• По следам "Хироны"
  • "Тоберморский галеон"
  • Глава 2. СОКРОВИЩА «НЕПОБЕДИМОЙ АРМАДЫ»

    По следам "Хироны"

    Впереди буруны! — раздался крик. Под натиском седых волн огромный корабль раскачивался с борта на борт в кромешном мраке ночи. Вооруженный топором матрос бросился на бак, быстро перерубил тали, и якорь полетел за борг. Но было слишком поздно. Впередсмотрящие, обезумев от ужаса, видели с мачты, как на корабль надвигалась черная, в белом ожерелье пены скала. Галеас вынесло на прибрежные камни, раздался оглушительный треск, и с палубы, как горох, посыпались в воду люди. Могучие волны слизнули пушки, ядра, ящики с провизией и сокровищами. За бортом оказалось 1300 изможденных болезнями и голодом испанцев.

    Наверное, последняя мысль молодого испанского гранда перед тем, как он в последний раз глотнул холодной соленой воды, была об Испании и его возлюбленной, с которой он провел ночь перед выходом в море. Рано утром, когда он уходил на корабль, чтобы отправиться покорять Англию, она надела на палец его левой руки золотое кольцо.

    Тело гранда, избитое прибоем среди прибрежных скал, уже давно было съедено крабами и угрями, кольцо соскользнуло с костлявой руки и упало на дно моря. Потомего занесло песком, устричными раковинами и камнями...

    Спустя четыре века в пыли архивов я смог восстановить историю галеаса "Хирона", а вскоре на глубине тридцати футов вместе с четырьмя коллегами я нашел место его гибели и обшарил там морское дно до последнего камня. Мы взломали прочный слой грунтовых отложений, созданный природой, подняли огромные валуны и перелопатили груды песка. И я нашел кольцо, которое было спаяно с золотой монетой в два эскудо из Толедо и несколькими пиастрами.

    Это был последний подарок молодому гранду от его возлюбленной. Мы подняли его наверх, и оно мягко заблестело в лучах тусклого ирландского солнца. Из всех сокровищ "Непобедимой армады" это самая красивая и самая трогательная находка. Видимо, испанская красавица заказала кольцо лучшим ювелирам. Маленькая кисть держит сердце и открытую пряжку ремня. Надпись гласит: "No tengo mas que dare te" ("Мне нечего тебе больше дать").

    Так известный бельгийский водолаз Робер Стенюи начинает свой рассказ о подъеме ценностей с галеаса "Хирона", одного из кораблей "Непобедимой армады".

    В течение почти двадцати лет Стенюи искал в архивах Англии, Испании, Франции и Голландии материалы по "Непобедимой армаде". Он хорошо изучил историю того времени 28 февраля 1587 года в лондонском Тауэре покатилась с плахи окровавленная голова шотландской королевы Марии Стюарт. Католический заговор против королевы Елизаветы был раскрыт. Тогда римский папа Сикст V призвал католиков к открытой войне с Англией. Испания, поста вив своей целью сохранить монопольное положение на море, стала готовиться к вторжению на Британские острова. Филипп II, "король-паук", опутавший своей паутиной тогдашний мир, король Арагона, Кастилии, Леона Португалии, обеих Сицилии, всех Испании и Индий, граф Миланский, Бургонский и Брабантский, князь Фландрии король Иерусалима, начал снаряжать громадный по тому времени флот — "Непобедимую армаду". В нее входило сто восемьдесят кораблей: шестьдесят пять галеонов и классных торговых судов, вооруженных для боя, двадцать пять барж с лошадьми, артиллерией и провизией, девятнадцать куттеров, тринадцать судов прибрежного плавания, четыре галеры и столько же галеасов (которые были больше и тяжелее галер), включая "Хирону". Вооружение всех кораблей состояло почти из трех тысяч орудий. Войско "Непобедимой армады" насчитывало более тридцати тысяч человек, включая восемь тысяч матросов и пушкаей, около двух тысяч галерных рабов и каторжников, а также солдат, мушкетеров, аркебузаров и пикщиков. В "Армаду" влились более полутора тысяч добровольцев — искателей приключений.

    После долгих приготовлений в пятницу 22 июля 1588 года "Непобедимая армада" вышла из гавани Ла-Корунья. Флотом командовал дон Алонсо Перес де Гусман эль Буэно — герцог Медина Сидония. В его жилах текла самая что ни на есть голубая кровь в Испании. Его флагманским кораблем был "Сан-Мартин". Согласно секретному приказу короля в случае гибели Сидонии командование переходило в руки дона Алонсо Мартинеса де Лейвы, рыцаря Сантьяго — самого смелого и уважаемого в то время в Испании капитана. Де Лейва был национальным героем и любимцем Филиппа II. Сорок из числа самых знатных испанских семейств отдали под его командование своих сыновей, которые погрузились на корабль "Ла Рата Санта-Мария Энкоронада".

    В Дюнкерке "Армада" должна была соединиться с войсками, возглавляемыми наместником испанского короля в Нидерландах герцогом Пармы Александром Фарнезе, и обеспечить переправу через Ла-Манш барж в Англию. Однако, когда "Армада" достигла пролива, Медина Сидония получил неутешительные вести из Фландрии: армия Фарнезе не была готова. Более того, английский флот сумел оказаться на ветре и атаковать испанцев своими тяжелыми дальнобойными пушками. После ряда поединков между английскими и испанскими кораблями Сидония поставил "Армаду" у Кале, чтобы здесь дождаться герцога Пармы. Англичане пустили восемь брандеров, которые нагнали такой страх на испанцев, что строй их кораблей распался. Шторм отогнал корабли "Непобедимой армады" к берегам Голландии, затем в Северное море.

    Медина Сидония собирал один военный совет за другим, но в конце концов признал свое поражение. 9 августа он приказал отступать. Сильные встречные ветры не позволяли оставшимся кораблям "Армады" следовать Ла-Маншем. Поэтому к родным берегам пришлось идти, следуя вокруг Англии, Шотландии и Ирландии. Жестокий шторм у Оркнейских островов довершил разгром "Непобедимой армады". На западном побережье Ирландии погибло более двадцати испанских кораблей было взято в плен более пяти тысяч испанских солдат. Из всей "Армады" в Испанию вернулось только шестьдесят восемь судов.

    Вместе с другими кораблями уходила и "Ла Рата" — с пробитыми бортами, треснутой мачтой, израненным экипажем. За островами шторм разметал отряд де Лейвы. Его корабль имел течь, и команда выбивалась из сил, откачивая воду. Заметив берег, де Лейва посадил корабль на мель в заливе Блэксод-Бэй. Он выгрузил с корабля раненых, малые пушки и сокровища. Потом испанцы сожгли "Ла Рату" и отправились вдоль берега в замок Фэхи, где окопались. К счастью, в это время в залив вошел галеон "Ла Дукеса Санта-Ана", и де Лейва посадил своих людей на борт. В море корабль попал в юго-западный шторм и его отнесло на север. Испанцы нашли убежище в заливе Лакросс-Мор на северо-западном побережье. Якоря не удержали корабль, и он сел на мель.

    Несмотря на полученное ранение шпилем, де Лейва снова сумел высадить всю команду на берег и спасти сокровища, а также флаги обоих кораблей. От своих лазутчиков де Лейва узнал, что в заливе Мак-Свини видели паруса. Капитана положили на носилки, и его многочисленный отряд двинулся по горным тропам через полуостров. Добравшись до залива, испанцы нашли стоявший на якоре галеас "Хирона", который зашел туда для ремонта и пополнения запасов провизии. Совместными усилиями сделали временный руль. На галеас погрузились 1300 человек — экипажи с пяти погибших кораблей.

    Де Лейва намеревался идти в Шотландию, где молодой король Джеймс VI, сын католички Марии Стюарт, мог дать его людям убежище до весны. "Хирона" прошла острова Аран, Торн и мыс Малин-Хед, когда в ночь с 26 на 27 октября налетевший шторм сорвал временный руль: корабль не смог удержаться на курсе и разбился о прибрежные скалы...

    Робер Стенюи с 18 лет начал составлять картотеку затонувших кораблей, имевших на борту ценности. "Хирона" числилась в его личных архивах с 1956 года. Он знал, что на ней находились сокровища с пяти испанских кораблей. Стенюи было известно, что 5 ноября 1588 года первые вести об этом кораблекрушении достигли вице-короля Ирландии. Один из осведомителей сообщал о том, что галеас, который отплыл из Киллибегса с большим числом испанцев на борту и направился вдоль берега к внешним островам Шотландии, наскочил на скалу у Банбойса и погиб вместе с людьми; спаслись только пять человек, которые едва добрались до берега... В донесении говорилось также, что скала эта находится рядом с замком Сорли Боя Макдоннелла. Этот шотландский сквайр люто ненавидел англичан — за тринадцать лет до этого герцог Эссекский вырезал его семью, в живых остался лишь сын Макдоннелла Джеймс.

    Вице-король Ирландии не замедлил переправить в Лондон сведения о разбившемся у Банбойса корабле, а позже сообщил и о том, что слышал о "трех добрых бронзовых пушках, которые лежат на виду между скал в Бан-бойсе, где утонул дон Алонсо". 1 августа 1589 года он приказал капитану Торнтону, который командовал кораблем "Попинджей", найти и поднять испанские пушки. Но время, видимо, было уже упущено. Во всяком случае, вице-губернатор сэр Джон Чичестер сообщал о том, что у Мак-доннеллов имеются три пушки с испанских кораблей и что на его требование отдать эти орудия он получил решительный отказ. Вице-губернатор сообщал также, что Макдон-нелл доставил в замок Данлас три сундука с драгоценностями с "Хироны".

    Робер Стенюи знал, что все предыдущие охотники за сокровищами искали "Хирону" у скал Банбойс. Он раздобыл карты XVI века, на которых единственными пунктами между Потрашем и островом Ратлин были обозначены замок Данлас и река Бойс (сейчас она зовется Буш), о которых и шла речь в донесении вице-королю. Интуитивно Стенюи чувствовал, что ошибка как историков XIX века, так и охотников за сокровищами состояла в том, что они излишне доверяли имеющимся в их распоряжении старинным картам и сохранившимся историческим документам. Понимая их буквально, искатели кладов безуспешно ныряли у замка Данлас и в устье реки Буш.

    Изучая крупномасштабную карту этих мест, выпущенную в 1904 году, Стенюи обратил внимание на некоторые обозначенные на ней названия: "Испанская скала", "Испанская пещера", "Испанский порт" и между двумя последними — "мыс Лакада". Последнее было явно неирландского происхождения. К моменту составления карты все эти названия существовали уже на протяжении пятнадцати поколений, и Стенюи пришел к выводу, что "Хирону" следует искать именно в этом месте.

    В июне 1967 года Стенюи в сопровождении своего друга, тоже бельгийца, Марка Ясински прибыл на побережье Атлантики, в "Испанский порт". Оказалось, что это гигантский полукруг из почти отвесных черных скал трехсотметровой высоты. Мрачную картину довершали огромные волны, яростно обрушивающиеся на мыс Лакада.

    Дождавшись хорошей погоды, они вышли в море на надувной лодке и бросили якорь у внешних рифов "Испанского порта". Стенюи спустился под воду и направился на юго-восток, в сторону мыса Лакада, тщательно осматривая морское дно. Вскоре задул ветер и видимость упала до двух-трех метров. Добравшись до самого края подводной части мыса, он неожиданно увидел оловянную чушку в форме ромба длиной в метр. И тут он внезапно вспомнил строки одного из архивных документов. В нем говорилось о человеке по имени Бойл, который в конце XVIII века нашел у побережья залива Донегол затонувший корабль "Непобедимой армады". Помимо нескольких золотых монет и бронзовых пушек (которые он впоследствии перелил на металл и "продал три телеги по четыре с половиной пенса за фунт", Бойл обнаружил и кусок олова длиной в ярд, сужавшийся к концам и расширявшийся к середине, который, вероятно, использовался для балласта. Описание совпадало с находкой. Перевернув чушку, Стенюи увидел пять иерусалимских крестов — характерное испанское клеймо того периода. Это могло означать лишь одно: он наконец-то нашел "Хирону"!

    Вне себя от радости, Стенюи продолжил поиски и вскоре наткнулся на наполовину засыпанную галькой бронзовую пушку длиной, превышающей размах рук, с диаметром ствола в четыре пальца. Вот это удача! Стенюи знал, что ни в одном музее мира нет не только пушки с корабля "Непобедимой армады" — нет даже ядра или гвоздя. В этом месте морское дно резко уходило на глубину, и Стенюи предположил, что если "Хирона" погибла здесь, то все содержимое ее трюмов должно было скатиться вниз по откосу, который заканчивался подводной пещерой.

    Кладоискатель двинулся дальше, по направлению к пещере, и вскоре нашел вторую пушку, уже меньших размеров, заряжавшуюся с казенной части. На ней был испанский герб. Рядом с пушкой он нашел орудийные замки, но большего калибра. Кругом были разбросаны чушки и ядра. Таковы были находки первого дня.

    Из-за непогоды они смогли возобновить поиски только через три дня. Пока Ясински фотографировал пушки, Стенюи нашел, как ему сперва показалось, небольшой круглый плоский камень-голыш. Он осторожно поскреб его ножом и увидел, что это монета — пиастр с почти стершимся от времени иерусалимским крестом.

    Через несколько дней Марку Ясински посчастливилось найти якорь, а Стенюи — еще несколько монет с испанским гербом. И вот тут-то его ждала настоящая удача: неожиданно между камней вспыхнула золотая искорка — это было кольцо, то самое, с руки молодого испанского гранда. Так на двенадцатый год упорных поисков он, наконец, нашел под водой золото. Следующей ценной находкой стал брелок в виде яйца с обрывком золотой цепи из шести звеньев, каждое из которых имело форму восьмерки.

    Было решено спрятать найденные сокровища в подводной пещере и вернуться на мыс Лакада на следующий год. Необходимо было подумать о водолазной базе и жилье. Руководство фирмы "Оушн системе", в которой работал Стенюи, согласилось дать ему отпуск на это время, а один приятель одолжил грузовик со всем необходимым оборудованием.

    В апреле 1968 года Стенюи вернулся на место поисков с тремя новыми компаньонами: Морисом Видалем, бывшим военным водолазом, Луи Горсом, бывшим минером водолазом, и Франсуа Дюмоном, студентом-архитектором, который должен был обеспечивать съемку местности и делать зарисовки. Марк Ясински, помимо фотографирования, взял на себя обязанности по химической обработке находок (он имел ученую степень в этой области).

    В начале мая Луи и Морис впервые подняли золотые монеты: две по четыре эскудо севильской чеканки с гербом Арагона. Вскоре их находки пополнились золотыми пуговицами с узорами, серебряными вилками и десятками серебряных и медных монет. За час Стенюи смог наполнить ими несколько банок из-под джема, горчицы и маринованных огурцов, которые оказались в лодке. Монетами пришлось набить даже одну из перчаток от водолазного костюма.

    Работать под водой было очень трудно. Холод сковывал движения, приходилось надевать тройной комплект шерстяного белья. Лучше всего защищал от холода новый изотермический костюм Стенюи, состоявший из ячеек, надуваемых воздухом.

    Все предметы, обнаруженные на дне, были спаяны между собой донными известняковыми отложениями, и, чтобы не повредить находки, искатели разбивали каменную массу на отдельные куски и с помощью стропа поднимали на поверхность, где потом осторожно отбивали наросты известняка молотком. Таким образом из камня появлялись на свет пиастры, реалы, эскудо и дукаты, медные пряжки, золотые цепи, куски фарфора, мушкетные пули, куски кожи, обломки сабель, ножи, ложки и вилки.

    Вскоре оказалось, что большая часть груза "Хироны" находится в пещере, хотя от самого галеаса практически ничего не осталось. В центре свод пещеры поддерживали несколько "колонн" — спаянных между собой камней, а ближе ко входу его подпирали две глыбы. Кладоискателям пришлось вытащить эти глыбы, чтобы можно было извлечь из пещеры огромный кусок окаменевшей массы. У основания одной из "колонн" они увидели серебряный подсвечник. После долгих сомнений Стенюи все же решил попытаться его вытащить. Предпочитая не думать о том, что свод пещеры может обрушиться, он подсунул под камни ломик и через минуту уже держал подсвечник в руках. Таким же рискованным образом Стенюи удалось заполучить и другие ценные находки — еще один серебряный подсвечник, множество монет, несколько сосудов из серебра, золотую цепь и кольцо с драгоценным камнем...

    Наступила вторая половина мая. Погода наладилась, вода стала теплее, и можно было работать на дне по шесть часов в день. Когда стало ясно, что в верхнем сыпучем слое донных отложений ничего кроме ядер нет, было  решено убрать их с помощью мощного насоса. Идея оказалась удачной, и вскоре на дне заблестела целая россыпь золотых монет.

    Вскоре работы Стенюи и его команды были "рассекречены". Это произошло, когда они решили поднять на поверхность две пушки, мешавшие добраться до других сокровищ. Когда искатели грузили пушки в грузовик, жители ближайшего поселка Боллинтрей бросились к утесам — кто бегом, кто на велосипедах, кто на машинах. "А где золото? Где скелеты прикованных к веслам рабов?" — наперебой спрашивали они.

    По округе поползли слухи, один невероятнее другого. Одни говорили, что Стенюи уже переправил в Форт-Ново двести золотых слитков, другие твердили об отлитых из золота пушках и серебряных сервизах. Кладоискателей одолевали полчища туристов и добровольных помощников. Два раза к ним с самыми серьезными намерениями наведывались "пираты", отбиться от которых Стенюи стоило немалых трудов. Пришлось даже обратиться в верховный суд Белфаста, который подтвердил монопольное право команды Стенюи на поиски сокровищ.

    С началом лета работы были продолжены, а весной следующего года Стенюи вернулся на место гибели "Хироны" уже с группой из семи человек. Теперь в распоряжении кладоискателей были домкраты, восьмитонные гидроподъемники и другое мощное оборудование. Хотя зона поисков значительно расширилась, удача не оставляла их и на этот раз. За это время Стенюи и его команде удалось обнаружить: две золотые цепи (одна 8 футов длиной, другая — 20 дюймов), хрустальный пузырек с серебряной крышкой для благовоний, несколько золотых медальонов без камней (позже был найден один из камней с изображением римского императора), фрагменты мальтийского креста с белой эмалью, множество монет (в общей сложности было найдено триста золотых и шестьсот серебряных монет, отчеканенных в Испании, Португалии, Мексике и Неаполе).

    Так завершилась эпопея поисков сокровищ "Хироны". Что обеспечило экспедиции Робера Стенюи столь грандиозный успех? Прежде всего завидное упорство в достижении своей цели, тщательное изучение исторических материалов (достаточно сказать, что поиски следов "Хироны" в архивных "морях" заняли у него 600 часов), умение анализировать факты, делать правильные предположения и, наконец, блестящая техника подводного плавания.

    "Тоберморский галеон"

    Один из самых больших кораблей "Непобедимой армады", получивший у историков название "Тоберморский галеон", взорвался и затонул почти со всем экипажем в заливе Тобермори у острова Малл. Этот корабль, точное название которого до сих пор остается загадкой, стал знаменитым уже после своей гибели.

    В Англии и Шотландии существует несколько вариантов легенды о "Тоберморском галеоне". В самом распространенном из них события выглядят так.

    Уходя от преследования англичан, битком набитый сокровищами казначейский корабль "Непобедимой армады" "Флоренция" попал в сильный шторм и нашел убежище в заливе Тобермори.

    В это время в Шотландии шла кровопролитная война между кланами Макдональдов и Маклинов. Занятые местными распрями шотландцы (перед этим, как правило, жестоко расправлявшиеся с экипажами кораблей "Армады") на сей раз не тронули испанский корабль.

    Капитан "Флоренции" Перейра послал предводителю Макдональдов довольно грубое письмо, требуя снабдить его экипаж водой и провизией. Назвав испанца "наглым нищим", Макдональд отказал Перейре в его просьбе и, более того, оскорбленный наглым тоном письма, вызвал капитана "Флоренции" на поединок. Но получить удовлетворения от Перейры Макдональду так и не пришлось...

    Предводитель рода Маклинов Лохлан Мор оказался хитрее своего врага. Узнав о нужде моряков в продовольствии, он снабдил экипаж "Флоренции" пресной водой и бараниной, а за это попросил у Перейры на несколько дней сотню солдат. Пополнив свое войско вооруженными испанцами, Лохлан Мор наголову разбил Макдональдов.

    Наступила осень. Матросы и солдаты "Флоренции", не привыкшие к такому суровому климату, стали замерзать. Они предпочли бы еще раз сразиться в море с Дрейком, чем провести зиму у берегов угрюмой Шотландии. На корабле стали готовиться к отплытию.

    Однако перед самым выходом в море Лохлан Мор узнал, что на "Флоренции" находятся несметные богатства. Предприимчивый победитель начал требовать у испанцев золото. Отпустив на корабль взятых "взаймы" солдат, он в качестве заложников оставил у себя в замке трех испанских офицеров и потребовал за них выкуп. За ним он послал на "Флоренцию" своего родственника Дэвида Гласа Маклина. Возмущенные испанцы схватили его и заперли в трюме. "Флоренция", подняв паруса, направилась к выходу в море. Далее легенда гласит, что Маклину разрешили в последний раз взглянуть с палубы корабля на родную землю. Затем, вернувшись в трюм, он поджег пороховой погреб. После взрыва "Флоренция" переломилась надвое и затонула. Погибло около пятисот испанцев. Два человека, которым удалось спастись, были убиты шотландцами на берегу. Вместе с кораблем погибли и сокровища, которые оценивались в 30 миллионов золотых дукатов.

    До сих пор никому из историков не удалось установить подлинное название "Тоберморского галеона" — список кораблей, входивших в "Непобедимую армаду", не дошел до наших дней. Разные источники называют этот корабль по-разному: "Флоренция", "Дюк Флоренции", "Адмирал Флоренции", "Флорида". Никто не знает и точного имени капитана корабля. Согласно одним историческим записям, его звали Перейра, согласно другим — Фе-рейра, впрочем, такое различие в написании не очень существенно. Спорным остается вопрос и о самих сокровищах, погибших с кораблем в заливе Тобермори.

    Некоторые историки предполагают, что именно этот корабль был казначейским судном "Непобедимой армады" и что вместе с золотом на дно пошла корона, осыпанная бриллиантами, которой в случае победы Испании должен был короноваться на английский престол Филипп II.

    Испанские исследователи до сих пор утверждают, что "Флоренция" не могла быть казначейским кораблем "Армады": при Филиппе II каждое испанское судно еще имело собственную казну.

    Те, кто не сомневается, что на "Тоберморском галеоне" действительно были сокровища, ссылаются обычно на письмо английского посла в Шотландии лорду Франциску Уолсингхаму. В этом послании от 6 ноября 1588 года из Эдинбурга в Лондон упоминается о большом испанском корабле, погибшем с ценным грузом в заливе Тобермори у острова Малл.

    Как бы то ни было, целых пятнадцать поколений шотландцев и англичан непрерывно враждовали, оспаривая друг у друга свое право на призрачное золото галеона.

    Сначала сокровищами погибшего корабля заинтересовался король Англии Чарльз I. По его приказу адмиралтейство в 1641 году обязало потомка шотландского рода Маклинов герцога Арджилла заняться поисками золота в заливе Тобермори. Однако найти ничего не удалось.

    В 1665 году Арджиллы заключили с английским мастером по изготовлению водолазных колоколов Джеймсом Молдом договор на три года, по которому мастер имел право заниматься поисками золота, оставляя себе пятую часть найденного. Но водолазный колокол Молда работал плохо, и его часто приходилось ремонтировать. За три месяца удалось поднять лишь три бронзовые пушки. Молд расторгнул договор, намереваясь позднее тайно заняться подъемом сокровищ. Тогда Арджиллы сами соорудили водолазный колокол и стали продолжать поиски. Им удалось поднять еще шесть пушек и несколько деревянных обломков корабля...

    В 1676 году Арджиллы заключили с другим водолазным мастером, Джоном Клером, трехлетний договор, по которому тот обязан был отдавать две трети поднятого с корабля золота. Прошло два месяца, и этот договор также был расторгнут. Арджиллы пригласили шведских подводных мастеров. Но и они ничего не добились.

    Именитые хозяева "Тоберморского галеона" проводили поисковые работы под охраной своих солдат: то и дело приходилось отбивать вооруженные нападения отрядов из соседних графств, старавшихся доказать свое право на владение затонувшим кораблем. Арджиллы вынуждены были даже построить на берегу залива укрепленный форт, остатки которого сохранились и поныне. В 1680 году в заливе Тобермори появился Арчибальд Миллер, известный специалист по подводным работам.

    Арджиллы платили ему сорок фунтов стерлингов в месяц. В отчетах по обследованию "Тоберморского галеона" Миллер писал, что видел большое количество металлических пластин, большой испанский герб и корону. Но — странное дело — если верить документам, ни крупицы золота с "Флоренции" Арчибальд Миллер так и не поднял...

    В 1730 году с "Тоберморского галеона" впервые подняли несколько золотых и серебряных монет и большую бронзовую пушку, на которой были выбиты герб Филиппа II и дата "1584". (Теперь эта пушка стоит в одном из шотландских замков.)

    Услышав о найденном золоте, герцог Йоркский, адмирал всей Англии и Шотландии, решил завладеть "Тоберморским галеоном". Он заявил, что, согласно королевскому указу, все погибшие у берегов Великобритании суда принадлежат ему. Арджиллы через королевский суд сумели доказать свое право на полное владение этим кораблем, сославшись на то, что все суда, затонувшие до 1707 года (год объединения парламентов Англии и Шотландии. — Л.С.) у берегов Шотландии, принадлежат навечно шотландцам, а суда, погибшие позже, — герцогу Йоркскому. Таким образом, "Тоберморский галеон" остался у рода Маклинов.

    В 1889 году один из отпрысков этого рода написал книгу "История клана Маклинов", где давались подробные сведения о фамильном подводном кладе. В конце XIX столетия другой представитель рода Маклинов — маркиз Лори — в своих семейных архивах нашел старую карту, на которой было обозначено место затонувшего корабля.

     Маркизу также захотелось попытать счастья, и он нанял на работу водолаза. Спустившись на дно в месте, обозначенном на карте, водолаз уже не мог найти корпуса галеона — почти все дерево сгнило. Но вскоре ему посчастливилось поднять несколько серебряных монет и большой медный брус.

    С тех пор "Тоберморский галеон", который теперь чаще стали называть "Флоренцией", еще не раз привлекал к себе внимание кладоискателей. В 1902 году с него подняли еще одну пушку, старинную шпагу и около пятидесяти золотых дукатов.

    В 1903 году в городе Глазго был создан специальный синдикат по подъему сокровищ "Флоренции". Собрав большую сумму денег и получив у Арджиллов на довольно льготных условиях согласие на проведение водолазных работ, синдикат приступил к осуществлению своего грандиозного плана.

    После того как паровой землесос "Силайт" прорыл траншею, водолазы извлекли на поверхность (помимо ржавых железных обломков, каменных балластин и чугунных ядер) два циркуля, золотые кольца и несколько монет. Все это распродали с аукциона в Глазго.

    Спустя три года тот же синдикат, получив более мощный земснаряд "Бреймар", поднял с "Флоренции" пушки, большой серебряный подсвечник, несколько старинных ружей и около сотни золотых дукатов.

    В 1912 году испанскими сокровищами заинтересовался английский полковник Фосс, которому посчастливилось поднять пару золотых пиастров и несколько металлических продолговатых пластин, о которых еще в 1860 году сообщал Миллер. Оказалось, что это чистое олово.Вскоре Первая мировая война прервала работы...

    Кладоискатели вернулись к "Флоренции" лишь в 1922 году. На этот раз галеон привлек внимание английского капитана Джона Айрона, под чьим руководством после окончания войны было поднято двести сорок судов.

    Когда земснаряд отрыл траншею, среди останков окончательно развалившегося корпуса "Флоренции" водолазы не нашли ничего, кроме балластных камней. Сейчас эти камни экспонируются в Британском музее. Решили сделать еще одну попытку найти клад с помощью землесоса с подрезным устройством. На этот раз обнаружили самое ценное — изогнутый кусок золотой пластины с несколькими небольшими углублениями. Археологи высказали предположение, что это часть той самой легендарной короны, в которой испанский король Филипп II должен был взойти на английский престол, а углубления в пластине — гнезда от выпавших бриллиантов.

    Подсчитали, что экспедиция капитана Айрона — пятидесятая попытка добраться до сокровищ "Тоберморского галеона" и что за минувшие столетия поднято ценностей всего лишь на... тысячу фунтов стерлингов.

    Прошло тридцать лет. Залив Тобермори, видавший на своем веку тысячи кладоискателей с их хитроумной техникой, увидел еще одного золотодобытчика. Пятидесятитрехлетний Иан Дуглас Кэмпбелл, отпрыск одиннадцатого колена рода Маклинов, решил, дабы не нарушать традиции рода, внести свое имя в список кладоискателей "Флоренции".

    Руководителем подводных работ был назначен английский капитан Лайонел Крэбб, один из самых известных водолазов Англии. Вскоре в залив Тобермори прибыла специально переоборудованная для углубления дна самоходная баржа. После тщательного промера глубин и исследования грунта определили место, где когда-то покоился корпус "Флоренции". Теперь оно находилось всего в пятидесяти метрах от городской набережной. Траншею рыли при помощи 33-тонного крана с грейферным захватом. После каждого подъема грунт промывался мощной струей воды, тщательно осматривался и лишь затем сбрасывался бульдозером в шаланду.

    За несколько недель такой кропотливой работы обнаружили... чугунное ядро да несколько листов олова. После этого Кэмпбелл свернул свое предприятие.

    Трудно сказать, во сколько обошлась организация всех подводных экспедиций на "Флоренцию", но, во всяком случае, издержки кладоискателей наверняка перекрывают стоимость мифического клада "Тоберморского галеона".









    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх