12. Создал ли Израиль проблему арабских беженцев?

Обвинение

Израиль создал проблему арабских беженцев.

Обвинители

«Государство Израиль возникло как колониально-поселенческий проект, поддержанный различными колониальными державами по различным причинам. Поскольку невозможно было провозгласить еврейское государство в Палестине, не изгнав коренной народ, составлявший большинство населения, война 1948 г. обеспечила прикрытие для широкомасштабного и систематического его изгнания». (Азми Бшара, член израильского Кнессета[185])

Шавит: «А что касается событий 1948 г., разве моральная ответственность за тогдашнюю палестинскую трагедию лежит исключительно на евреях? Разве арабы не несут часть вины?»

Сайд: «Война 1948 г. была войной за выселение. То, что произошло тогда, это разрушение палестинского общества, замена этого общества на другое и выселение тех, кого сочли нежелательным элементом. Тех, кто стоял на пути. Мне трудно сказать, что вся ответственность лежит на одной стороне. Но львиная доля ответственности за изгнание жителей и полное разрушение городов определенно падает на евреев-сионистов. Ицхак Рабин выселил 50 тыс. обитателей Рамле и Лидды (Лода), так что мне трудно считать кого-то еще ответственным за это. Палестинцы ответственны только за то, что находились там». (Эдвард Сайд[186])

«Израильтяне провели этнические чистки в ходе войны 1947–1948 гг. Сионистским заявлениям, что арабские лидеры приказали палестинцам уехать больше никто не верит… Никто даже уже не говорит об этом. Бенни Моррис показал, что арабское население было вытеснено израильтянами». (Ноам Хомский[187])

Реальность

Эта проблема была создана войной, которую начали арабы.

Доказательство

Захватническая война, развязанная против Израиля палестинцами и арабскими армиями в 1947–1948 гг., не только отняла землю у палестинцев, но и впервые создала проблему беженцев. Если арабские армии стремились убить как можно больше еврейских мирных жителей и действительно истребили множество людей, которые пытались бежать, то израильская армия позволяла арабским мирным гражданам уходить на территории, которые контролировали арабы. Например, когда Шестой батальон Арабского легиона захватил Кфар-Эцион, они не выпустили еврейских беженцев. Жители деревни сдались и вышли с поднятыми руками на центральную площадь. Моррис сообщает, что арабские солдаты просто «скосили их огнем»[188]. Солдаты убили 120 евреев; 21 из них были женщины. Это было частью общей арабской политики: «Евреев, взятых в плен в ходе боев, обычно предавали смерти, часто их калечили»[189]. Проблема беженцев возникла именно потому, что израильская армия, в отличие от арабских войск, не занималась целенаправленным истреблением мирных граждан[190].

Несколько отдельных, хотя и пересекающихся волн беженцев были порождены нападениями арабов на Израиль в 1947 и 1948 гг. Первая из них возникла между декабрем 1947 г. и мартом 1948 г. в результате атак, предпринятых палестинцами в месяцы, предшествовавшие вторжению панарабских сил. Если верить Бенни Моррису, историку, весьма критично настроенному по отношению к Израилю и сионистам и считающемуся экспертом по вопросу о беженцах, «ишув [евреи Палестины, которые вскоре станут израильтянами] оборонялся, и арабская элита, а также средний класс — целых семьдесят пять тысяч человек — бежали». Моррис описывает, как семьи, у которых были средства, чтобы перебраться в Каир, Амман или Бейрут, уехали, собираясь вернуться, как это было после вспышки насилия середины 30-х гг. Среди тех, кто покинул Палестину, было «множество политических деятелей с семьями или только их семьи… в том числе, большинство членов Верховного арабского комитета и Национального комитета Хайфы». Эти лидеры нации, по словам Морриса, «видимо, опасались правления Хусейни в Палестине» не меньше, чем они боялись еврейской власти.

Моррис указывал, что арабо-еврейский конфликт был лишь частью «более общего кризиса законности и порядка, возникшего в Палестине после резолюции ООН о разделе». Государственные структуры прекратили свое существование после ухода англичан и появления «арабских нерегулярных формирований, которые тянули деньги из зажиточных семей и зачастую оскорбляли людей на улицах»[191].

Вторая волна беженцев начала покидать свои дома, когда Хагана, официальная армия еврейской самообороны, начала переходить в наступление между апрелем и июнем 1947 г. Как только израильтяне заняли Хайфу и Яффу, сработал эффект домино, когда бегство из города приводило к бегству из соседних деревень, что, в свою очередь, приводило к бегству из других деревень.

В отличие от того, как трактовал выводы Морриса Ноам Хомский — а он утверждает, что Моррис не верит, что кто-то из арабских лидеров «приказал палестинцам уйти», — на самом деле Моррис говорит следующее:

В некоторых районах арабское командование отдало приказ жителям деревни уйти и сровнять деревню с землей в военных целях или чтобы предотвратить капитуляцию. Более половины из дюжины деревень — к северу от Иерусалима и в Нижней Галилее — были покинуты за эти месяцы в результате таких приказов. В других местах, в Восточном Иерусалиме и во многих деревнях по всей стране, [арабские] командиры приказали женщинам, старикам и детям уйти, чтобы обеспечить их безопасность. На самом деле психологическая подготовка к перемещению жителей с полей сражения началась в 1946–1947 гг., когда Верховный арабский комитет и Арабская лига периодически указывали на этот шаг, анализируя будущую войну в Палестине.[192]

По оценкам Морриса, от двух до трех тысяч арабов покинули свои дома в ходе этой фазы конфликта, развязанного арабами.

И вновь, в отличие от того, как пересказывает взгляды Морриса Хомский, Моррис замечает, что во время первой фазы «не было специальной сионистской политики изгонять арабов или запугивать их, принуждая к бегству», хотя некоторые евреи, конечно, были бы рады, если бы они ушли. Во время второй фазы также «не было всеобщей политики изгнания»[193], но военные действия Хаганы, безусловно, повлияли на увеличение потока беженцев. Такое бегство с театра военных действий наблюдается в большинстве войн, если это допускает побеждающая сторона, не желающая убивать бегущих, как это делали арабы. Не приходится сомневаться, что, если бы арабские армии захватили еврейские города, они не позволили бы мирным жителям бежать в другие города. Они истребили бы их, чтобы не допустить создания проблемы еврейских беженцев в арабском государстве, которое, как они надеялись, станет результатом победы арабов.

Верховный муфтий объявил «священную войну» и приказал своим «братьям-мусульманам» убивать евреев. «Убейте их всех»[194]. Не было бы ни выживших, ни беженцев. Позиция верховного муфтия всегда была такова, что арабская Палестина не сможет абсорбировать даже 400 тыс. евреев[195]. К 1948 г. число евреев превысило 600 тыс. человек. Истребление, а не создание проблемной категории беженцев — такова была цель арабского нападения на еврейское гражданское население. Это честно сформулировал генеральный секретарь Арабской лиги Абдул Рахман Аззан-паша: «Это будет война на уничтожение и немедленное истребление, о которой будут говорить как о монгольском нашествии или о Крестовых походах». Пресс-секретарь верховного муфтия Ахмад Шукейри призвал к «уничтожению еврейского государства», говоря о цели арабских военных действий. Не было никаких разговоров или планов относительно большого количества еврейских беженцев в случае победы арабов. «Не важно, сколько евреев там есть. Мы столкнем их всех в море», — объявил генеральный секретарь Лиги арабских государств[196]. Евреи прекрасно понимали, что «в случае поражения они все погибнут»[197].

Израиль, со своей стороны, был готов предоставить полное гражданство любому количеству арабов, которые останутся в еврейском государстве. И хотя многие евреи, разумеется, предпочли бы, чтобы арабское меньшинство было поменьше, официальные еврейские организации не предпринимали никаких шагов для снижения арабского населения в целом. Только некоторые израильские военачальники отдавали приказы о выселении нескольких враждебных деревень, служивших базами для арабских партизанских формирований, которые закрывали доступ к важнейшей дороге на Иерусалим и «представляли собой перманентную угрозу всем коммуникациям как по лини север — юг, так и по линии восток — запад (Тель-Авив — Иерусалим)»[198].

При том что содействие перемещению местных арабов не входило в политику Хаганы, оно, очевидно, составляло важную часть политики Иргуна (или Эцеля) — военизированного крыла ревизионистского движения во главе с Менахемом Бегином, а также Лехи (или Группы Штерна) во главе с Ицхаком Шамиром. 9 апреля 1948 г. военизированные формирования вступили в трудный бой за контроль над Дейр-Ясином, важной арабской деревней, стоявшей на дороге в Иерусалим. Битва была жаркой, и силы Эцеля и Лехи потеряли больше четверти своих бойцов. Еврейские бойцы были скованы снайперским огнем и бросали гранаты в окна многих домов, откуда стреляли снайперы. Большинству жителей деревни удалось бежать. Из громкоговорителя на бронемашине бойцы Эцеля потребовали от оставшихся жителей сложить оружие и покинуть дома. Моррис сообщает, что «грузовик застрял в канаве»[199] и призыва никто не услышал. Обстрел продолжался, и, когда все закончилось, от 100 до 110 арабов были мертвы[200].

Многие из погибших были женщины, поскольку арабские солдаты переодевались в женское платье и стреляли в израильтян, которым они «сдавались»[201] — тактика, применявшаяся некоторыми иракцами в 2003 г. Было убито также несколько детей и стариков. Хотя вокруг событий этого дня велись и до сих пор ведутся серьезные споры, это событие было названо резней, и, когда слух о нем распространился, это, безусловно, повлияло на решение арабов из окружающих деревень бежать. «У всех был свой интерес» в разглашении и преувеличении количества убитых, а также жестокости убийств. Арабская сторона желала дискредитировать евреев, доказав — вполне лицемерно в свете их собственной политики многолетнего истребления мирных жителей, — что евреи хуже них. Британцы тоже хотели дискредитировать евреев. Эцель и Лехи хотели «вызвать ужас и напугать арабов, чтобы они обратились в бегство». А Хагана хотела опозорить Эцель и Лехи[202].

Хагана и Еврейское агентство — официальные органы рождающегося государства — незамедлительно осудили резню и тех, кто в ней участвовал. Формальная нота с изъявлениями сожаления и объяснениями была послана королю Абдалле. Резня в Дейр-Ясине, несомненно, повлияла на сомнительное решение Давида Бен-Гуриона — первого премьер-министра Израиля — силой разоружить эти военные формирования в июне 1948 г. Но эффект Дейр-Ясина и слава, которой окружено это событие, конечно, спровоцировали усиление бегства арабского населения.

Некоторые палестинские лидеры распускали ложные слухи о том, что женщин насиловали. Когда было доказано, что никаких изнасилований не было, один из палестинских лидеров, Хусейн Халиди, заявил: «Нам пришлось так сказать, чтобы арабские армии пришли освободить нас от евреев»[203]. Хазам Нусейби, который был тогда журналистом, многие годы спустя рассказал Би-би-си, что сознательно сфабрикованное обвинение в изнасилованиях «было нашей самой большой ошибкой… потому что услышав о том, что в Дейр-Ясине насиловали женщин, палестинцы в ужасе бежали»[204].

Дейр-Ясин особняком стоит в истории арабо-еврейского конфликта в Палестине именно потому, что это было весьма необычное событие, совсем не в духе евреев. Ни одна резня, учиненная арабами над евреями, не имеет такого статуса просто потому, что список слишком длинный. Но каждый арабский школьник и пропагандист знает и рассказывает о Дейр-Ясине, хотя очень немногие упоминают о Хевроне, Кфар-Эционе, больнице Хадасса, Цфате и многих других хорошо спланированных акций уничтожения, которые арабы устраивали против евреев, кроме разве что экстремистов, с гордостью берущих на себя ответственность за них.

Арабы отомстили за резню в Дейр-Ясине не нанесением ударов против тех, кто нес за нее ответственность — то есть против военных объектов Эцеля или Лехи, — а сознательным учинением гораздо более обдуманных актов резни. В хорошо спланированной атаке через четыре дня после Дейр-Ясина арабские силы устроили засаду на гражданскую колонну, состоявшую из врачей, медсестер, преподавателей медицинской школы и пациентов, которые направлялись в больницу Хадасса, и убили семьдесят человек. Чтобы убедиться, что выживших нет, арабские солдаты залили бензином автобусы и машины, в которых ехал медицинский персонал, и подожгли их[205].

Никаких извинений или сожалений после этой тщательно разработанной операции по уничтожению мирных медиков не последовало. Израильские Вооруженные силы не стали отвечать на резню в Хадассе обстрелами арабских мирных граждан. Они преследовали вооруженных убийц, которые несли ответственность за бойню. Дейр-Ясин остался единственным, хотя и трагическим и непростительным пятном на действиях израильских военизированных структур по защите гражданского населения[206], тогда как сознательные атаки на мирных жителей оставались — и остаются до сих пор — политикой палестинских террористических групп, а также многих арабских правительств.

Другая волна движения арабских беженцев поднялась, когда Хагана выиграла битву за Хайфу и конце апреля 1948 г. Как пишет Моррис, «арабские лидеры, которые предпочитали не капитулировать, объявили, что они и арабское население намерены покинуть город, несмотря на предложение еврейского мэра остаться»[207]. Подобным образом в Яффе ожесточенные сражения с большим количеством жертв со стороны евреев вызвали панику у арабского населения города, и многие бежали. Моррис пишет, что «поведение арабского военного командования Яффы тоже сыграло свою роль: они грабили пустые дома, а иногда нападали на остававшихся жителей и оскорбляли их». Когда Давид Беи-Гурион посетил Яффу после окончания боев, он записал в своем дневнике: «Я не мог понять, отчего жители… ушли?»[208]

Конечно, Яффа осталась арабским городом, и сегодня среди ее жителей тысячи арабов. Хайфа осталась смешанным городом, и тысячи арабов составляют часть ее нынешнего населения. Некоторые другие города и деревни, откуда бежали арабы, сегодня смешанные, в других возвращения арабского населения не произошло. Моррис, который остро критикует традиционную израильскую историю по вопросу о беженцах, подводит итоги проблемы, вызванной палестинским и панарабским нападением: «Проблема палестинских беженцев родилась из-за войны, а не по чьему-либо плану… Арабское руководство внутри Палестины и за ее пределами, видимо, помогло ускорить исход… Не заметно никакой руководящей длани или центрального контроля»[209]. Моррис заявляет, что «в течение первых месяцев бегство из городов элиты и среднего класса не вызвало большого интереса у арабов»[210].

Это выглядело как продолжение исхода, начавшегося во время мятежей конца тридцатых годов, и Хусейни и его приближенные, «возможно, были рады, что многие из этих зажиточных, связанных с оппозицией семей уехали»[211]. Моррис отмечает, что «ни одно арабское правительство не закрыло границ и не попыталось каким-то иным образом замедлить исход»[212]. Наконец, Моррис указывает, что беженцам суждено было

в течение последующих лет служить для арабских государств сильной политической и пропагандистской пешкой в игре против Израиля. Память или ложная память о 1948 г. и последующих десятилетиях унижения и лишений в лагерях беженцев в конечном итоге превратит поколения палестинцев в потенциальных или активных террористов, а «палестинскую проблему» в одну из самых неразрешимых в мире.[213]

В своих публичных выступлениях Ноам Хомский исказил выводы Морриса и, ссылаясь на него, говорил своим слушателям нечто, чего Моррис вовсе не заявлял, — действительно, Хомский утверждает, что никто не говорит сегодня о том, что арабские лидеры причастны к бегству палестинцев. Он заявляет (ошибочно), что Моррис возлагает всю вину на Израиль, что арабские лидеры «никогда не высказывали подобных призывов» и что вся эта история была «сионистской пропагандой», «забытой почти 15 лет назад», и в нее «никто не верит»[214]. На самом деле Моррис приходит к заключению о том, что некоторые «арабские военачальники приказывали жителям покинуть деревни» и что Арабская лига «время от времени рекомендовала такой шаг».

Моррис, подобно другим историкам и в отличие от Хомского, возлагает на обе стороны равную ответственность в создании проблемы беженцев и приходит к выводу, что ни одна сторона не создавала ее сознательно, «в соответствии с планом», но «арабское руководство внутри Палестины и за ее пределами помогло ускорить исход» — тот самый вывод, в который, по уверениям Хомского, якобы «никто не верит», причем Моррис в особенности. Всегда важно проверять источники, на которые ссылается Хомский, особенно когда он говорит об Израиле.

В своих воспоминаниях, появившихся в 1972 г., бывший премьер-министр Сирии Халид аль-Азем возложил всю вину за создание кризиса с беженцами на арабов:

С 1948 г. мы требовали возвращения беженцев… тогда как именно мы заставили их уйти… Мы обрушили несчастья… на арабских беженцев, пригласив их и оказав на них давление, побуждая их уйти… Мы обрекли их на нищету… Мы приучили их просить подаяние… Мы участвовали в снижении их морального и социального уровня… Потом мы использовали их для совершения преступлений: убийств, поджогов и взрывов, погубивших мужчин, женщин и детей, — и все это ради достижения политических целей.[215]

Даже Махмуд Аббас (Абу Мазен), премьер-министр Палестинской автономии, обвинял арабские армии в том, что они бросили палестинцев после того, как «вынудили их эмигрировать и покинуть свою родину, а потом бросили их в узилища, подобные гетто, в которых раньше жили евреи»[216].

Другие источники, симпатизирующие арабской стороне, согласны с ним. В 1980 г. Арабский национальный комитет Хайфы выпустил меморандум, адресованный арабским государствам, в котором были следующие слова: «Перемещение арабских жителей… было добровольным и проводилось по нашей просьбе. Арабская делегация с достоинством ходатайствовала об эвакуации арабов и их перемещении в соседние арабские страны… Мы чрезвычайно рады отметить, что арабы сохранили свою честь и традиции с гордостью и величием»[217]. А исследовательский отчет, проведенный финансируемым арабами Институтом палестинских исследований, пришел к выводу, что большинство арабских беженцев не были изгнаны, напротив — 68 % из них «ушли, так и не увидев израильского солдата»[218]. Это вопрос, по меньшей мере, слишком сложный и многосторонний, чтобы просто указывать пальцем только в одном направлении.

Существуют некоторые споры и об общей численности арабов, которые покинули свои города, деревни и поселки в результате нападения палестинцев и арабов на евреев. Еще большие разногласия существуют по поводу доли тех, кто ушел по собственному желанию, и тех, кому арабские лидеры велели уйти или вынудили их. Существенное расхождение есть и относительно того, сколько времени эти беженцы на самом деле проживали в тех местах, которые им пришлось покинуть. Мало согласия и в вопросе о том, какое количество арабов из тех, что в настоящее время называют себя беженцами 1947–1948 гг., действительно принадлежит к этой категории.

Большинство исследователей оценивают общую численность арабских беженцев после арабо-палестинских нападений 1947–1948 гг. от 472 до 750 тыс. человек. Посредник ООН в Палестине насчитал всего 472 тыс. человек, из которых 360 000 обратились за помощью[219]. По официальным израильским подсчетам их было 520 тыс. человек. Моррис полагает, что их было 700 тысяч. Палестинцы поднимают эту цифру до 900 тысяч. Каково бы ни было реальное число, невозможно поделить его на добровольных и вынужденных переселенцев, а также тех, на кого действовали оба фактора. Моррис пишет: «Создание проблемы было практически неизбежным, учитывая географическую смешанность населения, историю арабо-израильского противостояния с 1917 г., отказ обеих сторон от двунационального [то есть подразумевающего создание двух государств] решения, степени враждебности арабов по отношению к евреям и страха оказаться под властью евреев»[220]. Другими словами, последнее, чего хотели многие арабы, — это остаться в своих деревнях и в домах, из которых они ушли, и стать меньшинством в еврейском Государстве Израиль, даже получив гражданство.

Заявленное ими право на возвращение никогда не подразумевало возвращение в качестве меньшинства и не основывалось на чьем-либо личном желании жить в некоей конкретной деревне или доме в еврейском Израиле. Их право на возвращение всегда подразумевало возвращение в качестве большинства, ликвидацию еврейского государства и жизнь в мусульманском государстве. 4 августа 1948 г. Эмиль Гури, секретарь Высшего арабского совета, заявил газете Бейрут телеграф: «…неприемлемо, чтобы беженцы отправились назад в свои дома, пока те оккупированы евреями… это будет служить первым шагом на пути признания Израиля»[221]. Вскоре после этого министр иностранных дел Египта признал, что «хорошо известно и бесспорно, что арабы, требуя возвращения беженцев в Палестину, подразумевают возвращение в качестве хозяев своей родины, а не рабов. Конкретнее: они намерены уничтожить Государство Израиль»[222]. Иными словами, беженцы — это в первую очередь не гуманитарная проблема, а скорее политическая тактика, целью которой является намеренная ликвидация Израиля. Разумеется, никто не ждет от Израиля, что он упростит собственный политицид.

Что касается того, сколько времени эти беженцы в реальности прожили в деревнях и городах, которые им пришлось покинуть, то даже Моррис соглашается с тем, что в результате «экономических и социальных процессов, которые начались в середине XIX в. [задолго до Первой алии], большие массы сельского населения лишились своей земли» еще до событий 1947–1948 гг.[223]:

В результате этого наблюдалось постоянное, растущее перемещение населения из деревень в городские трущобы; до какой-то степени это привело как к физическому, так и к психологическому разрыву с почвой. [Они также] утратили средства к существованию. Для некоторых эмиграция могла быть привлекательной возможностью, по крайней мере до тех пор, пока Палестина не успокоится.[224]

Организация Объединенных Наций, признавая, что многие изгнанники совсем недолго жили в деревнях, которые они покинули, приняла поразительное решение изменить определение беженца — только для того, чтобы определить, кто является арабским беженцем из Израиля, — и причислить к этой категории любого араба, который жил в Израиле в течение двух лет перед изгнанием[225]. Более того, араб считается беженцем, даже если он переместился на несколько километров из одной части Палестины в другую — даже если он вернулся в деревню, где жил раньше и где до сих пор жила его семья, в деревню, откуда он уехал всего два года назад. Действительно, внушительное количество палестинских беженцев просто переехали из одной части Палестины в другую. Некоторые предпочли жить на территории, контролируемой арабами, а не евреями, точно так же, как евреи, которые жили в городах, перешедших под контроль арабов, предпочли перебраться после раздела на израильскую сторону. Евреи, которые переехали на несколько километров (даже те из них, у кого не было выбора), не называются беженцами, а арабы, которые переместились на то же расстояние, называются. Это самое необычное определение беженца в истории.

В отличие от всех прочих беженцев по всему миру, палестинские беженцы подлежат ведому отдельного агентства ООН, пользующегося отдельным определением беженца и выполняющего отдельную миссию. Если стандартное определение беженца (которое применяют ко всем остальным группам беженцев) применить к палестинцам, число палестинских беженцев резко сократится.

Управление Верховного комиссариата Организации Объединенных Наций по делам беженцев (УВКБ ООН, UNHCR: United Nations High Commissioner for Refugees) — центральное агентство, обслуживающее все группы беженцев, кроме палестинских, включает в категорию беженца всякого, кто 1) покидает свой дом «в силу вполне обоснованных опасений подвергнуться преследованиям», 2) находится «вне страны своей гражданской принадлежности» и 3) «не может пользоваться защитой этой страны или не желает пользоваться такой защитой». А Ближневосточное агентство ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР, UNRWA: United Nations Relief and Works Agency for Palestine Refugees), отдельное агентство, созданное специально для палестинских беженцев, пользуется гораздо более широким набором признаков. Оно определяет палестинцев как беженцев вне зависимости от того, в какой стране они живут. В числе прочего БАПОР считает палестинским беженцем всякого, 1) «чьим обычным местом жительства в период между июнем 1946 г. и маем 1948 г. была Палестина», и 2) «кто утратил как дом, так и средства к существованию в результате арабо-израильского конфликта 1948 г.» (вне зависимости от причин, по которым они уехали). Кроме того, БАПОР наделяет статусом беженцев всех потомков тех, кто отвечает этим двум критериям[226].

Более того, задачи УВКБ ООН и БАПОР сильно различаются. УВКБ ООН занимается поиском постоянного убежища для беженцев. Мандат БАПОР не подразумевает полного решения проблемы и указывает в качестве цели только на поддержку и обеспечение палестинцев в лагерях беженцев, где многие из них остаются и по сей день. В результате закрепленного в основных документах БАПОР более широкого определения беженца и миссии, направленной на достижение независимости, число беженцев по подсчетам этой организации выросло с немногим менее миллиона в 1950 г. до более 4 миллионов сегодня (и эта цифра продолжает расти)[227].

Такой подход к вопросу о беженцах был выработан с тем, чтобы не дать ему разрешиться и позволить болезни протекать дальше и даже усиливаться. Проблему арабских беженцев можно было с легкостью решить между 1948 и 1967 гг., когда Иордания держала под контролем аннексированный ею Западный берег, который тогда был крайне мало заселен и обработан. Но вместо того чтобы интегрировать беженцев в общество с теми же религиозными, языковыми и культурными характеристиками, их изолировали в гетто, получившие название лагерей беженцев, и заставили жить на пособие ООН, неустанно рассказывая им о славном возвращении в ту деревню на дороге, которая была их домом всего каких-то два года.

Примерно в то же время, когда от 472 до 750 тыс. арабов бежали с территории Израиля, в результате Второй мировой войны появились десятки миллионов других беженцев. Практически во всех случаях эти беженцы оказались оторваны от тех мест, где они и их предки жили десятилетиями, а иногда и веками — уж конечно, больше, чем два года, которых достаточно, чтобы считаться палестинским беженцем. Например, судетские немцы, которые массами были вытеснены из границ Чехословакии, жили там сотни лет. Европейские евреи — те из них, кому удалось выжить в Холокосте, — проживали в Польше, Германии, Чехословакии, Венгрии и Советском Союзе много веков.

В результате всего лишь двухлетнего проживания на территории, которая превратилась в Израиль, десятки тысяч арабов и их потомки содержатся в лагерях беженцев уже больше пятидесяти лет и используются в качестве политических пешек в попытках демонизировать и разрушить Израиль. За тот же период многие другие кризисы с беженцами в мире были разрешены соседними народами, которые приняли и интегрировали беженцев в свою среду. Между некоторыми странами произошел обмен населением — к их числу принадлежат Индия и Пакистан, Греция и Турция, — что избавило их от необходимости строить постоянные лагеря беженцев. Хотя такого рода обмены происходили не без трудностей и ряд вопросов остался нерешенным, но ни один из них не породил таких долговременных проблем, как те, что были вызваны нежеланием арабских стран интегрировать арабское население Палестины.

В период между 1948 и 1967 гг. десятки миллионов других беженцев стали продуктивными членами новых обществ. Но в течение почти двадцати лет, пока Египет и Иордания контролировали сектор Газа и Западный берег, палестинские беженцы оставались в лагерях, причем количество их росло, а отчаяние увеличивалось. Даже король Иордании Хусейн, который мог бы помочь решить проблему беженцев, признал, что арабские народы использовали палестинских беженцев как политические пешки в начале конфликта: «С 1948 г. арабские лидеры… использовали палестинский народ для достижения эгоистичных политических целей. Это… преступление»[228].

Другой глобальной проблемой, связанной с беженцами и поразившей весь Ближний Восток, было появление сотен тысяч еврейских беженцев из арабских и мусульманских стран, где они жили сотни, а иногда и тысячи лет, еще до возникновении ислама. Мухаммед и его современники создали проблему беженцев, когда они изгнали евреев из Аравии. А после создания еврейского государства положение евреев во многих арабских и мусульманских странах вновь оказалось сопряжено с таким риском, что многие из них почувствовали, что единственным выходом для них является эмиграция. В годы, последовавшие за провозглашением Государства Израиль, не менее 850 тыс. так называемых арабских евреев превратились в беженцев из тех стран, где они родились. Количество еврейских беженцев из арабских стран немного превышало количество арабских беженцев из Израиля.

«Обмен населением» произошел, когда еврейские беженцы были вынуждены бросить большую часть своей собственности и накоплений — намного больше, чем оставили арабы в Палестине. Оставленное имущество включало в себя большие дома, предприятия и наличные деньги. Разница состоит в том, что Израиль очень много сделал, чтобы интегрировать этих беженцев в основную массу населения (хотя и не всегда эти усилия увенчались успехом), тогда как арабы сознательно заставляли арабских беженцев мучиться, держа большинство людей в лагерях, где многие из них остаются до сих пор, и отказываясь включить их в свое гомогенное население. Это было сделано исключительно в попытке поставить под сомнение легитимность Израиля и вопреки очевидным надобностям таких малозаселенных арабских стран, как Сирия и Иордания, которые нуждались в рабочей силе для удовлетворения экономических нужд этих стран. Даже после того, как Палестинская автономия установила контроль над всеми крупными городами Западного берега и Газы во исполнение первичных задач, определенных вторым раундом переговоров в Осло в 1995 г., не было сделано серьезных попыток переместить беженцев из лагерей и интегрировать их в палестинское общество. Они остаются пешками в попытках наводнить Израиль враждебным населением, которое должно изменить его характер еврейского государства.

Есть те, кто полагает, что палестинские беженцы отличались от еврейских беженцев в другом аспекте: палестинцы были вынуждены покинуть свои дома, тогда как евреи сами предпочли оставить древнюю родину. Мы уже видели, что палестинцы покинули свои дома в результате сложного комплекса причин, которые нельзя рассматривать под одним простейшим углом. Краткое описание бегства евреев из арабских и мусульманских стран демонстрирует относительную сложность и показывает, что два кризиса, связанных с беженцами, хотя и сильно отличались по предложенным решениям, имели много общего в причинах. Один историк описывает эту ситуацию следующим образом:

В годы, непосредственно предшествовавшие созданию Израиля, евреи во многих частях арабского и мусульманского мира столкнулись со все более серьезными угрозами своей безопасности. В ноябре 1945 г. глава еврейской общины Триполи (столицы Ливии) описывал такие сцены:

«Арабы нападали на евреев, повинуясь тайным приказам. Вспышки животного насилия не имели правдоподобных причин. В течение пятидесяти часов они преследовали людей, нападали на дома и магазины, убивали мужчин, женщин, стариков и детей, ужасно мучили и пытали евреев, оказавшихся внутри… В ходе этой резни погромщики использовали самое разное оружие: ножи, кинжалы, палки, дубинки, железные прутья, револьверы и даже ручные гранаты».[229]

Когда в 1947 г. началась Война за независимость, насилие возросло. В Алеппо в погроме было разрушено 300 домов и 11 синагог, в Адене было убито 82 еврея. Погромы в Ираке и Египте заставили евреев покинуть эти страны. Евреи арабского мира бежали в страхе, когда политическая агрессия выплеснулась на улицу. В этом случае оно подпитывалось поощрением со стороны официального правительства, как в Ираке, где за сионизм карали смертной казнью[230].

Араб Сабри Джираис, бывший израильский адвокат, который покинул Израиль и стал членом Палестинского национального совета, признал, что «евреи арабских государств были изгнаны из своих домов [и] с позором депортированы, а их имущество экспроприировано… Произошел… обмен населением и имуществом, и каждая сторона должна нести за это ответственность… Арабские государства… должны расселить палестинцев на своей территории и решить их проблемы»[231].

Важно упомянуть, что Израиль был не единственным государством, которое приобрело территорию в результате неудачного нападения арабов. Иордания оккупировала — и даже аннексировала — весь Западный берег, а Египет оккупировал сектор Газа. Никаких резолюций с требованиями это прекратить не было, хотя оккупанты часто вели себя жестоко и грубо. Один наблюдатель писал, что Газа превратилась «по сути в большую египетскую тюрьму»[232]. Создавалось впечатление, что палестинцы не заботились о своей земле, деревнях и городах, пока их не оккупировали евреи. Не было и жалоб на то, что некоторые палестинцы — особенно христиане — оказались в роли беженцев в результате иорданской и египетской оккупации[233]. Вопрос о беженцах 1948–1949 гг. был сознательно оставлен арабами нерешенным в рамках тактики ликвидации нового еврейского государства.

Чтобы понять, насколько иным мог бы быть арабо-израильский конфликт, если бы арабский мир, и в том числе палестинские мусульмане, принял бы идею создания двух государств, когда она впервые была предложена (или хотя бы спустя годы после этого), мы должны ненадолго вернуться к Докладу Комиссии Пиля. Если бы арабы приняли предложение о разделе, высказанное Комиссией Пиля, существовало бы палестинское государство (в придачу к Трансиордании) на большей части территории, которая осталась Палестине после появления Трансиордании. Подавляющее большинство арабов и мусульман в Палестине жили бы под палестинской властью, а арабское меньшинство, проживающее на территории, отошедшей еврейскому государству, располагало бы возможностью выбора — переехать в палестинское государство или остаться частью арабского меньшинства в еврейском государстве.

Еврейское государство было бы открыто для иммиграции и спасло бы сотни тысяч, а может быть даже больше европейских евреев от Холокоста. Хотя территория, отведенная еврейскому государству Комиссией Пиля, была крошечной по сравнению с территорией арабского государства (эта разница особенно велика, если учесть Трансиорданию), оно было достаточно большим, чтобы абсорбировать миллионы беженцев, о чем свидетельствует тот факт, что миллионы людей живут на этой территории сегодня.

Не было бы проблемы арабских беженцев, если арабские страны приняли бы предложенный впоследствии ООН проект раздела. Но вместо этого, отвергнув право евреев на самоопределение в 1937 г., арабский мир отверг его еще раз в 1948 г. и напал на Израиль в попытке разрушить новорожденное еврейское государство, истребить его еврейское население и сбросить евреев в море. А в 1967 г. он вновь поставил Израиль под угрозу разрушения и уничтожения.


Примечания:



1

Thomas Friedman, «Campus Hypocrisy», New York Times, October 16, 2002.



2

См. главу 28 этой книги.



18

Бубер в письме Ганди, цит. по Arthur Hertzberg, The Zionist Idea (Philadelphia: Jewish Publication Society, 1997), стр. 464.



19

Paul Johnson, Modern Times: The World from the Twenties to the Nineties (New York: Нагрег & Row, 1983), p. 485.



20

10 тыс. евреев, которые искали убежища в Палестине, составляли примерно 2 % жившего там населения. И миллион евреев, которые искали убежища в Америке, составляли примерно 2 % жившего там населения.



21

Martin Gilbert, The Routledge Atlas of the Arab-Israeli Conflict, 7th Edition (London: Routledge Taylor Francis Group, 2002), p. 1.



22

Clayton Miles Lehmann, «Palestine», http://people.usd.edu/~clehmann/erp/Palestine/palestin.htm.



23

Yitzchak Ben-Zvi, The Exiled and the Redeemed (Philadelphia: Jewish Publication Society, 1961), pp. 44–45.



185

«Calling а Spade a Sраdе», Al Ahrат Weekly, September 6-12, 2001.



186

В интервью, данном журналисту газеты Ха-арец Ари Шавиту, «My Right to Return», August 18, 2000.



187

Лекция, прочитанная в Гарвардском университете, 25 ноября 2002 г.



188

Morris, p. 214.



189

Там же, стр. 204.



190

Как мы увидим, в редких случаях, когда гибли арабские мирные граждане, в этом была виновата не израильская армия, а нерегулярные подразделения и полувоенные группы, которые были выведены из борьбы, когда израильская армия установила контроль над всей безопасностью в Израиле.



191

Morris, p. 255.



192

Там же, стр. 256.



193

Там же.



194

Larry Collins and Dominique Lapierre, О Jerusalem (New York: Simon & Schuster, 1972), p. 400.



195

Peel Report, p. 141.



196

Morris, p. 219.



197

Там же, стр. 223.



198

Martin Gilbert, Israel: А History (New York: William Morrow and Со., 1998), p. 216.



199

Morris, p. 208.



200

Там же, стр. 209. В сообщениях очевидцев указывается другое число погибших — до 254 человек, но, как оказалось, число было преувеличено.



201

См. Uri Milstein, History of Israeli War of Independence, vol. IV ed. by Alan Sacks (Lanham, Md.: University Press of America, 1996), p. 262.



202

Morris, p. 209.



203

ВВС Report, Israel and the Arabs: The 50 Year Conflict.



204

Там же.



205

Morris, p. 209.



206

Были и другие эпизоды с участием отдельных лиц и военизированных формирований, на которые навешивался ярлык «резня», но ни один из них не достиг масштаба и трагичности Дейр-Ясина.



207

Morris, p. 211.



208

Там же, стр. 212.



209

Benny Morris, The Birth of the Palestinian Refugee Problem (The Birth) (Cambridge: Cambridge University Press, 1988), pp. 286–289.



210

Там же, стр. 289.



211

Там же.



212

Там же, стр. 290.



213

Там же, стр. 296.



214

Лекция в Гарвардском университете, 25 ноября 2002 г.



215

Цит. по Peters, p. 16.



216

«Аbu Mazen Charges that the Arab States Are the Cause of the Palestinian Refugee Problem», Wall Street Journal, June 5, 2003.



217

Peter Dodd, River Without Bridges (Вeirut: Institute for Palestine Studies, 1969), p. 43; цит. по Peters, p. 445 n. 21.



218

Цит. по Peters, p. 13.



219

General Assembly official records: 3rd session, supplement no. 11 (А/648), Paris, 1948, p. 47.



220

Morris, p. 253.



221

Цит. по Peters, p. 13.



222

Цит. по Peters, p. 22.



223

Morris, p. 253.



224

Там же.



225

Ruth Lapidoth, «Legal Aspects of the Palestinian Refugee Question», Jerusalem Center for Public Affairs, no. 485, 24 Elul 5762, www.jcpa.org/jl/vp485.htm.



226

См. www.unhcr.ch (Канцелярия Верховного комиссара по правам человека) и www.unrwa.org (Ближневосточное агентство ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ).



227

Erik Schecter, «Divided Responsibilities: The U.N. and the Refugees», The Jerusalem Report, January 29, 2002.



228

Интервью, данное королем Иордании Хусейном агентству Ассошиэйтед Пресс в январе 1960 г.; цит. по Peters, p. 23.



229

David G. Littman, «The Forgotten Refugees», National Review, December 3, 2002.



230

Howard Sachar, А History of Israel (New York: Knopf, 1976), pp. 398–401.



231

Цит. по Peters, pp. 29–30.



232

Daniel Doron, «Palestinian Lies and Western Complicity», National Review, August 14, 2002.



233

Bernard Сарlan, «Muslims Also Targeted Jerusalem's Christians», Richmond Post-Dispatch, June 29, 1997.







Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх