонито, получившие ранения в сражении с испанцами, остались на Кокосе под присмотром судового врача и Мэри. Сам Бенито вышел в море к берегам Панамы на очередную охоту. И опять ему сопутствовала удача. Через шесть месяцев он вернулся на остров с добычей, которая была не меньше первой. Все ценности сложили в той же пещере, а вход в нее завалили огромным камнем. Третий пиратский рейд Бонито, в котором уже участвовали выздоровевшие матросы, судовой врач и Мэри, оказался последним. Британское адмиралтейство давно охотилось за преступником. Два королевских фрегата настигли пиратов у берегов Коста-Рики. Они загнали корабль Кровавого Меча на отмель. Пираты были схвачены. Зная, что его ждет, Грэхэм передал Мэри карту и план спрятанного на Кокосе клада. Вслед за тем прямо на глазах красавицы Мэри жестокие королевские эмиссары повесили Бонито вместе с его двадцатью тремя сообщниками. Тех из числа его шайки, кто раскаялся (включая врача и Мэри), привезли в Лондон. Королевский суд заменил им смертную казнь каторгой. Мэри сослали в Австралию, на остров Тасмания. Здесь-то она и вышла замуж за Джона Уэлча, который, отбыв срок наказания, стал старателем и после золотой австралийской лихорадки 1852 года приехал в Сан-Франциско далеко не с пустыми руками. Такова была рассказанная Мэри Уэлч история. В нее поверили, и несколько богатых промышленников американского Запада согласились финансировать экспедицию на остров Кокос. В Сан-Франциско была создана корпорация кладоискателей. Уже в начале 1854 года из бухты Золотые Ворота вышел за золотом Кокоса пароход "Фрэнсис Л. Стал". На его борту в составе экспедиции находилась со своими картами Мэри Уэлч.

    Высадившись на Кокосе и осмотрев берег, она заявила, что не может найти ориентира, так как за прошедшие годы береговая линия острова сильно изменилась. Тогда начали искать клад по предполагаемым ориентирам. Прорыли более десятка тоннелей, но так ничего и не нашли. Экспедиция, израсходовав весь запас провизии, вынуждена была возвратиться в Сан-Франциско. Синдикат лопнул, а бывшая подруга пирата, продав карты, продолжала спокойно доживать свой век на берегу бухты Золотые Ворота.

    Начавшийся вокруг клада Лимы и сокровищ Кровавого Меча ажиотаж всколыхнул не только Америку, но и Европу. В 1894 году немец Август Гисслер подписал с/правительством Коста-Рики контракт на колонизацию ортрова Кокос. Гисслер заявил, что намерен найти третий, дотоле никому еще не известный клад — сокровища инков. По его предположениям, древние жители Перу, коша их страну нещадно грабил Франсиско Писарро, перевезли сюда часть храмовых сокровищ, которые им удалось укрыть от алчных конкистадоров. В случае успеха предприятия Гисслера половина найденных сокровищ переходила в казну Коста-Рики.

    Немец прибыл на Кокос вместе со своей женой. Сначала он построил дом, развел огороды, наладил рыболовство. Подробно изучив остров, Гисслер приступил к поиску клада инков. Копал он по заранее намеченному плану в ста различных местах, пока его заступ не упирался в скалу. Человек он был настойчивый, о чем свидетельствует хотя бы то, что непрестанными поисками он занимался... двадцать лет. Да, целых двадцать лет!

    На двадцать первом году добровольного труда каторжанина Гисслер все же нашел золото — в траве блеснул испанский дублон чеканки 1788 года. С этого момента немец перестал копать, ибо пришел к выводу, что никаких кладов в земле острова нет и что найденная им золотая монета могла вывалиться из кармана одного из его предшественников.

    Это был удар, которого не вынесла жена кладоискателя. Она умерла, и Гисслер, засыпав одну из выкопанных им ям, в конце 1914 года покинул Кокос. С острова неудачливый кладоискатель возвращался в цивилизованный мир на американском пароходе, который доставил на берег этой "мекки" очередную партию паломников. Перед отплытием немец продал им свое налаженное за долгие годы! хозяйство. Он искренне старался убедить прибывших охотников за кладами не тратить зря сил и времени. Гисслер рассказал американцам, что за двадцать лет перерыл весь Кокос, что время от времени его одиночество нарушали другие энтузиасты золотого промысла, но они тоже уезжали ни с чем. Он поведал о неудаче крупной англо-французской экспедиции, которая прибыла на Кокос в 1906 году на пароходе "Хета", после чего лопнуло акционерное общество с капиталом в полтора миллиона франков. Но американцы не вняли доброму совету старожила и остались на острове.

    Прошло несколько месяцев, и они покинули остров Кокос разочарованные.

    В 1926 году на острове появился знаменитый автомобильный гонщик Малкольм Кэмпбелл с верой в успех и с картой Томпсона в кармане. Надеясь добраться до "сокровищ Лимы", Кэмпбелл вложил в экспедицию 40 тысяч фунтов стерлингов. Но, хотя экспедиция была неплохо организована, на острове^она пробыла всего несколько недель. Причина прекращения поисков клада — страх, который вселился среди непролазных джунглей Кокоса в душу отважного гонщика. Однажды, когда Кэмпбелл расположился в своей палатке на ночлег, он услышал, как его пес, зарычав и ощетинясь, выскочил в темноту. Малкольм выглянул из палатки. Неподалеку, поджав хвост, жалобно скулила его собака. Готовому в любую секунду разрядить пистолет Кэмпбеллу стало страшно. Он почувствовал, что из зарослей за ним зорко следят чьи-то глаза. Где-то совсем рядом с лагерем раздался отвратительный странный вой, постепенно переходящий в свист. Так продолжалось каждую ночь. Англичане решили, что это боевой клич индейцев, готовых напасть на лагерь, перебить кладоискателей и завладеть имуществом экспедиции. Кэмпфелл вспомнил о старом предании, которое гласило, что еще в начале XVI века несколько инков, спасаясь от беспощадных испанских конкистадоров, нашли убежище на этом острове. Более того, побывавшие здесь за три года до Кэмпбелла кладоискатели рассказывали ему об индейцах, которые якобы живут на Кокосе и при приближении корабля тушат свои костры и поднимаются на гору, заросшую непроходимыми джунглями... Кэмпбелл покинул Кокос, так и не найдя "сокровищ Лимы".

    В 1934 году в одном лондонском клубе искателей кладов бельгиец Петер Бергам сделал заявление о том, что, высадившись после кораблекрушения на Кокос, он прожил там несколько недель. За это время он обследовал остров и обнаружил следы клада. Доказательства бельгийца были столь логичны и убедительны, что члены клуба не замедлили организовать на Кокос экспедицию. По пути к острову Бергам говоривший, что получит четвертую часть добытых сокровищ, почему-то бежал в Панаму. Экспедиция вынуждена была вернуться в Англию. Но странное совпадение! Спустя несколько месяцев американские газеты сообщили, что один бельгиец продал в Нью-Йорке старинные сокровища на полмиллиона долларов. Кто знает, может быть, Петер Бергам добрался до клада самостоятельно.

    Некоторые кладоискатели побывали на Кокосе по нескольку раз. Так, американец Форбс, фермер-цитрусовод из Калифорнии, предпринял пять попыток отыскать "сокровища Лимы". По документам своей родословной он установил, что Томпсон приходится ему прадедом. Достоверность хранившейся в семье Форбсов карты острова с пометкой о зарытом кладе не вызывала у фермера никаких сомнений. Пятая и последняя экспедиция Форбса на Кокос в 1950 году еще раз убедила цитрусовода в том, что он сделал непоправимую глупость, продав свой участок земли в Калифорнии.

    Англичанин Альберт Эдварде, побывав безрезультатно на Кокосе дважды, не смог удержаться, чтобы не организовать третью экспедицию. В 1953 году он приобрел старую рыбопромысловую шхуну "Хитер Глен" и переделал ее в экспедиционное судно. Выйдя из Плимута, он благополучно достиг "Мекки кладоискателей", высадился на остров, долго искал сокровище, но, как и все его предшественники, отбыл восвояси ни с чем. "Я рад и этому, — заявил Эдварде газетчикам, — ведь не всем довелось благополучно вернуться домой с этого проклятого острова. Одних настигала смерть в бурунах при попытке высадиться на его берег, другие пали от руки убийц, третьи умирали от укусов ядовитых змей или стали жертвой тропической лихорадки".

    Не будем продолжать этот перечень неудачных экспедиций на Кокос. К трагедиям многочисленных паломников "Мекки кладоискателей", к истраченным впустую состояниям не могли отнестись равнодушно историки. Если охотники за сокровищами успокаивали себя мыслью о том, что причина их неудачи крылась в изменившейся топографии острова в результате действия океанского прибоя, эрозии почвы, оползней и обвалов, то историки рассуждали иначе. "Не миф ли все это? Не игра ли больного воображения Уильяма Томпсона и Мэри Уэлч?" — подумали историки и решили проверить.

    Одним из первых, кто усомнился в достоверности рассказа капитана "Мэри Диэр" и интервью "подруги" Кровавого Меча, был уже упомянутый нами американец Гарри Ризберг. Вместе с историками Перу он последовательно и весьма тщательно изучил ряд событий, связанных с освобождением генералом Хосе де Сан-Мартином Аргентины, Чили и Перу от испанского владычества. Оказалось, что ни в одном из архивов Американского континента нет письменных источников, упоминающих о вывозе ценностей из городского собора Лимы и погрузке их на какое-либо судно в порту Кальяо. Действительно, в момент наступления армии повстанцев столичная знать и представители высшего духовенства бросились бежать из Лимы к морю, но историки не нашли каких-либо сведений о погрузке ценностей на корабль. Более того, Гарри Ризберг лично посетил Лиму. В городском соборе, в нише над алтарем, он обнаружил золотую статую Пресвятой Девы Марии... Целая и невредимая стояла она с младенцем Христом на руках в окружении двенадцати золотых апостолов. Один из самых старых служителей собора заверил Ризберга, что с момента основания храма статуя никогда из него не выносилась и что армия Сан-Мартина ее не тронула.

    Не менее тщательное исследование по истории "сокровищ Лимы" провел британский вице-консул в столице Перу Стенли Фордхэм. По его просьбе местные историки и краеведы собрали подробный материал, который свидетельствовал о том, что между Лимой и островом Кокос нет никакой связи. С таким же заявлением выступил и директор Национальной исторической библиотеки Перу.

    Что же касается легенды о кладе, зарытом пиратом Бенито Бонито, то это тоже всего-навсего легенда — красивый вымысел Мэри Уэлч. Можно полагать, что Уэлч дала свое сногсшибательное интервью газетчикам ради саморекламы. Во всяком случае, английские историки до сих пор не могут найти в британских архивах судебного дела по процессу "подруги" Кровавого Меча и доставленных в Лондон других членов экипажа "Девоншира". Более того, ни в одном документе, относящемся к делу пирата Александра Грэхэма, имя Мэри не упоминается.

    Казалось бы, что проделанная историками работа, должна была утихомирить страсти кладоискателей, мечтающих о мифических сокровищах Кокоса, если не совсем отбить у них охоту думать об этом злополучном острове. Но нет. Кладоискатели не хотят расставаться с красивыми легендами. И Кокос неотвратимо продолжает манить к себе охотников за кладами.

    "Ладно, — рассуждают те, кто больше склонен верить легендам, чем скрупулезным выкладкам историков, — пусть "сокровища Лимы" и "клад Кровавого Меча" —легенды. Но ведь на Кокосе зарыли свои сокровища флибустьеры Тортуги — Уильям Дампир, Эдвард Дэвис, Генри Морган". И снова в поисках затерявшихся следов сокровищ на Кокос прибывают все новые и новые экспедиции. И опять большинство из них покидает остров ни с чем. Некоторые из экспедиций заканчиваются трагично. Вот одна из сравнительно недавних драм.

    Летом 1962 года сейнер под флагом Коста-Рики, вышедший в Тихий океан на лов тунца, заметил над Кокосом дым. Это был сигнал. Капитан остановил судно. От острова отделилась надувная лодка. В ней находился человек, отчаянно взывавший о помощи. Едва рыбаки успели поднять его на палубу, он потерял сознание. Когда его привели в чувство, он пробормотал: "Они погибли". Это был француз Робер Верн, известный спелеолог, не раз ходивший в опасные экспедиции с группой знаменитого

    исследователя вулканов Гаруна Тазиева. Что же произошло?

    Три месяца до этого он со своими друзьями — журналистом Жаном Портелем и писателем Клодом Шарлье, широко разрекламировав свои планы поиска пиратского золота, прибыл на Кокос.

    Вот некоторые записи из дневника Робера Верна.

    "...В ту пятницу мы плыли в бухту Чатам осмотреть выходящий в море грот. Море было серое и унылое, волны с силой разбивались о рифы. Клод сказал: "Может, лучше подождем, пока успокоится?"

    Лодка была нагружена доверху. Все же мы благополучно вышли из бухты и стали огибать мыс, держась подальше от берега, чтобы нас не бросило на рифы. Не знаю почему, но я посмотрел на мыс и сказал: "Если что-нибудь случится, надо плыть туда".

    Нас здорово болтало. Вдруг мотор чихнул и заглох. Я закричал: "Быстрей за весла!" Весла оказались придавленными палаткой. Накатившая сбоку волна опрокинула лодку. Я закричал, услышал чей-то крик. Следующая волна подхватила меня и с размаху швырнула о риф. Я цепляюсь за скользкую поверхность и ползу, ползу... Вылезаю и оглядываюсь: "Жан! Клод!" Ничего не слышно, только грохот волн. Мне страшно. Особенно я беспокоюсь за Жана: он ведь едва-едва держится на воде. Снова кричу им — никакого ответа. Большая волна чуть не смывает меня обратно. Нашу лодчонку выбросило чуть подальше, метрах в пятидесяти. Может, они с другой стороны мыса? Лезу наверх. Ноги у меня избиты до крови, рубашки нет, утонули все вещи. На берегу никого нет. Туча крылатых муравьев облепила меня со всех сторон. Помню, я долго кричал, плакал. Несколько раз срывался с камней. В лагерь добрался глубокой ночью. Лагерь пуст. Я вытащил бутылку со спиртом, пил, потом лил на искусанное тело. Все было кончено. Они погибли".

    Берн оказался один. Два месяца каждый день он до рези в глазах вглядывался в горизонт. Корабль он видел два раза, но прежде чем он успевал зажечь облитую бензином резиновую покрышку, судно скрывалось за горизонтом... На грани безумия прошли последние дни Верна на острове.

    Экспедиция трех французов на Кокос была организована из рук вон плохо. Кладоискатели взяли с собой лопаты, дюжину детективных романов, пишущую машинку, магнитофон, оружие, но второпях забыли сигареты, сахар, рацию, спасательные нагрудники и баллоны с кислородом для аквалангов. Путешественники надеялись, что в случае, если они и не найдут сокровищ на острове, то, возвратившись во Францию, издадут книгу о своих приключениях и выступят с серией рассказов по радио и телевидению. В конце концов это тоже обещало надежный заработок... Но все обернулось трагедией, одной из многих трагедий, связанных с золотыми миражами Кокоса.

    Железный ящик и морская черепаха

    В группе островов Кука, расположенных примерно в 900 милях к северо-западу от Таити, есть небольшой коралловый атолл, названный именем нашего славного генералиссимуса Александра Васильевича Суворова. Он был открыт в 1814 году лейтенантом Михаилом Петровичем Лазаревым, выдающимся российским мореплавателем. Англичане называют его "Сувароу" или "Соуворофф".

    С 1889 года, когда к атоллу подошел английский корабль "Рапид", эта территория была аннексирована Великобританией и перешла под управление губернатора Новой Зеландии.

    Пожалуй, среди всех островов Тихого океана этот крошечный атолл самый романтичный. Это остров сокровищ в полном смысле слова. Здесь в разных местах острова три раза находили клады. Как они сюда попали и кто их закопал — осталось тайной. Атолл расположен значительно южнее маршрута манильских галеонов, плававших когда-то между Филиппинами и Мексикой. Возможно, что один из кораблей был отнесен сюда штормом и погиб. Может быть, история этих кладов связана с пиратами или мятежом на каком-нибудь судне.

    На острове до сих пор сохранились останки жилья — стены из прочного материала, похожего на цемент, состоящего из смеси известняка и кораллов.

    Атолл Суворова имеет форму полумесяца и состоит из нескольких островков, наибольший из которых Якорный. Общая площадь атолла около 150 гектаров. Островки окружают лагуну длиной девять и шириной семь миль. В ней имеется всего лишь один судовой проход. Растительность — пальмы, дерево баньян.

    Первый клад на атолле Суворова нашли в 1850 году. Перед этим здесь потерпел крушение американский китобоец "Джем". Из Таити пришло судно, чтобы спасти его груз — ворвань. Помощник этого таитянского судна заявил, что под одной из пальм он найдет клад. Он не сообщил, откуда ему это известно, но уговорил своего капитана отпустить его на берег с несколькими туземцами для поисков сокровищ. На корабль помощник вернулся с железным сундуком, который был полон золотых и серебряных монет. Это были американские доллары, их сумма превышала 15 тысяч.

    Позже сокровища на атолле стал искать некий торговец с островов Океании. О кладе он узнал случайно и сна чала не верил в успех предприятия. На Таити один

    пьяный бродяга сказал ему, что знает, где на атолле Суворова можно найти клад, и укажет место за вознаграждение в двадцать английских фунтов. Пересчитав деньги, бродяга начертил на песке схему и указал место, где зарыты два сундука якобы с золотом. Один закопан под наклонившимся деревом, другой — на острове Якорный, в небольшом заливчике около острова Мотуто.

    Прибыв на атолл, торговец без труда нашел наклонившееся дерево в том месте, где ему показал бродяга, и начал копать вокруг. На глубине четырех футов его заступ ударился обо что-то твердое. Это оказался металлический ящик, полный мексиканских серебряных пиастров и испанских дублонов. Их стоимость составляла в то время 24 тысячи долларов. Несмотря на тщательные поиски, второго сундука найти не удалось.

    В 1860 году англичане Чарлтон и Ракстон подняли со шхуны, которая погибла у атолла Фенуа-Ура в группе островов Общества, золотые монеты на сумму 6 тысяч фунтов стерлингов. Деньги они разделили поровну. Ракстон покинул остров, а Чарлтон, как гласит предание, зарыл свою долю на одном из островов Кука Манихики или Хамфри. После этого он вместе с группой островитян отправился на пироге в Ракахангу. Пирога попала в шторм и была выброшена на атолл Суворова, где в это время помимо туземцев жили два европейца — Джо Бирд и Джулиус Тайрел. Из-за жен туземцев однажды случилась драка. Туземцы убили всех трех европейцев. Доля Чарлтона так и осталась где-то на атолле Суворова.

    В 1875 году сюда прибыл английский предприниматель по имени Хардли Стерндейл. Он поселился здесь со своей женой, надеясь наладить дело по поиску жемчужных раковин в лагуне и сбору кокосовых орехов. Новозеландская фирма "Хендерсон и Махфарлэйн" поставила ему  необходимое оборудование. Стерндейл построил причал, дом и небольшой форт на острове Якорный. Дело и вправду оказалось прибыльным. Однажды между приказчиком фирмы и Стерндейлом возник спор о дележе прибыли. Последний справедливо требовал своей доли. Но приказчик заявил, что он работает по найму и его доля должна быть значительно меньшей. Ему было приказано вернуться на остров Окленд. Стерндейл отказался. Ему стали угрожать, что применят силу.

    Когда сам Хендерсон на своей яхте прибыл на атолл, Стерндейл с женой заперся в доме и забил изнутри досками дверь. Но у супругов было мало продуктов и воды. Провизия хранилась рядом, в сарае. Для самозащиты у Стерндейла имелся револьвер. Один из членов экипажа яхты Генри Мэйр был его другом. Ночью он тайно доставил ему карабин и патроны. Осада дома продолжалась более двух недель. Хендерсон прострелил бак с питьевой водой, чтобы Стерндейл не мог пополнять запасы воды и сдался. Генри Мэйру было запрещено покидать яхту. Но через две недели он все же решил совершить побег. Стараясь не думать о кишевших у острова акулах, он ночью прыгнул в воду и поплыл к берегу. На море была сильная зыбь, и он совсем выбился из сил. Добравшись до берега, Мэйр в изнеможении упал на песок. В это время произошел один из самых удивительных случаев в истории кладоискательства. Из воды выползла большая морская черепаха, проползла мимо застывшего на песке Мэйра и начала ластами рыть яму, чтобы отложить яйца. Внезапно его привлек какой-то странный звук: было похоже, что ласты животного скребут по металлу. Заинтригованный, Мэйр поднялся и, подойдя ближе, при свете луны разглядел под черепашьими ластами ровную металлическую поверхность. Мэйр принялся раскапывать песок, и спустя некоторое время извлек из него небольшой железный ящик. Открыв его, Мэйр замер в изумлении: ящик был полон золотых монет и колец, украшенных драгоценными камнями! Опасаясь, что у него отнимут эти сокровища, он зарыл свою находку тут же недалеко под пальмой. С собой он взял лишь шесть колец и несколько монет.

    Осада дома Стерндейла закончилась без жертв на семнадцатый день. Порешили, что все вернутся на Новую Зеландию и через суд решат, кому какая доля причитается. В Окленде фирма "Хендерсон и Макфарлэйн" возбудила против Стерндейла судебное дело. Суд отказался рассматривать заявление, сославшись на то, что события происходили на атолле, который не являлся территорией Новой Зеландии. Дело было предано забвению.

    После этого Мэйр несколько лет терпеливо ждал подходящего случая, чтобы вернуться на атолл и откопать клад. Но его замыслам не суждено было сбыться: в 1880 году Мэйр был убит в стычке с туземцами. А зарытый им клад так и остался под пальмой.

    В 1938 году на атолл Суворова в надежде отыскать клад прибыл новозеландец Уэрей. Его сопровождали четверо, составлявших экипаж его яхты "Нгатаки". Однако найти им ничего не удалось.

    В наше время на атолле Суворова постоянно никто не живет. В 1961 году газеты писали, что на атолле в течение двух с половиной лет жил новозеландец Том Ниал. Интервью он дать отказался, но можно предположить, что он тоже прибыл на острова в поисках клада. Однако каких-либо сведений о его удаче пресса не сообщала.

    В наши дни на атолле Суворова время от времени все еще появляются кладоискатели, но никто из них пока еще не разбогател.

    Где сокровища "Черного Принца"?

    Принц-регент ", громадный корабль английского флота, вез из Англии значительное количество серебряной монеты и 200 000 фунтов стерлингов золотом для уплаты жалованья английским войскам в Крыму... Деньги, отправленные на этом корабле, были упакованы в бочки, почему и должны сохраниться в неприкосновенности..."

    "Русское судоходство ", 1897 г.

    Тень легендарного "Черного Принца" уже не раз вставала со страниц отечественной литературы. О нем писали А. И. Куприн, С. П. Сергеев-Ценский, М. М. Зощенко, Е. В. Тарле и многие другие писатели. До сих пор и в зарубежной приключенческой литературе нет-нет да и мелькнет статья либо заметка о "загадочном исчезновении" бочонков с золотыми монетами.

    ...К началу Крымской войны английское правительство зафрахтовало для перевозки войск и амуниции в Крым более двухсот торговых судов, принадлежащих частным компаниям. Среди них был парусно-винтовой фрегат "Принц". 8 ноября 1854 года вместе с другими английскими кораблями он прибыл на внешний балаклавский рейд. Через пять дней над Крымским полуостровом пронесся юго-восточный ураган невиданной силы. На прибрежных скалах Балаклавской бухты погибло тридцать четыре корабля. Эта участь постигла и "Принца".

    Еще не закончилась война, а по всему миру уже расползлись слухи, будто у берегов Крыма погиб английский паровой фрегат "Черный Принц" с грузом золота, предназначавшегося для выплаты жалованья войскам. Корабль, о котором идет речь, никогда не назывался "Черным Принцем". Название этого судна с момента, когда его спустили на воду на реке Темзе в Блэкуолле в 1853 году, было "Принц". Почему корабль стали называть "Черным Принцем", сказать трудно. Может быть, в романтическом эпитете "черный" повинны неутомимые охотники за его золотом или английские солдаты, не получившие очередного денежного довольствия?

    Почти сразу же после заключения мира начались поиски останков "Черного Принца". Корабль искали одинаково безуспешно итальянцы, американцы, норвежцы, немцы. Но примитивная водолазная техника тех времен не позволяла опуститься достаточно глубоко.

    В 1875 году, когда уже был создан водолазный скафандр, во Франции учредили крупное акционерное общество с большим капиталом. Французские водолазы обшарили дно Балаклавской бухты и все подходы к ней. Нашли более десяти затонувших кораблей, но "Черного Принца" среди них не оказалось. Работы велись на огромной для конца прошлого века глубине — почти 40 саженей. Но даже самые сильные и выносливые водолазы могли находиться под водой лишь несколько минут...

    Постепенно вокруг "Черного Принца" начали распространяться легенды. Стоимость затонувшего с кораблем золота возросла до 60 миллионов франков. В 1896 году поисками занялся русский изобретатель Пластунов. Но и ему не повезло.

    Самыми терпеливыми оказались итальянцы. Изобретатель глубоководного скафандра Джузеппе Рестуччи возглавлял экспедицию в 1901 году. Через несколько недель после начала работ ему удалось найти железный корпус большого корабля. Итальянские водолазы подняли со дна металлический ящик со свинцовыми пулями, подзорную трубу, винтовку, якорь, куски железа и дерева. Но... никаких следов золота. Весной 1903 года итальянцы покинули Балаклаву, с тем чтобы через два года снова прибыть на место поисков. На этот раз, уже совсем в другом месте, они обнаружили еще один железный корабль. Никто до сих пор не знает, был ли это "Черный Принц" или какой-либо другой корабль. Золота опять не нашли.

    Однако мысль о сказочном кладе не давала покоя многим изобретателям, водолазам, инженерам. Министра торговли и промышленности России завалили письмами с предложениями поднять золото "Черного Принца". И снова ныряли итальянские водолазы на балаклавском рейде, и снова безрезультатно. В конце концов правительство царской России стало отказывать и своим, и иностранным "золотодобытчикам", формально ссылаясь на то, что работы близ бухты стесняют деятельность Черноморской эскадры в районе Севастополя. Вскоре Первая мировая война прекратила ажиотаж вокруг "Черного Принца".

    В 1922 году один ныряльщик-любитель из Балаклавы достал со дна моря у входа в бухту несколько золотых монет. Так мир снова заинтересовался "Черным Принцем". Посыпались предложения одно другого фантастичнее. Один изобретатель из Феодосии утверждал, что "Черный Принц" наверняка лежит на дне в самой бухте. А раз так, надо вход в бухту немедля перекрыть плотиной, воду откачать, после чего золото на корабле хоть лопатой греби.

    В 1923 году флотский инженер В. С. Языков пришел в ОГПУ и сообщил, что с 1908 года он самым подробным образом изучал обстоятельства гибели английской эскадры в шторм 14 ноября 1854 года и что он готов тотчас же начать работы по поднятию драгоценностей. Свой энтузиазм он подкреплял толстой папкой документов по "Черному Принцу". В марте того же года было решено организовать экспедицию. Она получила название ЭПРОН — Экспедиция подводных работ особого назначения. Через несколько недель ЭПРОН приступил к подготовительным работам. Советский инженер Е. Г. Даниленко создал глубоководный аппарат, который позволял осматривать морское дно на глубине 80 саженей. Аппарат имел "механическую руку" и был оборудован прожектором, телефоном и системой аварийного подъема в случае обрыва троса. Экипаж аппарата состоял из трех человек, воздух подавался по гибкому шлангу.

    Пока строился глубоководный аппарат, Е. Г. Даниленко, специалисты ЭПРОНа разыскали и тщательно опросили старожилов Балаклавы — немногочисленных очевидцев шторма 14 ноября 1854 года. Но никто из них не мог указать точного места гибели "Принца". Как обычно, их показания оказались крайне противоречивыми.

    Наконец тральщики провели промеры глубин, и весь предполагаемый район гибели "Принца" был разбит вехами на квадраты. В первых числах сентября 1923 года начали осмотр западных от входа в бухту подводных скал. Каждый день небольшой катерок типа "болиндер" спускал аппарат Даниленко для обследования очередного квадрата. Было обнаружено множество обломков деревянных кораблей: мачты, реи, куски шпангоутов, бимсов и бортов, сильно источенные морским червем, обросшие ракушками. Думали, что разыскать "Принца" среди этих обломков не особенно трудно: в исследовании инженера В. С. Языкова значилось, что "Принц" —? единственный железный корабль из числа погибших.

    Прошли весна, лето и осень 1924 года. Но "Принц" так и не был найден.

    В октябре 1924 года врач ЭПРОНа К. А. Павловский проводил с молодыми водолазами учебные спуски близ старых Генуэзских башен к востоку от входа в бухту. Молодые эпроновцы, тренируясь, поднимали с восьмисаженной глубины камни, раковины, обломки дерева.

    Утром 17 октября один из учеников Павловского обнаружил на морском дне недалеко от берега торчавший из грунта железный ящик странной формы. Он попробовал подвести под него строп, но безуспешно. Заинтересовавшись находкой, Павловский пригласил опытных водолазов. Вскоре подняли ящик на поверхность: это был весь изъеденный ржавчиной допотопный паровой котел кубической формы с чугунными дверцами и горловинами. Необычная находка заставила эпроновцев тщательно обследовать этот район. Под обломками скал, обрушившихся с береговых утесов, водолазы нашли разбросанные по всему дну останки большого железного корабля, наполовину занесенные песком.

    За два месяца работ водолазы подняли со дна десятки кусков железа различной формы и величины, часть обшивки борта с тремя иллюминаторами, ручную гранату, медицинскую ступку из белого фарфора, несколько неразорвавшихся бомб, медные обручи от бочек, железный рукомойник, части паровой машины, почти сгнившую пачку госпитальных туфель, свинцовые пули. И опять — ни намека на золото... Перед Новым годом в районе Балаклавы начались жестокие штормы, работы пришлось прекратить.

    К этому времени поиски "неуловимого корабля" обошлись ЭПРОНу почти в 100 тысяч рублей. Как быть дальше: стоит ли продолжать работы? Мнения специалистов разделились. ЭПРОН не мог найти достоверных документов, подтверждавших наличие золота на "Принце". Запросили советское полпредство в Лондоне. Однако Британское адмиралтейство, ссылаясь на давность события, а также на законы, ограничивающие допуск иностранцев к архивам, ничего конкретного сообщить не смогло. ЭПРОН признал проведение дальнейших работ нецелесообразным.

    Именно в это время советское правительство получило предложение японской водолазной фирмы "Синкай Когиоссио Лимитед" поднять золото с "Принца".

    В те годы эта фирма считалась одной из самых известных и удачливых. Последним в ее "послужном списке" значился один английский корабль, затонувший в Средиземном море. Тогда японским водолазам удалось с сорокаметровой глубины достать сокровища на 2 миллиона рублей.

    "Синкай Когиоссио Лимитед" предлагала ЭПРОНу 110 тысяч рублей за предварительные работы по розыску и обследованию "Принца", а также принимала на себя все дальнейшие расходы. Заключили договор. Поднятое золото должно было делиться между ЭПРОНом и фирмой в соотношении 60 и 40 процентов. Кроме того, японцы должны были ознакомить советских водолазов со своей глубоководной техникой и после окончания работ передать ЭПРОНу по одному экземпляру технического оборудования.

    Летом 1927 года японцы (они рассчитывали без особого труда получить 800 тысяч рублей золотом!) приступили к работе. Каждые сутки японские водолазы поднимали не менее двадцати каменных глыб весом по 500 пудов. Тысячепудовые куски скал оттаскивались в сторону с помощью паровых лебедок, установленных на баржах. Каждый день, сменяясь, работали семь водолазов и пять ныряльщиков.

    5 сентября водолаз Ямомато нашел прилипшую к камню золотую монету — английский соверен чеканки 1821 года. После этого за два месяца ежедневного изнурительного труда водолазы обнаружили всего лишь четыре золотые монеты: английскую, французскую и две турецкие.

    Поскольку к середине ноября 1927 года разбитый корабль был полностью "перемыт" и обследован, фирма прекратила работы в Балаклаве. Вот небезынтересные результаты ее подводных работ на "Принце": две вилки и ложка белого металла, кусок саперной лопаты, втулка от колеса, подковы, лошадиные кости, офицерская сабля, лопаточка для пирожных, замок, галоша с датой 1848 года, несколько кожаных подметок, огромное количество свинцовых пуль и т.д.

    Перед отъездом из Балаклавы представители фирмы заявили, что корабль, на котором они проводили работы, по их мнению, был "Принцем". Однако, несмотря на самые тщательные поиски, им не удалось найти среднюю часть корабля. Оставшиеся части корпуса были сильно разрушены, причем разрушения носили явно искусственный характер. Это обстоятельство привело их к убеждению, что англичане, которые оставались в Балаклаве в течение восьми месяцев после кораблекрушения, подняли бочонки с золотом еще до окончания Крымской войны.

    В заключение потерпевшие фиаско кладоискатели повторяли версию В. С. Языкова, согласно которой "Принц" — единственное железное судно из всех кораблей, ставших жертвой урагана 1854 года.

    Но так ли это? Обратимся к первоисточникам.

    Вот что сообщает английский историк Вудз в своей книге "Последняя кампания", изданной в Лондоне в 1860 году: "Принц", паровой корабль, прибыл в Балаклаву утром 8 ноября. Он отдал один якорь, который вместе с канатом весь ушел в воду. Когда отдали другой якорь, то этот также ушел; оба якоря с канатами были потеряны на глубине 35 саженей в воде, очевидно, что ни один из канатов не был соответственно закреплен... После этого "Принц" стал в море на значительной дистанции и,

    возвратившись, удерживался за кормой корабля "Язон" на швартове, пока другой якорь с канатом не были приготовлены".

    Что это за корабль "Язон"? В английском журнале "Прэктикл Мекэникс" за 1854 год находим то, что не было известно ни Языкову, ни эпроновцам, ни японцам: "...В "Блэкуолле... были выстроены три однотипных корабля, соответственно названные "Голден Флис", "Язон" и "Принц". Далее приведены самые подробные размеры и характеристики каждого корабля.

    Отсюда можно сделать следующие выводы. Во-первых, перед штормом на балаклавском рейде стояло два однотипных парохода — "Принц" и "Язон". Во-вторых, если бы журнал "Прэктикл Мекэникс" попался бы на глаза эпроновцам или японцам в момент подъема частей корпуса, то по точной спецификации, приводимой журналом, без особого труда можно было бы установить, является ли обследуемое судно "Принцем" или нет. К сожалению, никто этого не сделал.

    Кстати, "Принц" и "Язон" вовсе не были единственными паровыми судами, погибшими на балаклавском рейде. Доказательства? Приведу две цитаты.

    "В Балаклаве англичане имели чувствительные потери: девять великолепных транспортов, из которых несколько паровых, и среди них "Принц" — один из лучших пароходов английского флота" (французский журнал "Иллю-страсьон Журналь Универсаль", 23 декабря 1854 года).

    "После двух ударов "Резолют" разбит в куски, после чего американское судно "Вандерер" тоже разбито в куски. Судно "Кенсильворт" разбито на одном месте с "Резолют" и "Вандерер" (В. М. Аничков, "Военно-исторические очерки").

    Вряд ли японцы с такой уверенностью стали бы утверждать, что они вели работы именно на "Принце", если бы им было известно о письме командира одного из английских кораблей, застигнутых бурей у Балаклавы. Вот выдержка из него: "Агамемнон" с адмиралом Лайонсом, предвидевшим ураган, ушел в море 13-го вечером; остались на якоре пароходы "Мельбурн", "Язон", "Сити оф Лондон", "Принц", "Хоуп" и транспорты "Уайлд Уэйв", "Мерция", "Рип-Ван-Винкль" и др.".

    Как видим, вовсе не исключено, что найденный эпроновцами и обследованный японцами корабль мог быть и "Принцем", и однотипным с ним "Язоном", и "Хоупом", и "Сити оф Лондон", и "Резолютом". Судя по описаниям современников, пароход "Мельбурн" сумел перед ураганом выйти в открытое море. Место гибели парохода "Язон" осталось неизвестным. Может быть, он тоже затонул у восточного мыса при входе в Балаклавскую бухту? Ответить на все вопросы, связанные с "Черным Принцем", не так-то просто. Не зря по поводу этой проблемы высказывалось столько противоречивых мнений. Но, как ни странно, мало кто из исследователей задумался: а было ли вообще золото на "Принце"?

    На этот вопрос в своей статье "Легенда о золотом миллионе", опубликованной в 1966 году в журнале "Техника — молодежи", исчерпывающе ответил Иван Степанович Исаков, адмирал флота Советского Союза, член-корреспондент Академии наук СССР:

    "...Да, действительно, найденный эпроновцами затонувший корабль мог быть и "Принцем", и "Язоном", и "Хоупом", и "Резолютом". До сих пор нет достоверных сведений, что пять золотых монет, поднятых японцами, были из тех бочонков, которые вез "Принц" для выплаты жалованья солдатам.

    Историки, пытавшиеся восстановить подлинную картину катастрофы "Принца", забыли или не сочли достойным внимания один примечательный факт.

    Ни одна шинель, телогрейка, пара сапог, ни один соверен не могли попасть в Балаклаву без санкции суперинтенданта британских экспедиционных сил, действовавших в Крыму. Суперинтендант был подчинен непосредственно финансовым органам Вестминстера в Лондоне, а его контора во время Крымской войны находилась в Константинополе.

    Доставленные "Принцем" в Истамбульский порт обмундирование, амуниция, продовольственные запасы и золото должны были быть направлены в Балаклаву по списку, представлявшемуся из Крыма главнокомандующим. Списки людей, погибших в боях, от болезней и эпидемий, с дьявольской последовательностью каждый день расходились с фактическими потерями, а "разница" оставалась в руках разбитных клерков (конечно, не без ведома их начальника — суперинтенданта).

    Прибыльность таких манипуляций с золотом и снаряжением очевидна. Вот почему наиболее достоверной версией надо считать ту, которая утверждает, что бочонки с золотом были перегружены в Истамбульском порту на какой-то другой корабль и после этого "Принц" ушел в Балаклаву.

    А вот другое веское свидетельство того, что на "Принце" не было золота. В эпопее "Принца" жестоко пострадали многие страны, кроме Англии. Так, Франция на поиски клада истратила полмиллиона, Италия — двести тысяч, Япония — почти четверть миллиона рублей золотом, в то время как Англия даже ни разу не предпринимала попыток получить лицензию на право работ для извлечения погибшего корабля флота Его Величества. Бросается в глаза еще один факт. Почти все исторические материалы, относящиеся к периоду Крымской войны, не упоминают, что на борту "Принца" к тому времени, когда он прибыл на балаклавский рейд, было золото. О бочонках с золотом говорят источники более позднего времени, когда широкая молва сделала "Принца" "Черным"..."

    Как видим, мнение И. С. Исакова вполне обоснованно и категорично. И все же хочется верить, что в истории "Черного Принца" поставлены не все точки над "i". Кто знает, не откроет ли со временем Балаклавская бухта одну из своих самых романтических тайн?

    Чарльз Диккенс свидетельствует...

    Жесточайший ураган, обрушившийся на западное побережье Англии в октябре 1859 года, вошел в историю метеорологии как шторм "Ройял Чартера". И именно погибший "Ройял Чартер" явился толчком к организации регулярной метеорологической службы прогноза погоды в Великобритании.

    "Ройял Чартер" ("Королевская хартия") построили в 1854 году в Уэльсе, на верфи близ Честера в графстве Флинтшир. По тем временам это было большое трехмачтовое железное судно с полной оснасткой и паровой машиной. Изящный корпус корабля длиной 326 футов был разделен на шесть водонепроницаемых отсеков, ширина судна составляла 41 фут и 6 дюймов, глубина трюма — 22 фута 5 дюймов. Валовая вместимость "Ройял Чартера" равнялась 2719 регистровым тоннам. Судно строили по специальному заказу "Ливерпульско-Австралийской пароходной компании" для перевозки срочных грузов и пассажиров между Англией и Австралией. В трех классах корабля могло разместиться 500 пассажиров, экипаж состоял из 85 человек. Еще на стапеле корабль купила фирма "Гиббс, Брайт и компания".

    В январе 1856 года "Ройял Чартер" вышел из Ливерпуля в свой первый рейс на Австралию. Капитан Тейлор привел корабль в Мельбурн на шестидесятый день плавания, что равнялось рекорду лучших клиперов мира. После этого "Ройял Чартер", совершив еще несколько быстрых переходов на дальний континент, завоевал репутацию самого быстроходного и комфортабельного судна на линии Ливерпуль—Мельбурн.

    Последний, роковой рейс "Ройял Чартера" выпал на 26 августа 1859 года, когда он вышел из Мельбурна в Англию. На его борту находилось 412 пассажиров и 112 членов экипажа.Напомним читателю, что в 1859 году еще не утихла австралийская "золотая лихорадка", начавшаяся семь лет назад, и пассажиры "Ройял Чартера" возвращались в Европу, как говорится, не с пустыми руками. У каждого, кто сел на борт этого корабля, имелось золото. По официальным сведениям, которые позже были опубликованы в британской прессе, "Ройял Чартер" имел в трюме 68 398 унций золотой россыпи и 48 тысяч золотых соверенов — всего на сумму 800 тысяч фунтов стерлингов. Это золото принадлежало британской короне. Что касается прочего груза, то известно, что трюмы корабля были забиты кипами овечьей шерсти.

    Ветры благоприятствовали плаванию "Ройял Чартера", и он опять совершил очень быстрый по тем временам переход, пройдя 12 тысяч миль менее чем за два месяца. На пятьдесят пятый день плавания, утром 24 октября 1859 года корабль отдал якорь в ирландском порту Куин-стаун (гавань Корк). Здесь на берег сошли 13 пассажиров и 11 рабочих-такелажников, которые по контракту отработали свой срок в Австралии.

    Капитан корабля Тейлор по телеграфу оповестил владельцев компании о благополучном завершении плавания, доложил, что на борту все в порядке и он снимается через час на Ливерпуль. В свою очередь, владельцы судна поздравили своего лучшего капитана с установлением нового рекорда по времени перехода — 55 дней.

    Вероятно, катастрофа миновала бы капитана Тейлора и его судно, если бы не его излишняя любезность... "Ройял Чартер" должен был прибыть в Ливерпуль вечером 25 октября. Но пассажиры попросили Тейлора показать им "чудо века" — знаменитое детище "маленького гиганта Англии" И. К. Бруннеля — пароход "Грейт Истерн". Это исполинское по тем временам судно длиной более 100 метров, с шестью мачтами, гребными колесами диаметром 17 метров и гребным винтом, стояло в гавани у острова Холихед. "Ройял Чартеру" следовало при выходе из гавани Куинстауна пройти на север проливом Святого Георга, который разделяет Англию и Ирландию, обойти северную часть острова Англси, повернуть на восток и войти в устье реки Мерси. Маленький островок Холихед, где в бухте на якоре стояло "чудо века", расположен к западу от острова Англси. Заход в эту гавань занимал не менее трех часов. Тейлор не смог отказать своим пассажирам. Именно эти три часа, потребовавшиеся на экскурсию в Холихед, и решили судьбу корабля и более полутысячи человеческих жизней...

    В проливе Святого Георга стояла обычная для того времени года погода, дул легкий юго-восточный ветер. "Ройял Чартер" шел под парами семиузловым ходом, не неся никаких парусов. В 16 часов 30 минут он подошел к острову Холихед и вошел в гавань, где на якоре стоял знаменитый левиафан — "Грейт Истерн". Своими размерами он удивлял даже самых бывалых, просоленных всеми

    ветрами моряков. Этот гигант мог принять на борт 6 тысяч пассажиров и 6 тысяч тонн груза, причем угля ему хватало, чтобы совершить плавание из Европы в Австралию. Достаточно сказать, что в течение последней половины XIX столетия ни одна морская держава не построила судна таких размеров, по тоннажу и длине корпуса его превзошла лишь "Лузитания".

    Как только "Ройял Чартер" обогнул северную оконечность Англии, ветер, дувший до этого с юго-востока, неожиданно повернул к северо-востоку и задул с силой 10 баллов по шкале Бофорта. Его сила возрастала с каждой минутой. Команде с большим трудом удалось поставить штормовые паруса. С правого борта от корабля находился опасный скалистый берег. Судно плохо слушалось руля, паровая машина мощностью всего 200 лошадиных сил не могла противоборствовать разыгравшейся стихии. "Ройял Чартер" сносило к подветренному берегу мыса Ли-нас... Все попытки капитана Тейлора сделать поворот и переменить галс ни к чему не привели. Корабль раскачивался на мутных крутых волнах, сильное течение в устье могучей реки не позволяло ему продвигаться вперед, ветер, сила которого достигала уже 12 баллов, начинал сносить его к берегу.

    На борту "Ройял Чартера" было два 18-фунтовых орудия и две сигнальные пушки. Надеясь на помощь паровых буксиров из Ливерпуля, до которых оставалось час ходу при нормальной погоде, Тейлор приказал стрелять из пушек и пускать в небо красные ракеты. Но ни буксиры, ни лоцманы Мерси, известные своим опытом и отвагой, в этот день не вышли из порта. Уже после катастрофы выяснилось, что в тот день Ливерпульская обсерватория зарегистрировала давление ветра, равное 28 фунтам на квадратный фут, что по скорости соответствует 84 милям в час. Оказалось, что "Ройял Чартер" попал в шторм, сила которого в 28 раз превышала умеренный бриз. Капитан Тейлор не раз попадал в шторм, не раз испытал силу дальневосточных тайфунов и вест-индских ураганов, но здесь, буквально у порога родного дома, такого ветра он еще не встречал...

    Среди пассажиров "Ройял Чартера" были два профессиональных моряка — Уитерс и Адаме, оба капитаны дальнего плавания. Они не замедлили прийти на помощь своему коллеге. Собрался совет трех опытных капитанов. Что предпринять? Корабль, несмотря на работающую машину и положенный на борт руль, сносит к скалистому берегу. На помощь буксиров рассчитывать было бесполезно. Судно не может сделать поворот, чтобы выйти штормовать в открытое море... Решили отдать оба якоря и попытаться отстояться до окончания урагана или хотя бы до заметного ослабления ветра. Паровая машина "Ройял Чартера" работала на предельных оборотах.

    Корабль походил на сказочного коня, пытавшегося оборвать узду. Каждые полминуты судно содрогалось всем корпусом, его нос то зарывался в волны, то снова под углом 30 градусов поднимался над бушующим морем. Корпус издавал скрипучие неистовые звуки — людям казалось, что корабль стонет в предсмертной агонии. Время от времени до слуха пассажиров доносился резкий пронзительный звук — это со свистом вылетали срезанные от перенапряжения в наборе корпуса железные заклепки. На верхнюю палубу нельзя было выйти.

    Море ревело... Часть парусов, которые с большим трудом удалось поставить, унесло ветром. Положение "Ройял Чартера" было отчаянным — это понимали три капитана, офицеры и команда. Теперь все зависело от надежности якорей и цепей. Время от времени порывы ветра ослабевали, и судно под действием вращения винта бросалось рывком вперед, но очередной удар шквала снова отбрасывал его назад, и тогда цепи натягивались, как струны. Каждые пять минут стреляла сигнальная пушка корабля, и с его кормы взмывала в темную мглу красная ракета.

    Ни пассажирам первого класса, которые небольшими группами собрались в салоне, ни обитателям твиндеков, с тревогой коротавшим время на своих нарах, не было известно положение вещей. Все беспокоились и ждали, когда же прекратятся эти адская качка и шум. Капитан Тейлор уже не раз заходил в салон, говорил пассажирам о шторме, который, "по его расчетам, должен был вот-вот кончиться", и всячески всех успокаивал. В полночь, спустившись с верхней палубы в салон, он приказал старшему стюарду приготовить для всех кофе. Это в какойто мере взбодрило пассажиров, они немного успокоились, кто-то открыл крышку пианино и заиграл бравурный марш, кто-то метал банк... Капитан оставил салон и пошел к себе в каюту. Время тянулось медленно. Судно по-прежнему рыскало и вздымалось на каждом несущемся к берегу валу.

    В 1 час 30 минут ночи 25 октября лопнула левая якорь-цепь у клюза — судно осталось на одном якоре. Не прошло и получаса, как оборвалась и правая цепь, корабль стал медленно дрейфовать кормой к берегу. Машина "Рой-ял Чартера" по-прежнему работала на полный передний ход. Чтобы хоть немного уменьшить площадь сопротивления ветру, капитан приказал рубить мачты. Матросы, едва удерживаясь на ногах от неистовых порывов ветра, быстро перерубили ванты — грот-мачта рухнула за борт, разбив часть правого фальшборта и проломив крайние доски верхней палубы. Вслед за ней, лишившись крепления, за борт упала фок-мачта.

    Удары при падении мачт привели обитателей твиндеков и салонов в неописуемый ужас. Среди пассажиров возникла паника, чего больше, чем шторма, боялся капитан. Тейлор приказал закрыть все двери салонов и люки твиндеков и сам встал за штурвал. Казалось, что паровая машина справится со штормом. Две огромные мачты, рухнув за борт, намного облегчили судно, и у капитана появилась надежда, что он сможет спасти корабль и людей. Примерно 30—40 минут судно оставалось на месте. Сейчас все зависело от машины и гребного винта. Рухнувшие за борт мачты увлекли за собой и паутину снастей бегучего такелажа — шкоты, брасы и оттяжки. Плававшие теперь на воде мачты ветром стало относить к корме, и одна из снастей намоталась на гребной винт. "Ройял Чартер" оказался полностью во власти стихии... Его тут же понесло ветром на берег. О том, чтобы вывалить за борт спасательные шлюпки, не могло быть и речи. Ветер сбивал матросов с ног. Тейлор, поняв, что судно через несколько минут будет выброшено среди бурунов на берег, не забыл открыть пассажирам выходы на верхнюю палубу.

    Корабль несло к берегу носом вперед. Примерно в 3 часа 30 минут, как вспоминали позже уцелевшие свидетели катастрофы, "Ройял Чартер" ударился днищем носовой части корпуса о песок, и его тут же развернуло лагом к волне. От правого борта корабля до береговых скал было метров пятнадцать-двадцать. Случилось так, что носовая часть корабля оказалась на песке, а средняя часть и корма — на скалах. У левого борта у кормы глубина составляла четыре сажени.

    Ураган не утихал. Семиметровые валы с дьявольской последовательностью каждые 20 секунд яростно ударялись в левый борт судна. Они быстро смыли с палубы шлюпки, разрушили надстройки. Через образовавшиеся в палубе щели вода начала заливать внутренние помещения корабля. Теряя самообладание от охватившего их ужаса, пассажиры в панике выбирались через открытые люки и сходные трапы на верхнюю палубу. Здесь их тут же с головой накрывал налетавший вал и уносил за борт на скалы. Те, кому удавалось за что-нибудь уцепиться, снова искали убежища в твиндеках корабля. Священник Кодж читал молитвы, его голос заглушали страшные удары волн, корпус корабля то и дело вздрагивал, издавая скрип и скрежет.

    Как уже говорилось, до берега было не более 20 метров. Казалось, что спасение рядом. Но достаточно было бросить взгляд на гряду острых темно-серых скал, омываемых белой пеной валов, как становилось ясно, что любой, даже самый опытный, пловец будет изуродован, попав в эти "жернова"...

    Спустя два месяца место гибели "Ройял Чартера" посетил классик английской литературы Чарльз Диккенс. В начале 1860 года он задумал создать цикл публицистических очерков, которые под названием "Путешественник не по торговым делам" стали систематически печататься в журнале "Круглый год". В том же году первые 17 очерков вышли в Лондоне отдельным изданием. Во второй главе этого цикла под названием "Кораблекрушение" Диккенс пишет:

    "Немного выше темных острых скал, на вершинах береговых утесов стояли люди — жители окрестных поселков. Так знай же, читатель, коль скоро ты надумал под звук завывающего в камине ветра полистать эти страницы, — предмет, едва различимый в воде, был обломком погибшего на пути в Англию австралийского грузопассажирского судна "Ройял Чартер", которое в то ужасное утро 26 октября минувшего года развалилось на три части и навсегда ушло под воду, унеся с собою сокровище по меньшей мере в пятьсот человеческих жизней.

    Теперь уже никому не узнать, с какого места понесло его к берегу и с какой стороны прошло оно маленький остров в заливе, который отныне и во веки веков останется в нескольких ярдах от него, — ответ на эти вопросы похоронен во мраке ночи и во мраке смерти.

    ...Ветер, грозивший на рассвете сорвать крышу с дома, поднял с постели человека, жившего на ближайшем холме, и он, взобравшись с соседом на лестницу, чтобы закрепить кое-как стропила и не остаться без крова над головой, бросил взгляд на залив и заметил совсем близко от берега какую-то темную беспокойную массу. Они с соседом спустились к заливу и увидели, что море яростно бьет израненный корабль, и тогда они вскарабкались вверх по каменистым, похожим на лестницы без ступеней тропам, на которых, словно плоды на ветках, лепятся гроздья хижин, и подали сигнал тревоги".

    Но помочь погибающим жители поселка ничем не могли. Была лишь одна возможность спасти людей —- протянуть над бушующей бездной между кораблем и утесами надежный канат. Его можно было бы закрепить за марсовую площадку оставшейся бизань-мачты и вытянуть на берег. Но как протянуть с погибающего корабля такой канат? Ведь сначала необходимо передать людям на утесах прочный легкий конец, потом к нему привязать толстый трос и натянуть его втугую над бурлящей водой.

    Среди экипажа корабля нашелся один отважный человек, матрос первого класса, который, не считаясь с опасностью, с риском для жизни решил помочь всем. Звали его Джозеф Роджерсон. Одни историки флота сообщают, что по происхождению он был португальцем, другие утверждают, что он был уроженцем острова Мальта. Джозеф понимал, что идет на верную смерть, но решил испытать судьбу. Вокруг груди матрос завязал конец прочного лотлиня беседочным узлом, выждал момент и бросился в кипящую воду. Откатом волны Роджерсона трижды относило от скал к борту корабля, но он снова и снова плыл в белой пене среди обломков и перепутавшихся снастей к скалам. С четвертой попытки ему удалось достичь берега и уцепиться за камни. Стоявшие на утесах жители спустились к нему и взяли конец лотлиня, а окровавленного, с поломанными ребрами героя отнесли в поселок. Потом они вытянули лотлинь с привязанным к другому его концу манильским канатом.

    Таким образом была создана своего рода "воздушная дорога", которую моряки называют "боцманским креслом" или "подвесной беседкой". По ней на берег с корабля переправили десять матросов "Ройял Чартера" и двух пассажиров. Спрашивается, почему капитан Тейлор в первую очередь спас своих матросов, а не женщин и детей? Он решил сделать еще одну "подвесную беседку" и надежнее закрепить на берегу первую. Жители поселка не знали, как это делается...

    Казалось, что спасение близко, что все смогут перебраться на берег... Шло время. Уже забрезжил хмурый рассвет. Ураган не унимался. Корабль продолжало бить о подводные скалы. Корпус "Ройял Чартера" не смог выдержать столь яростных ударов моря. Около семи часов утра он разломился на три части. Больше ста человек, находившихся в твиндеках судна, оказались в воде, среди бурунов, между берегом и бортом. Никто из них не уцелел. Человек двадцать выбросило волнами на уступы утесов. Рыбаки и каменотесы, пришедшие на помощь, смогли вернуть к жизни лишь троих. В носовой части корабля осталось около ста пассажиров и членов экипажа. Когда судно разломилось на части, вода залила внутренние помещения, и всем, кто в них находился, пришлось искать

    спасения на верхней палубе, а здесь валы доделали свое дело — выбросили людей на острые скалы. Части корпуса "Ройял Чартера" были превращены в груды обломков железа и дерева буквально за час. В том же "Путешественнике не по торговым делам" Диккенса мы находим:

    "Такой неистовой силы преисполнено было море, когда оно разбило корабль, что большой золотой слиток оказался вколоченным в массивную железную балку, и несколько золотых соверенов, которые он увлек за собой, засели в ней так же прочно, словно проникли в расплавленный металл. Осматривая выброшенные на берег тела, врачи заметили, что смерть в некоторых случаях последовала от сильного удара, а не от удушья. В известном смысле смерть была милосердна и пришла легко — это подтвердила и картина наружных изменений, и исследование внутренних органов".

    Уцелеть посчастливилось немногим. Из пассажиров не спаслись ни одна женщина и ни один ребенок, из экипажа — ни один офицер. Погиб и капитан Тейлор (с двумя своими коллегами — капитанами-пассажирами). Очевидцы видели его плывущим к скалам, он, возможно, спасся бы, но его оглушило шлюпкой, которую подхватил набежавший вал. Из 500 человек, находившихся на борту "Ройял Чартера", спаслось всего 34 человека: 16 пассажиров и 18 членов экипажа.

    В первые дни после урагана англичанам было не до катастрофы. Обрушившись на страну, он нанес ущерб во многих районах Британских островов. Разбушевавшаяся стихия не унималась до 9 ноября. По данным, опубликованным в газете "Тайме", с 24 по 31 октября 1859 года, помимо "Ройял Чартера", погибло 248 судов, а число жертв составило 686 человек. 1 ноября шторм, который начал стихать, усилился снова. В тот день погибло 38 судов. Всего с 25 октября по 10 ноября погибло 325 судов и 784 человека.

    Управление торговли Великобритании не замедлило назначить комиссию по расследованию причин гибели "Ройял Чартера". Ее председателем стал член парламента сэр О'Дауд. Причина гибели судна интересовала всю Англию. Почему корабль не смог отстояться на двух якорях и погиб на скалах, если огромный пароход "Грейт Истерн" при том же вире рядом у острова Холихед благополучно переждал ураган на одном якоре?

    Входившие в комиссию по расследованию причин гибели "Ройял Чартера" чиновники адмиралтейства, известные своим непонятным предубеждением к железным судам, заявили, что деревянное судно не было бы разбито штормом так быстро. Они утверждали, что железо, из которого изготовили корабль, имело дефект. Железные листы подвергли пробе. Оказалось, что качество железа выше среднего, никаких дефектов в обшивке обнаружено не было. Анализ проекта "Ройял Чартера" показал, что корпус корабля имел достаточный запас прочности, соответствующий нормам того времени. Комиссия не вынесла каких-либо обвинений в адрес погибших капитана Тейлора и его помощников, в ее отчете говорилось, что они выполнили свой долг до конца и, по ее мнению, причина катастрофы — непреодолимая сила стихии.

    Хочется высказать одно предположение. Что было бы, если бы капитан Тейлор приказал срубить мачты корабля одновременно с отдачей якорей? Думается, что в этом случае спасение было бы возможно. Но это только предположение.

    Из описаний урагана 1859 года, опубликованных в английской печати, известно, что охотники за затонувшими кладами устремились к разбитому корпусу "Ройял Чартеpa"

    сразу же, как только стих шторм. Чтобы прекратить грабеж королевской собственности, правительство вынуждено было выставить в заливе Ред-Уорф-Бей отряд вооруженных солдат. Известно, что около одной четвертой части ценного груза было поднято со дна залива в течение трех месяцев после катастрофы. Следующая попытка отнять у Нептуна сокровища корабля была предпринята уже в 1954 году. Поднятое тогда со дна моря золото оценивалось в несколько сотен тысяч фунтов стерлингов.

    В декабре 1959 года некий Питер Смолл, один из создателей Британского клуба аквалангистов, организовал подводную экспедицию на место гибели "Ройял Чартера". Вместе с другим "подводным асом" Великобритании, Майклом Тейлором, они рассчитывал найти судовой сейф, в котором, по их предположениям, должны были находиться золотые монеты. Это им удалось, но... к этому времени непрерывное действие прибоя довершило свое дело — огромный сейф оказался разбитым, и никакого золота им обнаружить не удалось. Так что большая часть драгоценного груза "Ройял Чартера" так и осталась на дне...

    Пленник подводной пещеры

    Происшествие с американским кораблем "Генерал Грант" в истории кораблекрушений справедливо можно назвать уникальным. Это американское судно по типу парусного вооружения было трехмачтовым барком, имевшим водоизмещение 1200 тонн.

    4 мая 1866 года "Генерал Грант" под командованием капитана Лухлина вышел из Мельбурна в Лондон с грузом шерсти, провизии и золота. "Желтый металл" имелся и у пассажиров, которые возвращались в Англию после работы на богатых приисках Австралии.

    13 мая "Генерал Грант" подошел к острову Окленд, расположенному в 350 милях к югу от Новой Зеландии. Была темная мглистая ночь. Капитан Лухлин надеялся пройти между островами Разочарований и Окленд — главным в группе одноименных островов. Ветер неожиданно стих, и судно было подхвачено сильным течением, которое несло его прямо к утесам острова Окленд. Пытались стать на якорь, но дно было каменистым и якорь не забирал. В половине двенадцатого ночи судно ударилось о камни —руль был разбит. Течение потащило парусник ко входу в гигантскую пещеру в отвесном утесе острова, где корабль застрял. Капитан решил не оставлять судно и дождаться рассвета. Когда стало светать, на воду спустили две шлюпки. С отливом "Генерала Гранта" все больше затягивало в пещеру, его мачты уже касались верхнего свода — сверху на палубу посыпались камни. Люди в панике стали метаться под каменным дождем. Грот-мачта уперлась в свод пещеры, и когда начался прилив, ее шпор продавил днище корабля. Вода стала затапливать обреченное судно. Люди прыгали за борт, пытаясь вплавь добраться до шлюпок, стоявших у входа в пещеру. Около сорока человек сели в большую спасательную шлюпку, когда "Генерал Грант" стал погружаться, но на море была большая зыбь — шлюпку скоро залило водой, и почти все находившиеся в ней погибли. Лишь троим удалось вплавь достичь двух других шлюпок. Капитан Лохлин не захотел расстаться с обреченным кораблем и погиб вместе с ним. В шлюпках видели, как он, держась за поручни, махал белым платком.

    В двух шлюпках находилось пятнадцать человек, среди них одна женщина. Некоторое время в обеих шлюпках ждали, что из пещеры выплывет еще кто-нибудь, но тщетно...

    Высадиться на неприступные утесы Окленда при сильном волнении было нельзя, и шлюпки направились к другому острову — Разочарований. В течение двух суток они ожидали, пока море успокоится и можно будет найти подходящее место для высадки. Одна из шлюпок при подходе к берегу перевернулась, но, к счастью, никто не погиб.

    У людей почти не было запасов провизии и воды. Все, что у них имелось, — это банки с супом и единственная спичка. Им удалось разжечь костер, который должны были постоянно поддерживать. Обследовав остров, люди, к своей великой радости, обнаружили полуразвалившуюся хижину, построенную еще в те времена, когда остров посещали китобои. Она сильно обветшала, крыша обрушилась, но все же это было какое-никакое укрытие от пронизывающего ветра, который дует на этих островах почти постоянно. Хижину починили и соорудили новую крышу из шкур тюленей, которые обитали здесь во множестве. Рядом случайно обнаружили несколько весьма полезных предметов: два старых напильника, кусок кремня — этого было достаточно, чтобы добывать огонь. На острове потерпевшие кораблекрушение нашли несколько заброшенных лагерей охотников на тюленей, где обнаружили два топора, гвозди, куски железа и два ржавых котла. Тогда робинзоны еще не знали, что на острове есть источники, и пили воду, оставшуюся после дождя в расселинах скал. Помимо тюленей, чьим мясом они питались и из шкур которых шили себе примитивную одежду и обувь, на острове водились кабаны и козы. Охотились на них очень просто: догоняли и убивали ножом. Но бегать со временем стало тяжело — ноги у всех опухли от ревматизма. Придумали другой способ: железный крюк привязывали к веревке и кидали, как лассо, — это отчасти напоминало рыбную ловлю.

    ...Прошло несколько месяцев. Ни один корабль к острову не подошел. Его обитатели решили прибегнуть к почте Нептуна. Поскольку бутылок у них не было, они сделали из дерева несколько корабликов с килями из железа, вооружили их парусами и пустили в море. На палубе каждого из них они написали название "Генерал Грант" и свое местонахождение. Но ни один из "почтальонов", видимо, не доплыл до Новой Зеландии...

    В декабре 1866 года четверо из "островитян" решили попытаться добраться до Новой Зеландии на шлюпке. Эту группу возглавил первый штурман "Генерала Гранта" Бартоломео Браун. Шлюпка была тщательно отремонтирована, закрыта тюленьими шкурами. Паруса сшили из кусков парусины, найденных в хижине. Питьевой водой наполнили бурдюк, сделанный из тюленьей шкуры. Четверых снабдили последними банками с супом, которые все это время хранили как неприкосновенный запас, несколькими дюжинами птичьих яиц, копченым тюленьим и козьим мясом.

    22 января 1867 года шлюпка вышла в море. На борту не было ни карт, ни мореходных инструментов, ни даже компаса...

    Оставшиеся на острове с нетерпением ждали известий. Время тянулось нестерпимо медленно. Наконец — это произошло уже 6 октября — увидели парус. Люди разожгли сигнальные костры и вышли в море на шлюпке. Казалось, что не заметить их сигналы было нельзя: море было спокойным, видимость — превосходной. Но судно прошло мимо, не обратив на них внимания, всего в нескольких милях от острова. Люди жгли костры всю ночь, но никто так и не появился.

    После этого потерпевшие кораблекрушение решили перебраться на другой остров — Эндерби, откуда было удобнее наблюдать за морем. Там они построили две хижины и приготовили дерево для сигнальных костров. Наблюдение за морем велось круглосуточно. Вскоре после тяжелой болезни умер один из обитателей острова — Дэвид Мак-Леллан.

    19 ноября увидели в море парус. Но, к несчастью, шлюпка в это время была в море на рыбной ловле. Судно прошло мимо, не заметив костров. Через два дня на горизонте появилось еще одно судно. На этот раз робинзонам повезло — их шлюпку заметили у восточной оконечности острова Эндерби. Судном оказался китобоец "Амхерст". После 18-месячного пребывания на острове десять человек с "Генерала Гранта", оставшихся в живых, были взяты на борт этого корабля.

    В январе 1868 года робинзоны прибыли в Данидин на Новой Зеландии. Они лишились всего, что смогли нажить на золотых приисках Австралии. Жители города объявили для них денежный сбор. Трагедия "Генерала Гранта" произвела на общественность страны столь сильное впечатление, что народ обратился к правительству острова с требованием создать на всех островах Окленд базы для потерпевших кораблекрушение. Специальный пароход должен был раз в год совершать рейс между островами, а всем другим судам было предписано заходить на острова при следовании мимо.

    Китобоец "Амхерст" отправился на остров Кэмпбелла в надежде найти четверых моряков, которые ушли с Окленда на шлюпке. Но там их не оказалось, и их судьба так и осталась неизвестной...

    Первая попытка добраться до золота "Генерала Гранта" была предпринята капитаном колесного буксира "Са-утлэнд". На его борту находился очевидец катастрофы Джеймс Тир. Грот удалось найти, но сильное волнение не позволило буксиру войти в него. Стали дожидаться благоприятной погоды. Между членами команды возникли споры, которые закончились тем, что попытка достать золото так и осталась попыткой.

    Вторая экспедиция на шхуне "Дафния" прибыла в Порт-Росс, расположенный на главном острове группы островов Окленда, в 1870 году. Капитан с пятью матросами отправились на шлюпке за северо-западный мыс острова искать пещеру. На шхуне остались кок и юнга. Они долго ждали возвращения ушедших на поиски, но те все не появлялись. В конце концов, совсем отчаявшись, кок с юнгой спустили на воду ялик и отправились на поиски пропавших вдоль северного берега острова. Вскоре они наткнулись на весло и обломки шлюпки, но не смогли определить, принадлежат ли они вельботу, на котором вышел капитан. С большим трудом им удалось привести шхуну в Новую Зеландию, там они собрали команду добровольцев и опять отправились на острова Окленд. Британский военный корабль "Бланш", который в это время проводил топографическую съемку островов, также принял участие в поисках исчезнувшего вельбота. Но его следов найти так и не удалось.

    В 1877 году на поиски золота "Генерала Гранта" отправился пароход "Газель". На его борту находился другой очевидец крушения — Корнелиус Дрю. Пещеру нашли, но водолаз не смог опуститься на дно из-за сильного волнения. Вернувшись на Новую Зеландию, члены экспедиции рассказали, что видели у самого выхода из пещеры под водой какой-то темный силуэт. Было сделано предположение, что это корпус затонувшего судна.

    В 1911 году капитан Н. Соренсен объявил, что организует синдикат для подъема ценностей с "Генерала Гранта". Этот американец раньше служил водолазом в Управлении порта Окленда. Его план отличался оригинальностью и получил широкую огласку в прессе. Соренсен заявил, что неудача предыдущих экспедиций заключалась в том, что они пытались подойти к затонувшему кораблю со стороны моря и целиком зависели от стихии. Его же проект предусматривал высадку на остров с восточной стороны, устройство базы и строительство дороги к западному берегу. Здесь, в 25 футах от края утеса, он намеревался соорудить кронштейн, от которого вниз предполагалось протянуть два троса к якорям, положенным на дне у входа в грот. По этим канатам должен был опускаться своеобразный лифт. Это, по мнению Соренсена, позволяло опускать водолаза безо всякого риска в любую погоду.

    Синдикат получил название "Соренсен салвэйд компани". Фирма купила старый пароход "Уаироа" и заказала в Англии оборудование. На подготовительные работы ушло почти полгода, а все предприятие требовало немалых затрат.

    Когда все приготовления наконец были закончены, синдикат объявил, что намерен приступить к работе 13 мая 1912 года. В этот день на причале собралась большая толпа местных жителей. Участникам желали всяческих успехов и удачи, но отход парохода почему-то задерживался. Оказалось, что кредиторы прибили к мачте "Уаироа" бумагу с требованием заплатить за ремонт парохода. Выяснилось, что денег на это у синдиката нет, и очередная попытка поднять золото "Генерала Г ранта" провалилась.

    Вскоре после этого один из членов синдиката, Мэй, отправился в Америку, где ему удалось раздобыть достаточную сумму для воплощения в жизнь планов синдиката. "Америкэн дип си эксплоринг компани" (так с этого момента стал называться синдикат) вынуждена была получить у правительства Новой Зеландии разрешение на подъем золота. В начале 1914 года компания получила извещение, что, если в ближайшие месяцы она не приступит к работе, разрешение потеряет силу. Мэй, ставший фактически главой фирмы, попросил власти об отсрочке, и в результате был назначен последний срок — октябрь 1914 года. Но за несколько месяцев до этого приобретенный "Америкэн дип си эксплоринг компани" пароход "Роберт Генри" погиб у берегов Америки, и все предприятие рухнуло.

    Следующим искателем сокровищ "Генерала Гранта" оказался капитан П. Катлинг. Купив 20-тонный кеч "Энтерпрайз", в конце февраля 1916 года он вышел из Данидина с четырьмя матросами на остров Окленд. На борту судна имелись лодка с мотором в 4 лошадиные силы, водолазное оборудование, подводные лампы и продукты на шесть месяцев. Прибыв на остров, Катлинг основал в гавани на южной оконечности острова базу. 16 марта он отправился на моторной лодке к гроту, но из-за начавшегося шторма вынужден был вернуться. В течение шести недель в районе острова сильно штормило. Не желая терять времени попусту, Катлинг отправился к западному берегу острова, чтобы добраться до грота по суше. Когда команда возвратилась на кеч, все были крайне измучены этим путешествием — скалистый остров был труднопроходимым. Через некоторое время установилась хорошая погода и Катлинг предпринял попытку подойти к пещере со стороны моря. Однако, когда лодка подошла почти к самому гроту, снова начался шторм, и Катлинг едва не погиб.

    Наконец удалось поставить кеч на якорь перед входом в пещеру. На следующий день Катлинг совершил несколько погружений, но найти корабль ему не удалось. В полдень снова задул ветер — пришлось искать укрытия в Западной гавани. Шторм свирепствовал с небольшими перерывами целый месяц. Кладоискатели перенесли свой лагерь на северную оконечность острова.

    Наконец, терпение Катлинга было вознаграждено — в районе островов Окленда установилась отличная погода. Кеч смог без риска войти прямо в грот. Во время первого погружения капитан обследовал дно у входа в грот с южной стороны, там, где экспедиция 1877 года видела под водой якобы корпус "Генерала Гранта". Но, увы, это оказалась подводная скала. Погода позволила Катлингу осмотреть все дно пещеры. Оно было ровным, каменистым, с правой стороны имелись острые выступы скал, которые, как считал Катлинг, не позволяли корпусу затонувшего корабля "выскользнуть" из подводного плена. Он пришел к уверенности, что корабль все еще находится в пещере. Однако единственное, что он смог найти, были два куска дерева, зажатые между подводных скал. Ни самого кораля, ни золота... Между тем Катлинг точно знал, что золото на "Генерале Гранте" было в слитках и его не могло вымыть из пещеры в открытое море. Его отсутствие можно было объяснить лишь тем, что его, очевидно, нашла одна из предыдущих экспедиций — возможно, люди с "Дафнии", которых считали пропавшими без вести. "Может быть, им удалось поднять золото, но они погибли на вельботе, а золото лежит на дне где-то между гротом и Порт-Россом? А корпус "Генерала Гранта" разбило волнами и по частям вымыло из грота?" — терялся в догадках Катлинг. Капитан "Энтерпрайза" был уверен в том, что это та самая пещера, где погиб "Генерал Грант", — другой подобной рядом не было. Сюда судно могло войти полностью: у входа глубина 10 метров, у самого дальнего конца пещеры — 7, а высота свода — около 20 метров. Итак, тщательные поиски ни к чему не привели, и вскоре Катлинг отказался от дальнейших попыток найти затонувшее золото.

    Однако интерес к "Генералу Гранту" не пропал. И даже наоборот.

    В 1934 году австралиец Юджин Шихи получил у правительства Новой Зеландии право на подъем золота "Генерала Гранта". У него имелись значительные сбережения для этой цели. Шихи написал около тысячи писем, пытаясь навести справки о том, кто является владельцем золота погибшего судна. Однако от идеи искать золото самому Шихи, человеку уже преклонного возраста, пришлось отказаться, и он продал право на подъем ценностей другому австралийцу — Биллу Хэвенсу, которому он передал и все и документы о "Генерале Гранте".

    Среди этих бумаг были записки некоего Уильяма Сэнгвилли — очевидца катастрофы, члена экипажа "Генерала Гранта", который ведал грузом. Он писал, что по указанию капитана Лохлина занес золото в грузовой журнал как цинк в чушках, чтобы ввести в заблуждение пиратов, которые, возможно, находились на борту под видом пассажиров или членов экипажа. Однако в коносаменте было указано, что на судне было 2576 унций золота. С учетом золота, имевшегося у пассажиров, стоимость драгоценного металла, который перевозил "Генерал Грант", составляла, по мнению Хэвенса, примерно 2 миллиона фунтов стерлингов.

    Свое частное расследование Хэвенс закончил поездкой в США, в Бостон, где строился "Генерал Грант". Дополнительно наведя справки, он пришел к выводу, что, если ему повезет поднять клад, в Америке не найдется человека, который бы смог претендовать на него. Золото было застраховано "Ллойдом", и Хэвенс выяснил, что со стороны страховщиков не будет попыток претендовать на поднятый клад. Как и со стороны владельца груза — Банка Нового Южного Уэльса, ибо в правлении этого банка не сохранилось записей об отправке ценного груза на "Генерале Гранте". Хэвенс подсчитал, что в случае успеха правительство Новой Зеландии потребует с него уплаты налога в размере 10 шиллингов с каждого фунта стерлингов, как с промышленного предприятия. Таким образом, в его собственности останется ровно половина стоимости золота. Правда, по закону оно должно будет в течение года находиться в руках государства — на случай, если объявится владелец, но после этого золото будет передано Хэвенсу.

    Воодушевленный столь радужной перспективой, австралиец отправился в Англию и купил там рыбопромысловое судно для организации экспедиции. Он назвал его "Эб-сит Омен" ("Хорошее предзнаменование"), но по иронии судьбы судно погибло на пути из Англии в Новую Зеландию — в Красном море у берегов Судана, наскочив на подводный риф (как впоследствии показало расследование, на адмиралтейских картах, которыми пользовался Хэвенс, риф был нанесен с ошибкой в 4 мили). Хэвенс и его команда были спасены местными пастухами. Неудачливый кладоискатель вернулся на разбитое судно, чтобы забрать необходимое оборудование, но оказалось, что местные жители уже успели растащить корабль буквально по кускам. Кораблекрушение обошлось Хэвенсу в 7 тысяч фунтов стерлингов.

    Однако неудача не смогла заставить Хэвенса бросить свою затею. Вскоре он купил второе судно, на этот раз бывший корабль Британского адмиралтейства, имевший водоизмещение 76 тонн. Но судьба распорядилась так, что австралиец и в этот раз не достиг берегов Новой Зеландии.

    В 1959 году Хэвенс вел в Англии переговоры о покупке бывшего тральщика, но денег на это приобретение у него не хватило. 31 декабря 1959 года право Хэвенса на подъем золота утратило силу, и правительство Новой Зеландии отказалось продлить его. Из всех искателей золота "Генерала Гранта" Билл Хэвенс оказался самым несчастливым. Вложив в свое предприятие уйму сил и средств, он даже ни разу не побывал в пещере, где погиб этот корабль.

    В 1962 году Морской департамент Новой Зеландии объявил о том, что состояние береговых утесов острова стало угрожающим — море подмыло их, и хотя многие после Хэвенса пытались получить разрешение на поиски золота "Генерала Гранта", им было отказано.

    Катастрофа у Золотых Ворот

    Нет особой необходимости подробно описывать одну из удобнейших для судоходства гаваней мира — залив Сан-Франциско. Напомним лишь, что эта великолепная бухта простирается на 65 миль при ширине от 4 до 10 миль, с глубиной от 5,5 до 24 метров, имеет акваторию для безопасной якорной стоянки площадью почти 200 квадратных километров. В этот залив можно войти через пролив Золотые Ворота шириной 1—1,8 мили и глубиной до 43 метров. Гавань прекрасно защищена от самых сильных штормов Тихого океана.

    Морякам хорошо известно, что на подходах к Сан-Франциско их ожидают многочисленные опасности: частые туманы, сильные течения и подводные скалы и мели близ мысов Бонито, Лобос, Форт, Дьябло, Рейс и др.

    Первыми европейцами, узнавшими о существовании этого большого залива на западном побережье США, были испанские моряки. В 1595 году капитан из Барселоны Себастьян Сарменон, возвращаясь с Филиппин домой, привел свой галеон "Святой Августин" к открывшемуся его взору проливу, ведущему в большую бухту. Ему как испанскому капитану было предписано королем Кастилии наносить на карту все гавани на пути домой. Часть экипажа съехала на шлюпке с корабля и начала делать промеры глубин. Из-за неожиданно налетевшего юго-западного шторма моряки не смогли вернуться на свое судно. Галеон сорвало с якоря и выбросило на скалы у мыса, который сегодня называется Рейс. Сарменон приказал оставшимся в живых матросам построить из обломков галеона большую шлюпку. Из истории мы знаем, что нескольким матросам "Святого Августина" удалось добраться до Мексики и позже вернуться в Испанию, где они рассказали об открытой ими огромной гавани, которая "может вместить весь флот мира". Сарменон, следуя на сооруженной его матросами шлюпке на юг, не зашел внутрь бухты и дал этому заливу имя Святого Франциска.

    Знакомство европейцев с заливом состоялось значительно позже, лишь во второй половине XVIII века. Два небольших острова, расположенных в 10 милях от входа в залив, отпугивали мореплавателей, моряки не решались приблизиться к ним, считая что между этими островами и берегом сплошные подводные скалы. Первые попытки смельчаков проникнуть в бухту в большинстве случаев оканчивались печально, и подходы к ней вскоре превратились в кладбище погибших кораблей.

    По иронии судьбы название первого американского корабля, который здесь погиб, было "Сан-Франциско". Этот корабль на 106-й день плавания 8 февраля 1854 года подошел к Золотым Воротам и, несмо!ря на то, что на его борту находился лоцман, во время тумана выскочил на подводные скалы у мыса Бонито и был разбит зыбью...

    Как известно, порт стал быстро развиваться благодаря калифорнийской "золотой лихорадке", вспыхнувшей в январе 1848 года, за несколько дней до того, как мексиканская Калифорния перешла во владение США. Некий Джеймс Маршалл, сооружая водяную мельницу, случайно обнаружил золотой песок. Тут же в долины Сьерра-Невады хлынули колонисты, и до 1859 года ежегодная добыча золота составляла в среднем 61 миллион долларов. После этого наступило определенное истощение запасов ценного металла. До 1875 года среднегодовая добыча не превышала 23,5 миллиона долларов. Но тем не менее, если в 1850 году население Калифорнии составляло 93 тысячи человек, то к 1880 году оно увеличилось до" 560 тысяч. Таким образом, из небольшого мексиканского городка с населением 500 человек благодаря "золотой лихорадке" Сан-Франциско быстро превратился в огромный город. Золото вывозилось исключительно из Сан-Франциско, из-за чего пролив, ведущий в его гавань, получил название Золотые Ворота.

    Бурное развитие судоходства в этом весьма опасном для мореплавания районе связано с многочисленными кораблекрушениями. Но самым драматичным из них была гибель парохода "Сити оф Рио-де-Жанейро".

    Американский грузопассажирский пароход "Сити оф Рио-де-Жанейро" построили в 1878 году по заказу фирмы "Пасифик мейл стимшип". Это было по тем временам большое трехпалубное судно регистровой вместимостью 3548 тонн. Помимо парусов на мачтах судно имело паровую машину. Пароход мог' принять на борт 100 каютных и 200 палубных пассажиров.

    В начале 1901 года "Сити оф Рио-де-Жанейро" совершил плавание из Сан-Франциско на Филиппины, куда доставил 2 тысячи американских солдат. После этого пароход, приняв в Иокогаме около 200 пассажиров и генеральный груз, отправился в обратный рейс.

    Ночью 22 февраля 1901 года на подходе к Сан-Франциско судно попало в туман и стало на якорь к югу от мыса Форт. Наступил рассвет, но туман не рассеялся. Капитан парохода Уильям Уорд приказал выбирать якорь и следовать в залив Сан-Франциско, несмотря на предупреждение лоцмана об опасности плавания. Судно не прошло и мили, как ударилось о подводную скалу Майл-Рок близ мыса Форт. Капитана в этот момент на мостике не было: он спустился к себе в каюту, чтобы надеть пальто. Вахтенный штурман передал в машинное отделение команду: "Полный назад". Ему было невдомек, что в днище парохода огромная пробоина. Судно начало погружаться носом, кренясь на правый борт. Охваченные страхом пассажиры выбежали на верхнюю палубу. Команда стала спускать на воду спасательные шлюпки. Первая шлюпка была разрезана пополам упавшим на нее гиком бизань-мачты. На верхней палубе парохода началась паника. Крики женщин и плач детей заглушали команды офицеров, которые тщетно пытались навести среди пассажиров порядок и спустить шлюпки, оказавшиеся перегруженными. Мужчины отталкивали и сбивали с ног женщин. Спасательных жилетов всем не хватило, и из-за них началась драка. Не прошло и десяти минут, как вода хлынула на верхнюю палубу. Чтобы привлечь внимание береговой спасательной станции мыса Форт, капитан Уорд приказал подавать непрерывный гудок. Но помощь пришла слишком поздно. Окутанное паром судно с шипением погрузилось в холодные воды Тихого океана. Спастись удалось 81 человеку. Вместе с пароходом на дно ушел ценный груз — золото стоимостью 3 миллиона долларов.

    Корпус "Сити оф Рио-де-Жанейро" нашли лишь в 1937 году, причем совершенно случайно. Часть золота стала добычей удачливых водолазов.

    Жертва Трех Королей

    Если вы когда-нибудь окажетесь в Новой Зеландии или Австралии и вам доведется сесть за карточный стол с кем-либо из здешних старожилов, возможно, вы услышите странное слово "Элингамайт". Так местные картежники иногда называют карточную комбинацию "три короля". Это своего рода дань памяти пароходу, погибшему сто лет назад у островов Три-Кингс —Три Короля. Однако слово "Элингамайт" вспоминают не только любители покера, но и охотники за затонувшими сокровищами...

    В 5 часов вечера 5 ноября 1902 года австралийский пароход "Элингамайт". имея на борту около 200 пассажиров и членов экипажа, вышел из Сиднея в новозеландский порт Веллингтон. Это было надежное стальное судно водоизмещением около 4 тысяч тонн, построенное в Глазго в 1887 году по заказу судоходной компании Хаддарта Паркера. Оно было занесено в состав резервного военно-морского флота Великобритании: палубы были укреплены на случай установки на них пушек. Уже несколько лет "Элин гамайт" благополучно плавал вдоль берегов Австралии, перевозя пассажиров, почту и срочные хрузы. В последнем рейсе пароход вез в своих трюмах ценный груз — деньги, принадлежавшие банку Нового Южного Уэльса. Сумма золотых и серебряных монет, по некоторым сведениям, составляла более 170 тысяч фунтов стерлингов.

    8 ноября на подходе к северной оконечности Новой Зеландии судно попало в густой туман. Капитан Эттвуд приказал уменьшить ход судна до 5 узлов и выставить на бак впередсмотрящих. Не прошло и часа, как раздался отчаянный крик матроса: "Прямо по носу буруны!" Машинный телеграф был мгновенно переведен на "полный задний ход". Но было слишком поздно — спустя две минуты "Элингамайт" выскочил на гряду подводных рифов острова Уэст-Кинг.

    Несмотря на то что пароход затонул уже через двадцать минут, люди успели сесть в шлюпки. Посадка в них проходила без паники, в полном соответствии с морской традицией: сначала место заняли женщины и дети, а потом мужчины. На "Элингамайте" было шесть спасательных вельботов и два деревянных плота. Все их удалось благополучно спустить на воду, и лишь одна шлюпка была опрокинута волнами. Оказавшихся в воде пассажиров спасли с других шлюпок. Капитан Эттвуд покинул тонущий пароход последним — его подобрал один из вельботов.

    Видимость у берега была плохая, и шлюпки, державшиеся некоторое время рядом, вскоре рассеялись. Один из вельботов, в котором находилось 45 человек, волнами ударило о крупный обломок парохода, в результате чего в борту образовалась течь. Матросы, управлявшие этой шлюпкой, сняли с себя рубахи и кое-как заткнули пробоину. Хотя течь уменьшилась, удержать вельбот на плаву можно было, только непрерывно вычерпывая воду. С трудом удалось догрести до берега. Волны прибоя подняли шлюпку и швырнули ее о скалы — все, кто в ней находился, очутились в воде. С ссадинами и ушибами люди выбрались на прибрежные скалы.

    Другую шлюпку выбросило на берег у небольшого каменного выступа, под которым возвышалась высокая скала. Двое матросов попытались вскарабкаться на ее вершину, чтобы разжечь там сигнальный костер, который привлек бы внимание какого-нибудь проходящего мимо судна, но это им не удалось — скала была слишком отвесной.

    Спасательные плоты были очень неуклюжи, рулей у них не имелось, а управлять ими с помощью весел очень непросто. Судовой казначей, который командовал одним из вельботов, приказал людям, находившимся на плотах, удерживать их рядом. На одном из них находилось одиннадцать человек, на другом, который был немного больше, — шестнадцать.

    Вскоре плоты потеряли друг друга из виду в тумане. На малом плоту решили грести к берегу, хотя никто точно не знал, в каком направлении он находится. Люди гребли, сменяя друг друга на веслах. Когда туман рассеялся, они поняли, что гребли в противоположную сторону: остров Уэст-Кинг теперь находился от них гораздо дальше, чем прежде. Плот повернули. Но туман снова начал сгущаться, и опять им пришлось двигаться вслепую. Когда через несколько часов туман рассеялся, оказалось, что остров, к которому они плыли, и на этот раз остался в стороне.

    Примерно в 200 метрах люди увидели крошечный каменистый островок, и, поскольку все были измучены, было решено на него высадиться. Но как ни старались гребцы, как ни выбивались из сил, сильный ветер и встречное течение не давали плоту хода. После часа тщетных усилий первоначальный план пришлось изменить: они решили добраться до острова Грейт-Кинг, который виднелся в полумиле. Спустя два часа едва живые от усталости обитатели плота наконец достигли берега. На плоту они написали: "Пароход "Элингамайт" разбился у Трех Королей. Пришлите помощь" и пустили его по течению в надежде, что его заметят с какого-нибудь проходящего мимо судна.

    Проведя на острове холодную, мучительную ночь, потерпевшие кораблекрушение отправились на поиски пищи. Единственное, что им удалось раздобыть, это водоросли и крабы. В Шубине острова люди нашли лужу со стоячей водой и утолили жажду. Спички, которые у них были, оказались промокшими. Когда их удалось просушить, люди наконец смогли обогреться у костра.

    Одному из пассажиров пришлось перенести болезненную мучительную операцию. Во время спуска шлюпок с "Элингамайта" его рука попала между релингом и бортом шлюпки — три пальца были раздроблены. Чтобы не допустить гангрены, один палец отрезали перочинным ножом...

    А тем временем весть о гибели "Элингамайта" достигла Новой Зеландии — в половине первого дня 10 ноября шлюпка, которой командовал старший штурман Л. Беркетт, прибыла в городок Хохоура, расположенный на восточном берегу острова Северный, примерно в 210 милях от Окленда. В этой шлюпке находилось тридцать семь пассажиров и пятнадцать членов экипажа. Шлюпка доставила труп одной пассажирки, которая умерла по пути от сердечного приступа.

    На поиски терпящих бедствие незамедлительно отправилось несколько судов: "Клансман", "Омапере", "Грей-хаунд" и военный корабль "Пингвин". Пароход "Зеландия", который незадолго до этого вышел из Окленда в Сидней, был остановлен на пути и тоже послан на поиски. 11 ноября этот пароход спас в районе катастрофы восемьдесят девять человек. Спасенными оказались обитатели трех шлюпок и малого плота. Ненайденными оставались шлюпка, в которой должны были находиться тридцать человек, и второй плот.

    Поиски продолжались трое суток. Лишь 13 ноября, когда почти пропала надежда отыскать людей, с "Пингвина" заметили плот. Из шестнадцати человек на нем осталось всего восемь. Их состояние было крайне тяжелым: кожа была обожжена солнцем и разъедена морской водой, они настолько ослабели, что едва могли говорить. Собравшиеся на причале с недоумением разглядывали выгруженный с "Пингвина" деревянный плот, не веря, что эти спасенные провели на нем среди волн целых пять дней. Действительно, это было весьма ненадежное сооружение длиной 12 и шириной 7 футов, состоявшее из двух поплавков, соединенных между собой тонкими досками.

    За время плавания на "Пингвине" лишь один из спасенных, Стивен Нейл, смог более или менее прийти в себя и рассказать ожидавшим их репортерам о случившемся. Вот что он поведал.

    "Наш плот был сильно перегружен и глубоко сидел в воде. У нас не было никакого укрытия ни от холодного ветра, ни от волн, ни от палящего солнца. Мы едва могли держаться на мокрых досках, и через плот все время перекатывались волны. Нас мучали голод и жажда — на нашем суденышке не оказалось никаких запасов воды и провианта. На второй день мы выловили из воды два яблока — Бог его знает, откуда они там взялись! Одно мы поделили на шестнадцать частей и сразу съели. На рассвете третьего дня, во вторник, умерли трое. Их тела пришлось столкнуть в воду, и их тут же растерзали акулы, которые то и дело кружили вокруг плота.

    Течения и волны играли нашим плотом как игрушкой. Один раз его принесло к одному из островов Три Короля, и мы уже решили, что спасены. Но, увы, хотя до него оставалось каких-нибудь двести метров, из-за сильного течения и ветра подойти к острову было невозможно.

    Некоторые, не вынеся мучительной жажды, начали пить морскую воду. Я и еще некоторые пытались их предостеречь, но они ничего не хотели слышать. Один из пассажиров, не внявший нашим советам, вскоре потерял рассудок и бросился в воду. Мы ничего не могли поделать...

    В ночь на среду у нас снова появилась надежда на спасение — не так далеко мы увидели огни парохода! Мы стали кричать изо всех сил. Но пароход прошел мимо. В отчаянии один из пассажиров бросился в воду. Он сказал, что лучше умереть сразу, чем в таких мучениях. А на рассвете заметили, что скончался еще один человек. Нас осталось десятеро.

    Утром мы на всех разделили второе яблоко. Но проку от такого крошечного кусочка было мало — чувство голода стало просто непереносимым. А вскоре еще один пассажир, который тоже пил морскую воду, помутился рассудком и кинулся в море. Мы бросили несчастному спасательный круг, но он его оттолкнул и поплыл прочь,  распевая песни. А потом его голова скрылась в волнах... Следующей умерла стюардесса с "Элингамамта" — она была единственной женщиной на плоту. Она тоже пила морскую воду. Ночью в среду она потеряла сознание и через несколько часов скончалась.

    В четверг днем мы увидели на горизонте дым парохода. Но нам снова не повезло: судно повернуло в другую сторону и скрылось из виду. После этого мы совсем уже отчаялись, но вскоре нас, к счастью, заметили с "Пингвина". Если бы не подоспевшая вовремя помощь, нас бы ждала верная смерть..." Что касается последней шлюпки, несмотря на самые тщательные поиски, ее так и не нашли...

    Через несколько дней в Сиднее началось расследование причин гибели "Элингамайта". Специальная комиссия, разбиравшая дело, сделала вывод: "Виновным в кораблекрушении следует считать капитана парохода Джона Гарольда Эттвуда, который, управляя судном близ островов Три-Кингс, не учел магнитное склонение и не придал значения действию прибрежных течений". Однако, приняв во внимание проявленный капитаном Эттвудом при спасении людей личный героизм, суд смягчил приговор. Эттвуду присудили штраф в размере 50 фунтов и лишили его капитанского диплома. Однако спустя восемь лет выяснилось, что причиной гибели "Элингамайта" на самом деле стала гидрографическая ошибка. Было установлено, что в 70-х годах XIX века гидрографы судна "Пандора" нанесли на карту острова Три Короля с ошибкой в... три мили. Оказалось, что "Элингамайт" шел правильным курсом согласно счислению. Верховный суд Австралии пересмотрел дело, и в результате с капитана Эттвуда были сняты все обвинения... посмертно. Капитан не вынес несправедливого обвинения и умер через три года после катастрофы. Он оставил письмо, в котором доказывал свою невиновность...

    Вскоре после катастрофы несколько различных экспедиций предпринимали попытки поднять затонувшие вместе с пароходом ценности. Первыми попытались вернуть золото "Элингамайта" страховщики английского "Ллойда", однако из-за сильных штормов им это не удалось. Дважды его поисками занимался новозеландец из Веллингтона А. М. Гоу. В сентябре 1905 года его поисковая группа прибыла к островам Три Короля на шхуне "Эмма Симе". Семь недель кружила шхуна на месте гибели парохода, но из-за штормов водолаз не смог спуститься на дно. Однажды, во время небольшого затишья, шхуна оказалась над самым силуэтом парохода, но водолаз не был готов к спуску. Начавшаяся вскоре зыбь не дала возможности обследовать затонувший пароход. Однако Гоу не терял надежды и в феврале 1906 года снова возглавил экспедицию с целью поднять ценный груз "Элингамайта". В этот раз затонувшее судно было найдено сразу и водолаз Лейт, совершив пять погружений, рассказал, что пароход разломился на две части. Его спросили о деревянных ящиках с деньгами, которые должны были находиться в железной кладовой. К великому разочарованию остальных участников поисков, Лейт ответил, что ни денег, ни самой кладовой он не обнаружил: "Я обшарил все обломки, и ни одной монеты! Наверное, эта чертова кладовая скатилась по откосу вниз на большую глубину..."

    Впрочем, эта неудача не отбила охоту у других кладоискателей продолжать поиски, и через несколько недель образованный в Австралии синдикат сделал очередную попытку найти деньги "Элингамайта". Но из-за плохой погоды новоявленные кладоискатели не сумели даже спустить водолаза на затонувшее судно.

    Следующую экспедицию предпринял капитан Джордж Маккензи из Окленда. Его поисковая группа, в составе которой был представитель "Ллойда" капитан Уиллис, прибыла на острова Три Короля в начале января 1907 года на моторной шхуне "Хайя". Если предыдущая экспедиция работала на условиях, что получит три четверти поднятых денег, то на этот раз страховщики, учитывая, что уже было предпринято несколько неудачных попыток найти ценности, согласились на то, чтобы отдать Маккензи 80 процентов найденного. Уже 4 января нашли затонувший пароход. Водолаз Харпер обнаружил часть его корпуса на глубине 17 саженей и сообщил, что она лежит на откосе и сильно повреждена. Через два дня он достал со дна множество медных монет, которые, но его словам, были рассыпаны на обломках судна и вокруг'. Никаких ящиков Хар-иер не видел. Монеты были сильно испорчены морской водой и как бы спаялись между собой столбиками. Во время второго по1ружения водолаз поднял на поверхность несколько золотых и серебряных монет. Однако, оказавшись на палубе шхуны, он почувствовал страшную боль в спине и упал без сознания. Через несколько дней ему стало лучше и он попросил разрешения возобновить работы. Капитан Маккензи взял с Харпера обещание, что тот будет оставаться на дне не более пятнадцати минут. Но все вышло иначе. Во время последующих погружений Харпер находился на грунте дольше, чем обещал. С каждым погружением он находил все больше и больше монет, и это заставило его забыть об осторожности. Поднявшись на поверхность после третьего спуска, водолаз потерял сознание и вскоре умер. Его тело переправили на шхуне в Окленд. И хотя врачи констатировали смерть в результате длительного пребывания под водой, причиной его гибели на самом деле, вероятно, стала кессонная болезнь — из воды Харпера поднимали без декомпрессии.

    Тем не менее со дна удалось извлечь в общей сложности 2500 фунтов стерлингов, и Маккензи не сомневался, что и остальные деньги удастся спасти. Он заявил, что намерен возобновить работы, как только найдет другого водолаза. Но его намерения так и остались невыполненными — зная об опасности работы на подобной глубине, никто из местных ныряльщиков не захотел рисковать своей жизнью...

    В течение полувека никто не тревожил покоящийся на дне "Элингамайт". И лишь в марте 1957 года охотники за подводными кладами снова начали поиски серебра и золота. Аквалангист из Окленда Л. Зубрицки опустился на дно в месте катастрофы и в течение двадцати минут обследовал затонувший пароход. Позже он писал, что фрагменты судна разбросаны на много метров вокруг места его гибели и сильно деформированы, гребной вал толщиной 9 дюймов сломан и изогнут словно обычная проволока. На память об этом погружении водолаз взял медный барашек с иллюминатора. Всплыв на поверхность, Зубрицки обнаружил, что его отнесло на 400 метров от места, где он погрузился. Сильное течение понесло его на острые камни, где он наверняка бы погиб, если бы его вовремя не заметили с катера, с которого он нырял.

    Вероятно, и сегодня золото погибшего у островов Три Короля парохода продолжает будоражить воображение кладоискателей, но океан все еще надежно хранит тайну "Элингамайта". И кто знает, быть может, партия в покер, сыгранная на досуге, натолкнет кого-нибудь на мысль снова попытать счастья в поисках затонувшего золота...

    Загадка королевы Шарлотты

    Недавно зарубежная морская печать вновь заговорила о поисках и подъеме со дна Северной Атлантики ценностей на сумму 250 миллионов долларов. Речь идет о грузе, погибшем в 1911 году вместе с американским пассажирским пароходом "Мерайда". Последняя попытка поднять подводный клад была предпринята летом 1975 года. Известно, что и она окончилась неудачно: ценности поднять не смогли, и при этом погибли два водолаза.

    Рассказ об .этом легендарном подводном кладе, вошедшем в историю под названием "сокровища королевы Шарлотты", следует начать с 1851 года, когда германский авантюрист Ганс Герман ночью тайно пробрался в один из индийских храмов и, убив служителя, похитил несколько десятков рубинов, которые в течение многих столетий украшали священную статую Будды. Вернувшись в Европу, преступник за огромную сумму сбыл рубины семейству Габсбургов — правящей династии Австро-Венгерской монархии. Сам Герман не успел воспользоваться вырученными деньгами: его зарезали родственники убитого им в индийском храме служителя.

    Из-за драгоценных камней в роду Габсбургов начались жестокие распри, в результате чего рубины попали в руки эрцгерцога Максимиллиана — младшего брата императора Австро-Венгрии Франца Иосифа I.

    Из истории мы знаем, что в 1862 году войска французского императора Наполеона III вторглись в Мексику, где создали марионеточную "Мексиканскую империю", которая управлялась из Парижа. Императорскую корону французские интервенты решили возложить на голову младшего брата императора Австро-Венгрии.

    В это время 25-летний эрцгерцог Максимиллиан, закончив "службу" в Австро-Венгерском флоте в звании контр-адмирала, занимал пост генерального губернатора Ломбардо-Венецианского королевства. И вот в мае 1864 года молодой эрцгерцог-адмирал, будущий император Мексики, взяв с собой жену Шарлотту, дочь короля Бельгии Леопольда I, отплыл на крейсере в Мексику. Венценосная чета захватила с собой в Америку родовые фамильные ценности, бриллианты, изумруды, золото. Среди них было золотое колье, усыпанное изумительными по красоте рубинами из индийского храма...

    После коронации 10 июня 1864 года в главном городском соборе Мехико чета заняла дворец Чепультапека. Но созданная искусственно империя оказалась недолговечной.

    Армия бывшего президента Мексики Бенито Хуареса стала теснить французские войска, на которые опиралась власть вновь испеченного императора австрийских кровей. В июле 1866 года Шарлоата отправилась на корабле в Европу просить помощи у Наполеона III. Но ни он, ни даже Папа Римский не рискнули вмешаться в эту авантюру. В помощи Максимиллиану было отказано.

    15 мая ] 867 года гарнизон Максимиллиана был окружен мексиканскими повстанцами в Куэретаро, и сам император вместе со своими двумя генералами попал в плен. 18 июня 1867 года ему объявили смертный приговор и на следующее утро расстреляли на Холме Колоколов в Куэретаро. Шарлотта, не вынеся смерти мужа, сошла с ума (она пережила Максимиллиана на 60 лет, но рассудок к ней так и не вернулся до самой смерти в январе 1927 года). Мексиканцы конфисковали все ценности, принадлежавшие ей и ее мужу, включая ее рубиновое ожерелье. Тело Максимиллиана было погружено на австро-венгерский фрегат "Новара" и доставлено в Триест, откуда перевезено в Вену и похоронено в фамильном склепе.

    Только лишь в 1911 году правительство Мексики согласилось вернуть наследникам Максимиллиана и Шарлотты ценности. В начале мая того же года сокровища погрузили в порту Веракрус на борт американского пассажирского парохода "Мерайда", который должен был доставить их в Нью-Йорк. Но этого не случилось. Судьбе было угодно распорядиться иначе...

    12 мая 1911 года "Мерайда" столкнулась в тумане с американским военным кораблем "Адмирал Фаррагат". В результате мощного удара форштевнем в левом борту "Мерайды" ниже ватерлинии образовалась большая пробоина. И хотя были включены все насосы, воду откачать было невозможно. Капитан, поняв, что его судно обречено, приказал спустить на воду шлюпки, чтобы спасти людей. Виновник столкновения — "Адмирал Фаррагат", не оказав тонущему судну помощи, скрылся в тумане. Радиостанции на борту "Мерайды" не было, и, чтобы привлечь к себе внимание, моряки парохода пускали в небо красные ракеты и жгли фальшфейеры. Только благодаря быстрым и умелым действиям команды парохода все пассажиры успели пересесть в шлюпки. Через час их спас американский линкор "Айова" и доставил в Нью-Йорк. Что касается "Мерайды", то спустя десять минут она уже лежала на дне океана, в 50 милях к востоку от мыса Чарльз, недалеко от входа в Чесапикский залив.

    Хотя эта катастрофа обошлась без человеческих жертв, она сделалась сенсацией номер один как в Америке, так и в Европе. Дело в том, что многим было известно о грузе, который погрузили на борт "Мерайды" в Веракрусе. Морские хроники и пресса того времени свидетельствуют, что помимо ценностей, принадлежавших Шарлотте, в судовом сейфе хранились и другие драгоценности — соб-ственность богатых пассажиров, эмигрировавших из Мексики в США. В основном это были драгоценные камни и золотые украшения. Кроме этого в специальной кладовой на нижней палубе находилось золото в слитках, принадлежавшее правительству Мексики. Но основное место печать уделяла "сокровищам королевы Шарлотты", в частности, ее колье из индийских рубинов. Большинство зарубежных историков сходится во мнении, что стоимость всех ценностей, погибших вместе с "Мерайдой", по современному курсу составляет 250 миллионов долларов.

    О "Мерайде" говорили все. В Америке и Европе начали разрабатываться проекты по подъему затонувшего корабля, образовывались различные синдикаты, компании и акционерные общества для проведения экспедиций на погибший корабль. Казалось, мир стал одержим страстью похитить у Нептуна отнятые им "сокровища Шарлотты". И только катастрофа "Титаника" в апреле 1912 года, унесшая более полутора тысяч человеческих жизней, отвлекла внимание человечества от затонувших ценностей. А после убийства в Сараеве в июне 1914 года эрцгерцога Фердинанда, повлекшего за собой пожар Первой мировой войны, людям уже стало не до "сокровищ Шарлотты". Однако те, у кого гибель несметных богатств произошла буквально на глазах, и те, кто узнал точные координаты, где на дне лежит пароход, не хотели ждать окончания войны. И вот в 1915 году бывший старший помощник капитана "Мерайды" Брайан Хоррод на свои личные сбережения организовал экспедицию и, не спрашивая разрешения правительства, начал поиски погибшего корабля. Зная точные координаты гибели парохода, он без особого труда нашел его. "Мерайда" лежала на грунте на глубине 70 метров на левом борту, в котором "Адмирал Феррагат" сделал пробоину. Нанятые Хорродом водолазы сумели спуститься на затонувший корабль, но не смогли проникнусь в его помещения и добраться до сейфа. Владельцы судб-ходной компании «Уорлд лайн», которой принадлежала "Мерайда", подали властям протест, и бывшему старпому пришлось свернуть свое предприятие.

    В 1924 году группа нью-йоркских предпринимателей образовала синдикат по подъему "сокровищ Шарлотты". Собрав с акционеров приличную сумму, они купили специальное водолазное судно, технику и наняли на службу самых опытных водолазов. Однако синдикат не знал точного места, где затонул пароход, и поиски его методом траления заняли две недели. Наконец "Мерайда" была обнаружена. Оказалось, что ее корпус со временем течение занесло песком и илом. У синдиката не было приспособлений, чтобы расчистить корпус судна от наносов. Требовался мощный подводный монитор, но средств не хватило. Водолазы не смогли и на этот раз проникнуть во внутренние помещения "Мерайды". Работы были прекращены.

    Следующая попытка добраться до сокровищ у мыса Чарльз была предпринята в 1932 году американским изобретателем капитаном Хэрролом Боудоином. В историю глубоководных работ он вошел как создатель оригинальной гидросферы, снабженной механическим манипулятором. Боудоин подписал на поиски "сокровищ королевы Шарлотты" весьма выгодный для себя контракт с неким Брайуэлло — прямым наследником Максимиллиана. Поскольку ни тому ни другому координаты "Мерайды" известны не были, ее поиски заняли целых полгода. Когда корпус судна удалось расчистить от ила и песка, в ход пустили гидросферу Боудоина. Казалось, что успех близок. Но на месте производства подводных работ появились другие "спасатели". Это были хорошо вооруженные гангстеры Нью-Йорка, члены мафии. Они угрожали Боудоину и его команде, требуя свою долю. В дело вмешалась полиция, прибывшая на катере Береговой охраны. Наследник Максимиллиана отказался платить полиции за охрану спасателя "Сэлвор" и гидросферы, а изобретатель не захотел рисковать — в результате предприятие закончилось ничем.

    Очередные попытки поднять ценности с «Мерайды» относятся к 1934 и 1936 годам. Они также завершились неудачей. Хотя борт парохода удалось взорвать с помощью динамита в точно рассчитанном месте и водолазам был открыт путь в помещение, где находились сейф с ценностями и слитки золота, сокровищ не подняли. Начавшиеся в Атлантике осенние штормы не позволили водолазам опуститься на затонувшее судно, и экспедиция 1934 года вынуждена была прекратить работы. Когда спустя два года снова приступили к работам, то корпус "Мерайды" был уже занесен песком на четыре метра, к тому же он плотным слоем занес и все внутренние помещения парохода.

    В 1938 году водолазы итальянской экспедиции на "Мерайду" были, пожалуй, ближе всех к цели. Им удалось проникнуть на нижнюю палубу судна — именно там находилась "золотая кладовая" — и расчистить песок. Судя по чертежам и планам погибшего парохода, они были всего в пяти метрах от этой кладовой. Однако и на этот раз очередной шторм прервал работы и, когда они возобновились, все пришлось начинать сначала...

    Следует отметить, что район, где погибла "Мерайда", находится немного севернее знаменитого «Кладбища кораблей Северной Атлантики» — мыса Гаттерас. А это место на карте земного шара моряки считают одним из самых гиблых. Помимо опасных берегов, сильных течений и ураганных ветров, этот район коварен своими туманами. Весной они стоят здесь неделями, осложняя и без того трудные условия работы водолазов. Но самое главное —-это изобилие акул, сильные штормы и мощные подводг ные течения, что в значительной степени затрудняет доступ во внутренние помещения "Мерайды", которую то и дело заносит песком и илом.

    Единственная удачная попытка добраться до подводного клада у мыса Чарльз имела место в  1949 году. Американские водолазы нашли корпус "Мерайды", до начала штормов очистили его от песка и, разрезав борт, наконец добрались до клада. Правда, сейф им найти не удалось, но часть золотых слитков была поднята (число и вес их пресса не сообщала). Об этом пишет в своей книге "Захороненные сокровища", изданной в 1950 году в Нью-Йорке, американский исследователь Кен Кринпен (число слитков он также не сообщает).

    За последние десятилетия техника глубоководных работ шагнула далеко вперед и глубина погружения в 70 метров уже не считается трудной. Ее без особого труда и риска для жизни преодолевают даже аквалангисты-любители. Можно полагать, что, несмотря на неудачную попытку 1975 года с использованием новейшего по тем временам землесосного снаряда, корпус "Мерайды" все же когда-нибудь будет расчищен и аквалангисты наконец вырвут у Нептуна "сокровища королевы Шарлотты".

    Были ли сокровища на "Лузитании"?

    Весна 1915 года. Европа охвачена пламенем мировой войны. Две империалистические группировки — Антанта и центральные державы — в смертельной схватке.

    В это время за тысячи миль от полей сражения, в Нью-Йорке, у одного из пирсов английской компании "Кунард лайн" стоит трансатлантический лайнер "Лузитания". Это четырехтрубное судно водоизмещением 38 тысяч тонн, длиной 240 метров получило в 1907 году право называться самым быстрым пароходом в мире. Корабль пересек Атлантический океан за 4 дня, 19 часов и 52 минуты, получив "Голубую ленту Атлантики" — приз за скорость. Паровые турбины лайнера мощностью 68 тысяч лошадиных сил сообщали ему скорость более 24 узлов.

    ..."Лузитания" готовится к отплытию. Заканчивается погрузка почты и багажа. Последние пассажиры поднимаются на палубу и в сопровождении вежливых боев расходятся по каютам. Неожиданно на пирсе появляются репортеры и полиция, возникает оживление. Толпа затихает, видя поднимающегося по трапу высокого человека средних лет, затянутого в черный сюртук. Это Альфред Вандербилы — один из богатейших людей Америки и мира. Он отправляется в Лондон на международную выставку скаковых лошадей. При входе в центральный салон парохода рассыльный подает Вандербильту конверт на подносе. Сейчас один из "сильных мира сего" прочитает телеграмму, содержание которой будет помещено на первых полосах утренних газет Нью-Йорка. Миллиардер читает: "Из определенных источников стало известно, что "Лузитания" будет торпедирована. Точка. Немедленно отложите плавание". Подписи нет.

    Но Вандербильт не сошел с парохода на берег. Может быть, он действительно страстно любил лошадей или был твердо убежден, что "Лузитании" не грозит никакая опасность.

    Возможно, ему был известен случай, когда в августе 1914 года, вскоре после убийства в Сараево наследника австро-венгерского престола Франца Фердинанда, немецкий крейсер передал "Лузитании" сигнал: "Вы захвачены", а лайнер, развив ход в 27 узлов, спокойно скрылся в тумане...

    Одним словом, Вандербильт остался на борту, и вечером 1 мая 1915 года "Лузитания" вышла из Нью-Йорка, взяв курс на английский порт Ливерпуль. На корабле находилось 1257 пассажиров и 702 члена экипажа, всего 1959 человек. Судном командовал один из опытнейших капитанов компании "Кунард лайн" Уильям Тэрнер.

    Капитан знал, что во время плавания в Атлантике опасность судну не грозит. К тому времени кайзеровские подводные лодки еще не выходили в Атлантику, и так называемая "неограниченная подводная война" еще не началась.

    Первые шесть дней плавания через океан прошли нормально...

    Утром 7 мая "Лузитания" находилась на подходе к юго-западной оконечности Ирландии. Капитан приказал усилить наблюдение за морем, задраить двери водонепроницаемых переборок и заглушки иллюминаторов во всех каютах, подготовить шлюпки обоих бортов к спуску на воду. Главный механик получил приказание держать максимальное давление пара в котлах и привести все механизмы в полную готовность.

    "Лузитания" шла со скоростью 20 узлов, меняя каждые пять минут курс, уходя на 10 градусов то влево, то вправо. Тэрнер знал, что такие зигзаги в случае атаки подводной лодки помешают ей произвести прицельный залп. Знал он также, что ни одна лодка, находясь под водой, не сможет догнать лайнер.

    Море было спокойным, дул легкий бриз. К двум часам дня пассажиры начали расходиться по каютам. Было 14 часов 10 минут.

    Пассажиры не знали, что в эту минуту матрос Томас Куин, наблюдавший за морем из "вороньего гнезда" фокмачты, крикнул в телефонную трубку капитану: "С правого борта торпеда, сэр!" Капитан Тэрнер, бросив трубку, отдал рулевому приказание: "Лево на борт!" Выбежав на крыло ходового мостика, капитан увидел отливавшее металлом узкое тело, со страшной быстротой приближавшееся навстречу лайнеру с правой стороны...

    Ранним туманным утром 15 апреля 1915 года из базы германского флота в Боркуме вышла в море немецкая средняя подводная лодка "U-20". Ею командовал 32-летний капитан-лейтенант Вальтер Швигер. В полученном им приказе говорилось: "Патрулировать район к югу от побережья Ирландии, обеспечивая подводную блокаду Англии, топить без предупреждения любое судно противника, появившееся в обозначенном районе".

    Густой туман не благоприятствовал "охоте" — первая цель была обнаружена лишь 5 мая. Ею оказался английский каботажный парусник "Эрл оф Латам", затонувший через семь минут после попадания одной торпедой. К вечеру того же дня "U-20" торпедировала английский грузовой пароход "Кандидат".

    Топливо было на исходе, и Швигер взял курс на Вильгельмсхафен — главную базу немецкого флота. В торпедных аппаратах оставалось всего две торпеды из девяти.

    7 мая утром, когда лодка находилась у входа в Ла-Манш, гидроакустики "U-20" услышали шум винтов. После всплытия немцы увидели в перископ английский миноносец, шедший на большой скорости. Через некоторое время лодка обнаружила тяжелый английский крейсер. Опустившийся на море туман и большая скорость замеченного корабля помешали атаке. Чертыхаясь, что упустил такую возможность, Швигер впился в перископ. И вдруг... Впрочем, вот выдержка из вахтенного журнала "U-20":

    "13.20. Перед нами четыре трубы и мачты большого парохода, который следует перпендикулярным к нам курсом. Он идет с юго-запада в направлении мыса Гэлли-Хед. Похоже, что это пассажирский пароход.

    13.35. Пароход делает поворот и ложится на курс на Куинстаун. Это дает возможность догнать его и произвести прицельный залп. Идем на предельной скорости, чтобы занять нужную позицию".

    Некоторое время "U-20" шла параллельным с "Лузи-танией" курсом, однако догнать ее не могла. Вдруг произошло непредвиденное: "Лузитания", совершив очередной зигзаг, сама приблизилась к "U-20" на целых две мили. Швигер вызвал к перископу для консультации своего старшего штурмана — бывшего капитана торгового судна. В эту минуту командир лодки заметил, что пароход опять изменяет курс. На этот раз "Лузитания" шла прямо на "U-20".

    Штурман не успел взглянуть в перископ, как Швигер скомандовал: "Залп! Срочное погружение!" Торпеда была выпущена с расстояния 400 метров. В перископ был отчетливо виден всплеск взрыва торпеды, которая попала в правый борт лайнера между третьей и четвертой трубой. Швигер дал перископ штурману. Через несколько секунд тот воскликнул: "Боже! Так это же "Лузитания"!

    Эхо страшного взрыва пронеслось на многие мили над морем, когда торпеда ударилась о борт судна. Вспененная вода, обломки металла и дерева гигантским языком взметнулись вдоль правого борта до клотиков мачт. Ошеломленные пассажиры сквозь кромешный грохот услышали в то же мгновение второй, еще более сильный взрыв, который потряс исполинский корпус лайнера. Все находившиеся на борту были уверены, что в борт попало почти одновременно две торпеды.

    Последствия взрывов были ужасными. В борту, чуть ниже ватерлинии, образовалась пробоина, куда свободно мог пройти паровоз. Сотни тонн воды устремились яростным потоком внутрь судна. Несколько мгновений после взрыва в машинном отделении "Лузитании" стоял неимоверный грохот: получившая сильные разрушения паровая турбина не была вовремя остановлена. Эти звуки заглушались свистом и шипением вырвавшегося на волю пара (главная паровая магистраль была перебита). "Лузитания" потеряла ход и уже не управлялась. Тэрнер, который рассчитывал выбросить судно на отмель близ мыса Кинсэйл, видневшегося в десяти милях к северо-востоку, понял, что "Лузитания" обречена. Но, зная превосходную конструкцию и прекрасные мореходные качества лайнера, он не хотел думать, что судно затонет. Тэрнеру казалось, что судно, рассчитанное на одновременное затопление двух отсеков, продержится на плаву не менее часа, что позволит спустить на воду шлюпки и спасти людей. Но в действительности дело обстояло хуже. Сразу же после взрыва судно начало крениться на правый борт и уходить носом под воду.

    "Все шлюпки спустить на воду! Сначала женщины и дети!" — раздалась в наступившей тишине его громкая команда.

    Судовой радист Роберт Лейт, не дожидаясь приказания капитана, бросился бегом в радиорубку и начал передавать в эфир сигналы бедствия: "SOS SOS SOS MSU (позывные "Лузитании". —Л. С). Идите немедленно. Сильный крен. 10 миль югу мыса Кинсэйл". Этот сигнал был передан в эфир всего четыре раза — с остановкой динамо-машины подача электроэнергии в рубку прекратилась...

    В суматохе при спуске первых двух шлюпок офицеры допустили непоправимую ошибку. Они не учли, что судно еще продолжает двигаться вперед по инерции, и как только шлюпки коснулись воды, их развернуло, с силой ударило о стальной борт лайнера и опрокинуло. Большая часть людей, находившихся в них, оказалась в воде...

    Крен быстро увеличивался. Через семь минут после попадания торпеды он достиг 30 фадусов. Из-за этого шлюпки левого борта завалились на палубу и их невозможно было передвинуть и опустить на шлюпбалках на воду. Посадка с нижних палуб в шлюпки правого борта практически была исключена: шлюпки висели на талях отвесно, а с увеличивающимся креном нижняя часть правого борта уходила от них все дальше и дальше...

    Спуск двадцати оставшихся шлюпок на воду был невозможен. Двадцать шесть складных шлюпок оказались также бесполезными — на их подготовку к спуску требовалось не менее получаса. Спасательных деревянных плотов, которые можно было бы просто сбросить в воду, на "Лузитании" не было. Из 2400 спасательных нагрудников пассажирам было роздано не более пятисот, команда сама толком не знала, где они хранились. Все это не могло не вызвать паники среди почти двух тысяч человек, находившихся на борту "Лузитании" в момент ее гибели. Вот что писал в своем отчете о последних минутах этого парохода сам командир "U-20" Швигер:

    "На палубе царила страшная паника. Перегруженные шлюпки, срываясь со шлюпбалок, падали в воду. Потерявшие надежду люди бегали вверх и вниз по трапам парохода. Мужчины и женщины прыгали за борт и пытались вплавь добраться до перевернутых вверх килем шлюпок. Это была самая страшная картина, которую мне приходилось видеть..."

    Прошло ровно восемнадцать минут. "Лузитания" стала быстро крениться на правый борт. Сотни людей, как горох, посыпались с ее палуб в воду. Сверху на них одна за другой стали рушиться двадцатиметровые трубы. Носовая часть корпуса наполовину скрылась в воде. Гигантское судно вздрогнуло последний раз, перевернулось вверх блестящим черным килем, задрало на 70 метров вверх корму и через несколько секунд скрылось в свинцовых водах Атлантики. На поверхности моря осталось несколько переполненных людьми шлюпок, деревянные обломки и те, кто умел плавать или кому достался спасательный нагрудник...

    Переданный в эфир "SOS" был принят радиостанциями на побережье Ирландии и судами, находившимися поблизости. На помощь пошли американский танкер "Нар-рагансетт", находившийся в 35 милях к югу, английские пароходы "Этониан" и "Сити оф Эксетер", крейсер "Джуно", которым командовал английский адмирал Худ. Но всем этим судам не пришлось достичь места, указанного в сигнале бедствия: появились немецкие подводные лодки, и спасатели вынуждены были уйти. Более крепкие нервы оказались у капитана греческого грузового парохода "Катарина", который, не обращая внимания на видневшиеся из воды перископы, спас людей с нескольких шлюпок "Лузитании". Настоящими спасателями явились рыбаки с побережья Ирландии и несколько буксиров. Траулеры "Ин-диан Эмпайр" и "Кок"' спасли 200 человек, буксир "Сторм-кок" — 160, буксир "Флайинг Фиш" — 100, мотобот "Элизабет" — 79 человек. Остальные были сняты со шлюпок рыболовными ботами.

    Капитан "Лузитании" Уильям Тэрнер находился на своем посту до момента, когда судно опрокинулось на борт. Капитан оказался хорошим пловцом: он держался на плаву без нагрудника несколько часов. Своим спасением он был обязан капитанским нашивкам на рукаве кителя. Когда силы покинули Тэрнера и он стал тонуть, один из рыбаков с мотобота заметил блеск капитанских нашивок...

    Спасенных доставили в Куинстаун. Их было почти в полтора раза меньше, чем погибших. В списках погибших были известный американский писатель Форман, английский режиссер Фрохман, драматург Клейн, английский океанограф Стэкхауз. В числе погибших оказался и Альфред Вандербильт.

    Число жертв этой катастрофы составило 1198 человек, включая почти 300 женщин и около 100 детей. После гибели "Титаника" в апреле 1912 года это была самая страшная катастрофа на море.

    Сейчас, когда с момента катастрофы прошло более восьмидесяти пяти лет, остается неразрешенным один вопрос: сколько торпед выпустил командир "U-20" — одну или две?

    В своем отчете Швигер писал, что он торпедировал "Лузитанию", не имея специального на это задания. Он утверждает, что выпустил только одну торпеду из оставшихся двух: "Я не мог пустить вторую торпеду в толпу пассажиров, пытавшихся спастись".

    По возвращении "U-20" на базу Швигер получил поздравление от командования флотом за потопление одного из самых больших торговых судов противника. Но когда миру стало известно число жертв и дело приняло характер сенсации, командир лодки получил личный выговор от самого кайзера.

    Немцы объясняли причину второго взрыва и быстрое затопление "Лузитании" детонацией взрывчатых веществ, которые якобы находились в ее трюме. Англичане утверждали, что Швигер не мог не соблазниться и не выпустить вторую торпеду по такому "лакомому куску", как "Лу-зитания". По их мнению, причиной гибели "Лузитании" явилась именно вторая торпеда.

    Этот спор не разрешен и поныне.

    Не прошло и недели после гибели лайнера, как мир заговорил о сокровищах, якобы погибших вместе с кораблем. Ажиотаж начался в США.

    Некий Бенджамин Ливитт, бывший водолаз, проходимец и ловкий делец, призывал американцев пожертвовать деньги на организацию так называемой "Компании Ливит-та по подъему золота с "Лузитании". Он, как сказочный герой морских глубин, появлялся в своем старом водолазном костюме перед обывателями разных американских городов, читал незамысловатые лекции о затонувших кладах, рассказывал всяческие небылицы о водолазах, давал сеансы погружения на глубину двух-трех метров и по пяти долларов за штуку успешно распродавал свои акции.

    Помощники Ливитта с усердием занимались распространением брошюр вновь испеченной фирмы. В них говорилось: "Мы поднимаем золото с "Лузитании". В кладовой судна 5 миллионов долларов чистого золота. Нами установлено, что, помимо этой суммы, в сейфе судового казначея хранится миллион долларов в виде бумажных денег и бриллиантов. Учитывая, что среди пассажиров находилось много миллионеров и богачей, эта цифра даже занижена. Известно, что у мадам Дераде было золото на сумму в 100 тысяч долларов, а Альфред Вандербильт передал на хранение судовому казначею 75 тысяч долларов. Помимо этого на затонувшем судне имеется на 5 миллионов долларов меди и других цветных металлов. С нашим водолазным костюмом поднять золото очень легко. Средняя прибыль вкладчиков составит 20:1. Присоединяйтесь к нам, и ваше имя войдет в анналы истории как человека, кто помог поднять сокровища "Лузитании"!"

    Когда этот проходимец появился в Нью-Йорке, газета "Нью-Йорк Тайме" захлебывалась от восторга, называя его "скромным водолазом из города Толедо и величайшим кладоискателем века, которому известны места двенадцати затонувших кладов общей стоимостью в 127 миллионов долларов".

    В это время в витрине одного бруклинского универмага демонстрировался его скафандр. Американские газеты почему-то умалчивали о том, что Ливитту за всю жизнь удалось поднять всего лишь 350 тонн медной руды с парохода, затонувшего на озере Мичиган на незначительной глубине, и что в полужестком скафандре его конструкции нельзя было опуститься на глубину, где лежала "Лузитания".

    Ливитт наделал в Америке столько шума, что задел самолюбие своих заокеанских коллег в Англии. Последние не смогли больше молчать. Руководитель одной английской судоподъемной фирмы Чарльз Ленди пошел дальше американского пройдохи, заявив в газетах, что имеет в своем распоряжении новый глубоководный скафандр и намеревается поднять "Лузитанию" летом 1916 года. Представители других судоподъемных фирм Англии не поверили своему собрату, когда он официально заявил, что уже поднял линкор "Кинг Альфред" водоизмещением 14 тысяч тонн, торпедированный у Белфаста. Однако Чарльза Ленди быстро разоблачили — он поднял со дна моря пароход "Альфред" водоизмещением всего 4 тысячи тонн. Таким образом, планы Ленди заработать на "Лузитании" провалились.

    Тем временем Ливитт, которого уже начинали одолевать пайщики его компании, стараясь придать делу солидный вид, зафрахтовал старую деревянную шхуну "Блейк-ли". Ее капитану он обещал заплатить 10 тысяч долларов, но из суммы, поднятой с "Лузитании". Пайщикам Ливитт объявил, что ему необходимы дополнительное время для разработки сложнейших планов подъема сокровищ и средства, которые он собирается достать, занявшись подъемом более легких кладов на дне Средиземного моря. Но поисками этих кладов он, конечно, не занялся, так как сам выдумал их существование.

    К лету 1922 года зафрахтованная Ливиттом шхуна "Блейкли" все еще продолжала стоять на рейде в Филадельфии. К этому времени глава компании уже сорвал с одураченной американской публики солидный куш. Делом о сокровищах, погибших на "Лузитании", заинтересовалась редакция американской газеты "Крисчиэн Сайенс Монитор". Тщательная проверка фактов показала, что никакого золота, кроме бумажных денег, принадлежавших пассажирам, на судне не было, а владельцы "Лузитании" — компания "Кунард лайн" —давно получили страховое возмещение.

    Поисками затонувшего лайнера серьезно занялась в 1935 году английская судоподъемная фирма "Тритония". Этому предшествовал тщательный анализ данных о месте катастрофы. Были собраны показания командира "U-20", четвертого помощника капитана "Лузитании" Бестика и других очевидцев. Поисковое судно "Орфир", оборудованное эхолотом, пересекло несколько раз район гибели лайнера. На ленте эхолота непрерывно отмечалась линия морского дна. Вдруг глубина резко уменьшилась и эхолот нарисовал профиль крупного затонувшего корабля. Это было в 11,6 мили к юго-западу от мыса Кинсэйл, на глубине 112 метров. Спустившийся позже на судно водолаз Джаррет подтвердил, что найденный корабль — "Лузитания". Лайнер лежал на грунте на правом борту. Количество пробоин нельзя было определить. Твердый скафандр не позволил водолазу проникнуть внутрь лайнера, чтобы поднять судовые документы или установить характер повреждений.

    К тому времени морская вода уже сделала свое дело — корпус "Лузитании" был сильно разъеден ржавчиной. Поэтому судно решили не поднимать.

    Прошло более тридцати лет, и о "Лузитании" заговорили снова, заговорили опять американцы. Летом 1967 года некий Джон Лайт, бывший водолаз военно-морского флота США, прилетел в Англию. В Лондоне, на Лайм-стрит он явился в страховую корпорацию "Ллойд" и изъявил желание купить покоящийся на глубине 112 метров в Ирландском море лайнер. Известно, что после того как в 1915 году агент "Ллойда" выплатил компании "Кунард лайн" страховое возмещение, погибший корабль стал их собственностью. Англичане не стали долго торговаться с Лайтом. Учитывая глубину, на которой затонула "Лузитания", и время, прошедшее с момента ее гибели, они уступили ее за тысячу фунтов стерлингов. После оформления сделки американец заявил репортерам лондонских газет, что его план включает подъем четырех гребных винтов корабля, отлитых из бронзы и весящих по 15 тонн, и других частей судна, выполненных из цветных металлов, общим весом около 600 тонн. Однако, как оказалось, Лайт поторопился с обещаниями. Тщательно взвесив все "за" и "против", он пришел к выводу, что организация судоподъемных работ, учитывая глубину, на которой лежит "Лузи-тания", и неблагоприятные погодные условия в этой части Ирландского моря, потребует немалых средств и вряд ли окупит себя. Смелый план предприимчивого американца так и остался на бумаге....









    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх