30. Должны ли университеты отказаться от контактов с Израилем и бойкотировать израильских ученых?

Обвинение

Действия Израиля больше, чем действия любой другой страны, заслуживают наказания отчуждением и бойкотом.

Обвинители

«Мы, нижеподписавшиеся… призываем Массачусетский технологический институт и Гарвардский университет отвернуться от Израиля». (Ноам Хомский, подписывая петицию о бойкоте)

«Отчуждение — это в принципе плохо…

Бойкот „беспринципен“, и он „понравится“ Алану Дершовицу, Лоренсу Саммерсу и Марти Перецу, которые приходят в восторг от новых зверств и жестокостей по отношению к палестинцам. Эти люди — экстремисты, которые хотят максимально умножить зверства и преступления США и Израиля». (Ноам Хомский[441])

Реальность

Кампании, целью которых является демонизация Израиля, аморальны, страдают нетерпимостью и основываются на ложной информации.

Кампания, которая сейчас начинает развязываться против Израиля в кампусах колледжей и университетов по всему миру, разжигается незнанием, нетерпимостью и цинизмом. Под влиянием призывов, доносящихся из Гарвардского университета, Массачусетского технологического института и других учебных заведений положить конец академическому сотрудничеству с Израилем и бойкотировать докладчиков и ученых из Израиля, эта кампания преследует цель делегитимизировать и изолировать Израиль как государство-парию. Организаторы этой кампании также считают нужным донести до студентов высших учебных заведений ложное представление о том, что Израиль — один из крупнейших нарушителей прав человека в мире, что он виновен в геноциде, пытках, расизме, этнических чистках и применении нацистской тактики, тогда как палестинцы и их сторонники из числа арабов являются жертвами израильской агрессии.

Хотя не похоже, что бойкот распространится на все эти кампусы, но эта кампания наследует предыдущим, и ее цель напоминает уже предпринимавшиеся попытки заклеймить Израиль, сравнивая сионизм с расизмом и присоединяясь к уже потерявшему свою силу и объявленному незаконным арабскому бойкоту израильских и еврейских товаров.

Доказательство

Интеллектуальный крестный отец этой кампании — не кто иной, как Ноам Хомский, который призывал к ликвидации Государства Израиль и замене его на «светское двунациональное государство», построенное по модели Ливана и Югославии. Хомский также отстаивал изыскания печально известного антисемита и отрицателя Холокоста Робера Фориссона, который утверждает, что евреи несут ответственность за начало Второй мировой войны и что ни один еврей не погиб в газовой камере. Хомский заявил, что не заметил «ни намека на антисемитские выводы в работе Фориссона», в том числе в его отрицании Холокоста, которое, по мнению Хомского, основано на «глубоком историческом исследовании».

Хомский дошел до того, что написал предисловие к одной из антисемитских книг Фориссона. Хотя он не видит ни намека на антисемитизм в обвинении евреев в развязывании Второй мировой войны и в отрицании, что евреи погибали в газовых камерах лагерей смерти, Хомский не преминул обвинить в расизме тех, кто отстаивает право Израиля защитить себя от терроризма. В этой постыдной петиции к Хомскому присоединились люди, которые охотно взяли бы деньги, которые сейчас инвестируются в единственную демократическую страну на Ближнем Востоке, и послали бы их в Ливию, Сирию, на Кубу и в Палестинскую автономию, а также другие, из числа тех, кто поддерживает и финансирует терроризм. Они представляют собой пеструю шайку записных антисионистов, неистовых антиамериканистов, радикальных леваков, вроде Союза Спартака (который также отстаивает «право» Северной Кореи развивать и продавать ядерное оружие), и даже некоторых из бывших студентов Хомского, которые преподают сейчас в Израиле.

Никого не должно удивлять, что петиция получила такую скромную поддержку со стороны наиболее уважаемых и опытных защитников прав человека — ведь нет никаких убедительных прагматичных или моральных причин, по которым следовало бы призывать к бойкоту Израиля. Университеты сотрудничают с огромным количеством компаний, которые ведут дела по всему миру, в том числе и во многих странах, которые систематически нарушают права и свободы миллионов людей. И эти самые страны не защищают себя от тех, кто желает сокрушить их и перебить их мирных граждан. Но предметом петиции становится только еврейское государство, а все остальные не попадают в поле их зрения, в том числе и те страны, которые по любым вменяемым стандартам действительно принадлежат к числу крупнейших нарушителей прав человека.

Как адвокат, преподаватель и исследователь в области прав человека с почти сорокалетним стажем я с полной уверенностью могу заявить, что показатели Израиля в области соблюдения прав человека входят в число лучших в мире, в особенности среди стран, которые столкнулись с сопоставимыми угрозами. В Израиле существует единственная независимая судебная система на всем Ближнем Востоке и один из самых достойных Верховных судов в мире. Это единственный суд на Ближнем Востоке, от которого араб или мусульманин может дождаться правосудия, и примером тому десятки выигранных ими дел против израильского правительства, израильских вооруженных сил и израильских граждан. Нет ни одного более важного компонента в защите прав человека и гражданских свобод, чем независимая судебная система, которая готова пойти против собственного правительства. Я предлагаю сторонникам бойкота назвать суд в любой другой арабской или мусульманской стране, который может сравниться с израильским Верховным судом.

Израиль — единственная настоящая демократическая страна на Ближнем Востоке и единственная страна, в которой существует практически неограниченная свобода слова. Его средства массовой информации обычно весьма критично настроены по отношению к правительству. Любой человек в Израиле — будь он еврей, мусульманин или христианин — может выступить с критикой израильского правительства и его лидеров. Ни один гражданин любой другой ближневосточной или мусульманской страны не может сделать ничего подобного, не опасаясь тюремного заключения или смерти. Палестинцы не могут также открыто критиковать своих лидеров без страха наказания. Известны угрозы, с которыми обращался Арафат к мэру Вифлеема после того, как тот предложил заключить перемирие, которое остановило бы палестинский терроризм: «Любому, кто думает остановить интифаду, я пущу десять пуль в грудь еще до того, как он достигнет своей цели»[442]. Поначалу Арафат отрицал, что вообще когда-либо говорил нечто подобное, а потом, когда наш Государственный департамент предоставил аудиозапись его слов, Арафат стал отрицать, что это была угроза. Наконец, когда переводчики с арабского сказали, что другого смысла у этих слов быть не может, Арафат заявил, что они относились не к мэру, а к нему самому. «Я сказал, что, если я попытаюсь остановить интифаду, мальчишка, который стоит рядом со мной, застрелит меня»[443]. У мэра Вифлеема не было никаких проблем с пониманием смысла слов Арафата, и он незамедлительно взял обратно свое предложение заключить перемирие[444]. Одно легкое движение тут же поставило все на свои места: граждане Израиля и Палестинской автономии обладают абсолютно одинаковой свободой слова — они могут безнаказанно критиковать Ариэля Шарона и восхвалять Ясира Арафата

Как было показано выше, Израиль — единственная страна в мире, которая открыто высказалась по трудному вопросу о гражданских свободах террориста с готовой разорваться бомбой и постановила, что, несмотря на потенциальные преимущества использования физического давления, такое давление считается незаконным. Жестокие пытки, в том числе пытки со смертельным исходом, являются общим местом в любой другой ближневосточной и мусульманской стране. На самом деле Соединенные Штаты иногда посылают подозреваемых в Египет, Иорданию и на Филиппины именно потому, что им известно, что в этих странах их будут пытать.

В Израиле существует большее равноправие представителей различных полов, религий, сексуальных ориентаций и этносов, чем в любой другой ближневосточной или мусульманской стране. Права женщин, гомосексуалистов и других признаны в Израиле гораздо шире и реализуются легче, чем где бы то ни было в арабском мире. В израильской армии нет дискриминации гомосексуалистов, которая наличествует даже в армии США, а в израильском Кнессете сейчас есть депутат, являющийся открытым гомосексуалистом. (При этом на антиизраильских демонстрациях можно увидеть плакаты с лозунгом «Геи за Палестину», несмотря на очевидный факт, что если кто-нибудь пройдет с подобным плакатом в Палестинской автономии, существует большой риск, что его убьют! На самом деле палестинские гомосексуалисты, которых преследовали за сексуальную ориентацию, находили убежище в Израиле.) Израильские арабы заседают в Кнессете, работают в Верховном суде Израиля и издают собственные газеты. Этот список можно продолжать почти бесконечно, и по каждому показателю Израиль будет опережать другие страны, против которых никто не подавал петицию о бойкоте. Конечно, Израиль далек от совершенства. Я выступал с критикой некоторых его политических решений, но в Израиле существуют механизмы, помогающие улучшить состояние гражданских свобод и соблюдения прав человека. Таких механизмов нет в других ближневосточных или в мусульманских странах.

Даже если сравнивать с европейскими странами, уровень соблюдения прав человека в Израиле весьма высок. Ситуация с правами человека гораздо лучше, чем во Франции практически по всем показателям, даже если забыть о войне в Алжире, в ходе которой французы пытали и убили тысячи людей. Она приближается по уровню к Великобритании в ее отношении к терроризму в Северной Ирландии и к Соединенным Штатам в их отношении к терроризму «Аль-Каиды». Израильская юридическая система намного превосходит юридическую систему Италии, Испании и многих других европейских стран и приближается по уровню к американской судебной системе.

Конечно, существуют трудные проблемы, которые Израилю и палестинцам еще предстоит решить. Сюда относятся поселения, организация самоуправления в Палестине и предотвращение террористических актов. Решение этих проблем требует компромисса и уступок с обеих сторон. Любой американец, безусловно, может свободно критиковать Израиль и любую другую страну, в которой уровень соблюдения прав человека далек от идеала. Но выделять исключительно еврейское Государство Израиль и утверждать, что оно является главным нарушителем прав человека — это чистой воды нетерпимость и фанатизм, и тем, кто подписал организованную Хомским петицию, должно быть стыдно за себя, и другие должны их пристыдить.

Я выдвинул альтернативу предложенному бойкоту Израиля. Пусть университеты инвестируют свои фонды в соответствии с данными о соблюдении прав человека в разных странах. Если сделать нечто подобное, то инвестиции в Израиль резко возрастут, тогда как инвестиции в Саудовскую Аравию, Египет, Иорданию, Филиппины, Индонезию, Палестинскую автономию и множество других стран мира резко сократятся. В противном случае можно инвестировать в соответствии с разрешенным уровнем внутренней критики в отношении соблюдения прав человека в той или иной стране. Теоретическое основание, которое кроется за этим предложением, состоит в том, что бойкот, будучи внешним рычагом давления, гораздо более необходим странам, которые не терпят у себя внутренних рычагов давления. Если руководствоваться таким подходом, инвестиции в Израиль стремительно возрастут.

В речи, произнесенной в Мемориальной церкви кампуса в 2002 г., президент Гарвардского университета Лоренс Саммерс осудил кампанию по бойкоту и другие попытки антиизраильских выступлений. Он начал свою речь с того, что напомнил аудитории о «некоторых глобальных событиях, произошедших за последний год»:

• Имели место поджоги синагог, физические нападения на евреев, на еврейских мемориалах во всех странах Европы рисовали свастики. Наблюдатели во многих странах обращали внимание на сильнейший всплеск антиеврейских выступлений со времен Второй мировой войны.

• Кандидаты, которые отрицали значение Холокоста, дошли до заключительного тура выборов на пост первого лица государства во Франции и в Дании. Государственные телевизионные компании во многих странах мира предоставляли эфир для антисионистской пропаганды.

• Всемирная конференция по борьбе против расизма, устроенная по инициативе Организации Объединенных Наций — полностью умолчав о нарушениях прав человека в Китае, Руанде и в любой точке арабского мира, — говорила о политике Израиля, существовавшей до недавних изменений при правительстве Барака, как о реализации этнических чисток и преступлении против человечества. Декларация неправительственных организаций, оглашенная на той же конференции, была еще более враждебной.

Затем Саммерс перешел к событиям, которые разворачиваются ближе к нему:

Безусловно, академические сообщества должны быть и всегда будут тем местом, где можно выражать любую точку зрения. И несомненно, можно много дискутировать о событиях на Ближнем Востоке, а также о внешней и оборонительной политике Израиля, которая может и должна претерпеть существенные изменения.

Однако при том, что антисемитизм и агрессивные антиизраильские настроения всегда были в первую очередь уделом малообразованных популистов правого крыла, резкие антиизраильские настроения находят все большую и большую поддержку среди представителей прогрессивного интеллектуального сообщества. Серьезные и думающие люди высказывают позиции и предпринимают действия, которые по сути, если не по замыслу являются антисемитскими.

Саммерс привел несколько примеров:

• Сотни европейских ученых призвали прекратить поддержку израильских исследователей, хотя они не считают нужным прекратить поддержку исследователей из любых других стран.

• Минувшей весной израильские ученые были исключены из состава редакционных коллегий международного литературного журнала.

• Во время демонстраций, где протестующие, многие из которых являются студентами университетов, выступают против Международного валютного фонда и всемирного капитализма, а также поднимают вопросы о глобализации, становится все более и более популярно также нападать на Израиль. На маршах против МВФ, прошедших минувшей весной, были слышны лозунги, в которых ставится знак равенства между Гитлером и Шароном.

• Студенческими организациями в этом и других кампусах были организованы кампании по сбору средств для организаций с сомнительной политической репутацией, причем иногда эти средства впоследствии были пущены на поддержу терроризма. Эти мероприятия имели некоторый успех и вызвали очень незначительную критику.

• Некоторые здесь, в Гарварде, и в других университетах по всей стране призывали все университетское сообщество осудить Израиль как единственное из всех государств мира, которое не имеет права получать инвестиции из средств университетов. Я спешу заявить, что наш университет категорически отверг это предложение.

Наконец, Саммерс выступил за право всякого подвергать критике Израиль и любую другую страну или организацию:

Мы должны всегда уважать академическую свободу каждого занимать любую позицию. Мы должны также напомнить, что академическая свобода не подразумевает свободу от критики. Единственное противоядие от опасных идей — это упорное отстаивание альтернативных воззрений. В течение всей моей жизни у меня всегда вызывали отвращение люди, которые слышали звук бьющегося стекла в каждом оскорблении и проявлении равнодушия и которые воскрешали картины гитлеровской «хрустальной ночи» при каждом несогласии с Израилем. Такие взгляды всегда казались мне паникерскими, если не слегка истеричными. Но я должен сказать: несмотря на то что они до сих пор кажутся мне не совсем оправданными, я начинаю думать, что высказывающие их в сегодняшнем мире — не просто паникеры, как это было год назад.

Эта сдержанная и взвешенная речь заставила Ноама Хомского включить Саммерса в категорию «экстремистов, которые хотят максимально умножить зверства и преступления Израиля и США». Он также сподвиг британского журналиста Роберта Фиска подвергнуть критике Саммерса — которого он назвал «еврейским президентом Гарварда» — «за участие в отвратительной кампании по опорочиванию всякого, кто осмеливается критиковать политику Израиля»[445].

Я написал статью в защиту президента Саммерса, где обратился к директору гарвардского общежития, который подписал обсуждаемую петицию, и вызвал его на публичную дискуссию:

За 38 лет, что я преподаю в Гарвардской юридической школе, я не помню ни одного случая, когда я писал что-нибудь, восхваляющее действия президента Гарварда, но в этот раз я должен выразить свое восхищение президенту Лоренсу Саммерсу за готовность вслух высказать то, о чем думают многие в гарвардской общине: а именно что выбор Израиля из всех стран мира, для того чтобы подвергнуть его бойкоту, это действие, которое является антисемитским по сути, если не по замыслу.

Университеты должны поощрять широкие споры и дискуссии о спорных и конфликтных вопросах. Директор общежития, который безапелляционно подписывает петицию, а потом прячется за «другими делами», не служит интересам диалога и образования. Я надеюсь, что [он] примет мой вызов, а если нет, его студенты обратятся ко мне, чтобы помочь заполнить этот пробел в образовании, оставленный трусостью тех, кто подписал эту петицию и отказывается защитить свою позицию в публичной дискуссии.

Его студенты позвали меня, но он отказался принять участие в споре или обсуждении, и я «дискутировал» с пустым стулом, на котором лежал экземпляр петиции, перед лицом студентов в Уинтроп-Хаус.

Президент Колумбийского университета Ли Боллинджер также отклонил петицию о бойкоте, ответив тем, кто сравнил ее с аналогичными петициями против апартеида в Южной Африке; он назвал аналогию между ЮАР и Израилем «одновременно гротескной и оскорбительной». Триста президентов других колледжей и университетов выразили озабоченность появившимися угрозами и ненавистью в адрес еврейских защитников Израиля во многих кампусах. Вот что я написал в поддержку их заявления:

Есть люди, которые считают, что обращение президентов охладит дебаты в кампусах. Но верно как раз обратное. Их обращение, а также заявление президента Гарвардского университета Лоренса Саммерса о том, что кампания по бойкоту является по сути антисемитской, вызвали здоровую дискуссию.

Президент Саммерс приложил максимум усилий, чтобы предельно ясно показать, что критика Израиля не является антисемитизмом, ни по сути, ни по умыслу. Насколько мне известно, никто не пытается подавить критику в адрес Израиля, или в адрес нынешнего правительства, или прекратить поддержку идеи палестинской государственности и прав человека.

Но что действительно является антисемитизмом, это выбор еврейского государства как единственного объекта отчуждения, бойкота, осуждения в ООН или других санкций, с учетом гораздо более высокого уровня соблюдения Израилем прав человека, чем в любой другой стране на Ближнем Востоке и в большинстве стран мира, и невзирая на этот факт.

Конечно, возможно, что некоторые из подписавших петиции о бойкоте и отчуждении не считают свои действия антисемитскими. Они могут не знать о том факте, что их используют враги Израиля, которые пытаются лишить легитимности и разрушить единственную в мире еврейскую страну. Недавние кампании за бойкот и отчуждение выросли из двух более ранних кампаний, которые, без всякого сомнения, были мотивированы желанием ликвидировать еврейское государство. Первая — это арабский бойкот, который продолжался много лет и в конечном итоге был преодолен. Вторая — ныне опровергнутая резолюция Организации Объединенных Наций, в которой сионизм приравнивается к расизму. Сегодняшние усилия приравнять Израиль к господствовавшему в Южной Африке режиму апартеида также потерпят поражение, потому что эта аналогия очевидно ложная. Цель этой кампании на самом деле состоит не в том, чтобы добиться введения бойкота, а скорее в том, чтобы ввести в заблуждение малообразованных, молодых и впечатлительных студентов колледжей и уверить их в том, что Израиль принадлежит к числу самых активных нарушителей прав человека в мире, невзирая на его в целом превосходный уровень соблюдения прав человека и его большую озабоченность сведением к минимуму числа жертв среди мирного населения, даже ценой большого риска для собственных солдат, которым приходится вести бои «от дома к дому» в застроенной местности, вместо того чтобы добиться цели с помощью бомбардировок, которые используют многие другие страны, в том числе наша собственная. Тот факт, что Израиль — это единственная страна на Ближнем Востоке, где имеется свобода слова, независимая судебная система и реальные шаги в сторону равноправия женщин и гомосексуалистов, — все это игнорируется в попытке изолировать Израиль. Невежество может быть причиной нетерпимости, но ему нет места в университетских кампусах.

Аморальная кампания, ведущаяся в кампусах против евреев, которые поддерживают Израиль, должна быть растоптана на поле идей. Письмо президентов является важным компонентом этой борьбы с нетерпимостью. Слишком много хороших людей хранят молчание перед лицом антисемитизма. Пришло время встать и сказать свое слово.

Благодаря всеобщему осуждению, которому была подвергнута антиизраильская петиция о бойкоте, стало ясно, что ни один из крупных американских университетов не рассматривает идею бойкота Израиля всерьез. Те же, кто инициировал эту кампанию, безусловно, были осведомлены об этом факте. На самом деле бойкот не был главной их целью. Их истинная цель состояла в том, чтобы ввести в заблуждение и неверно информировать студентов всего мира относительно соблюдения прав человека в Израиле. После того как большая часть подписей уже была собрана, Ноам Хомский фактически признал это, когда сообщил гарвардской публике, что хотя он и подписал — между прочим, в числе первых — антиизраильскую петицию о бойкоте, но на самом деле он против бойкота Израиля! Хомский сказал: «Я против и много лет был против; в реальности я один из главных многолетних противников кампании бойкотирования Израиля и вообще кампании за академические бойкоты»[446]. Он также заявил, что эта кампания «неверна в принципе» и «беспринципна»[447].

Когда Хомского спросили, зачем же он подписал петицию о бойкоте, раз уж он такой принципиальный противник бойкотов, известный лингвист объяснил: «Не стоит ожидать от каждого, кто подписал петицию, чтобы он был готов согласиться с каждым словом и даже с какими-то частями документа, если основная мысль верна и достаточно важна для него»[448]. Но безусловно, основная суть петиции — это бойкот; по крайней мере, для большинства из тех, кто согласился подписать ее. Но не для Хомского, чья тайная задача состоит в делегитимации Израиля с помощью распространения ложной информации — и он не поделился ею с другими подписавшимися. Он сохранил свое несогласие в тайне от большинства подписавшихся до тех пор, пока не было собрано большое количество подписей.

Хотя Хомский фактически назвал призыв к бойкоту «большой ошибкой», он не стал — как это сделали сейчас многие профессора — отзывать свою влиятельную подпись, поскольку он полагает, что сущностные требования верны. Но верны ли они? Внимательное чтение самих претензий показывает, что они фальшивы — даже если не сравнивать Израиль с другими странами.

Петиция требует, чтобы Израиль вел себя в соответствии с Резолюцией ООН № 242, Докладом Комитета ООН против пыток 2001 г., Четвертой Женевской конвенцией и Резолюцией № 194 в том, что касается прав беженцев. Очевидно, большинство из подписавших эту петицию, в том числе, по последним данным, 130 действительных членов факультетов Гарвардского университета и Массачусетского технологического института, не знают того факта, что Израиль уже исполнил или согласился исполнить каждое из условий, оговоренных в этих документах.

Резолюция Организации Объединенных Наций № 242, одним из составителей который был крайне либеральный судья Артур Гольдберг (я работал у него судебным клерком), не призывает Израиль вернуть все территории, захваченные во время оборонительной войны 1967 г. Компромисс, достигнутый тогда в Совете Безопасности, заключается в том, что Израиль должен отдать «территории» — то есть большинство, но не все — в обмен на полное прекращение всех претензий или состояний войны со стороны арабских стран. Резолюция, предложенная Советским Союзом и его странами-сателлитами, согласно которой Израиль должен был уйти со всех территорий, не была принята.

И судья Голдберг, и лорд Каррингтон из Великобритании, основные авторы принятой в итоге резолюции, недвусмысленно заявили, что она не подразумевает отказа от «всех территорий», признавая, по словами лорда Каррингтона, что «было бы неправильно требовать от Израиля вернуться к границам 4 июня 1967 г., поскольку эти границы были нежелательными и искусственными»[449]. Единственные две страны, которые могут выполнить условие, необходимое для возвращения захваченных территорий — а именно полное прекращение всех состояний войны с Израилем, — это Египет и Иордания.

Как было отмечено выше, Израиль до последней пяди вернул территорию, отвоеванную у Египта, когда Египет отказался от ведения военных действий, а Иордания отказалась практически от всех притязаний на землю, которую сегодня оккупирует Израиль. Небольшой участок, на который претендовала Иордания, был возвращен ей, как только она заключила мирный договор с Израилем, а крошечный кусочек земли, по поводу которого велся спор между Египтом и Израилем, был передан в третейский суд, и Израиль вернул его Египту, когда судья вынес решение в пользу Египта.

Более того, в 2000 г. в Кемп-Дэвиде и Табе Израиль предложил отказаться от 94–96 % спорных территорий на Западном берегу и в секторе Газа и согласиться на образование палестинского государства. Это предложение, вкупе с возвращением территорий Египту и Иордании оставило бы во владении Израиля маленький осколок от земли, о которой идет речь в Резолюции № 242 (кроме Голанских высот, которые Израиль предложил вернуть в обмен на мир с Сирией). Это, вне всякого сомнения, полностью соответствует букве Резолюции № 242 со стороны Израиля. Но реджекционистские арабские страны и организации не исполнили Резолюцию № 242 и продолжают сохранять состояние войны с Израилем. Однако петиция о бойкоте не предусматривает никаких условий в отношении этих стран, многие из которых также получают помощь со стороны США и инвестиции из Гарварда и других университетов.

Второе требование состоит в том, чтобы Израиль прекратил применение «законных пыток», обозначенных в Докладе Комитета ООН против пыток 2001 г. Те, кто включил это условие в петицию, либо невежественны, либо лживы. Как было отмечено выше, за два года до распространения петиции Верховный суд Израиля законодательно запретил использование физического давления в целях получения информации от потенциальных террористов. Израиль — единственное государство на Ближнем Востоке, в котором отменены все виды пыток, как по закону, так и на практике. Иордания и Египет, которые оба получают существенную помощь и инвестиции от США, открыто практикуют пытки весьма жестокие и иногда со смертельным исходом. Но петиция о бойкоте требует, чтобы исключительно Израиль прекратил делать то, что он уже прекратил делать, и не подразумевает никаких требований по отношению к странам, которые продолжают применять пытки. Есть данные о странах с гораздо худшими условиями. Почему же такое внимание именно к Израилю? Ответ очевиден каждому, кто не боится задавать вопросы, ответы на которые неприятны.

Другое условие, поставленное в петиции о бойкоте, состоит в том, что Израиль должен в принципе признать, что беженцы имеют право вернуться на свое прежнее место жительства или получить компенсацию за потери, в соответствие с Резолюцией ООН № 194. И в Кемп-Дэвиде, и в Табе Израиль предлагал палестинцам возможность получения компенсации за убытки, но палестинцы отвергли ее. Более того, ни одно арабское государство пока не предложило компенсацию сотням тысяч еврейских беженцев, которые были вынуждены покинуть страны, где они и их семьи жили веками, после того как арабские страны объявили в 1948 г. войну Израилю. Но в петиции не содержится ни слова об этих арабских странах.

Последнее условие, прекращение строительства новых поселений и снос существующих поселений — это вопрос, по которому в израильском обществе существует глубокий раскол. Большинство израильтян согласны, что не нужно строить новых поселений, а большую часть существующих следует освободить ради установления общего мира в регионе. Даже многие поселенцы выражают сейчас готовность покинуть свои дома в обмен на мир. Но палестинцы отказались принять мирные предложения, сделанные израильским правительством. Многие умеренные палестинцы соглашаются, что отказ Арафата от мирных предложений, сделанных в Кемп-Дэвиде и Табе, был тактической ошибкой и что возобновление терроризма против Израиля не имеет моральных извинений.

Даже принц Бандар из Саудовской Аравии, верный защитник прав палестинцев, который принимал непосредственное участие в провалившихся переговорах, признал, что отказ Арафата принять щедрое предложение Барака было «преступлением против палестинцев» — а де-факто «против всего региона». Принц Бандар, который заявил, что Арафат «солгал ему» и что «в арабском мире лживость Арафата — секрет Полишинеля», возложил исключительно на Арафата ответственность за смерть «1 600 палестинцев… и 700 израильтян». В интервью журналу Нью-Йоркер он сообщил: «По моему убеждению, ни одна смерть этих израильтян и палестинцев не оправдана».

Принц Бандар рассматривает отказ Арафата как часть полувековой модели: «С 1948 г. всякий раз, когда перед нами есть какое-то предложение, мы говорим „нет“. Потом мы говорим „да“. Когда мы говорим „да“, это предложение уже неактуально. Тогда нам приходится довольствоваться меньшим. Не пришло ли время сказать „да“?»[450] Абба Эбан выразил примерно ту же мысль, когда сказал: «Палестинцы никогда не упускали возможности упустить возможность», и «похоже, они не могут ответить „да“ на любое предложение». Но, несмотря на признание многими людьми с обеих сторон конфликта, что ответственность за отказ от мирных предложений Барака целиком лежит на Арафате, предвзятая петиция о бойкоте обвиняет исключительно Израиль.

Когда я говорил со студентами в гарвардском Уинтроп-Хаус — в доме, директор которого подписал петицию о бойкоте, поданную Гарвардским университетом и Массачусетским технологическим институтом, — многие из студентов, как оказалось, не знали об этих фактах относительно Израиля. Я подозреваю, что многие из подписавших петицию также не знают о сложной реальности, существующей в условиях продолжительного конфликта на Ближнем Востоке. Но составителей это не касается. Они вполне сознательно решились неверно информировать, неправильно обучать и направлять своих студентов не в ту сторону — крайне отвратительная форма должностного преступления в сфере образования.

Любой нравственный человек, который осведомлен об истинном положении вещей, не подпишет петицию, в которой призывают объявить бойкот Израилю. Те, кто подписал ее, либо неверно информированы, либо злонамеренны. Третьего варианта не существует.


Примечания:



4

Позиция Хомского относительно федеральной модели «по образцу Югославии» выражена в книге Middle East Illusions (Oxford: Rowman & Littlefield, 2003), стр. 105–106. То, что моделью может послужить и Ливан, он говорил в беседе со мной в 1970 г.



44

Jamal Husseini, February 9, 1939, цит. по Arieh Avnery, The Claim of Dispossession (New Brunswick: Transaction Books, 1984), p. 11.



45

M. Shahid Аlаm, «А Colonizing Project Built on Lies», CounterPunch (www.counterpunch.org), April 18, 2002.



441

Лекция, прочитанная в Гарвардском университете 25 ноября 2002 г.



442

Congressional Record, Senate, February 8, 1989, S1294.



443

Elaine Sciolino, «U.S. Says It Has Arafat Threat on Таре», New York Times, January 18, 1989.



444

Там же.



445

Robert Fisk, «How to Shut Up Your Critics with а Single Word», The Independent, October 21, 2002.



446

David Weinfeld, «Chomsky's Gift», Harvard Crimson, December 12, 2002.



447

Хомский, лекция, прочитанная в Гарвардском университете 25 ноября 2002 г.



448

Weinfeld, Harvard Crimson, December 12, 2002.



449

«Non Just Semantics», Editorial, Orlando Sentinel, August 7, 2000.



450

The New Yorker, March 24, 2003, pp. 48–63.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх