• 1. Процессы как историографический базис
  • 2. «Мастер газаций в Собиборе»
  • 3. Свидетели обвинения Эстер Рааб и Самуэль Лерер
  • 4. Тактика обвиняемого Эриха Бауэра
  • 5. Логика суда
  • 6. Удивительные выводы Берлинского суда о концлагере Майданек
  • 7. Процесс против Хуберта Гомерски и Йохана Клира во Франкфурте-на-Майне в 1950 году
  • 8. Обоснование приговора Х. Гомерски
  • Глава 9. Два процесса по делу Собибора в 1950 году

    1. Процессы как историографический базис

    После того как западные страны-победители создали вассальное государство «Федеративная Республика Германия», ее вожди поручили органам правосудия каким угодно путем создать доказательства реальности миража многомиллионного геноцида в газовых камерах, от которого не осталось ни малейших следов. Для доказательства этого тезиса мы лишь процитируем Мартина Бросата, многолетнего руководителя Мюнхенского Института новейшей истории. Во вступлении к документальной книге Адальберта Рюкерля о «национал-социалистических лагерях уничтожения» Бросат писал:

    «Даже без исторической экспертизы и оценки роли немецкого правосудия в преследовании национал-социалистических преступников, уже сейчас можно подвести следующий итог деятельности Центрального бюро [в Людвигсбурге]. Значение широкомасштабных прокурорских и судебных расследований, проводившихся в этой области в Федеративной Республике с конца пятидесятых годов, нельзя измерить квотами осуждений. […]

    Хотя факт «окончательного решения еврейского вопроса» отмечен почти во всех исторических книгах и школьных учебниках, посвященных периоду национал-социализма, отдельные процедуры этих ужасных событий до сего времени почти не были систематически задокументированы. Их методичное сокрытие участвовавшими в этих событиях учреждениями режима и основательное уничтожение следов после завершения акций, особенно в тщательно скрывавшихся больших лагерях уничтожения на оккупированных польских территориях, долгое время затрудняли или вообще делали невозможной точную реконструкцию событий. Несмотря на неблагоприятные предпосылки, многолетняя кропотливая деятельность органов правосудия привела в конечном итоге к широкому пониманию фактов и их взаимосвязей».144

    Подытожим сказанное. Хотя «почти все исторические книги и школьные учебники» упоминают факт «окончательного решения еврейского вопроса», под которым правоверные историки понимают физическое уничтожение евреев, эти события до последнего времени «почти не были систематически задокументированы». И это произошло только благодаря «многолетней кропотливой деятельности органов правосудия»! Другими словами, судьям и прокурорам пришлось срочно поспешить на помощь историкам, чтобы задним числом все же доказать недоказанное.

    2. «Мастер газаций в Собиборе»

    Утверждение Мартина Бросата о том, что «широкомасштабные прокурорские и судебные расследования» в ФРГ начались лишь «в конце пятидесятых годов» не соответствует действительности. Первые процессы против эсесовцев, служивших во время войны в так называемых «лагерях уничтожения», состоялись уже в 1950 году. Как тогда проходили судебные процессы, хорошо видно на примере суда над бывшим водителем обершарфюрером СС и предполагаемым «мастером газаций в Собиборе» Эрихом Бауэром. В 1950 году в Берлине Бауэр был приговорен к смертной казни за «тяжкие преступления против человечности».145 После отмены смертной казни ее для Бауэра заменили пожизненным заключением.

    Обвинение против Бауэра состояло из одиннадцати пунктов, самым серьезным из которых был первый:

    «Деятельность в качестве «мастера газаций». Когда в лагерь прибывала новая партия заключенных, их заставляли раздеться, и обвиняемый, которого уже тогда заключенные называли «мастером бани», вел их в газовую камеру, замаскированную под баню. При этом он иногда шел впереди колонны заключенных, иногда рядом с ними, и ударами палки заставлял их идти быстрее. В лагере III он один управлял газовой установкой для их уничтожения».146

    На чем основывались эти утверждения? В самых ранних показаниях свидетелей из Собибора имя Эриха Бауэра либо вообще не упоминается, либо упоминается вскользь. Ни в обоих вариантах мемуаров Печерского, ни в свидетельстве Леона Фельдхендлера, в котором по именам названы десять эсесовцев,147 вы не найдете этого имени. Зельда Метц перечисляет всего семнадцать эсесовцев из лагерного персонала Собибора, в том числе и Бауэра,148 но ничего не говорит о каких-то его особых преступлениях.

    Судя по источникам, находящимся в нашем распоряжении, Бауэр превратился в «мастера газаций» благодаря лишь двум бывшим узникам Собибора — Эстер Рааб и Самуэлю Лереру, выступившим на суде в Берлине в качестве свидетелей обвинения.

    3. Свидетели обвинения Эстер Рааб и Самуэль Лерер

    В книге, полностью основанной на показаниях Эстер Рааб, писательница Шэйнди Перл так описывает обстоятельства, приведшие к аресту Бауэра. После войны Эстер Рааб и Самуэль Лерер проживали в Берлине. Однажды Самуэль Лерер ворвался в квартиру Эстер Рааб и взволнованно сказал ей, что он видел Бауэра с семьей на колесе обозрения в парке развлечений. Вдвоем они побежали в парк аттракционов и подкупили одного полицейского двумя фунтами кофе, чтобы тот арестовал Бауэра:

    «Полицейский с жадностью уставился на мешок кофе. «О’кей, — сказал он наконец. — Я только надеюсь, что вы не ошиблись». Эстер и Самуэль заверили его, что все верно. Потом они с пугливым напряжением наблюдали, как полицейский подошел к Эриху Бауэру и что-то ему прошептал. Бауэр побледнел, полицейский взял его под руку и увел».149

    Насколько такое описание правдоподобно, пусть читатель решает сам. Факт в том, что Берлинский суд, осуждая Бауэра, основывался почти исключительно на показаниях свидетелей «Р» (Рааб) и «Л» (Лерер). (Еще два свидетеля, «опрошенные вне судебного заседания уже эмигрировавшие бывшие узники» «Б» и «Ц», упоминаются лишь вскользь)

    При таких обстоятельствах вопрос о достоверности показаний Э. Рааб и С. Лерера становится очень актуальным. О Самуэле Лерере мы знаем мало, но то, что он указывал количество жертв Собибора в один миллион человек,150 уже говорит само за себя. Очевидная ненадежность свидетельницы Эстер Рааб видна по тому, что она неправильно информировала своего «псевдобиографа» Шэйнди Перл о самых элементарных фактах. Вот несколько отрывков из книги Ш. Перл, полностью, как уже было сказано, опирающейся на рассказы Э. Рааб.

    «За день до своего отъезда [в Америку] Самуэль внезапно ворвался в квартиру Эстер; его лицо было красным от возбуждения. «Эстер, пошли скорей! Это он!»151(…) Так как отъезд Самуэля был запланирован на следующий день, он пошел за полицейским в участок и кратко рассказал ему о преступлениях, совершенных обершарфюрером СС Эрихом Бауэром в Собиборе».152 (…) «Свидетельские показания Самуэль давал до позднего вечера и ушел из участка уже почти ночью. Он поехал домой, чтобы упаковать вещи, и на следующий день уехал из Германии, как и было запланировано. Теперь Эстер осталась единственным человеком, который мог дать показания против пресловутого мастера бани».153

    Это описание в некоторых моментах полностью опровергается текстом приговора, вынесенного Эриху Бауэру. Когда защитник Бауэра потребовал устроить очную ставку свидетелей «Л» и «Р» (Лерера и Рааб) с двумя бывшими эсесовцами «Г» (Хуберт Гомерски) и «К» (Йохан Клир), суд отклонил это требование с такой формулировкой:

    «Отсрочка главного судебного разбирательства не поможет в достижении цели, которую преследует защита, а именно очной ставки этих свидетелей со свидетелями Л. и Р., так как последние заявили о своей эмиграции в самое ближайшее время, потому судебное разбирательство состоится без их присутствия».154

    Стало быть, на момент процесса Самуэль Лерер еще не эмигрировал, а пока оставался в Берлине и был свидетелем обвинения против Бауэра. Кстати, Бауэр был арестован еще в 1949 году,155 так что между опознанием Бауэра Лерером и судебным процессом прошло несколько месяцев. Невозможно поверить в то, что Эстер Рааб не знала об этом, как и об участии Лерера в судебном разбирательстве, потому очевидно, что она просто заведомо лгала Ш. Перл. Единственным возможным мотивом для такого вранья могло быть тщеславие: госпожа Рааб, очевидно, хотела предстать в глазах общественности как человек, который в одиночку, без помощи Лерера, смог наказать Бауэра.

    Вот еще один отрывок из книги Ш. Перл:

    «Спустя несколько недель [после процесса Бауэра] с ней связался прокурор из Франкфурта. «Это вы та женщина, которая недавно дала показания против Эриха Бауэра?» — спросил он. — «Мы арестовали Хуберта Гомерски и Йозефа [правильно «Йохана»] Клира. Мы будем судить их тут, во Франкфурте. Вы могли бы приехать, чтобы выступить свидетельницей?» У Эстер не было выбора. В живых осталось так мало бывших узников, и многие из них уже выехали в Израиль и в США. В очередной раз судьба нацистских преступников была только в ее руках».156

    Даже если не учитывать, что Гомерски и Клир во время процесса Бауэра уже находились в предварительном заключении, а вовсе не были арестованы «спустя несколько недель» после него, то все равно судьба этих двух бывших эсесовцев вовсе не была в руках только Эстер Рааб, как она рассказывала своему биографу. Помимо нее во Франкфурте выступали еще семь свидетелей: «Л» (Самуэль Лерер, который все еще не выехал в Америку), «Йозеф и Херц Ц.», «Э», «Т», «М» и «Б».157 Рассказывая о процессе против Гомерски и Клира, Э. Рааб ни словом не упоминает об этих семи свидетелях. Она явно не хочет, чтобы какие-то назойливые конкуренты украли у нее это «шоу».

    Все это свидетельствует о том, что свидетельница обвинения Эстер Рааб была беспринципной и тщеславной лгуньей. Но при вынесении приговора Берлинский суд, не нуждаясь в прочих доказательствах, исходил из того, что ее показания (как и показания Лерера) во всех отношениях правдивы и достаточны для того, чтобы уличить во лжи обвиняемого Бауэра, отрицавшего какое бы то ни было свое соучастие в преступлениях:

    «Обвиняемый признает, что вскоре после своего прибытия в концентрационный лагерь Собибор в марте или апреле 1942 года он узнал о происходящем в лагере уничтожения, в том числе знал и то, что тысячи евреев из разных стран были там расстреляны и убиты газом. Но он отрицает с некоторыми исключениями […], что лично принимал участие в зверствах и бесчеловечных действиях по отношению к евреям-заключенным. Особенно он отрицает то, что являлся мастером газаций в лагере. Он утверждает, что был там просто водителем, заданием которого было доставлять провиант в лагерь. Газациями вначале занимались активные эсесовцы из Ораниенбурга. Потом мастером газаций был некий «Тони», о котором обвиняемый не смог дать более подробных сведений. […] Несмотря на свою ложь, обвиняемый был в этом пункте уличен достоверными данными под присягой показаниями свидетелей Л. и Р., бывших узников лагеря Собибор. Оба опознали обвиняемого как человека, который был мастером газаций в Собиборе».158

    4. Тактика обвиняемого Эриха Бауэра

    Ввиду жестко враждебного отношения суда к нему Бауэр, очевидно, посчитал неразумным отрицать факт массовых убийств в Собиборе, так как он (не без оснований) боялся, что такие высказывания будут расценены как «упрямая ложь» и станут отягчающим обстоятельством. Потому он ограничился тем, что отрицал «с некоторыми исключениями зверства и бесчеловечные действия», в которых обвиняли его лично. Бесчисленные обвиняемые на процессах против нацистских преступников использовали точно такую же тактику

    Названный Бауэром «мастер газаций» «Тони» почти наверняка был эсесовцем Антоном Гетцингером, служившим надзирателем в лагере III. За несколько недель до восстания (то есть в августе или начале сентября 1943 года), он погиб от случайно взрыва, когда разряжал русский бронебойный снаряд.159 Так как суд уже никак не мог навредить мертвому «Тони» Гетцингеру, Бауэр, очевидно, решил обвинить погибшего, назвав его «мастером газаций». Впрочем, это ему не помогло.

    5. Логика суда

    Адвокат Эриха Бауэра ссылался на оправдывающие его подзащитного показания двух бывших эсесовцев «К» (Клира) и «Г» (Гомерски), находившихся к тому моменту в предварительном заключении. Суд на это отреагировал так:

    «Свидетели Г. и К. являются эсесовцами, которые одновременно с обвиняемым являлись руководящими сотрудниками лагерного персонала в Собиборе и в настоящее время находились или находятся в предварительном заключении, где подвергаются внесудебным допросам в суде первой инстанции во Франкфурте-на-Майне в связи с обвинениями в преступлениях против человечности, совершенных в лагере Собибор […], в связи с чем у суда не возникает сомнения в том, что он должен основываться на показаниях свидетелей Л. и Р., а не лживых высказываниях свидетелей Г. и К.».160

    Итак, для суда в принципе показания свидетелей обвинения были правдивы, тогда как бывшие эсесовцы в принципе всегда лгали, кроме тех случаев, разумеется, когда они обвиняли сами себя или своих бывших товарищей.

    Согласно Берлинскому суду, в Собиборе «были казнены газом сотни тысяч евреев».161 Убедительным «доказательством» этой ужасной бойни для суда стали «достоверные и данные под присягой показания свидетелей Л. и Р.»!

    По такому образцу проходили и все другие западногерманские процессы против «нацистских преступников», которых обвиняли в «убийстве евреев газом». Документальные улики, судебные экспертизы предполагаемого массового убийства были не нужны, ведь были «достоверные и данные под присягой свидетельские показания»!

    Причину этого вопиющего нарушения принципов правового государства озвучивает рупор Эстер Рааб Шэйнди Перл:

    «Так как немцам срочно требовалось продемонстрировать миру, что они принимают серьезные меры для наказания жестоких убийц, организовавших печально известные лагеря смерти, их правительство не стало терять времени и установило срок начала судебного процесса против Бауэра».162

    Итак, немцы вели такие процессы для того, чтобы продемонстрировать «миру» свое исправление. А чтобы «мир» в это исправление поверил, они должны были не только признать уничтожение евреев в газовых камерах историческим фактом, но и официально его зафиксировать. А это можно было сделать без всякой проверки показаний свидетелей.

    6. Удивительные выводы Берлинского суда о концлагере Майданек

    В завершение мы процитируем еще один отрывок из приговора Берлинского суда, от которого действительно захватывает дух. Среди одиннадцати пунктов, по которым Эрих Бауэр был признан виновным, фигурировал пункт шесть. В нем говорилось:

    «Однажды прибыл транспорт с еврейскими заключенными численностью примерно пятнадцать тысяч человек из лагеря Майданек, где не было газовых камер. Так как газовая камера в Собиборе в то время не функционировала, заключенным в лагере I несколько дней пришлось ждать своего уничтожения. Все это время их не кормили. Многие из них умерли от истощения. Когда другие, которым досталось немного еды, набросились на нее, эсесовцы, включая обвиняемого, открыли огонь по толпе этих беззащитных людей. Обвиняемый при этом убил не меньше четырех — пяти человек».163с

    Вот как! Приговор Берлинского суда 1950 года гласит, что в концлагере Майданек не было газовых камер. А теперь сравним это утверждение со следующим отрывком из приговора, вынесенного в Дюссельдорфе по делу лагерного персонала концлагеря Майданек (процесс длился с 1975 по 1981 годы):

    «Ужасным бременем для заключенных, особенно для евреев, стали отборы для убийства газом, которые начались в конце осени 1942 года и продолжились весной и летом 1943 года. […] Убийство газом всегда проходило одинаково. Отобранных для казни заключенных загоняли в барак и там после раздевания заталкивали в одну из газовых камер. Как только за ними герметично закрывалась дверь, в камеру пускали оксид углерода или Циклон-Б».164

    На процессе Майданека две бывшие надзирательницы Хильдегард Лэхерт и Хермине Браунштайнер-Риан были осуждены за их якобы участие в отборе («селекции») еврейских женщин и детей для казней в газовых камерах Майданека — в тех самых газовых камерах, которых по приговору Берлинского суда 1950 года в Майданеке вообще не было! Х. Лэхерт получила двенадцать лет тюрьмы, Х. Браунштайнер-Риан — пожизненное заключение. В 1996 году после семнадцатилетнего пребывания за решеткой эта старая женщина была помилована тогдашним премьер-министром земли Северный Рейн-Вестфалия Йоханнесом Рау из-за плохого состояния здоровья, три года спустя она умерла.165

    Вот так осуществлялось и осуществляется правосудие в «самом свободном государстве за всю немецкую историю»!

    7. Процесс против Хуберта Гомерски и Йохана Клира во Франкфурте-на-Майне в 1950 году

    Спустя всего пару месяцев после Берлинского процесса против Эриха Бауэра во Франкфурте-на-Майне состоялся суд против бывших унтершарфюреров СС Хуберта Гомерски и Йохана Клира.

    Помимо уже участвовавших в процессе Бауэра свидетелей «Р» (Э. Рааб) и «Л» (С. Лерер) на этом процессе выступали свидетелями еще шесть бывших узников Собибора.

    25 августа 1950 года Гомерски был приговорен к пожизненному заключению за массовое убийство (количество убийств не было определено);166 в 1972 году его помиловали.167 Йохан Клир был признан невиновным, так как свидетели выступили в его пользу.168 Таким образом, суд во Франкфурте не стал автоматически признавать Клира виновным только за то, что он служил в Собиборе. В этом моменте Франкфуртский процесс, со всем его произволом, отличается в лучшую сторону от нынешнего германского правосудия, которое преследует восьмидесятидевятилетнего Ивана Демьянюка не за его конкретные преступления, а только и исключительно за его (реальную или предполагаемую) службу охранником в Собиборе.

    Процесс сопровождался масштабной кампанией в согласованно дувших в одну дудку средствах массовой информации. Эта практика потом всегда применялась на любых процессах против «нацистских преступников». Под заголовком «Собибор — фабрика смерти за колючей проволокой» газета Frankfurter Rundschau сообщала 24 августа 1950 года:

    «В ходе разбирательства были зачитаны запротоколированные свидетельства некоторых выживших, эмигрировавших в Серную Америку. Херш Кукирманн, жена и трое детей которого погибли в газовых камерах Собибора, сообщил о партии из 1 600 еврейских узников, прибывших из концлагеря Майданек. Газовые камеры тогда не работали, и новоприбывшим голодным и ослабевшим заключенным пришлось три дня ждать газации. Но почти половину из них еще до того забили до смерти. Гомерски использовал для этого кружку для воды, а обершарфююрер СС Вагнер — стальной водяной шланг. В отличие от них Клир не был таким бесчеловечным. […]

    Свидетельница Зельда Метц присутствовала, когда заключенные должны были носить воду из деревни. Несколько заключенных убили охранника-украинца и сбежали по дороге, остальных расстреляли, и Гомерски присутствовал на этом расстреле. От этой свидетельницы также стало известно, что однажды прибыло и было казнено газом сразу пять тысяч человек. До этого их заставили написать письма своим близким о том, что у них все в порядке. И рабочие-евреи, трудившиеся в лагере уничтожения III, тоже были убиты.

    «Собибор был фабрикой убийства», — говорил свидетель Курт Томас. […] Гомерски участвовал не только в казни семидесяти одного еврея, расстрелянных за попытку к бегству, но и в экзекуции ста молодых еврейских заключенных, которых он убивал выстрелом в голову. Иногда Гомерски и обершарфюрер СС Вагнер развлекались тем, что использовали младенцев как мячи для медицинбола, чтобы узнать, кто из них может бросить ребенка дальше. Когда заключенные валили лес, они заставляли их карабкаться на деревья. Затем им приходилось привязывать канат к верхушке, после чего они падали вместе со спиленным деревом. Если кто не погибал при падении, того, покалеченного, добивали выстрелом.

    Свидетель Хаим Энгель показал, что Гомерски хватался тем, что однажды убил заключенного двенадцатью ударами, а госпожа Энгель-Вейнберг, единственная голландская еврейка, пережившая Собибор, подтвердила, что Гомерски в лагере III всегда принимал участие в расстрелах и газациях».169

    Разумеется, все это было не больше чем пропагандой ужасов, причем самого примитивного толка, но в этой статье есть место, которое просто ошеломляет внимательного читателя. Как мы помним, свидетельница Зельда Метц рассказывает, что «заключенные должны были носить воду из деревни», причем «несколько заключенных по дороге убили охранника-украинца (заметьте, не одного из охранников-украинцев). Но если бы Собибор действительно был таким адом, где узникам ежедневно приходилось сносить невыразимые тяготы и страдания, и они знали, что их ожидает неминуемая смерть, то вряд ли эсесовцы пошли бы на такой риск — отпускать нескольких заключенных по воду в деревню в сопровождении всего одного украинца. Ведь от отчаявшихся людей, которым нечего было терять, следовало бы ожидать чего угодно. Поэтому то, о чем рассказывала Зельда Метц, было возможно только в том случае, если руководство лагеря считало вероятность побега небольшой, именно из-за того, что у заключенных не было особых причин рисковать своей жизнью, пытаясь сбежать.

    8. Обоснование приговора Х. Гомерски

    Так как процесс против Гомерски и Клира проводился по тому же образцу, что и процесс против Бауэра в Берлине, мы ограничимся цитированием всего трех предложений из мотивировки приговора Гомерски:

    «Из показаний свидетельницы Р. следует, что подсудимый лично расстрелял партию численностью около сорока человек, прибывшую из другого лагеря и определенную для смерти. Свидетельница тогда работала в оружейной комнате и видела, как подсудимый однажды пришел туда за своим пистолетом и патронами. При этом он сказал, что сегодня всего сорок человек. Вскоре после этого свидетельница слышала выстрелы». 170

    Значит, свидетельница Эстер Рааб вовсе не утверждала, что Гомерски застрелил сорок человек из пистолета. Она сказала лишь, что он взял пистолет и патроны, а вскоре после этого она слышала выстрелы. Тем не менее, суд признал Гомерски виновным и в том, что он «расстрелял из пистолета партию в количестве около сорока евреев, потому что не хотел запускать в работу газовую камеру из-за такого маленького количества прибывших».171

    Затем суд присяжных в своем приговоре утверждал:

    «Суд присяжных считает доказанным участие [обвиняемого Гомерски] в следующих случаях убийства рабочих-заключенных: […] заключенного Штарка, который был обязан присматривать за свиньями, обвиняемый и Френцель жестоко избили после того, как умерла одна из свиней. В отчаянии Штарк выбежал в как раз отрытые ворота лагеря. Обвиняемый и Френцель погнались за ним и несколько раз в него выстрелили. Тяжелораненого Штарка — его живот был так прострелен, что видны были внутренности — привезли обратно в лагерь. Обвиняемый заставил собраться всех других заключенных, чтобы продемонстрировать им Штарка. Об этом одинаково сообщают свидетели Л. и Р. Последняя свидетельница утверждает также, что вскоре после этого Штарка пристрелили». 172

    Как только читатель передохнет от удивления из-за того, что ворота лагеря смерти в Собиборе иногда бывают «как раз открыты», ему следует поскорее схватить книгу Мириам Нович и прочесть там следующее высказывание свидетельницы Эды Лихтман:

    «Шауль Штарк ухаживал за гусями, он их ежедневно кормил и взвешивал. Однажды один гусь заболел и умер. Френцель, Бредов, Вагнер и Вайсс избили Штарка плетями до смерти. Последними словами его были: «Отомстите за меня, товарищи, отомстите за меня».173

    Так за кем присматривал заключенный Штарк — за свиньями или за гусями? Кто избил его, когда умерла свинья (или все-таки гусь), — Гомерски и Френцель, как решил Земельный суд Франкфурта, ссылаясь на достоверные и данные под присягой показания свидетелей Эстер Рааб и Самуэля Лерера, или Френцель, Бредов, Вагнер и Вайсс, как заявляла Эда Лихтман? Умер он от пули (Э. Рааб) или от плетки (Э. Лихтман)?

    Беспрецедентную наивность франкфуртских судей показывает среди прочего и следующий пассаж из вынесенного ими приговора:

    «Подсудимый отрицает, что хоть раз застрелил или избил до смерти хоть одного человека. […]

    Основываясь на возражениях допрошенных в ходе судебного разбирательства свидетелей, а также на материалах допросов и письменных протоколах показаний свидетелей, не присутствовавших в зале суда, которые были тут зачитаны, суд присяжных отклоняет возражение обвиняемого […]

    Свидетели, которых допрашивали в ходе судебных заседаний, давали свои показания под присягой. Уже во время судебного следствия свидетели независимо друг от друга дали такие показания, которые в основном совпадают с нынешними свидетельствами».174

    Мысль о том, что свидетели, находившиеся, разумеется, в тесном контакте друг с другом, могли согласовывать свои показания между собой, этим просвещенным юристам, очевидно, даже не пришла в голову!








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх