В КОМИНТЕРНЕ

Сталин не сразу пришел к пониманию значения Коммунистического Интернационала. Эта революционная организация, как известно, была создана весной 1919 года для сплочения коммунистических партий различных стран. У Сталина никогда не было особых иллюзий в отношении европейской революции. Весной 1918 года в ходе дискуссий о Брестском мире Ленин упрекнул Сталина в том, что тот недооценивает процесс созревания революции в Европе. Сталин тогда сделал заявление о том, что нет никаких симптомов революции в Германии. В отличие от других большевистских лидеров связи Сталина с международным рабочим движением не были особенно тесными. Однако в январе 1918 года именно он представлял партию большевиков на международной встрече социалистов, организованной в Петрограде. Он был членом делегации РКП(б) на Учредительном конгрессе Коминтерна, но не играл там особой роли. На II конгрессе в июле — августе 1920 года он был избран кандидатом в члены Исполкома Коминтерна, но на следующем конгрессе даже не принимал участия в его работе.

В Коминтерне только в 1923 — 1924 годах начали серьезно относиться к Сталину. В 1922 году во время февральского Пленума он представлял РКП(б) в так называемой венгерской комиссии. В качестве Генерального секретаря ЦК РКП(б) впервые он принял участие в работе Президиума Исполкома Коминтерна в сентябре — октябре 1923 года, когда на повестке дня стоял вопрос о революции в Германии. В этом вопросе он не разделял взглядов Троцкого, который считал реальной победу революции в Германии, а последовавшее ее поражение относил на счет ошибочной политики Коминтерна. Сталин с самого начала придерживался более осторожной точки зрения. Интерес к Коминтерну усилился у него после смерти Ленина, когда борьба против оппозиционных фракций распространилась и на эту организацию. Внутри Коминтерна его прежде всего интересовали организационные проблемы отдельных партий.

В работе V конгресса Коминтерна (июнь — июль 1924 года) он участвовал как председатель польской комиссии. Тогда же был избран в состав Президиума Исполкома Коминтерна. Начиная с этого времени он входит в состав его важнейших органов. В соответствии с тем, как укреплялось положение Сталина в РКП(б), возрастало и его влияние на деятельность Коммунистического Интернационала.

Главным образом из-за его неправильной оценки коммунистическому движению в период 1924 — 1935 годов не удалось найти правильную стратегию борьбы против фашизма. В сентябре 1924 года Сталин сформулировал ошибочный тезис, что социал-демократия объективно представляет собой умеренное крыло фашизма. Эта оценка, как и большинство его идеологических тезисов, не была связана с его личным авторством, такая позиция тормозила применение эффективной формы борьбы с фашизмом — формирование единого рабочего фронта. Сталин активизировал свою деятельность в Коминтерне по-настоящему тогда, когда на повестку дня встал вопрос о преодолении фракционности.

Внутри Коминтерна он проводил эту кампанию под знаменем формирования монолитного единства, и это принесло ему успех. В тот период дискуссия внутри Коминтерна шла по двум основополагающим вопросам. Первый был связан с английским стачечным движением, которое приняло большой размах в мае 1926 года. 23 апреля Президиум Исполкома Коминтерна выступил с заявлением о создании единого фронта горнорабочих ряда стран. Однако реформистские рабочие организации не согласились с этим. Правое крыло лейбористской партии решительно выступило против сотрудничества профсоюзов Советской России и Англии. Оно воспротивилось созыву Англо-русского комитета для обсуждения вопроса о стачках горняков. Представители официальной линии Коминтерна попробовали избежать окончательного разрыва, но забастовка в конце концов завершилась поражением. В такой обстановке оппозиция отнюдь не стремилась притупить разногласия. Наоборот, она шла на обострение, что только усилило ее изоляцию. Сталин в качестве официального защитника единства в конце 1926 года произнес сильную речь на VII пленуме Исполкома Коминтерна. Опираясь на тезис «построение социализма в одной стране», он довел до конца идеологический и организационный разгром оппозиции. Не указывая на личное вмешательство Сталина, многие известные руководители компартий внесли в Исполком Коминтерна предложение об освобождении Зиновьева с поста Председателя Исполкома Коминтерна.

Дискуссия с оппозицией обострилась в 1927 году в связи с так называемым китайским вопросом. Руководство Коминтерна хорошо представляло, что на современной стадии развития китайской революции нет шансов для создания диктатуры пролетариата, что коммунистам нужно сначала создать широкую общественную базу. Лидеры Коминтерна понимали, что в развитии Китая крестьянский вопрос играет еще более важную роль, чем в развитии революции в России. Другое дело, что они переоценивали гоминьдан, роль национальной буржуазии и недооценивали опасности, которые крылись в союзе гоминьдана и коммунистов. В апреле 1927 года чанкайшисты, игравшие главную роль в гоминьдане, пошли на разрыв с коммунистами. Видя кровавую расправу с коммунистами, зиновьевско-троцкистское крыло оппозиции выступило за проведение линии на пролетарскую революцию, за прекращение сотрудничества с национальной буржуазией. Сталин, который активно защищал линию Коминтерна, несколько позже, в 1929 году, явно под влиянием дискуссии и разрыва с Бухариным также перенес акцент на борьбу со средней и мелкой буржуазией, с кулачеством в Китае. Таким образом, в этом вопросе он стал на точку зрения, очень близкую точке зрения «объединенной» оппозиции, однако ни та ни другая сторона не придавали этому значения. В то же время Сталин сохранял свое правильное мнение о том, что в Китае потребуется длительный подготовительный период, для того чтобы коммунисты смогли прийти к власти.

По научным проблемам Сталин отнюдь не всегда выступал удачно. В частности, в связи с китайским вопросом политическую актуальность приобрела сложная теоретическая проблема так называемого азиатского способа производства[77]. Те, кто выступал за марксистский генезис этого понятия, после дискуссии 1931 года в Ленинграде быстро были занесены в черный список, потому что им была приписана недооценка роли китайской буржуазии. Дело в том, что азиатский способ производства не вписывался в вульгарную теорию классовой борьбы Сталина, согласно которой рабовладельческое общество было повержено в прах революцией рабов. В разработке проблемы азиатского способа производства участвовал и выдающийся венгерский ученый коммунист Лайош Мадьяр. Но он пережил эту дискуссию всего на несколько лет.

В 1927 году осложнилось и международное положение Советского Союза, поскольку поражение постигло не только коммунистов в Китае, но и произошел разрыв отношений Англии с СССР. Грубые антисоветские нападки в Китае, а затем террористические антисоветские акции в целом ряде стран способствовали разжиганию военного психоза, главным инспиратором которого партия большевиков, Коминтерн не без основания считали Англию. 12 мая английская полиция в Лондоне ворвалась в здание Англо-советского акционерного общества АРКОС и торговой делегации Советского Союза в Англии. После этого правительство Англии разорвало дипломатические отношения с Советским Союзом. В этой обстановке вопросы единства и обороны приобрели решающее значение. Проблема состояла в том, как на эту ситуацию должно реагировать советское руководство, от этого тогда зависела и судьба Коминтерна.

В такой напряженной атмосфере в декабре 1927 года состоялся XV съезд ВКП(б), на котором из партии была исключена группа старых большевиков, руководителей так называемой «объединенной» оппозиции. Стало вполне очевидным, что дела пойдут не по старым рельсам, хотя это понимали еще немногие. Так называемый сталинский поворот в определенном смысле для самого Сталина принес также неожиданные последствия. В действительности и Сталин, и стоявшее за ним и поддерживавшее его большинство ЦК взялись за так называемую вторую революцию, не имея детальной, заранее разработанной программы. По настоянию Сталина в 1928 году были приняты чрезвычайные меры по отношению к лицам, укрывавшим пшеницу и саботировавшим хлебопоставки. Зерновой кризис, хлебный кризис означал конец нэпа. Бухарин и его группа ясно видели, что речь идет о радикальном изменении политического курса. В ходе развернувшихся новых дискуссий решился вопрос о том, что выход в сложившейся обстановке — в государственной плановой системе хозяйства, ограничивающей и полностью исключающей рыночные отношения, а также в коллективизации, которая ликвидировала единоличные, мелкотоварные формы хозяйства.

В октябре 1928 года Сталин еще отрицал, что внутри Политбюро существует правый уклон. Он подчеркивал, что мы едины и всегда будем едины. Однако в апреле 1929 года на XVI партконференции дискуссия настолько обострилась, что ее неизбежно пришлось выносить на всеобщее обсуждение. Летом 1929 года был придан новый размах коллективизации, и это подготовило окончательное политическое поражение тех сил, которые выступали за сохранение остатков нэпа.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх