16. Предпринимал ли Израиль серьезные усилия ради достижения мира?

Обвинение

В последние годы Израиль не предпринимал серьезных усилий ради достижения мира с палестинцами.

Обвинители

«К настоящему времени стало ясно, что, поскольку западная аудитория очень плохо информирована, израильские общественные деятели могут говорить все, что угодно, в том числе неприкрытую ложь. На прошлой неделе этот печальный факт подтвердили долгие телевизионные дебаты в США между министром Палестинской автономии Набилом Шаатом и спикером кнессета Авраамом Бургом… Бург сидел там и бесстыдно нагромождал одну ложь на другую — что как демократ и сторонник мира он полагает, что настоящего лагеря мира среди палестинцев не существует; что Израиль из последних сил старается сохранять спокойствие в то время, как палестинские террористы (при поддержке Автономии) угрожают его дочерям ни много ни мало жестоким убийством; что Израиль всегда хотел мира… и так далее и тому подобное. Все это следует классическим пропагандистским методам (повторять ложь так часто, чтобы в нее поверили) и должно приводить слушателя к заключению, что палестинцы преследуют Израиль, что Израиль стремится к миру и что он ждет палестинцев, чтобы заключить их в цепи своего великодушия». (Эдвард Сайд[271])

«США и Израиль больше не отказываются от политического поселенчества; дальше будет только хуже». (Ноам Хомский[272])

Реальность

Израиль предлагал палестинцам все разумные возможности для заключения мира, но палестинцы отвергали все подобные предложения, последний раз — в Кемп-Дэвиде и Табе в 2000–2001 гг.

Доказательство

Израилю действительно удалось добиться некоторого робкого прогресса в мирных переговорах с палестинцами в период с начала девяностых годов. Еще раньше ряд авторитетных лидеров Фатха с большим стажем стали выступать за создание двух государств, но эти люди были ликвидированы — Джордж Бернард Шоу назвал это однажды «крайней формой цензуры» — другими палестинцами. С момента основания в 1964 г. (и даже раньше) ООП и ее предшественники отвергали идею создания двух государств в пользу терроризма, разрушения Израиля и изгнания всего еврейского населения.

Однако палестинский терроризм имел определенный успех в плане привлечения внимания мировой общественности к проблемам палестинцев. Хотя призыв палестинцев ликвидировать Израиль и изгнать все еврейское население — содержащийся в уставных документах организации — намного менее убедителен с моральной точки зрения, чем жалобы других безгосударственных и оккупированных народов, таких, как тибетцы, курды и баски, обращение ООП к глобальному терроризму сделало притязания палестинцев более убедительными, чем притязания других народов.

За период между 1968 и 1990 гг. палестинские террористы убили тысячи невинных граждан, в том числе иностранных туристов, евреев, которые молились в синагогах разных стран Европы, спортсменов-олимпийцев, учеников начальных школ, дипломатов и христианских паломников. Они взрывали самолеты, закладывали бомбы в торговых центрах, бросали ручные гранаты в детей, посылали бизнесменам письма с взрывчаткой, угоняли круизный лайнер и даже сбрасывали в море инвалида-колясочника. Хотя все эти действия представляют собой военные преступления и нарушение международного права, международное сообщество — и в особенности Организация Объединенных Наций — неоднократно поощряло палестинский терроризм, уделяя ООП гораздо больше внимания, чем любым другим безгосударственным народам, которые не обращались в своей борьбе к глобальному терроризму.

Как подробно показано в моей книге «Почему терроризм работает», чем более жестокими, беззаконными и смертоносными становились палестинские террористические акты против мирных граждан, тем большее дипломатическое признание со стороны ООН получали палестинцы, и в результате ООП намного обогнала всех прочих представителей безгосударственных народов, которые стремились к особому статусу и другим дипломатических привилегиям. Так было в то время, когда ООП отвергла предложенный ООН план раздела Палестины, отвергла саму концепцию существования Израиля как полноправного члена ООН, отвергла Резолюцию Совета Безопасности № 242 и потребовала установить свой контроль над всей территорией Палестины и изгнать из Палестины большинство проживавших там евреев. Неудивительно, что ООП придерживалась политики опоры на терроризм как на единственный способ добиться исполнения своих требований. Терроризм срабатывал как мощный инструмент влияния не только на Организацию Объединенных Наций, но также и на европейских и других мировых лидеров, на Ватикан, ему поддались ученые и видные общественные деятели по всему миру.

Но терроризм не сработал в пользу палестинцев в том, что касается Израиля или Соединенных Штатов. Терроризм только усилил решимость этих двух демократических государств не поощрять убийства невинных граждан и укрепил их в желании сопротивляться этой аморальной и незаконной тактике. Несмотря на свои дипломатические достижения в ООН и по всему миру, палестинцы ничуть не приблизились к государственности или прекращению оккупации. Более того, Израиль основывал все новые поселения на Западном берегу, объясняя это требованиями безопасности, хотя ситуация все меньше и меньше требовала этого. На самом деле, по мнению большинства израильтян, многие поселения имели обратный эффект в том, что касается поддержания безопасности.

Как для израильтян, так и для палестинцев ситуация становилась все хуже и хуже, особенно после того, как в конце восьмидесятых годов началась первая интифада, выразившаяся в росте насилия против израильтян и усилении ограничений в отношении палестинцев. Развивался исламский фундаментализм, а Хамас — более бескомпромиссный в осуществлении своих фундаменталистских целей, но менее коррумпированный, чем ООП, — наращивал популярность среди палестинских мусульман Его уставной документ, принятый в августе 1988 г., еще более экстремистский и открыто антисемитский, чем устав ООП. Он призывает к «воссозданию мусульманского государства» на «каждой пяди палестинской земли», а также к водружению «знамени Аллаха» над всей Палестиной, которую они называют «исламским вакфом». В декларации говорится, что любой компромисс, даже если на него согласятся все арабские и палестинские лидеры, будет нарушением исламского права. Все мирные инициативы или «так называемые мирные решения противоречат убеждениям Движения исламского сопротивления». А «отказ от любой части Палестины означает отказ от части религии». Хамас заявляет, что ни евреям, ни христианам, которые вместе называются «неверными», доверять нельзя, и утверждает: «Нет иного решения палестинской проблемы, кроме джихада».

В последующих статьях устав становится еще более открыто и жестоко антисемитским, описывает «нацизм евреев» и заявляет, что «Израиль самим фактом, что это еврейское государство, населенное евреями, оскорбляет ислам и мусульман». В нем рассказывается, что «когда евреи захватили в 1967 г. святой Иерусалим… они радостно кричали: „Мухаммед умер и оставил после себя дочерей“», имея в виду, что евреи хотят изнасиловать мусульманских женщин и девушек (что неправда). В уставе используется антисемитская фальшивка царских времен Протоколы Сионских мудрецов, причем сказано, что «нынешнее поведение» евреев «является лучшим доказательством того, о чем говорится там [т. е. в Протоколах]».

Устав Хамаса также обвиняет евреев в организации французской и русской революций, Первой и Второй мировых войн и создании Организации Объединенных Наций, которая нужна им, «чтобы править миром»[273]. Прибытие еврейских беженцев в Палестину устав называет «презренным нацистско-татарским вторжением» и — иррациональность этого заявления превосходит все сказанное выше — часть вины за него лежит на «франкмасонах, клубах Ротари, Лайонс-клубах[274] и других секретных организациях, [которые] действуют в интересах сионистов и под их руководством и служат для разрушения общества», а также распространяют «наркотические и токсичные вещества всех видов, чтобы облегчить установление своей власти и ее распространение». В конце устава содержится требование, чтобы все мусульмане оказали сопротивление новому Крестовому походу, в котором участвуют «евреи, торговцы войной», так же как они оказывали сопротивление Крестовым походам христиан. Описывая иудаизм как «фальшивую и фальсифицированную веру», устав уверенно предрекает победу над «наци-сионистами»[275].

Устав Хамаса осуждает Египет за заключение мира с Израилем и обвиняет ООП в «обращении к светскому образу мыслей» и переходу на светский путь. Только чисто исламское государство, в котором нет евреев, а все арабы-христиане находятся в подчиненном положении, приемлемо для Хамаса. Спустя несколько месяцев после издания устава Хамаса появился памфлет Исламского братства, где евреев объявляли «грязнейшей и ничтожнейшей из всех рас», а листовки Хамаса называли евреев «братьями обезьян, убийцами пророков»[276]. Такое направление расистской риторики также проникло и в учебные программы палестинских школ на Западном берегу и в Газе. В одном из экзаменационных билетов для выпускников было дано такое задание: «Объясните причины, которые заставили европейцев преследовать евреев». Правильный ответ содержался в тексте школьного учебника, и он включал в себя «факты» о том, что евреи «эгоцентричны», что их Тора пропагандирует «религиозный и расовый фанатизм и злобу к другим народам», что они исповедуют «антихристианские верования» и устраивают «резню», что они контролируют «экономику», что они чувствуют себя «выше других», что они «менялы», которые распяли Иисуса. Текст также наставляет учащихся, чтобы они не сочувствовали евреям, потому что «евреи желают, чтобы их преследовали», потому что могут «использовать это для реализации своих планов», подразумевающих «сионизацию» евреев всего мира[277].

Неудивительно, что интифада приобрела открыто антисемитский характер, о чем свидетельствуют пятничные проповеди в защиту насилия, которые транслировались в СМИ Палестинской автономии[278]. Она также вызвала крайние формы насилия против тех палестинцев, которых считали израильскими коллаборационистами. Моррис пишет: «К концу 1989 г. около девяноста арабов, которые передавали информацию израильтянам или помогали им скупать земли, были убиты, многих из них жестоко пытали перед казнью»[279]. К концу интифады, в 1993 г., почти 400 палестинцев были убиты другими палестинцами — практически столько же, сколько погибло от рук солдат Армии обороны Израиля[280]. Демонстрируя невероятную наглость, некоторые палестинские общественные деятели включили эти убийства, когда отправляли в СМИ списки палестинцев, убитых во время интифады![281]

Интифада, видимо, подтолкнула как израильское правительство, так и ООП (которая теряла контроль над палестинской улицей, все больше тяготеющей к более радикальным исламским группировкам) к некоему возобновлению отношений. Соединенные Штаты в течение нескольких лет аккуратно подталкивали обе стороны в этом направлении, как и некоторые израильские миротворцы.

Когда в начале девяностых годов начался мирный процесс в Осло, Израиль был готов принять Палестинскую автономию в качестве равноправного партнера по переговорам до тех пор, пока Палестинская автономия был готова согласиться с правом Израиля на существование. Никогда раньше в истории сторона, победившая в оборонительной войне, не проявляла готовности вести переговоры с проигравшей стороной, которая развязала эту войну, и рассматривать ее как равного партнера. Рассматривать тех, кто начал наступательную войну и проиграл ее, в качестве равных партнеров для переговоров, означает поощрять развязывание войны как метод добиваться своего. Нужно платить цену за развязывание войны и поражение в ней. И эта цена должна подразумевать более низкий статус в послевоенных мирных переговорах.

Если считать, что люди вправе начинать военные действия, просить о мире, когда они проиграли эту войну, а потом ждать, что за столом переговоров к ним будут относиться как к морально равным тем, на кого они напали, то остается минимум ограничений для агрессии. Почему бы не начать войну? Если не получится, можно инициировать переговоры, настаивая на равноправии в качестве условия не развязывать войну вновь. Только представьте себе, как отреагировал бы мир, если бы после поражения Германии и Японии во Второй мировой войне немцы и японцы прибегли бы к терроризму против победившей стороны и потребовали бы равноправного статуса в качестве партнеров в послевоенных переговорах!

Отношение к палестинцам как к равным партнерам по переговорам несет в себе риск неправильной трактовки понятия наступательной войны. Палестинцев следует рассматривать как агрессоров, которые потерпели поражение. К ним нужно относиться справедливо, но без моральных притязаний на равноправие в переговорном процессе. Разногласия по поводу безопасности следует решать в ущерб тем, кто начинал войны, и в пользу тех, кто смог успешно защитить себя от агрессии. Споры о контроле над святыми местами также следует решать в ущерб тем, кто незаконно завладел ими, как арабы в 1948 г., запретившие доступ к ним тех людей, у которых они отобрали эти святые места. Агрессоров нужно заставить принять беженцев, появившихся в результате их агрессии.

В конечном итоге, однако, компромиссов необходимо добиваться, чтобы обеспечить мир, и компромиссы не всегда можно базировать на этом простом принципе. Но по крайней мере, должен оставаться бесспорным один принцип заключения компромисса, и этот принцип заключается в том, что никто не должен выигрывать от того, что он развязал войну и потерпел в ней поражение. Основная причина того, что палестинцы получили равноправный статус в этих переговорах, заключалась в том, что большинство израильтян стремилось к миру более отчаянно, чем большинство палестинцев. Опросы общественного мнения без всяких колебаний демонстрируют этот факт. Большинство опросов показывают, что подавляющая часть израильтян желают мира и готовы пожертвовать многим ради того, чтобы обеспечить его[282], тогда как целых 87 % палестинцев хотят, чтобы террористические акты продолжались до тех пор, пока они не приведут к освобождению всей Палестины[283]. Поэтому Израиль должен все время быть готовым к необходимости отдать еще больше, чтобы добиться устойчивого мира на долгие годы.

Такое отношение, несомненно, похвально, но есть гораздо более мощные факторы, которые в состоянии помешать установлению мира на Ближнем Востоке. Нельзя поощрять другие народы и нации продолжать следовать по агрессивному пути войны и терроризма, который привел палестинцев к получению равноправного статуса в переговорном процессе. Если палестинцам удастся получить все, чего они добиваются, таким путем, то пройдет совсем немного времени, и другие народы и нации, которые считают себя обиженными, обратятся к войне и терроризму как методу решения своих проблем. Мир станет гораздо более агрессивным и опасным, если не будет усвоен урок палестино-израильских переговоров. Томас Фридман из Нью-Йорк таймс предупредил, что если терроризм добьется своего на Ближнем Востоке, то «этот спектакль покажут и рядом с вашим домом»[284].

Конечным результатом этих переговоров стал бесконечный процесс запусков и остановок и новых запусков и новых остановок, где большие надежды и обещания сменялись большим разочарованием в отношении решения палестино-израильского, а может быть, даже арабо-израильского конфликта. В итоге, мирный процесс в Осло положил конец израильской оккупации палестинских городов, деревень и поселков (за несколькими исключениями). 25 сентября 1995 г. Израиль и Палестинская автономия подписали соглашение, в соответствии с которым израильские войска должны были быть выведены из большинства густонаселенных районов Западного берега и Газы[285]. Полиция Палестинской автономии, насчитывавшая 30 тыс. сотрудников, брала на себя контроль над этими населенными пунктами. Хотя Израиль все еще сохранял контроль над обширными территориями на Западном берегу с небольшим палестинским населением или вовсе без оного, оккупация палестинских населенных пунктов фактически завершилась в 1995 г. Она продолжалась двадцать восемь лет. Израиль не входил ни в один из этих населенных пунктов вплоть до 2001 г. — примерно через год после начала эпидемии палестинских террористов-самоубийц, но даже тогда он вновь оккупировал эти города на временной основе, поскольку они использовались как базы для подготовки новых террористических атак. Например, Иерихон не подвергся повторной оккупации, потому что не служил базой для террористов.

В течение примерно шести лет, когда палестинцы сами контролировали свои населенные пункты, наблюдался некоторый прогресс в отношении решения важнейших вопросов. ООП (но не Хамас и не другие радикальные исламские группировки) продемонстрировала движение в сторону образования двух государств как метода решения палестино-израильского конфликта.

К началу лета 2000 г. казалось, что мир вот-вот настанет. Терроризм за предшествующие несколько лет несколько поутих, и теперь склонное к уступкам израильское правительство во главе с Эхудом Бараком активно стремилось к миру. Билл Клинтон, у которого тогда шел последний год президентского срока, был настроен оставить в наследство после себя мир на Ближнем Востоке. Израильтяне и ООП договорились о ряде встреч начиная с 11 июля 2000 г. под эгидой Соединенных Штатов. В ходе произошедших встреч, которые продолжались вплоть до января 2001 г., Барак удивил весь мир, предложив палестинцам практически всю территорию, которой они добивались. К концу переговоров Барак принял еще более щедрый проект Клинтона и предложил палестинцам «от 94 до 96 процентов территории Западного берега» и весь сектор Газа[286]. В обмен на оставшиеся 4–6 процентов, которые Израиль собирался оставить в целях обеспечения безопасности, он уступит палестинцам от одного до трех процентов своей собственной территории. Таким образом будет сполна реализована Резолюция Совета Безопасности № 242, которая предписывала возвращение «территорий», а не всей территории, захваченной Израилем в ходе оборонительной войны против Иордании. Палестинский народ полностью или практически полностью освободится от израильской оккупации.

Вдобавок Барак предложил палестинцам создать государство со столицей в арабском Иерусалиме и осуществлять полный контроль над Восточным Иерусалимом и Арабским кварталом Старого города, а также над всей Храмовой горой, невзирая на ее историческое и религиозное значение для евреев. Израиль сохранит контроль над Стеной Плача, которая не имеет никакого значения для мусульман.

Что касается вопроса о беженцах, Израиль «признает моральный и материальный ущерб, причиненный палестинскому народу в результате войны 1948 г. и необходимость оказать помощь международному сообществу в деле решения этой проблемы»[287]. Израиль примет часть беженцев на основе гуманитарных соображений и с целью воссоединения семей, но большинство из них будут жить в палестинском государстве; 30 млрд. долларов будут выделены в качестве компенсации тем, кто не сможет переехать в Израиль. Для еврейских беженцев из арабских стран, изгнанных после войн 1948 и 1967 гг., никакой компенсации не предусматривалось. В отношении еврейских поселений Барак согласился с необходимостью «ликвидировать большинство поселений и перевести основную массу поселенцев внутрь территории Израиля», тогда как небольшая часть Западного берега должна быть аннексирована Израилем[288].

Ясир Арафат отверг предложение Барака, ясно дав понять, что он никогда не променяет право более чем 4 млн. палестинцев на возвращение в Израиль на проживание в палестинском государстве и получение компенсации. Выполнение этого условия, безусловно, быстро превратило бы Израиль в еще одну палестинскую страну, вдобавок к Иордании и новому государству на Западном берегу и в секторе Газа. Вопрос о палестинских беженцах всегда был уловкой, которая должна была превратить Израиль в палестинское государство, и отказ Арафата от щедрого предложения Барака недвусмысленно это продемонстрировал.

Вполне естественно, что большинство палестинцев в принципе предпочли бы жить в палестинском государстве под властью палестинцев, чем в еврейском государстве под властью израильтян — и это именно то, чего палестинцы требовали многие годы. Но если цель состоит в том, чтобы наводнить Израиль миллионами арабов и тем самым превратить его в палестинское государство, то многие беженцы могут решить — или их могут убедить в этом, — что их долг состоит в том, чтобы поселиться в Израиле, как только у них появится такая возможность. Приверженная миру израильская газета Ха-арец опубликовала следующую статью после того, как прозвучало предложение Барака:

Палестинцы не могли выбрать лучшего времени, чтобы получить самый лучший мирный договор, чем теперь. Но они хотят большего… Больше всего они хотят, чтобы их право на возвращение было признано и реализовано. Проблему палестинских беженцев создал не Израиль; она была вызвана арабскими государствами, которые вновь и вновь пытались использовать грубую силу, чтобы стереть нас с карты…

Реализация их права на возвращение будет означать конец Израиля как еврейского государства, и поэтому Израиль никогда не согласится на это требование.

Если палестинцы включили вопрос о праве на возвращение в качестве уловки, направленной на усиление их позиции в переговорах, им хватит мудрости отказаться от него прямо сейчас — потому что время уходит. Даже самый терпеливый поклонник отказывается от идеи покорить недоступную девицу. Арафат потерял девственность давным-давно, и он все еще играет в эту игру, пытаясь выкручивать нам руки…

Если они не схватятся за эти предложения сейчас, то вместо Барака они получат Шарона.[289]

Некоторые палестинские лидеры жаловались, что предложенные им территории были разрозненными. Например, сектор Газа отделен от Западного берега. Израиль предложил построить надземные мосты и договориться о постоянной аренде, но палестинцы потребовали смежных территорий. Следует напомнить, что территория, предложенная Израилю в 1937 г. Комиссией Пиля и в 1947 г. Организацией Объединенных Наций, тоже состояла из отдельных частей. Израиль тем не менее принял те предложения.

Более того, некоторые из крупнейших террористических группировок, такие, как Хамас, Исламский Джихад и Хезболла, выступают против самого существования Государства Израиль и отказываются от создания палестинского государства на Западном берегу и в Газе. Они предпочитают продолжать вести террористическую войну против израильских евреев, до тех пор пока вся Палестина не будет освобождена и ни одна пядь земли не останется под еврейским контролем. Для них простая смежность территорий не имеет никакого значения. Они хотят всего.

Истинная причина, по которой Арафат отверг предложение Барака, состоит в том, что он испугался заключать мир с Израилем, вне зависимости от того, что Израиль может предложить, потому что это означает его собственный конец. Он знал, что радикальные исламские группировки представляют интересы все большего числа палестинцев, которые отвергают идею создания двух государств и считают любого, кто согласен с ней, предателем, заслуживающим смерти. Жизнью поплатились уже очень многие, кто соглашался с правом Израиля на существование — от Абдаллы и Садата до умеренных палестинцев. Для Арафата было безопаснее найти предлог, чтобы не соглашаться на мирные инициативы, чем провоцировать потенциально смертоносную враждебность со стороны тех, кто отказывает Израилю в праве на существование.

Некоторые возлагают вину за возобновление терроризма после отказа Арафата от израильских мирных предложений на решение Ариэля Шарона — до того как он стал премьер-министром — посетить Храмовую гору 28 сентября 2000 г. Но факты неоспоримо показывают, что агрессия была хорошо спланирована, причем задолго до того, как Шарон поднялся туда. Министр связи Палестинской автономии откровенно признал это:

Палестинская автономия приступила к подготовке начала этой интифады с момента возвращения с переговоров в Кемп-Дэвиде по предписанию президента Ясира Арафата, который предсказал начало интифады как дополнительного фактора стойкости, проявленной палестинцами на переговорах, а не как конкретного протеста против визита [Ариэля] Шарона на аль-Харам аль-Кудс [Храмовую гору]… Интифада не стала сюрпризом для палестинского руководства. Правительство направило все свои усилия по политическим и дипломатическим каналам на то, чтобы исправить допущенные ошибки путем переговоров и мирного процесса, но не добилось успеха. Мы столкнулись с упрямством израильтян и упорным отказом признавать права [палестинцев]… Палестинская автономия велела всем политическим силам и фракциям подготовить все условия для новой интифады.[290]

Комиссия Митчелла, которую возглавил лидер сенатского большинства Джордж Митчелл — выходец из семьи ливанских христиан, — пришла к сходному заключению: «Визит Шарона на Храмовую гору не стал причиной Интифады аль-Акса». И в самом деле, в день, когда Шарон поднялся туда, у палестинцев не было убитых и всего несколько раненых, тогда как двадцать восемь израильских полицейских получили ранения от рук мусульман, бросавших камни. Убитые и раненые появились вскоре после запланированного нападения палестинцев на евреев, которые молились у Стены Плача.

Визит Ариэля Шарона на Храмовую гору был предварительно согласован с палестинскими лидерами. Тем не менее я полагаю, что это была необдуманная провокация, которая обеспечила предлог для вспышки насилия — и даже привела его в действие; но ружье было заряжено заранее, в ожидании неизбежной провокации подобного рода.

Истинный мир на Ближнем Востоке должен выдержать такого рода символическую словесную провокацию, как визит Ариэля Шарона на Храмовую гору. Любой крепкий мир может быть подвержен подобным провокациям с обеих сторон. Но чего нельзя терпеть, так это агрессивных ответов на такие провокации, в особенности если насилие запланировано заранее и даже утверждено на высшем уровне. Это важнейший урок, который нужно было вынести из тех кровавых дней, которые последовали за визитом Шарона.

Израильтян ежедневно провоцируют подобными словесными и символическими выходками, начиная от преподавания отрицания Холокоста и антисемитизма в государственных палестинских школах до демонстративного визита к Стене Плача арабских парламентариев. Правильным ответом на словесные и символические провокации должен быть политический протест, в том числе митинги и даже забастовки. Но бросать камни и бомбы и стрелять из ружей — категорически неприемлемая реакция, и международное сообщество не должно ее поощрять.

Но весь мир, в том числе многие журналистские, академические и даже дипломатические круги, кажется, считает насилие со стороны палестинцев присущим их культуре. С другой стороны, от израильтян ждут чего-то совсем другого. Такой культурный релятивизм граничит с расизмом. Ожидать меньшего от палестинцев, невзирая на их жалобы, означает считать их недочеловеками.

Главное, что такие провокации будут происходить, особенно в демократическом государстве, где Шарон, как любой другой израильский гражданин, имеет право посетить памятник, открытый для публики и святой как для евреев, так и для мусульман. Образ мышления палестинцев должен измениться, если мир станет реальностью. Они должны выучить, что пропорциональность, которой они справедливо требуют от израильских вооруженных сил, должна быть свойственна и их лидерам. Словесные и символические провокации являются частью демократии. Шарон таким безыскусным способом обозначил важный момент: когда иерусалимский Старый город находился под контролем иорданского правительства и палестинских имамов, евреям не разрешалось подниматься на Храмовую гору или молиться у Стены Плача. После того как Израиль смог защитить себя от нападения иорданцев во время Шестидневной войны и завоевал Иерусалим, святые места были открыты для всех.

Шарон стремился продемонстрировать, что, если вернуть Храмовую гору под контроль палестинцев, он и другие евреи не смогут попасть туда. Возможно, были другие, лучшие, способы указать на это, но правительство в демократическом государстве не всегда может ограничить способы политических высказываний, до тех пор пока они не подразумевают насилия. Наложить вето на посещение святых мест означает ограничить свободу выражения. Если бы израильское правительство не допустило визит Шарона на Храмовую гору, это тоже ослабило бы мирный процесс, предоставив оружие израильским крайне правым.

Когда две стороны вернутся за стол переговоров, они должны принять во внимание вероятность — а на самом деле неизбежность, — того, что с обеих сторон будут иногда происходить подобные провокации, если не хуже. Ни один провокатор: ни символический, как Шарон, ни агрессивный террорист с другой стороны, не может положить конец мирному процессу. Следует приложить ум и сердце к тому, чтобы создать такой мир, который выдержит провокации. Египетско-израильский мир, а также иорданско-израильский мир смогли выдержать террористические атаки, совершенные отдельными египтянами и иорданцами против израильских граждан, в том числе детей. Палестинцы должны научиться выдерживать словесные и символические провокации, так же как израильтяне должны научиться отвечать на насилие, допуская минимальное насилие и эскалацию конфликта. Но вместо этого в конце 2000 г. палестинцы решили использовать визит Шарона как предлог для усиления терроризма.

В следующей главе мы рассмотрим в деталях и увидим, как вспышка терроризма, последовавшая за отказом Арафата от предложения Барака, была тщательно «спланирована заранее»[291], поскольку Арафат знал, что, разыгрывая испытанную террористическую карту, он сможет вновь повлиять на общественное и дипломатическое мнение в свою пользу. Когда Арафат ушел от щедрого предложения Барака, международная общественность поначалу отвернулась от него и стала благоприятнее относиться к Израилю. Но после хорошо спланированных террористических актов против израильских мирных граждан и полностью предсказуемой ответной реакции Израиля на убийство подростков и целых семей в пиццериях, на дискотеках и за пасхальным седером, европейское общественное мнение вновь отвернулось от Израиля.

Понимая эту динамику, некоторые палестинцы «практически приветствовали атаки израильтян», как писала Нью-Йорк таймс[292]. Это было частью их стратегии, нацеленной на получение международной поддержки. Как заявил Нью-Йорк таймс один дипломат, «палестинцы овладели жестокой арифметикой боли… Жертвы среди палестинцев играют им на руку, и жертвы среди израильтян играют им на руку. Не срабатывает только отсутствие насилия»[293]. Терроризм — это тактика, избранная верховным руководством Палестины, потому что он работает, а не потому, что это отчаянная реакция на притеснение. Томас Фридман из Нью-Йорк таймс заметил:

Мир должен понять, что палестинцы не предпочли путь террористов-самоубийц от «отчаяния», возникшего из-за израильской оккупации. Это невероятная ложь. А почему же? Во-первых, множество людей по всему миру находятся в отчаянии, но они не выходят на улицу, обвешанные динамитом. Более того, президент Клинтон предложил палестинцам план мирного урегулирования, который мог бы положить конец их «отчаянному» положению под оккупаций, а Ясир Арафат пренебрег им.[294]

Внимательное исследование того, кто становится террористом-самоубийцей, доказывает лживость заявления, что терроризм — это неизбежное следствие безнадежности, бедности и бесправности. «Каким бы логичным ни казался аргумент о происхождении терроризма от бедности, одно исследование за другим показывает, что террористы-самоубийцы и их приверженцы редко являются необразованными или нищими людьми». Многие из них выросли «в относительно хороших условиях и ходили в школу». Одна работа, в которой исследовались 250 беззаветных террористов-смертников из числа палестинцев, пришла к выводу, что «никто из них не был необразованным, крайне бедным, умственно отсталым или склонным к депрессии». Другие исследования показали, что виновные в массовых убийствах «не были невежественны, одиноки или бесправны». Они имели «нормальную, уважаемую работу» и казались «абсолютно нормальными членами своих семей». Они не «выказывали безнадежности или чувства, что им „нечего терять“».[295]

Отчаяние может объяснять ту легкость, с которой верховные лидеры убеждают впечатлительных юнцов стать террористами-самоубийцами, но само по себе отчаяние не может считаться убедительным объяснением даже для этой конкретной формы угнетения детей в Палестине. Прославление террористов-самоубийц наряду с дегуманизацией его жертв является важнейшей причиной, по которой дети хотят взорвать сами себя. Пример политического прославления террористов-самоубийц содержится в высказывании жены Ясира Арафата, которая вместе с дочерью живет в роскоши в Париже. Будучи весьма далека от отчаяния, она заявила, что «ненавидит» Израиль и если бы у нее был сын, то она не видела бы для него «большего почета», чем участь террориста-смертника, который убивает евреев. Она не сказала, хочет ли она, чтобы ее дочь стала мученицей.[296]

Исламские религиозные и политические лидеры упрощают задачу террористов-самоубийц, которые должны решиться на массовые убийства мирных граждан, с помощью дегуманизации образа израильтян и евреев в школах, мечетях и средствах массовой информации. Как писал в газете Вашингтон пост Чарльз Краутхаммер, «Арафат вырастил целое поколение, воспитанное в ненависти к „иудео-нацистам“». Такого рода индоктринация включает в себя «необузданное восхищение убийствами», как это было в проповеди назначенного и подкармливаемого Арафатом Ахмада Абу Халабия, которая прозвучала в прямом эфире официального телевидения Палестинской автономии в начале интифады. Предметом проповеди были «евреи». (Обратите внимание: не израильтяне, а евреи.) «Их следует истреблять и убивать, как сказал Аллах всемилостивый: „Сражайся с ними: Аллах предаст их в твои руки“… Пусть не будет у вас снисхождения к евреям, и неважно, где они находятся — в любой стране. Сражайтесь ними, где бы вы ни были. Где бы вы ни встретили их, убивайте их».[297]

Палестинские педагоги тоже вдохновляют своих учеников на убийства с помощью расистской риторики. Церемония по поводу окончания учебного года для 1650 выпускников детских садов, находящихся под эгидой Хамаса, «включала в себя сценку, поставленную детьми, где прославлялось убийство евреев как религиозная заповедь»[298]. Такая комбинация религиозных, политических и медийных посылов помогает объяснить, почему среди множества отчаявшихся народов земли только палестинских детей воспитывают в духе самоубийства и убийства других людей[299].

Может показаться ироничным, что почти сразу после того, как Израиль предложил палестинцам почти все, чего хотели они сами и международное сообщество — палестинское государство со столицей в арабском Иерусалиме, возвращение всего сектора Газа и практически всего Западного берега, справедливое и практичное решение вопроса о беженцах и ликвидацию еврейских поселений, — он превратился в парию в глазах международного сообщества, европейского общественного мнения и большей части американских левых из академических и религиозных кругов. Израиль превратился в объект разоблачений и кампаний по бойкотированию, а также других попыток демонизации, тогда как палестинцы — которые отвергли мирные предложения и ответили на них систематическим и сознательным убийством израильских мирных граждан — стяжали симпатии среди тех же самых групп.

Но никакой иронии в этом нет. Это результат сознательного расчета палестинских лидеров, которые понимают, как легко спровоцировать демократические режимы на ответную реакцию, убивая самых беззащитных их граждан. Франция, Англия, Россия, Соединенные Штаты и Канада поддавались на такую же провокацию, но только Израиль оказался так несправедливо заклеймен за свои вполне понятные, хотя иногда и непропорциональные попытки защитить мирное население от терроризма. Палестинское руководство хорошо понимает готовность многих групп по разным причинам подвергнуть критике еврейское государство за те же действия, которые не вызывают подобной резкой реакции, если затронуты другие народы или группы. Причины такого рода двойных стандартов лежат глубоко в психологии и истории конкретных критиков, но само существование двойного стандарта несомненно и очевидно. И палестинцы, конечно, с готовностью этим пользуются.

Трагедия состоит в том, что, применяя подобные двойные стандарты, люди, чересчур суровые к Израилю и чересчур снисходительные к палестинцам, на самом деле поощряют палестинцев оказывать терроризму предпочтение перед компромиссом и миром. Они тоже несут часть ответственности за то, что палестинцы прибегают к терроризму — и за те смерти, которые это влечет за собой.


Примечания:



2

См. главу 28 этой книги.



27

Джеймс Финн виконту Пальмерстону, 7 ноября 1851 г.



28

Jacob de Haas, History of Palestine (New York: MacmilIan, 1934), p. 393; цитата из письма современника.



29

У. Т. Янг полковнику Патрику Кэмпбеллу, 25 мая 1839 г.



271

«Israel Sharpens Its Axe», CounterPunch, July 13, 2001, www.counterpunch.org/saidaxe.html (последнее посещение 5 апреля 2003 г.; 13 августа 2010 г. ссылка работает. — Прим. пер.).



272

Лекция, прочитанная в Гарвардском университете 25 ноября 2002 г.



273

Morris, p. 578.



274

Клуб Ротари (Rotary Club) — международная благотворительная организация, членами которой являются бизнесмены и представители свободных профессий; Лайонс-клуб (Lions Club) — международная благотворительная организация, членами которой являются представители крупного бизнеса и власти. (Прим. пер.)



275

Laqueur and Rubin, pp. 341–348.



276

Morris, p. 578–579.



277

Report, Jews, Israel and Peace in Palestinian School Textbooks, http://www.impact-se.org/docs/reports/PA/PA2001.pdf (14 августа 2010 г. ссылка работает. — Прим. пер.).



278

См. Itmar Marcus, «Palestine Media Watch Report #37», July 2, 2001, доступно по адресу www.pmw.org.il/report-37.html (14 августа 2010 г. ссылка работает. — Прим. пер.).



279

Morris, p. 581.



280

Там же, стр. 596.



281

«В 1991 г. израильтяне убили меньше палестинцев — около 100 человек, — чем сами палестинцы — около 150 человек». См. Morris, p. 612.



282

Ephraim Yaar and Tamar Hemrann, «Peace Index: Most Israelis Support Attack оп Iraq», Ha'aretz, March 6, 2003.



283

Thomas Friedman, New York Times, March 18, 2002.



284

Serge Schmemann, «Mideast Turmoil: The Talks», New York Times, March 18, 2002.



285

Thomas Friedman, «The Hard Truth», New York Times, April 3, 2002.



286

«Clinton Minutes», На'aretz, December 31, 2000.



287

Там же.



288

Benny Morris, «Camp David and After: An Exchange. (1) An Interview with Ehud Barak», New York Review of Books, June 13, 2002.



289

Laqueur and Rubin, pp. 565–567.



290

Alan Dershowitz, Why Terrorism Works (New Haven, Conn.: Yale University Press, 2002), p. 79. Кhaled Abu Toameh, «How the War Began», Jerusalem Post, September 20, 2002.



291

Guardian (London), January 25, 2001.



292

Joel Brinkley, April 4, 2002.



293

Цит. по Why Terrorism Works, p. 82.



294

New York Times, цит. по Why Terrorism Works, pp. 79–80.



295

Scott Atran, «Who Wants to Be а Martyr», New York Times, May 5, 2003, p. A27.



296

Why Terrorism Works, p. 80.



297

Там же, стр. 81.



298

Там же.



299

Там же.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх