С ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМИ ПОЛНОМОЧИЯМИ НА ФРОНТАХ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Для пользы дела мне необходимы военные полномочия, Я уже писал об этом, но ответа не получил. Очень хорошо. В таком случае я буду сам, без формальностей свергать тех командармов и комиссаров, которые губят дело.

(Сталин)

У нас нет возможности изложить сложную и запутанную историю гражданской войны. Но это и не является нашей задачей. Нам надо идти по следам Сталина, оставленным им на фронтах войны, не углубляясь в разбор военных действий. Сталин, выполнявший прежде всего функции политического комиссара, сравнительно редко участвовал в разработке и осуществлении военных планов. Более существенную роль он играл в административном наведении порядка и в расстановке кадров. Недооценка задач, которые он решал, была бы серьезной ошибкой. Более того, это привело бы к неверному толкованию событий гражданской войны. Рассматривая их, мы можем изучить начальные шаги сталинской школы военно-политического руководства, неизбежные личные дискуссии и столкновения, за которыми, естественно, просматривались и важные принципиальные вопросы. Деятельность Сталина в годы гражданской войны представляет возможность рассказать об особенностях стиля его работы, получившего позднее всеобщее распространение.

Именно в годы гражданской войны мы можем видеть первые практические проявления его антипатии к Троцкому, приобретшей затем такие стойкие формы.

Опасность возникновения гражданской войны существовала еще в период до Октябрьской революции. Немало политиков России предсказывали ее неизбежное. наступление, причем для подобных выводов имелись все основания. Достаточно хотя бы сослаться на обострение многочисленных социально-классовых противоречий, на вспышки конфликтов в межнациональной сфере. Крестьянские мелкобуржуазные партии, защищавшие интересы частной собственности, как и буржуазные партии, после Октябрьской революции не признали Советскую власть. Это относилось в равной степени и к социал-демократам меньшевикам. Совершенно однозначно этот подход проявился с 5 на 6 января 1918 года, на первом и единственном заседании Учредительного собрания. Оно противопоставило свою власть власти Советов и попыталось обозначить «третий путь» между большевистской революцией и монархической контрреволюцией. Но эта историческая сила в 1918 — 1919 годах была перемолота. Выяснилось, что в конце концов нет другой реальной альтернативы — красные или белые, Ленин или Колчак. В союзе с Советской властью выступили только левые эсеры. Но и они восстали в июле 1918 года. После разгрома эсеровских мятежей начались террористические акции против большевистских руководителей. Достаточно сослаться хотя бы на убийства Володарского и Урицкого, покушение на Ленина.

Конфискация помещичьих земель, их национализация, а затем раздел сами по себе обострили классовые конфликты в деревне. В различных местах России имели место заговоры контрреволюционных сил, монархистски настроенных офицеров, что вызывало законную тревогу у руководителей страны и сторонников Советской власти. К тому же капиталистические державы смотрели на переход власти к Советам как на короткое театральное представление и предпринимали попытки свергнуть эту власть. В конце 1917 года и весной 1918 года большевики предприняли шаги, направленные на обеспечение внутренней стабильности в стране и переход к мирному строительству. Это выразилось и в подписании Брестского мира. Договор с кайзеровской Германией и союзными ей государствами был подписан после ожесточенных внутренних дискуссий и согласия на принятие позорных территориальных уступок. Но Ленин и многие пролетарские вожди хорошо понимали, что русский крестьянин не хочет больше воевать.

Однако мирный период длился недолго. После первых праздничных недель революции началась быстрая консолидация сил сторонников прежней государственной власти. Поначалу казавшееся пассивным антибольшевистское сопротивление со стороны классовых сил, потерпевших поражение в октябрьские дни, к лету 1918 года вылилось в вооруженные выступления, а затем в настоящую гражданскую войну. В тот период правительством было предпринято немало ответных мероприятий, которые позволяли судить о том, что в России пройдут политические классовые сражения бескомпромиссного характера. «Красногвардейская атака на капитал» в городе и деревне приобрела организационные формы. В конце июня 1918 года Совет Народных Комиссаров принял декрет о национализации предприятий промышленности и транспорта, определив размеры национализируемых предприятий и порядок проведения национализации в различных отраслях. (Ранее речь шла об обобществлении производства за счет рабочего контроля.) Декретом ВЦИК и СНК были учреждены комитеты бедноты. Это мероприятие, направленное в основном против богатых крестьян, кулаков, перевернуло социальные отношения в деревне. После того как была отменена частная торговля хлебом, комитеты бедноты получили полномочия на изъятие хлебных излишков. В тот период наряду с расширением вооруженной борьбы решающее значение приобрело продовольственное снабжение центральной России, столицы и промышленных центров и не в последнюю очередь войск Красной Армии.

ЦК партии в мае принял решение о мобилизации руководящих партийных работников для решения задач продовольственного снабжения, поскольку страна столкнулась с чрезвычайными трудностями.

Ленин писал: «…мы явно погибнем и погубим всю революцию, если не победим голода в ближайшие месяцы»[31].

29 мая 1918 года Совет Народных Комиссаров назначил Сталина руководителем продовольственного дела на юге России, наделив его чрезвычайными полномочиями. Сталин вместе со своей женой Надеждой Аллилуевой и в сопровождении 400 красногвардейцев 6 июня прибыл в Царицын, где находился штаб Северо-Кавказского военного округа. С присущей ему энергией он сразу принялся за работу. 13 июня он известил Совет Народных Комиссаров об улучшении положения на транспорте, о сборе зерна и о других мероприятиях, предпринятых в интересах снабжения Москвы. До конца июня ему удалось отправить на север, в столицу, несколько эшелонов с хлебом. Вместе с тем он не ограничивался решением чисто продовольственных вопросов. Уже 7 июля в письме, посланном на имя Ленина, он поставил вопрос так: «Дайте кому-либо (или мне) специальные полномочия (военного характера) в районе южной России для принятия срочных мер пока не поздно. Ввиду плохих связей окраин с центром необходимо иметь человека с большими полномочиями на месте для своевременного принятия срочных мер»[32]. 10 июля он отправил новое письмо Ленину, в котором вновь вернулся к вопросу о полномочиях: «Вопрос продовольственный естественно переплетается с вопросом военным. Для пользы дела мне необходимы военные полномочия. Я уже писал об этом, но ответа не получил. Очень хорошо. В таком случае я буду сам, без формальностей свергать тех командармов и комиссаров, которые губят дело. Так мне подсказывают интересы дела, и, конечно, отсутствие бумажки от Троцкого меня не остановит»[33].

Конечно, интересы дела действительно могли заставить отбросить все формальные соображения, но тон письма ярко характеризует Сталина. Что же касается его враждебности по отношению к Троцкому, председателю Реввоенсовета Республики, наркому по военным и морским делам, то это чувство подогревалось личным тщеславием. Дела пошли так, как их описывал Сталин. Он хотел подчинить своей власти местный партийный аппарат и военных руководителей, хотя чрезвычайные полномочия, о которых он писал, были им получены только в косвенной форме. 19 июля был образован Военный совет Северо-Кавказского военного округа. Сталин был назначен его председателем. Он ввязался в острейший конфликт с так называемыми военспецами, то есть профессиональными царскими офицерами, служившими в Красной Армии. Особое недоверие он испытывал к бывшему царскому генералу А. Е. Снесареву, являвшемуся военным руководителем Северо-Кавказского военного округа и командовавшему войсками, защищавшими Царицын. Подготовленные им планы обороны города Сталин объявил вредительскими, обвинив бывшего генерала в оборончестве и заявив, что, по его мнению, военрук Снесарев умело саботирует дело и не хочет вести войну с контрреволюцией. В конце июля Сталин решился на окончательный шаг и повел дело к разрыву. Он арестовал почти весь штаб военного округа. Арестованные содержались в плавучей тюрьме-барже на Волге. Баржа позже при загадочных обстоятельствах утонула. Специальный уполномоченный Реввоенсовета Республики А. И. Окулов был прислан расследовать историю самоуправства в Царицыне. Оставшиеся в живых командиры во главе со Снесаревым были освобождены из-под ареста.

В сентябре части Северо-Кавказского военного округа были объединены с войсками Южного фронта. Но председателем Реввоенсовета Южного фронта, несмотря на все случившееся, был назначен Сталин. Членами РВС были К. Е. Ворошилов и С. К. Минин. Они втроем возглавляли одновременно группу армий на Царицынском фронте. Неразграниченность функций и неясность положения позволяли Сталину и дальше вмешиваться в военные решения. Командующим фронтом был бывший царский генерал П. П. Сытин. По отношению к нему Сталин демонстрировал такую же враждебность, как и по отношению к его предшественнику. Острые конфликты внутри командования вызвали осенью критическую обстановку. Сталин и Ворошилов предприняли попытку отстранить командующего фронтом, что на практике привело к конфликту с Реввоенсоветом Республики и его председателем Троцким. Резкие разногласия двух крупных партийных руководителей поставили в очень трудное положение лично Ленина, к которому они оба обращались как к третейскому судье. В конце концов Ленин решил поддержать Троцкого. В середине октября Реввоенсовет Республики отозвал Сталина с Южного фронта, сохранив командование за Сытиным.

В поезде, который направлялся в Москву, Свердлов попытался свести Сталина и Троцкого для примирения. Разговор шел о роли красных командиров, не являвшихся профессиональными военными. «Вы что, действительно хотите их отстранить? — спросил Сталин. — Ведь они порядочные ребята». «Эти порядочные ребята доведут до развала революцию», — ответил Троцкий.

Судя по всему, взгляды сторон не сблизились. Для Сталина определенным удовлетворением могло служить то, что после прибытия в Москву он был назначен членом Реввоенсовета Республики.

Царицынский конфликт лишь формально был закрыт этим назначением. Вокруг вопроса об использовании военспецов разгорелась острая дискуссия в марте 1919 года на VIII съезде РКП(б). Тогда открыто выступила так называемая «военная оппозиция», которую поддерживал Ворошилов, а косвенно и Сталин. Необходимо знать, что в конце 1918 года 76 процентов командного состава Красной Армии составляли бывшие царские офицеры. Во все более угрожающей военной обстановке их деятельность была незаменимой. Лидеры «военной оппозиции», частично сторонники бывших «левых коммунистов», представителей абстрактного социализма, а также некоторые большевики, занимавшие командные посты в армии, полагали, что необходимо придерживаться принципов создания армии мировой революции, то есть выборности командиров, организации народной милиции. По их мнению, в действительно народной армии не могло быть места для буржуазных военных специалистов. Возражая им, Ленин приводил следующие аргументы (эта его речь долгое время не публиковалась): «Мы говорим в программе, что военных специалистов надо привлекать, а вы говорите, что надо их использовать. Использовать можно и при коллективном командовании. Нет, не так. Они будут управлять, а мы рядом с ними будем ставить наших людей. И мы знаем по опыту, что это приводит к успешным результатам. Тов. Ворошилов договорился до таких чудовищных вещей, что разрушил армию Окулов. Это чудовищно. Окулов проводил линию ЦК, Окулов нам докладывал о том, что там сохранилась партизанщина. Окулов это доказал объективными фактами. Можно 60 000 уложить, но с точки зрения нашей общей линии можем ли мы давать по 60 000 (Ворошилов: „А сколько мы убили?“). Я вполне знаю, что вы много убили, но, тов. Ворошилов, в том-то и беда, что все ваше внимание устремлено в этот Царицын. В смысле героизма это громаднейший факт, но в смысле партийной линии, в смысле сознания задач, которые нами поставлены, ясно, что по 60 000 мы отдавать не можем и что, может быть, нам не пришлось бы отдавать эти 60 000, если бы там были специалисты, если бы была регулярная армия, с которой приходится считаться. Это исторический переход от партизанщины к регулярной армии, в ЦК десятки раз обсуждался, а здесь говорят, что нужно все это бросить и вернуться назад. Никогда и ни в каком случае. Мы пережили период партизанщины. Может быть, в некоторых местах, хотя бы и в Сибири, будет еще эпоха партизанщины, но у нас эта эпоха уже изжита, и если тут говорят о возвращении к партизанщине, то мы говорим самым решительным образом: никогда и никогда!»[34]

Помимо определенных технических по своему характеру вопросов, которые касались внутреннего аппарата армии, методов командования, альтернативы — партизанщина или военные специалисты, в дискуссии на VIII съезде была затронута гораздо более важная проблема. В начале 1919 года выяснилось, что положение армейских партийных организаций изменилось в соответствии с теми условиями, в которых им приходилось действовать. Армия функционировала как единый организм. Дискуссия о принципах командования армией поставила на обсуждение вопрос о центральном административно-командном принципе. Этот вопрос нельзя рассматривать в отрыве от организационных принципов, сложившихся в большевистской партии в годы подполья. Большевикам никогда не были чужды идеи иерархической подчиненности сверху донизу. Под влиянием обстановки, сложившейся в годы гражданской войны, этот принцип стал первоочередным и всеобщим. Его значение вышло за рамки армии. Он проник в партию, Советы. Принцип иерархической подчиненности охватил все общественные организации. Таким образом, дискуссия, проходившая на VIII съезде, в определенном смысле высвечивала возможные контуры развития общества в ближайшем будущем.

В декабре 1918 года обострилась обстановка на Восточном фронте. Белогвардейские части под командованием адмирала Колчака добились значительных военных успехов на Урале. Один из крупнейших городов — Пермь пришлось сдать. Обстановка в 3-й армии стала катастрофической. Командиры были не в состоянии справиться с обстановкой на фронте. Ленин считал, что туда нужно направить Сталина и запросил мнение Троцкого. Троцкий телеграммой выразил свое согласие, отметив, что Сталин должен быть послан с полномочиями от партии и Реввоенсовета Республики для восстановления порядка, чистки командного состава и наказания виновных.

Сталин и Дзержинский 5 января 1919 года прибыли в Вятку, а затем через два дня в штаб 3-й армии. 27 января, выполнив свое поручение, они выехали в Москву. С места ими было послано два коротких отчета о высшей степени деморализации в армии и в тылу. Была выражена просьба о срочной присылке подкреплений. Уже в тот период Сталин и Дзержинский полагали, что ответственность ложится не только на местных командиров (в данном случае командующим армии был не военспец, а старый большевик М. М. Лашевич), но и на весь Реввоенсовет Республики, который своими директивами и приказами ослабил командование армии и фронта. Если в структуре командования не произойдут соответствующие перемены, подчеркивали они, тогда нельзя будет рассчитывать на успех на фронте. 31 января, уже в Москве, члены комиссии в своем отчете вновь указали на ошибки, допущенные высшим военным командованием. Они перечислили недостатки в общих принципах организации и формирования Красной Армии. В то же время было предъявлено обвинение командованию в том, что по его линии отдавались непродуманные приказы. «…Нетрудно понять, — подчеркивалось в отчете, — до чего несерьезно было отношение Реввоенсовета Республики и Главкома к своим же собственным директивам»[35]. Предложения Сталина и Дзержинского были использованы при реорганизации Реввоенсовета Республики. Косвенно предложения были направлены против Троцкого как председателя этого высшего военного органа. Помимо профессиональных военных вопросов предложения Сталина и Дзержинского содержали меры, направленные на крупные изменения в государственном и партийном аппаратах, в их контрольном механизме.

Весной 1919 года Сталин занял важные руководящие посты. Он стал членом первого состава Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б), а также был назначен наркомом Госконтроля (позднее наркомом Рабоче-крестьянской инспекции). В этот период он начал закладывать основы своей организационной власти, позднее набравшей большую силу.

После трех месяцев работы в Москве Сталин снова был направлен на один из самых опасных участков фронта. Получив полномочия от Центрального Комитета и Совета рабоче-крестьянской обороны, в середине мая он прибыл в Петроград. Его задачей было организовать оборону бывшей столицы, отбить наступление войск генерала Юденича. Военное положение Республики в то время было наиболее критическим. Наступавший с юга Деникин намеревался соединиться с войсками Колчака, шедшими с востока, и затем вместе пойти на Москву. Войска Юденича в середине мая прорвали фронт 7-й армии и стремительно продвигались вперед. Г. Е. Зиновьеву, отвечавшему за оборону Петрограда, недоставало энергии. Выполнение задачи обороны города требовало решительности, силы и хладнокровия. Сталин обладал всеми этими качествами. В Петрограде он тоже не проявлял особого уважения к военной субординации в строгом смысле этого слова. В телеграмме, отправленной Ленину 16 июня, он писал следующее: «Быстрое взятие Горки[36] объясняется самым грубым вмешательством со стороны моей и вообще штатских в оперативные дела, доходившим до отмены приказов по морю и суше и навязывания своих собственных. Считаю своим долгом заявить, что я и впредь буду действовать таким образом, несмотря на все мое благоговение перед наукой»[37].

Открытость этого заявления заслуживает внимания. Грубость постепенно проявлялась не только в отмене оперативных военных приказов. Полученные Сталиным формальные полномочия не имели для него особого значения. Характерно, что Троцкий, оценивая роль Сталина, сравнивал ее с положением, которое занимали в царской армии великие князья.

Весеннее наступление белогвардейского генерала Юденича без подкреплений и надежного тыла провалилось. Военная обстановка на короткое время стабилизировалась. В период второго, осеннего наступления Юденича, когда Ленин сам высказывал мысль о возможности оставления Петрограда, Сталина уже не было в городе. Хотя он сыграл определенную роль в отражении весеннего наступления Юденича, все-таки позднейшая легенда о том, что именно Сталин отстоял Петроград, не имела под собой достаточных оснований.

26 сентября 1919 года Пленум ЦК РКП(б) принял решение направить Сталина на Южный фронт, где шли бои против Деникина. На следующий день Реввоенсовет Республики утвердил его назначение членом Реввоенсовета Южного фронта. В конце июня войска Деникина заняли уже всю Донскую область. Нависла угроза над Москвой. С. С. Каменев, главнокомандующий Вооруженными Силами Республики, планировал контрнаступление с флангов. Эту стратегическую линию поддерживал Центральный Комитет вопреки предложению о фронтальной обороне. Однако контрнаступление провалилось. Сталин, быстро ознакомившись с обстановкой, в который раз обратился непосредственно к Ленину со своими стратегическими соображениями. Он писал, что «необходимо теперь же, не теряя времени, изменить уже отмененный практикой старый план, заменив его планом основного удара из района Воронежа через Харьков — Донецкий бассейн на Ростов». Приведя свои доводы, он заканчивал письмо следующими строками: «Без этого моя работа на Южном фронте становится бессмысленной, преступной, ненужной, что дает мне право или, вернее, обязывает меня уйти куда угодно, хоть к черту, только не оставаться на Южном фронте»[38].

Сталин и в этот раз поссорился с командующим фронтом А. И. Егоровым, хотя позднее представлял дело так, что его цель якобы состояла в том, чтобы указать на нечеткость разделения функций командиров различных уровней.

Военные операции принесли успех. Уже 20 октября войска Красной Армии заняли Орел, 24 октября — Воронеж, а к марту 1920 года войска Деникина были разбиты.

Массированное использование конницы в Красной Армии сыграло немалую роль в достижении победы. Сталин, в отличие от высшего военного командования, с самого начала оказывал поддержку формированию крупных кавалерийских частей; В то время когда одной из важнейших ударных сил белогвардейцев была казачья конница, участие в боях 1-го конного корпуса С. М. Буденного, а позднее Первой Конной армии принесло стратегические результаты и вписало легендарные страницы в историю гражданской войны.

Сталин еще находился на Южном фронте, когда в январе 1920 года Совет Народных Комиссаров назначил его председателем Украинского совета трудовой армии. С этого времени он занимался новыми задачами. В марте он произнес несколько речей на IV Всеукраинской конференции КП(б)У. Апрель он провел в Москве, участвовал в работе IX съезда РКП(б). В мае Сталин занимался вопросами снабжения армий Западного фронта, возглавляя комиссии по материальному снабжению.

Последняя миссия Сталина в годы гражданской войны была связана с советско-польской войной. Он находился на Юго-Западном фронте. Здесь у него опять вышел — уже по традиции — конфликт с военными командирами. Дела шли нормально до тех пор, пока речь шла об организации обороны против наступления польских войск. Его удалось остановить, и Красная Армия перешла в контрнаступление. В высшем руководстве партии разделились мнения относительно того, является ли правомерным наступление на Польшу. В военном отношении обсуждался вопрос, следует ли переходить реку Буг и вести по широкому фронту наступление против Варшавы. Троцкий не поддерживал идею наступления. Вначале с ним был согласен и Сталин. Но он быстро изменил свою точку зрения и присоединился к другому мнению. Сторонником наступательных операций был и командующий Западным фронтом М. Н. Тухачевский, который и разработал общий стратегический план.

Начавшееся большими силами наступление в мае сначала принесло крупные успехи. Войска беспрепятственно продвигались вперед, главнокомандующий С. С. Каменев уже наметил день занятия Варшавы. Однако далеко продвинувшиеся клинья наступающих войск оторвались от линий снабжения, связь между Западным и Юго-Западным фронтами нарушилась. Сталин пытался перенести направление главного удара в район Львова, где он находился в то время. Именно по этой причине он не передал в распоряжение Тухачевского части, которые тот запрашивал, хотя об этом уже было принято решение высшего политического руководства. Ослабленные войска Тухачевского понесли поражение в боях с войсками Пилсудского, и фронт вынужден был отступить. Поскольку Сталин допустил промедление в исполнении указания Политбюро, его отозвали в Москву. Но этот случай не повлек за собой каких-либо последствий, хотя Сталин серьезно нарушил военную дисциплину.

Оценивая варшавский эпизод, Троцкий позднее писал, что промедление Сталина, вероятно, объяснялось его желанием добиться победы, крупных военных успехов, как будто войну он вел в единственном числе. Несомненно, однако, что за промедлением Сталина скрывалось и нечто другое, например сомнения, которые он проявлял в связи с возможными шансами победы революции в Польше. Он вообще пессимистически оценивал перспективы пролетарской революции в Западной Европе. И тогда и позже он не считал особенно важным влияние Европы на развитие русской революции. Свой взор он обращал скорее на Восток. В декабре 1918 года в статье «С Востока свет» Сталин писал следующее: «…шайка империалистов уже потеряла всякий моральный вес в глазах угнетенных народов… она навсегда лишилась былого ореола знаменосца „цивилизации“ и „гуманности“… Запад с его империалистическими людоедами превратился в очаг тьмы и рабства. Задача состоит в том, чтобы разбить этот очаг на радость и утешение трудящихся всех стран»[39].

Время, проведенное на фронтах гражданской войны, вооружило Сталина опытом, который он использовал позднее. За два года он побывал на всех важнейших фронтах, посетил почти все районы страны. Хотя Троцкий на своем знаменитом бронепоезде объезжал все армии, он в первую очередь общался все-таки с военными руководителями. В критические моменты другие члены Политбюро также выезжали на фронт, однако никто из них лично не знал такого количества местных партийных и советских руководителей, как Сталин. Нет никакого сомнения, что большинство этих руководителей, людей, выросших не в условиях подполья и эмиграции, находили для себя симпатичным характер Сталина, его стиль руководства, привычки, подход к организационной и политической работе. Им нравилась его непосредственность. Он был такой же, как и они. Новая поросль руководителей не напоминала членов старой гвардии, воспитанных в условиях нелегальных революционных традиций. Они были людьми нового строя, зарождавшегося в условиях жестокой гражданской войны. Многим из них не был присущ утонченный интеллектуализм старой гвардии. Однако к концу гражданской войны эти люди составляли большинство членов партии, а старая гвардия большевиков в количественном отношении являлась только незначительным слоем.

Сталин, к тому времени возглавлявший два народных комиссариата и входивший в состав двух руководящих партийных органов, как будущий руководитель партийного аппарата увидел на местах много потенциальных сотрудников, исполнителей и союзников. За эти два года он мог оценить возможные собственные кадровые резервы.

Годы гражданской войны в значительной степени повлияли на его личность. В обществе, которое приобрело милитаризированный характер и жило по законам «военного коммунизма», повсеместное распространение получили военный образ мышления и командный стиль, волюнтаризм. Общей практикой стало решение вопросов административным путем, отчетливо проявлялось стремление к централизации власти. Все это соответствовало стилю) работы Сталина, предоставляло возможности для развития врожденных черт его личности.

Особенности характера, взгляды на политическую практику способствовали превращению Сталина в руководителя, который выражал «дух эпохи», одну из ее важнейших характерных черт.







Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх