«Свет» и тени XVIII века

Просвещение, ставшее одним из самых значительных культурных течений XVIII века, характеризуется борьбой, которую вели интеллектуалы против всех форм косности в области знания, и полемикой, на грани сарказма, против догматизма и суеверия. В частности, предметом критической переоценки стала вся история Запада или, точнее, 'то толкование, которое ей было дано и утверждено Церковью. Такой, например, была попытка Эдуарда Гиббона (1737-1794), одного из самых видных представителей эпохи Просвещения, автора Истории упадка и разрушения Римской империи, который, между прочим, обратил внимание на отнюдь не религиозный и не бескорыстный дух крестовых походов. Вольтер (1694-1778) также предпринял аналогичную попытку объективного анализа истории тамплиеров, единственная вина которых заключалась в чрезмерной гордыне и слишком большом богатстве, что побудило государство и Церковь пойти на временный союз для их уничтожения. В итоге Вольтер определил причину трагической судьбы Ордена как результат «отвратительных последствий времен невежества и варварства».

Однако эта необходимость «пролить свет» на прошлое и настоящее, которую испытывали просветители, не является единственной отличительной чертой культуры XVIII века. Помимо бурного развития, которое в этом веке получили тайные общества, с чем связан феномен храмовничества в узком смысле (см. с. 110), необходимо напомнить, что именно в это время были заложены политические, социальные и культурные основы для становления буржуазии. Для будущего господствующего класса дворянство, от которого буржуазия освободилась таким кровавым образом во время Французской революции, продолжало сохранять авторитет и большую привлекательность. Этим можно объяснить продолжительный интерес к рыцарству, тем более что с возникновением самых различных «орденов» в них получили доступ нувориши, люди, добившиеся успеха в свободных профессиях, или высокопоставленные гражданские чиновники, у которых не спрашивали подтверждения их аристократического происхождения.


Портрет Чезаре Беккария, итальянского просветителя, который в работе О преступлениях и наказаниях (1164) требовал глобального пересмотра юридической системы, в частности отмены пыток как ужасного пережитка Средневековья, порождавшего «доказанное зло, в то время как преступление человека, который им подвергается, еще совсем не является таковым». Парадоксально, что именно борьба просвещения против мрака и ужасов Средневековья, закрепившая за ним однобокий образ, мрачный и тревожный, способствовала возникновению «черного» стиля, который трансформировался в «готический» роман.

Правительства со своей стороны поощряли это пристрастие не только потому, что продажа почетных титулов приносила хороший доход в казну государства, но и потому, что это был один из способов укрепить связи нарождавшегося класса с государственной властью и обеспечить его поддержку.

Иллюстрация из Истории и анализа старинных рыцарских романов и романтических поэм Италии (1828), прекрасно передающая сценический и салонный характер, который вот уже два века сопровождает работы о рыцарстве.

Таким образом, во всей Европе огромным успехом, наряду с книгами по истории монашеских, духовных и рыцарских орденов, пользовались иллюстрированные рыцарские словари, в которых основной упор делался на роскошных костюмах и привлекательной символике. Достаточно напомнить одно из первых таких произведений (Ф. Буонанни Иллюстрированный каталог рыцарских и военных орденов. Рим, 1711), где тамплиеры, которых называют «самым благородным орденом из всех», облачены в такие фантастические доспехи, что напоминают римских легионеров. Более поздние произведения также не отличаются исторической точностью, и это говорит о том, что речь шла о самой настоящей «салонной» моде, противоречившей устремлениям просветителей к серьезной, критической и общественно направленной культуре.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх