4. Являлась ли Декларация Бальфура нарушением международного права?

Обвинение

Декларация Бальфура, которая призывала к «созданию в Палестине национального очага для еврейского народа», не имеет законной силы, поскольку являлась исключительно выражением мнения правительства Великобритании.

Обвинители

«Декларация [Бальфура] а) исходила от европейских властей, б) касалась неевропейской территории, в) полностью игнорировала как присутствие, так и пожелания туземного большинства населения этой территории и г) была облечена в форму обещания этой территории другой чужеродной группе, так что эта чужеродная группа смогла вполне буквально сделать эту территорию национальным очагом для еврейского народа… Заявления Бальфура, высказанные в этой декларации, подразумевали само собой разумеющиеся верховные права колониальной власти распоряжаться территориями по собственному усмотрению». (Эдвард Сайд[76])

«В 1917 г. Декларация Бальфура пообещала создать национальный очаг для еврейского народа. По международному праву эта декларация не имела никакой законной силы, поскольку Палестина не принадлежала Великобритании — по пакту Лиги Наций она относилась к Турции» (Файсал Боди, британский журналист[77])

Реальность

Де-факто еврейский национальный очаг уже существовал в некоторых частях Палестины, и признание его Декларацией Бальфура стало обязательным фактором для международного права, когда Лига Наций включила его в свой мандат.

Доказательство

К началу Первой мировой войны число евреев, проживавших на той части территории Палестины, которой было суждено стать Израилем, колебалось между 80 и 90 тыс. человек. Еще до Декларации Бальфура 1917 г. в Палестине де-факто существовал еврейский национальный очаг, состоявший из нескольких десятков еврейских мошавов и кибуцев в Западной и Северо-Западной Палестине, а также из еврейских городов, таких, как Тель-Авив, Иерусалим и Цфат. Еврейские беженцы создали в Палестине свой национальный очаг на земле без помощи колониальных или империалистических властей. В строительстве инфраструктуры и обработке земли, которую они приобрели законным путем, они полагались только на собственный тяжкий труд.

Первая мировая война столкнула британцев (в числе прочих) с немцами и Османской империей (в числе прочих). Соединенные Штаты вступили в войну в 1917 г. на стороне Великобритании, и президент Вудро Вильсон заявил, что любыми послевоенными изменениями на территориях, которые раньше контролировала Османская империя, будет руководить принцип самоопределения. Поддержка еврейского самоопределения в тех частях Палестины, где евреи составляли большинство, виделась многим частью плана Вильсона по самоопределению[78].

В конце концов, палестинского государства на этой территории никогда не было. Еврейский национальный очаг никоим образом не разрушал существовавшего ранее палестинского государства. Напротив, предстояло принять решение относительно того, как распределить территорию площадью более 100 тыс. кв. км., отторгнутую от Османской империи и населенную арабами, евреями и представителями других национальностей. Существовало четыре основных варианта развития событий: 1) отдать всю землю, даже ту ее часть, где евреи составляли большинство, некоему новообразованному арабскому государству; 2) отдать всю землю, даже ту ее часть, где большинство составляли арабы, евреям; 3) присоединить всю эту землю к Сирии, чтобы ею управлял Дамаск; или 4) поделить эту землю по справедливости между арабами и евреями, так чтобы каждый мог создать свой национальный очаг, основываясь на праве на самоопределение. Предпочтение было отдано последнему варианту, и было принято решение передать часть земли той этнической группе, которая обитала на ней, возделывала ее и строила инфраструктуру. Что может быть более справедливым и более выдержанным в духе самоопределения?

Уинстон Черчилль, «сионист со стажем», долгое время покровительствовал идее еврейского самоопределения в Палестине. Еще в 1908 г. он считал «сильное, свободное еврейское государство важным шагом на пути к гармоничному распределению земли между народами»[79]. Когда Британия наконец дозрела до того, чтобы помочь установить такое «гармоничное распределение», Черчилль высказывался еще более прямо:

Абсолютно справедливо, чтобы у разбросанных по земле евреев был национальный центр и национальный очаг, где они могли бы соединиться; и где еще ему быть, как не в Палестине, с которой евреи тесно и глубоко связаны на протяжении трех тысяч лет? Мы полагаем, что это было бы хорошо для всего мира, хорошо для евреев, хорошо для Британской империи, но также хорошо и для арабов, которые проживают в Палестине… Они будут пользоваться благами и прогрессом сионизма.[80]

Таким образом, ничего удивительного в том, что, когда британское правительство готовилось одержать победу над Османской империей, оно в письме британского министра иностранных дел лорда Артура Бальфура заявило, что «правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа». Оно также высказало убеждение, что такой национальный очаг не должен «нарушить гражданские и религиозные права существующих нееврейских общин в Палестине»[81]. По иронии судьбы, одна из наиболее яростных претензий, которую выдвигают к Декларации Бальфура многие арабы, состоит в том, что она рассматривает Палестину как отдельное целое, а не как часть Сирии. Как отметит впоследствии комиссия Пиля, «арабы всегда считали Палестину частью Сирии». Последнее, чего они хотели, это независимая Палестина, потому что они понимали, что независимая Палестина — это такая страна, которая в соответствии с Декларацией Бальфура должна включать в себя небольшой национальный очаг для обитающего там значительного еврейского населения.

Министр иностранных дел Франции несколькими месяцами ранее опубликовал заявление, подобное Декларации Бальфура, в котором «возрождение еврейской нации на земле, откуда народ Израиля был изгнан много веков тому назад» называлось «деянием, полным справедливости и искупления»[82]. Текст Декларации Бальфура был представлен на рассмотрение президенту Вильсону, который заранее одобрил его. Позже его одобрили также правительства Франции и Италии. В 1919 г. президент Вильсон заявил: «Я убежден, что союзные державы, при полном одобрении нашего собственного правительства и народа, согласны с тем, что в Палестине будут заложены основы для еврейского государства»[83]. В 1922 г. Конгресс США принял резолюцию, в которой говорилось, что в Палестине будет образован «национальный очаг для еврейского народа». Уинстон Черчилль также подтвердил, что британское правительство «рассмотрело возможность создания еврейского государства»[84] и заметил, что содержание Декларации Бальфура было неоднократно подтверждено несколькими многонациональными союзными договорами, а также самим мандатом Лиги Наций, и «не подразумевает изменений». Впоследствии эти документы вошли во всеобщее международное право.

Черчилль также признал, что еврейский национальный очаг в Палестине уже существовал де-факто, причем без всякой помощи от британцев:

За последние два или три поколения евреи воссоздали в Палестине общину, которая на сегодняшний день насчитывает 80 тыс. человек; около четверти из них — крестьяне, обрабатывающие землю. Эта община обладает собственными политическими органами: выборной ассамблеей для управления внутренними вопросами; выборными советами в городах и организацией, осуществляющей контроль над школами. Она выдвинула Главный раввинат и Раввинский совет для управления религиозными вопросами. Деятельность свою она ведет на иврите, ставшем разговорным языком, и ее нужды обслуживает пресса на иврите. Она ведет напряженную интеллектуальную жизнь и демонстрирует активную экономическую деятельность. Таким образом, эта община с ее городским и сельским населением, с ее политическими, религиозными и социальными организациями, с собственным языком, собственными обычаями, собственной жизнью обладает всеми «национальными» характеристиками. Когда спрашивают, что означает развитие еврейского национального очага в Палестине, можно ответить, что это не навязывание еврейских национальных черт всем жителям Палестины, а дальнейшее развитие существующей еврейской общины с помощью евреев из других частей света, с тем чтобы она смогла превратиться в центр интересов и гордости всего еврейского народа в целом, объединенного религией и расой. Но для того чтобы эта община могла иметь наилучшие перспективы для свободного развития и обеспечивать еврейскому народу все возможности для реализации своих талантов, ей необходимо быть уверенной, что она находится в Палестине по праву, а не с чьего-то согласия. Это причина, по которой существование еврейского национального очага в Палестине должно быть подкреплено международными гарантиями и формальным признанием права, основанного на древних исторических связях.

Таков смысл декларации, опубликованной правительством Его Величества в 1917 г., и, руководствуясь этим пониманием, министр придерживается мнения, что она не содержит и не подразумевает ничего, что могло бы вызывать тревогу у арабского населения Палестины или недовольство у евреев.[85]

Международное право признало, что еврейская община находилась «в Палестине по праву» и что старание «упростить образование еврейского национального очага [с помощью увеличения еврейской эмиграции] было важным международным обязательством держателя мандата»[86]. Таким образом, были посеяны политические и юридические зерна для решения «палестинской проблемы» путем образования двух (или трех) государств. Это прекрасный пример реализации самоопределения.

Евреи Палестины, безусловно, по́том и кровью заслужили Декларацию Бальфура. Они осушили несущие малярию болота Хула и посадили на их месте апельсиновые рощи, предоставив рабочие места тысячам арабов и евреев. Еврейский легион сражался в рядах британской армии в борьбе с Османской империей и приветствовал взятие Иерусалима генералом Эдвардом Алленби. При этом большинство палестинских арабов, как и арабов вообще, сражались на стороне проигравшей Османской империи. Как заметил британский премьер-министр Ллойд Джордж, «большинство арабских народов в ходе войны воевали за турецких угнетателей… Палестинские арабы [в особенности] воевали за турецкую власть»[87]. Палестинцы действительно приняли сторону империалистической, колониальной Турецкой империи, выступив против тех, кто выступал за самоопределение. Несмотря на выбор неправильного союзника — а эту ошибку арабы повторили и во время Второй мировой войны, — они получили значительную выгоду из поражения Турции. Прежде всего, они заручились гарантией, что 80 % Палестины будут исключительно арабским государством, где ни в каком виде не будет разрешено еврейское поселенчество. Эта обширная территория Восточной Палестины получила название Трансиордании.

Итак, первое государство, провозглашенное в Палестине, было эмиратом с преобладающим палестинским большинством. Им стал править Абдулла, брат нового короля соседнего Ирака. Многие евреи, которые жили на территории, отошедшей к Трансиордании — а некоторые из них обитали там многие поколения, — были вынуждены уехать из-за периодических вспышек насилия, а впоследствии был принят закон, по которому немногим оставшимся евреям было запрещено жить в Трансиордании[88]. Новообразованное королевство Трансиордания обладало весьма обширной территорией и чрезвычайно немногочисленным населением — всего 320 тыс. человек, многие из которых были кочевники-бедуины[89]. Население Трансиордании было намного меньше, чем население Палестины, однако евреям там жить не разрешалось.

Оставшуюся пятую часть Палестины теперь можно было тем или иным способом разделить между еврейскими и арабскими жителями. По крайней мере, теоретически. Но противостояние арабов любому еврейскому национальному очагу в любой части Палестины — любому еврейскому самоопределению в тех регионах, где евреи составляли большинство, — становилось после Первой мировой войны и Декларации Бальфура все более и более агрессивным. Последнее, чего хотело большинство арабских лидеров, это взаимное самоопределение. Они были довольны империалистическим решением о создании Хашимитского эмирата в Трансиордании, и они были бы также довольны империалистическим решением подчинить всю Палестину власти далекого сирийского паши — все, что угодно, лишь бы не допустить создания еврейского национального очага, даже на том небольшом отрезке, который остался от Палестины!

Речь шла не только об оппозиции идее еврейского национального очага. Более того, арабские лидеры стали требовать прекращения еврейского присутствия в Палестине. Их цель состояла в том, чтобы очистить от евреев Палестину, что уже было сделано в Трансиордании. Это откровенно сформулировал знатный иерусалимский араб Ареф-паша Даджана: «Нам невозможно прийти к согласию [с евреями] и даже жить с ними… Во всех странах, где они живут сейчас, они нежеланны… потому что они всегда… пьют у всех кровь. Если Лига Наций не прислушается к призыву арабов, в этой стране прольются реки крови»[90]. Его предсказание исполнилось, поскольку арабы все чаще стали обращаться к кровопролитию.

Некоторые умеренные арабы признавали выгоды от еврейского самоопределения в Палестине. Эмир Фейзал, сын шерифа Мекки Хусейна, который представлял арабское королевство Хиджаз, в 1919 г. подписал соглашение с Хаимом Вейцманом, выступавшим от имени Сионистской организации. Это соглашение призывало к принятию всех необходимых мер для «поощрения и стимулирования широкомасштабной эмиграции евреев в Палестину, [с тем чтобы добиться] более плотного заселения и интенсивной обработки земли», таким образом, чтобы «права арабских крестьян и арендаторов были защищены и им оказывалась поддержка в экономическом развитии»[91]. В последовавшем за этим письме профессору Феликсу Франкфуртеру Фейзал сделал следующее заявление:

Мы чувствуем, что арабы и евреи — двоюродные братья, которые страдали от угнетения со стороны тех, кто сильнее их, и по счастливому совпадению мы можем сделать первый шаг навстречу достижению наших национальных идеалов сообща…

Мы, арабы, особенно наша образованная прослойка, с глубочайшей симпатией смотрим на сионистское движение. Наша делегация здесь, в Париже, полностью ознакомилась с предложениями, сделанными вчера Сионистской организацией участникам мирной конференции, и мы считаем их умеренными и надлежащими. Мы приложим все усилия в той мере, в какой позволяют наши полномочия, чтобы помочь им осуществиться: мы от всего сердца приветствуем евреев на их родине… Мы вместе стремимся к новому, улучшенному устройству Ближнего Востока, и наши движения дополняют друг друга. Еврейское движение национальное и не империалистическое. Наше движение национальное и не империалистическое, и в Сирии достаточно места для нас обоих. Я действительно полагаю, что ни один из нас не добьется настоящего успеха без партнера.[92]

К сожалению, эта дальновидная позиция не получила развития из-за ожесточенной нетерпимости к евреям со стороны того человека, который был избран на пост главы палестинской мусульманской общины.


Примечания:



7

См. главу 9 этой книги.



8

Atlantic Unbound, 22 сентября 1999 г.



9

См. главу 17 этой книги.



76

The Question of Palestine (New York: Vintage Books, 1992 ed.), p. 15–16.



77

«Why We're on the Side of Justice», Sunday Mail (Australia), April 7, 2002.



78

Morris, p. 71.



79

Там же, стр. 72.



80

Там же.



81

Там же, стр. 75.



82

Там же, стр. 74.



83

Peel Report, p. 24.



84

Там же, стр. 25.



85

Там же, стр. 33.



86

Там же, стр. 41.



87

Цит. по Morris, p. 82.



88

Закон Иордании о национальностях, статья 3 (3) закона № 6; Official Gazette, no. 1171, February 16, 1954.



89

Peel Report, p. 308.



90

Цит. по Morris, p. 91.



91

Walter Laqueur and Barry Rubin, The Israel-Arab Reader: 6th Edition (New York: Penguin, 2001), p. 19.



92

Там же.







Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх