1. Является ли Израиль колониальным, империалистическим государством?

Обвинение

Израиль — это колониальное, империалистическое государство поселенцев, сравнимое с Южной Африкой при апартеиде.

Обвинители

«[Еврейское государство в Палестине] могло возникнуть только как незаконное дитя империалистических сил, оно могло начать существовать только благодаря вытеснению значительной части палестинского населения, включению палестинцев в режим апартеида или и того и другого вместе. Вдобавок после своего создания Израиль мог выжить только как милитаристское, экспансионистское и склонное к гегемонии государство, постоянно находящееся в состоянии войны с соседями». (М. Шахид Аллам, профессор экономики в Северо-Западном университете[16])

«Оккупированную Палестину [к которой относится вся территория Израиля] следует деколонизировать и передать палестинскому народу в нераздельное суверенное владение. Говоря попросту, сионистское государство должно быть разрушено». (Имам Ахмед Кассием, глава национальной общины «Съезд Исламского союза», Южная Африка[17])

Реальность

Израиль — это государство, изначально состоящее из беженцев и их потомков, реализовавших свое право на самоопределение. Начиная с 80-х гг. XIX в. евреи, которые переезжали на территорию нынешнего Израиля, были беженцами, пострадавшими от антисемитизма в колониальной Европе и мусульманских государствах Ближнего Востока и Северной Африки. В отличие от поселенцев-колонистов, которые служили экспансионистским, коммерческим и военным целям имперских наций, таких, как Великобритания, Франция, Нидерланды и Испания, еврейские беженцы покидали страны, где они веками подвергались преследованиям. Этих еврейских беженцев скорее можно сравнить с американскими колонистами, которые покидали Англию из-за религиозных преследований (или европейцами, которые позже эмигрировали в Америку), чем с английскими империалистами XVIII–XIX вв., колонизировавшими Индию, французскими поселенцами, колонизировавшими Северную Африку, или голландскими экспансионистами, колонизировавшими Индонезию.

Доказательство

Те, кто абсурдно заявляет, что еврейские беженцы, которые иммигрировали в Палестину в последние десятилетия XIX в., были «инструментом» европейского империализма, пусть ответят на такой вопрос: на кого работали эти убежденные социалисты и идеалисты? Водружали ли они флаг ненавистного им русского царя или антисемитских режимов Польши и Литвы? Эти беженцы не желали иметь ничего общего с теми странами, откуда они уехали, чтобы избежать погромов и религиозной дискриминации. Они прибыли в Палестину, не имея никакого империалистического оружия. Они привезли с собой в лучшем случае несколько ружей или других орудий завоевания. Их инструментами были грабли и мотыги. Земля, которую они возделывали, не была отнята у законного владельца силой или конфискована колониальным законом. Она была куплена главным образом у владельцев, проживающих в другом месте, или у торговцев недвижимостью по справедливым или зачастую завышенным ценам.

Мартин Бубер, страстный защитник прав палестинцев, заметил в 1939 г.: «Наши поселенцы пришли сюда не как колонисты с Запада, чтобы местные жители делали за них их работу; они сами взяли в руки плуги и отдали все силы и всю кровь, чтобы эта земля стала плодоносной»[18]. И земля, которую они стремились возделывать, не была богата природными ресурсами, такими, как нефть или золото, она также не могла похвастаться выгодным стратегическим положением на торговом пути. Это было материально невыгодное недвижимое имущество на задворках мира, имевшее для евреев религиозное, историческое и семейное значение.

Конечно, эти еврейские рабочие совсем не соответствовали привычному нам образу империалистов. Они были беженцами из стран с жестокими режимами и хотели начать новую жизнь в том месте, где давным-давно поселились их предки, большинство из которых (хотя и не все) были насильственно изгнаны оттуда. Более того, как отметил британский историк Пол Джонсон, колониальные власти делали все возможное, чтобы помешать образованию еврейского национального очага: «Повсюду на Западе министерства иностранных дел, министерства обороны и представители крупного бизнеса были против сионистов»[19]. Еврейским беженцам, которые приехали, чтобы поселиться в Палестине, пришлось преодолеть турецкий, британский и панарабский империализм, чтобы добиться осуществления права на самоопределение.

Чтобы опровергнуть любое сколько-нибудь серьезное сомнение в том, что Израиль не является и никогда не являлся империалистическим или колониальным государством, необходимо кратко рассказать о первом этапе истории еврейских беженцев из Европы, которые присоединились к тем евреям (главным образом сефардам), которые жили в Палестине уже не одно поколение. Первая волна эмиграции (или алии, как ее стали называть), начавшаяся в 1882 г. и закончившаяся в 1903 г., мало чем отличалась от первой широкомасштабной волны эмиграции восточноевропейских евреев в Америку примерно в то же время. Это было время массовой эмиграции и иммиграции по всему миру, особенно активно люди уезжали из перенаселенных больших и малых городов Европы. Наблюдалось сильнейшее движение населения, когда люди уходили очень далеко от родины. Ирландские, итальянские, греческие, немецкие, польские и еврейские, а также китайские, японские и карибские семьи искали лучшей жизни в Соединенных Штатах, Канаде, Южной Америке, Австралии и других местах, где они могли зарабатывать своим трудом и повышать свою образованность.

Примерно 10 тыс. евреев из Восточной Европы эмигрировали в Палестину — для сравнения, в Соединенные Штаты эмигрировали почти миллион евреев[20]. Большинство представителей Первой алии не питали больших иллюзий относительно образования еврейского государства в Палестине. Хотя некоторые еврейские интеллектуалы, такие, как Лев Пинскер, еще в 1882 г. выступали за «автоэмансипацию», почти до конца Первой алии не существовало политического движения, отстаивающего еврейское государство. Только в 1897 г. Теодор Герцль организовал в швейцарском городе Базеле Первый Сионистский конгресс.

Евреи Первой алии в 1882 г. провозгласили манифест, в котором они ясно указывали на недавнюю волну погромов, а также на более отдаленные во времени преследования инквизиции, которые угрожали жизни европейского еврейства. Они хотели не обязательно государства, но хотя бы «дома в своей стране», может быть, «государства внутри другого государства», где они могли бы пользоваться «гражданскими и политическими правами», а также «помочь брату своему Ишмаэлю в минуту нужды».

Подобно евреям, которые искали убежища в Америке, большинство евреев, вернувшихся в Сион, просто-напросто искали такое место, где они могли бы жить в мире, без дискриминации и без физической угрозы для существования. И они, конечно, имели на это право. Палестина, земля их предков, казалась подходящим местом по нескольким важным причинам, в том числе и потому, что в Палестине всегда было значительное еврейское присутствие.

Историки полагают, что евреи пришли на территорию нынешнего Израиля примерно во втором тысячелетии до н. э. При Иисусе Навине, а затем при царе Давиде и его потомках существовали независимые еврейские царства. «Более тысячи шестисот лет евреи составляли основное оседлое население Палестины [региона, который впоследствии назовут этим именем римляне]», — пишет историк Мартин Гилберт[21]. После серии вавилонских, персидских и греческих завоеваний в 168 г. до н. э. еврейское царство возродилось, но в следующем столетии римляне взяли его под свой контроль. Римляне подавили еврейские восстания в 70 г. н. э. и в 135 г. н. э. и переименовали Иудею в Палестину с целью деиудаизировать этот регион; римское название было дано по имени более древних обитателей побережья Средиземного моря, филистимлян[22]. С того времени, несмотря на многочисленные попытки римлян, крестоносцев и некоторых мусульман очистить Палестину от евреев, тысячи евреев все же продолжали жить в своих святых городах, в особенности в Иерусалиме, Цфате, Тверии и Хевроне. Также существовали еврейские общины в Газе, Рафахе, Ашкелоне, Кесарии, Яффе, Акко и Иерихоне.

Среди евреев, проживавших в VII в. в Иерихоне, были те, кто уцелел после кровавой резни, учиненной Мухаммедом среди двух еврейских племен, живших в Аравии. Евреи Хайбара мирно обитали среди своих арабских соседей, пока пророк Мухаммед не «обрушился на своих поверженных врагов с нечеловеческой жестокостью», убивая еврейских мужчин, женщин и детей. Евреи Хайбара «гордились чистотой своей семейной жизни; теперь завоеватели поделили и увели с собой их жен и дочерей [тех из них, кому удалось избежать гибели]»[23]. Тем евреям, кто смог избежать меча пророка, было запрещено оставаться на Аравийском полуострове в соответствии с повелением пророка: «Никогда не будут существовать в Аравии две религии»[24]. Многие из этих евреев осели в Палестине, присоединившись к своим единоверцам, которые бежали от гнета христиан в эпоху, последовавшую за падением Римской империи.

Крестоносцы, как и мусульмане, истребили тысячи евреев в XI в., но вскоре после этого новоприбывшие из Франции, Англии, а впоследствии Испании, Литвы, Португалии, Сицилии, Сардинии, Родоса и Неаполя основали центры еврейской учености и торговли. С этого времени в Палестине всегда наличествовало значительное и хорошо документированное еврейское присутствие. К тому моменту, как в 1516 г. Палестину захватили турки-османы, только в районе Цфата проживало около 10 тыс. евреев. В XVI в., в соответствии с британскими источниками, «не менее 15 тыс. евреев» жили в Цфате, который был «центром раввинистической учености»[25]. Гораздо больше евреев проживало в Иерусалиме, Хевроне, Акко и в других местах. В Иерусалиме евреи даже составляли большинство населения, о чем свидетельствуют данные переписей, которые начали проводиться с XIX в., и если верить Британскому совету в Иерусалиме, то количество мусульман в городе «едва ли превышало четверть от всего населения»[26]. Иерусалим был преимущественно еврейским городом еще до начала Первой алии. К середине XIX в. — за тридцать лет до Первой алии евреев из Европы — евреи уже составляли значительную часть населения, часто большинство или даже подавляющее большинство среди жителей Цфата, Тверии и нескольких других городов и местечек[27]. Тель-Авив был преимущественно еврейским городом с тех пор, как европейские евреи основали его в 1909 г. на песчаных дюнах.

Палестина в течение многих веков была центром еврейской учености, благочестия и мистицизма. Европейские евреи жертвовали деньги на поддержание религиозных учреждений в Палестине и ежедневно молились о возвращении в Сион (изначально это было скорее религиозное, а не политическое явление; именно в этом духе о нем говорят христианские источники). И хотя большинство евреев Первой алии были абсолютно светскими людьми, тоска по Сиону была неотъемлемой частью вероучения и важным аспектом еврейской истории. Евреи, которые жили за пределами Палестины, полагали, что находятся в диаспоре, или в изгнании. Еврейский народ никогда не забывал о своем стремлении вернуться в землю, откуда были насильственно изгнаны их предки.

Задолго до того, как в Палестину прибыли первые сионисты из Европы, погромы, имевшие религиозную подоплеку, и другие формы насилия, привели к созданию мученического образа местных евреев, чьи предки веками называли Палестину родным домом. Во время оккупации Палестины египтянами в 30-е гг. XIX в. мусульманские фанатики безжалостно преследовали туземных евреев на основании одного лишь религиозного рвения. В 1834 г. еврейские дома в Иерусалиме «были разграблены, а их женщины подверглись насилию»[28]. В том же году преследования обрушились на евреев Хеврона. Британский консул Уильям Янг в своем докладе британскому министерству иностранных дел — за 40 лет до Первой алии — нарисовал яркую и страшную картину жизни евреев в Иерусалиме в 1839 г.:

Я считаю своим долгом уведомить Вас, что губернатор издал на этой неделе прокламацию и вывесил ее в еврейском квартале — о том, что ни одному еврею не разрешается молиться у себя дома под страхом сурового наказания — так что все, кто желает молиться, должны отправиться в синагогу…

На евреев и евреек было наложено наказание, противное человеческой природе, о котором я считаю своим долгом сообщить.

В начале этой недели было учинено вторжение в дом, находящийся в еврейском квартале, и совершено ограбление — дом находился под охраной и сторожем был еврей. Его привели к губернатору, и он отрицал, что знает, кто вор и при каких обстоятельствах было совершено преступление. Чтобы вынудить его сознаться, его бросили наземь и избили, а затем заключили в тюрьму. На следующий день его вновь привели к губернатору, но он все еще настаивал на своей невиновности. Тогда его стали пытать горячим утюгом, прикладывая его к лицу и другим частям тела, и бить по нижней части тела с такой силой, что вырывали куски плоти. На следующий день бедняга умер. Это был молодой еврей, примерно 28 лет, из Салоник — он находился здесь совсем недолго; всего за неделю до описываемых событий он просился ко мне на службу.

Молодой человек, еврей с французским паспортом, тоже попал под подозрение и сбежал. Он был известен спокойным характером. Его мать, пожилую женщину, заподозрили в том, что она укрывает своего сына. Ее связали и избили самым жестоким образом…

Я должен сказать, что я огорчен и удивлен тем, что губернатор мог проявить себя таким дикарем — ведь по всему, что я о нем знаю, я полагал его стоящим выше такой безудержной жестокости. Но это был еврей, не располагавший ни друзьями, ни защитниками, — и это происшествие наглядно показывает, что не без причины бедный еврей даже в девятнадцатом столетии ежедневно трясется от страха за свою жизнь.[29]

Как следует из отчета, евреи не могли надеяться даже на то, что кто-то ответит на их жалобы:

Он подобен злосчастному псу без хозяина: его пинают только за то, что он перешел кому-то дорогу, его колотят только за то, что он лает, — пытаться жаловаться он боится, потому что так будет еще хуже; он думает, что лучше потерпеть, чем жить в ожидании того, что ему станут мстить за его жалобу.[30]

Спустя несколько лет тот же консул описывал положение евреев в Иерусалиме как «слепую ненависть и невежественные предрассудки фанатичной толпы», помноженные на неспособность страдающей от бедности еврейской общины защитить себя политически или физически[31]. Это происходило за полвека до зарождения современного сионизма и прибытия европейских евреев. Чистой воды религиозный фанатизм обращался против автохтонного населения, которое веками жило в Палестине и обладало такими же правами жить там и пользоваться законными правами, как любые арабы и мусульмане.

Как нам предстоит увидеть, только после того, как европейские евреи стали присоединяться к своим сефардским братьям в Палестине, угнетенным удалось организовать хоть какую-нибудь самооборону против агрессии, имеющей религиозные корни и делавшей жизнь в Палестине такой сложной. Конечно, автохтонные палестинские евреи, которые должны были чувствовать себя, по меньшей мере, равными мусульманам или христианам, имели право на защиту от религиозной дискриминации и издевательств, и их европейские единоверцы имели право предоставить им такую защиту, организовав систему самообороны.

Хотя евреи, которые эмигрировали в Палестину из Восточной Европы, во многом были похожи на евреев, отправившихся в Америку, тем, что и те и другие были беженцами от европейского антисемитизма, которые искали места, где они могли бы жить спокойно и без преследований, между ними были и важные отличия. Некоторые из тех, кто поехал в Израиль, руководствовались в своем выборе идеологическими причинами, а тех, кто ехал и Америку, «голдене медине» («золотая страна») привлекала главным образом по практическим соображениям (например, экономические возможности, политическая свобода, религиозное равноправие и воссоединение семей).

Американские евреи переезжали в еврейские районы, формировали еврейские общинные организации и продолжали говорить на идише, в то время как их дети осваивали английский. Хотя они ощущали на себе дискриминацию и эксплуатацию, как и другие эмигрантские группы, они достаточно быстро ассимилировались среди основной массы населения экономически, политически и даже социально.

Евреи Первой алии оказались в конце XIX в. в принципиально иной ситуации. Они тоже строили свои районы, формировали свои общинные организации и возрождали древний язык иврит. Но ассимиляция, даже среди тех евреев или арабов, которые хотели этого, была невозможна. Организованные банды арабов нападали на незащищенные и безоружные еврейские поселения, и делались попытки помешать другим европейским евреям искать убежища в Палестине. Хотя некоторые арабские лидеры принимали еврейских беженцев и видели в них потенциальных работодателей для местных арабов, многие хотели прекратить любую иммиграцию немусульман или неарабов. В отличие от Америки, где еврейские эмигранты могли свободно жить и работать вместе с американцами-неевреями, еврейским беженцам в Палестине приходилось жить в обособленных общинах и возделывать собственные участки земли. Как впоследствии убедится комиссия Пиля, ассимиляция была невозможна из-за антиеврейских предрассудков, которые поддерживали мусульманские лидеры.

Первая фаза ишува («возвращения» или «общины») была, таким образом, скорее волной беженцев, чем определенным политическим или националистическим движением, хотя ростки политического сионизма уже, безусловно, всходили во время Первой алии (а может быть, даже раньше) среди тех, решение которых было мотивировано, по крайней мере частично, желанием вернуться в Сион. Примерно в то же время, когда еврейские беженцы из Европы эмигрировали в Палестину, другие волны еврейских беженцев из мусульманских государств, таких, как Йемен, Ирак, Турция и страны Магриба, тоже начинали приезжать в Палестину. Эти арабские евреи ничего не знали о политическом сионизме. Они просто возвращались домой, чтобы избежать преследований, узнав, что Османская империя разрешила еврейскую эмиграцию в Палестину (или просто закрыла на нее глаза).

Основываясь на реальной истории еврейских беженцев, которые эмигрировали в Палестину, заявление о том, что Израиль — это колониальное или империалистическое государство, настолько надуманно, что оно прекрасно демонстрирует, как намеренно искажают язык для нужд идеологической программы.


Примечания:



1

Thomas Friedman, «Campus Hypocrisy», New York Times, October 16, 2002.



2

См. главу 28 этой книги.



3

Там же.



16

«What Went Wrong?», Al Ahram Weekly (Egypt), December 12–18, 2002. Все выпуски еженедельника «Аль-Ахрам» доступны по адресу http://weekly.ahram.org.eg (9 сентября 2010 г. ссылка работает — Прим. пер.).



17

Радио 786, 23 мая 2002 г.



18

Бубер в письме Ганди, цит. по Arthur Hertzberg, The Zionist Idea (Philadelphia: Jewish Publication Society, 1997), стр. 464.



19

Paul Johnson, Modern Times: The World from the Twenties to the Nineties (New York: Нагрег & Row, 1983), p. 485.



20

10 тыс. евреев, которые искали убежища в Палестине, составляли примерно 2 % жившего там населения. И миллион евреев, которые искали убежища в Америке, составляли примерно 2 % жившего там населения.



21

Martin Gilbert, The Routledge Atlas of the Arab-Israeli Conflict, 7th Edition (London: Routledge Taylor Francis Group, 2002), p. 1.



22

Clayton Miles Lehmann, «Palestine», http://people.usd.edu/~clehmann/erp/Palestine/palestin.htm.



23

Yitzchak Ben-Zvi, The Exiled and the Redeemed (Philadelphia: Jewish Publication Society, 1961), pp. 44–45.



24

Sheikh Abd Allah Аl Meshad, «Jews' Attitudes toward Islam and Muslims in the First Islamic ERE», цит. по D. F. Green, ed., Arab Theologians on Jews and Israel (Geneva: Editions de l'Avenir, 1976).



25

Palestine Royal Commission Report (Peel Report) (London: His Majesty's Stationary Office, 1937), pp. 11–12.



26

Джеймс Финн графу Кларендону, 1 января 1858 г.



27

Джеймс Финн виконту Пальмерстону, 7 ноября 1851 г.



28

Jacob de Haas, History of Palestine (New York: MacmilIan, 1934), p. 393; цитата из письма современника.



29

У. Т. Янг полковнику Патрику Кэмпбеллу, 25 мая 1839 г.



30

У. Т. Янг виконту Пальмерстону, 25 мая 1839 г.



31

У. Т. Янг виконту Кэннингу, 13 января 1842 г.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх