7. Правда ли, что евреи воспользовались Холокостом?

Обвинение

Евреи воспользовались Холокостом, чтобы добиться позитивного отношения к еврейскому государству за счет палестинцев, которые не несут никакой ответственности за геноцид, осуществленный против евреев Гитлером.

Обвинители

«Холокост оказался важнейшим идеологическим оружием. Благодаря развертыванию этого вида вооружения одна из сильнейших в мире военных держав с ее ужасным отношением к правам человека превратила себя в государство-„жертву“, а самая успешная этническая группа в США тоже приобрела таким образом статус жертвы. Эта удивительная жертвенность приносит существенные дивиденды — в особенности что касается освобождения от критики, даже обоснованной». (Норман Финкельштейн[134])

«Что ЧРЕЗВЫЧАЙНО РАЗДРАЖАЕТ многих палестинцев и арабов, так это каким образом память о Холокосте используется, чтобы изобразить палестинцев нацистами. Такого рода опасные сравнения и такую тактику пропаганды постоянно внушают многим израильским и вообще еврейским школьникам с рождения, особенно в ходе посещения музея Холокоста Яд Вашем. Следует подчеркнуть, что в Яд Вашеме представлены многочисленные фотографии аль-Хаджа Амина в натуральную величину рядом с Гитлером, хотя Западный Иерусалим находится совсем недалеко от Дейр-Ясина. Лицемерно возлагать на палестинцев ответственность за „злосчастный“ выбор аль-Хадж Амина, в то время как израильтяне и евреи закрывают глаза на выбор, который сделали многие их лидеры в ходе Второй мировой войны». (www.PalestineRemembered.com в ответ на «израильскую сионистскую пропаганду», что Хадж Амин аль-Хусейни сотрудничал с нацистами во время Второй мировой войны)

Реальность

Палестинское руководство с согласия большинства палестинских арабов активно поддерживало нацистскую Германию и сочувствовало Холокосту. В связи с этим оно несет существенную моральную, политическую и даже юридическую ответственность за убийство множества евреев.

Доказательство

Вскоре после того, как Гитлер пришел к власти, верховный муфтий принял решение последовать его примеру. Он поставил в известность немецкого консула в Иерусалиме, что «мусульмане в Палестине и за ее пределами приветствуют новую власть Германии и надеются на расширение фашистской антидемократической системы управления и на другие страны»[135]. В попытке распространить фашизм в собственной стране Хусейни организовал движение «нацистских скаутов», скопированное с гитлерюгенда[136]. Свастика стала любимым символом многих палестинцев.

Середина и конец тридцатых годов ознаменовались попытками арабов сократить иммиграцию и помешать попыткам палестинских евреев спасти как можно больше своих соплеменников из гитлеровской Европы. Эти годы также были отмечены нарастанием мусульманского насилия, которым руководил Хусейни и другие мусульманские лидеры. В 1936 г. арабский терроризм вышел на новую ступень развития. Поначалу его мишенью были беззащитные еврейские мирные жители в больницах, кинотеатрах, собственных домах и магазинах. За этим последовали забастовки и закрытие магазинов, а потом взрывы в британских учреждениях. Нацистский режим в Германии и итальянские фашисты поддерживали насилие, посылая муфтию миллионы долларов[137].

СС под руководством Генриха Гиммлера обеспечивала как финансовую, так и организационную помощь антисемитским погромам в Палестине. Адольф Эйхман посетил Хусейни в Палестине и впоследствии поддерживал с ним регулярные контакты. Поддержка была взаимной, о чем свидетельствует один современник из числа арабов: «Находясь под еврейским гнетом, арабы симпатизировали нацистам и фашистам, которые страдали от рук еврейских интриганов и международной финансовой клики и боролись с нею»[138]. Первым ответом британцев стали уступки в виде снижения квоты еврейской иммиграции. Впоследствии они стали действовать силой и взрывать дома в наказание и устрашение. В Яффе англичане систематически уничтожали части Старого города, взорвав 220 домов[139].

Палестинцы и их арабские союзники меньше всего на свете придерживались нейтральной позиции в отношении судьбы европейского еврейства. Официальный лидер палестинцев Хадж Амин аль-Хусейни, верховный муфтий Иерусалима, который заключил союз с нацистами и даже провел несколько военных лет в Берлине у Гитлера, исполняя функции консультанта по еврейскому вопросу, посетил вместе с Гиммлером Аушвиц и выразил поддержку массовым убийствам европейских евреев. Он также стремился «решить проблемы еврейского элемента в Палестине и других арабских странах», применив «тот же метод», что использовался «в странах Оси». Он не примирился бы с тем, чтобы еврейские обитатели Палестины — многие из которых были потомками евреев-сефардов, живших в Палестине на протяжении сотен, если не тысяч лет, — остались бы в качестве меньшинства в мусульманском государстве. Как и Гитлер, он хотел избавиться «от всех евреев до единого». Как писал Хусейни в своих мемуарах,

Нашим фундаментальным условием для сотрудничества с Германией была свобода действий в отношении искоренения всех евреев до единого из Палестины и всего арабского мира. Я просил Гитлера предпринять решительные шаги, которые позволили бы нам решить еврейскую проблему таким способом, который соответствовал бы нашим национальным и расовым устремлениям и находился в согласии с научными методами, опробованными в отношении евреев в Германии. В ответ я услышал: «Евреи ваши».[140]

Очевидно, муфтий планировал вернуться в Палестину в случае победы немцев и построить лагерь смерти по образцу Аушвица в окрестностях Наблуса. Хусейни подбадривал своих пронацистских сторонников словами: «Вставайте, сыны Аравии. Сражайтесь за свои священные права. Истребляйте евреев везде, где вы их найдете. Их пролитая кровь угодна Аллаху, нашей истории и религии. Так мы спасем свою честь». В 1944 г. немецко-арабское подразделение специального назначения под командованием Хусейни высадилось в Палестине на парашютах, попытавшись отравить колодцы Тель-Авива.

Хусейни также помогал в подготовке пронацистского переворота в Ираке и в организации тысяч мусульман на Балканах в военные подразделения, известные как «добровольческие формирования», которые совершали жестокие нападения на югославских евреев, сербов и цыган. После встречи с Гитлером Хусейни записал их разговор в своем дневнике:

Муфтий: «Арабы были естественными друзьями Германии… Поэтому они всем сердцем желают сотрудничать с Германией и полностью готовы принять участие в войне, не только негативно — совершением актов саботажа и подготовкой революций, но и позитивно — путем формирования Арабского легиона. В этой борьбе арабы стремятся к независимости и объединению Палестины, Сирии и Ирака».

Гитлер: «Германия приняла решение постепенно предлагать европейским народам, одному за другим, решать еврейскую проблему, а в свое время адресовать подобный призыв также и неевропейским нациям. Целью Германии будет тогда полное уничтожение еврейского элемента, существующего среди арабов под защитой британских властей. В тот момент, когда немецкие танковые дивизии и воздушные эскадрильи появятся к югу от Кавказа, всеобщий призыв, о котором просит верховный муфтий, будет обращен к арабскому миру».[141]

Вполне справедливо сделать заключение, что официальный лидер мусульман Палестины Хадж Амин аль-Хусейни, несомненно, был нацистским военным преступником, о чем и было объявлено в Нюрнберге. После войны его разыскивали как военного преступника в Югославии и Великобритании, он бежал в Египет, где ему предоставили убежище и где он участвовал в создании организации, объединявшей против Израиля многих нацистов и сочувствовавших нацизму.

Также было бы справедливо сказать, что пронацистские симпатии Хусейни и поддержка, которую он оказывал нацистам, были популярны среди его сторонников в Палестине. Они считали его героем и после войны и разоблачения его роли в нацистских зверствах. Его биограф пишет: «Популярность Хаджа Амина среди палестинских арабов и в арабских государствах возросла даже больше, чем в период его сотрудничества с нацистами», поскольку «существенная доля арабского мира разделяла его симпатию к нацистской Германии во время Второй мировой войны». Эта поддержка нацистской идеологии объяснялась не только простой ненавистью к сионизму. «Ненависть к евреям» у верховного муфтия «была безмерной, и он дал ей полную свободу в период своего сотрудничества с нацистами (октябрь 1941 г. — май 1945 г.)». Его речи по Берлинскому радио были глубоко антисемитскими: «Убивайте евреев везде, где вы их найдете, — это угодно Богу, истории и религии». В 1948 г. Палестинский Национальный комитет избрал Хусейни своим президентом, несмотря на то что его разыскивали как военного преступника и он жил в изгнании в Египте[142]. На самом деле некоторые палестинцы до сих пор почитают Хусейни как национального героя, при том что другие изо всех сил стараются стереть память о нем из палестинской истории. Ясир Арафат целиком принадлежит к первой категории. В интервью, которое он дал в 2002 г. и которое было перепечатано в палестинской ежедневной газете Аль-Кудс 2 августа 2002 г., глава Палестинской автономии, говоря от имени палестинского народа, называет Хаджа Амина аль-Хусейни «нашим героем». Арафат также похвалялся тем, что был «одним из его воинов», хотя он знал, что Хусейни «считался союзником нацистов»[143]. (Если бы современный немец назвал Гитлера «нашим героем», его непременно объявили бы неонацистом!) Даже профессор Эдвард Сайд считает, что «Хадж Амин аль-Хусейни воплощал национальный консенсус палестинских арабов, пользовался поддержкой арабских политических партий, функционировавших в Палестине и в той или иной форме был признан правительствами арабских государств как голос палестинского народа»[144]. Он был «национальным лидером Палестины»[145], когда заключил союз с Гитлером и играл активную роль в Холокосте.

Хотя было бы несправедливо возлагать на палестинский народ ответственность за геноцид европейского еврейства, официальное руководство Палестины, безусловно, несет немалую долю вины за Холокост. Оно активно поддерживало «окончательное решение» Гитлера и горячо желало нацистам победы над американцами и их союзниками. Верховный муфтий Иерусалима несет личную ответственность за организацию концентрационных лагерей смерти, где погибли тысячи евреев. Например, однажды, когда он узнал, что венгерское правительство планирует разрешить тысячам детей бежать от нацистов, он связался с Эйхманом и потребовал отмены этого плана. Ему пошли навстречу, и дети были отправлены в лагеря смерти[146]. Муфтий также поддерживал нацистов в военном отношении, отправив Арабский легион сражаться против союзников, а также оказывая сопротивление Еврейской бригаде, которая воевала на стороне союзников[147].

Учитывая тесную связь между палестинским руководством и нацизмом на протяжении тридцатых и сороковых годов, есть своя ирония в том, что многие пропалестинские группировки избрали свастику символом своей борьбы с Израилем. Так же как нацисты называли евреев коммунистами, а Сталин называл евреев фашистами, многие палестинцы и их сторонники — как из числа крайне правых, так и из числа крайне левых — сегодня используют слово «нацистский» для характеристики Израиля, евреев и сионизма. Евреи вечно попадают в ловушку между черными и красными, как выразился один исследователь. Они опять попали в невыгодное положение, когда крайне левые и крайне правые одновременно стремятся демонизировать еврейское государство с помощью натянутых сравнений с идеологией геноцида еврейского народа — геноцида, который горячо одобряли и поддерживали палестинские лидеры.

Глава палестинской полиции Гази Джабали сравнил первого премьер-министра Израиля социалиста Давида Бен-Гуриона с чудовищем, против которого тот сражался: «Нет разницы между Гитлером и Бен-Гурионом»[148]. Сегодня в университетских кампусах часто можно услышать, как премьер-министра Израиля сравнивают с Гитлером в популярной песенке: «Шарон и Гитлер — это одно и то же, разница лишь в имени». Никто и никогда не сравнивает Шарона, скажем, с Пиночетом или даже со Сталиным. Всегда речь идет о Гитлере и нацизме. Плакаты, где рядом нарисованы звезда Давида и свастика, давно стали привычным делом. Очевидно, те, кто ходит с этими плакатами, умышленно используют провокации в стиле Джорджа Оруэлла, пытаясь создать ассоциацию между звездой Давида и свастикой, зная, как неприятна свастика для евреев.

Некоторые еврейские группировки на протяжении нескольких лет обращались ко мне и просили попытаться запретить использование свастики в нападках на Израиль. Поскольку я противник цензуры, я всегда предлагал им относиться к попытке палестинцев уравнять Израиль с нацизмом как к полезному напоминанию миру о широкой поддержке, которую оказывали нацизму палестинцы, и о том факте, что нацистские военные преступники получили убежище в Египте и помогали египетскому правительству организовывать нападения на израильские гражданские объекты. Если сторонники Палестины настаивают на использовании свастики, они точно не смогут пожаловаться, когда этот символ будет обращен против них, чтобы напомнить миру о неоспоримых исторических фактах, касающихся роли их столь почитаемого лидера в активной поддержке гитлеровского геноцида евреев и в неудавшейся попытке Гитлера распространить Холокост на Палестину. Партнер Гитлера по геноциду превратился в «героя» главы Палестинской автономии, а его премьер-министр однажды пытался «доказать», что гитлеровского геноцида еврейского народа никогда не существовало. Это реальность, и никакие попытки превратить жертв в злоумышленников, а злодеев в героев не смогут изменить историю.

В целом те, кто поддерживал во время войны проигравшую сторону — в особенности если проигравшей стороной было такое вопиющее зло, как нацизм, — не должны пользоваться благами послевоенного восстановления, которое неизбежно осуществляется за счет побежденных. Большинство палестинских мусульман были на стороне проигравших в Первой мировой войне, тогда как палестинские евреи поддерживали победивших союзников. Поддержка, которую евреи оказали Великобритании в ходе Первой мировой войны, в том числе и участие евреев в британских вооруженных силах, позволили им получить а 1917 г. Декларацию Бальфура. Участие евреев в действиях союзников во время Второй мировой войны, в том числе и военная поддержка, оказанная тысячами палестинских евреев, помогло им добиться раздела, осуществленного ООН в 1947 г. Черчилль полагал, что арабы «не имеют своей доли… в послевоенном устройстве мира» из-за своей широкомасштабной поддержки нацизма. Уинстон Черчилль назвал лидера палестинцев «смертельным врагом»[149].

По мнению многих достойных людей, помощь, которую оказывали нацистам палестинцы (и арабы вообще), лишила их права голоса в послевоенных переговорах, так же как судетские немцы не имели права голоса, когда решался вопрос об их депортации из Судет, находившихся на территории Чехословакии, где они жили веками, в новые, уменьшенные границы Германии. Уинстон Черчилль заявил: «Конечно, трансфер необходим», несмотря на возражения тех, кто подвергся переселению или собственные заботы о гуманитарной сфере[150].

Вместо этого в 1947 г. палестинцам предложили почти такую же сделку, как та, которую они отвергли в 1937 г. (за исключением бесплодного Негева), несмотря на огромную нужду в территории для размещения сотен тысяч евреев, спасшихся из лагерей смерти в Европе. Во время разработки в ООН плана раздела четверть миллиона еврейских беженцев находились в ужасных условиях лагерей для перемещенных лиц в той же стране, где были убиты их родители, дети и братья. Они не могли вернуться в Польшу, поскольку поляки продолжали убивать евреев уже после поражения нацизма, и, кроме того, последнее, чего хотели коммунистические лидеры Польши, — это притока еврейских беженцев. Не могли они и оставаться в Германии, где находились временные лагеря беженцев.

Эмиграция в еврейский национальный очаг в разделенной Палестине была единственным реальным решением вопроса беженцев. Дополнительной проблемой для арабских стран было проживавшее среди мусульман значительное еврейское население. Евреи в странах ислама всегда считались гражданами второго сорта (и это в лучшем случае) и часто становились мишенью массового насилия (в худшем случае). Хотя евреи стран ислама никогда не проходили через что-то подобное Холокосту, они долгое время страдали от погромов и религиозной дискриминации.

Некоторые исламские правительства вводили подобную апартеиду систему, при которой зимми — религиозная категория, куда входили евреи и христиане, — считались юридически и теологически низшим слоем населения, и их следовало отделять от мусульман дискриминационными нормами. Зимми и до сих пор кое-где отстранены от общественных должностей, обязаны носить особую одежду и подлежат ограничениям в отношении строительства и поддержания синагог и церквей. Верно, что зимми разрешено исповедовать свою религию и сохранять свою культуру, но только при условии, если они платят особый подушный налог, джизью, которому не подлежат мусульмане. Зимми платят этот налог в обмен на защиту со стороны государства. Таким образом, они исключены из политической общины. Так что зимми — это не граждане второго сорта, на самом деле они вовсе не граждане. Даже если те или иные мусульманские правители относились к ним терпимо, судьба зимми как очевидных аутсайдеров все равно зависела от прихотей правительства.

После Холокоста и особенно с учетом широкой поддержки, которую оказывали ему арабы и мусульмане, стало ясно, что евреи больше не могут жить как подчиненное меньшинство зимми, зависимое от капризной защиты большинства, которое их дискриминировало. Евреи в странах ислама вот-вот должны были превратиться в беженцев. Они ждали лишь места, куда им можно было бы податься — места, где они могли бы жить на равных правах, без различия религиозного или этнического статуса. Таким местом стал Израиль, и вскоре после его провозглашения около 850 тыс. сефардских и восточных евреев были вынуждены уехать или «предпочли» уехать из тех мест в арабском мире, где они и их предки жили тысячелетиями. Как мы увидим в главе 12, положение тех евреев-сефардов, которые оставили свои дома из страха, по принуждению или от нежелания жить в роли преследуемого меньшинства, было во многом сравнимо с положением арабских беженцев, которые покинули Израиль после массированных атак арабов на новопровозглашенное еврейское государство.

Иногда говорят, что хотя евреи, пережившие Холокост и превратившиеся в беженцев к концу войны, имели право получить родину где угодно, но это не должно было стать бременем для арабов вообще и для палестинцев в частности. Холокост, говорят они, был преступлением немцев и других стран, в том числе Соединенных Штатов, которые отказались принять еврейских беженцев из Германии, Польши и Австрии. Иранский президент Хатами в 2001 г. заявил: «Если нацисты и фашисты на Западе совершали преступления против евреев, почему палестинцы должны сейчас за это расплачиваться? Те, кто совершил преступление [т. е. европейцы], пусть и расплачиваются»[151].

Это утверждение ошибочно по меньшей мере по двум параметрам. Во-первых, Государство Израиль не возникло за счет арабов или палестинцев. Большинство населения на территории, выделенной под еврейское государство, составляли евреи, которые имели право на самоопределение при британском правительстве (а до этого при турках). Земля, о которой идет речь, не была ни арабской, ни палестинской. Она перешла от одной империи к другой, и теперь настало время для самоопределения двух этнических групп, которые жили в разных ее частях. С исторической, демографической, экономической и юридической точек зрения это была и еврейская, и арабская земля. (Последнее независимое государство, которое существовало в Палестине, это еврейское государство, сокрушенное римлянами в 70 г. н. э.)

Во-вторых, автор этого утверждения закрывает глаза на тот факт, что некоторые арабские и палестинские лидеры несли значительную долю ответственности за Холокост. Они поддерживали его, помогали ему всеми силами, использовали его результаты в собственных интересах и собирались еще больше выиграть от него. Более того, именно в результате давления арабов и палестинцев евреям были закрыты двери для эмиграции в Палестину в те страшные годы, когда сотни тысяч евреев, а может быть, и больше могли бы спастись, если бы помучили разрешение на въезд в Палестину — даже и ту крошечную часть Палестины, которая должна была быть отдана под еврейский национальный очаг по проекту Комиссии Пиля в 1937 г.

Арабы и палестинцы несут большую долю ответственности за Холокост и за то, что во время Второй мировой войны поддержали Германию, поэтому, принадлежа к проигравшей стороне, они потеряли право активно влиять на территориальные и демографические изменения, которые неизбежно следуют за столь разрушительным всемирным конфликтом. Подобно тому как судетские немцы понесли часть бремени, выпавшего на долю Германии, по отношению к арабам и палестинцам тоже было выдвинуто справедливое требование со стороны Организации Объединенных Наций внести свой вклад в решение возникшей после войны проблемы беженцев. Более того, раздел Палестины, осуществленный решением ООН, предоставил еврейскому большинству, проживавшему на территории, предназначенной под еврейский национальный очаг, право на самоопределение — право, которое очень высоко ценилось защитниками прав человека и гражданских свобод, — то самое право, на которое претендуют сегодня палестинцы, живущие на Западном берегу и в секторе Газа.

Арабские и мусульманские народы несут полную ответственность за положение граждан второго сорта (если не хуже), в которое их религиозные и политические вожди веками ставили живущее среди них еврейское меньшинство. Миф о милостивом отношении к еврейскому меньшинству в арабском и мусульманском мире разрушен новейшими исследованиями. Евреи были жертвами системы, во многом сравнимой с политикой апартеида, которую проводило правительство Южной Африки по отношению к черным южноафриканцам до эпохи Манделы. Помимо юридической и богословской дискриминации — требований носить отличительную одежду, выплачивать специальный налог и запрета носить оружие для самообороны — евреи страдали от периодических погромов и кровавых наветов, подобных тому, что произошло в Дамаске в 1840 г. Как пишет Моррис, помимо этого происходили:

Резня в марокканском городе Тетуане в 1790 г.; в персидских городах Мешхед и Барфуруш в 1839 и 1867 гг. соответственно; и в Багдаде в 1828 г. Еврейский квартал Феса был практически разрушен в 1912 г. толпой мусульман; а пронацистски настроенные толпы убили десятки евреев в Багдаде в 1941 г. В разных уголках исламского мира еврейские общины постоянно — невзирая на условия договора зиммы — оказывались перед выбором между обращением или смертью. Обычно, хотя и не всегда, случаи массового насилия происходили в уязвимых для соседей пограничных областях мусульманской империи, а не в более безопасном центре. Но во все времена во всех мусульманских странах господствовало убеждение, что евреи неверные и враги ислама, что они всегда унижены в глазах Бога.[152]

Менее жестокой, но весьма унизительной была другая широко распространенная практика:

Одним из признаков и символов унижения евреев было известное явление — часто встречавшееся в некоторых местах, например в Йемене и в Марокко, где оно стало местным обычаем, — мусульманские дети забрасывали евреев камнями. Западный путешественник XIX в. писал: «Я видел парнишку шести лет с целым войском увальней всего трех или четырех лет. Он учил их бросать камни в еврея, и любой малец мог с величайшим хладнокровием подобраться к взрослому человеку и плюнуть на его еврейский халат. И всему этому еврей обязан подчиниться: он поплатится жизнью и даже больше, если осмелится ударить магометанина».[153]

Один историк назвал отношение мусульман к евреям в ходе истории «презрительной терпимостью»[154]. Их считали «низшей расой»[155]. Тот факт, что в странах ислама обошлось без инквизиций и холокостов, доказывает только то, что дела обстояли еще хуже, чем в христианской Европе. И европейские христиане, и арабы-мусульмане относились к жившему среди них еврейскому меньшинству так плохо, что необходимость еврейского самоуправления в еврейском государстве, где евреи составляют большинство, где они имеют равные права и защищают себя от преследований, к концу Второй мировой войны стала очевидна большинству мировых государств.

Если добро возникает из зла, о чем я много говорил в других работах[156], то зло, которое претерпели евреи в роли меньшинства в мусульманских и христианских странах, показало миру, что еврейский народ имеет право на самоопределение в таком месте, где евреи составляют большинство. Как справедливо заметил за четверть века до этого Уинстон Черчилль, такое государство уже существовало, де-факто и юридически, в тех частях Палестины, где преобладало еврейское население, существовали еврейские политические, экономические и культурные институты и еврейская армия, которая сражалась вместе с победителями Первой мировой войны — а потом и Второй мировой войны. ООН всего только признала реальность еврейского самоопределения в тех районах, где они имели полное право — признанное международным законодательством, договорами, Лигой Наций и большинством членов ООН — жить и обрабатывать землю, которую они законным образом приобрели у отсутствующих землевладельцев. Как сказано в передовице Лондон таймс того времени, «тяжело смотреть, как арабский мир, а в особенности палестинские арабы, страдают от необходимости просто признать свершившийся факт — наличие в Палестине компактной, хорошо организованной и вполне автономной еврейской общины»[157].

Даже на тех, кто отвергает любые грехи, совершенные палестинцами и арабами в отношении евреев, бежавших от нацизма и исламского апартеида, — абсолютно несостоятельная позиция в свете широкой поддержки, которую Палестина оказывала нацизму, — действует аргумент о необходимости некоторых положительных шагов в интересах народа, перенесшего такие тяжкие страдания от рук других. Те из нас, кто поддерживает компенсационную дискриминацию в отношении афроамериканцев, признают, по крайней мере частично, теорию репараций за прошлые злодеяния. Хотя наши собственные предки, может быть, не несут никакой ответственности за рабство, поскольку их еще вообще не было в стране, мы все должны быть готовы понести часть бремени этих репараций. Наших детей и внуков могут не принять в колледжи или на работу, потому что предпочтение будет отдано потомкам рабов и представителям других меньшинств. Конечно, те, кто больше всего пользовался плодами рабства, несут особую ответственность за компенсацию, так же как те, кто пользовался плодами Холокоста, должны нести особую ответственность перед теми, кто стал его жертвами.

Но в более широком смысле весь мир обязан установить ту или иную форму компенсационной дискриминации в пользу жертв рабства, Холокоста и других геноцидов, совершенных человечеством. Даже Комиссия Пиля, казалось, признавала репарационный компонент в своем решении признать существование еврейского национального очага:

Мы полагаем, что беспристрастный наблюдатель не может не видеть национального очага и не может не желать его. Он очень много значит для облегчения неизмеримых страданий. Он демонстрирует огромную энергию, предприимчивость и преданность общему делу. Постольку поскольку Британия поддерживала его создание, мы вместе с лордом Бальфуром могли бы заявить, что в этом отношении христианский мир со всей очевидностью продемонстрировал свое «неравнодушие ко всему совершенному им злу».[158]

Мусульманский мир тоже должен признать все зло, которое он причинил евреям тем, что в ходе всей своей истории относился к ним как к гражданам второго сорта (зимми).

Даже для тех, кто считает, что раздел Палестины, осуществленный в 1947 г., был несправедлив к палестинцам, отношение к разделу как форме компенсационной дискриминации делает его более чем оправданным. Для тех, кто поддерживает компенсационную дискриминацию в интересах многообразия мира, еврейское государство, безусловно, добавляет многообразия в мир, состоящий из более чем сорока мусульманских государств и бесчисленных христианских, индуистских и буддийских стран. Хотя в Иордании до сих пор существует государство с преобладающим палестинским населением, новое палестинское государство на Западном берегу Иордана и в Газе, которым будут управлять сами палестинцы, тоже добавит элемент многообразия.


Примечания:



1

Thomas Friedman, «Campus Hypocrisy», New York Times, October 16, 2002.



13

James Bennet, «Arafat's Edge: Violence and Time on His Side», New York Times, March 18, 2002.



14

Bruce Hoffman, «The Logic of Suicide Terrorism», Atlantic Monthly, June 2003, p. 45.



15

См. главу 18 этой книги.



134

Norman G. Finkelstein, The Holocaust Industry: Reflections of the Exploitation of Jewish Suffering (London: Verso, 2001).



135

Цит. по Morris, p. 125.



136

Morris, p. 124.



137

Там же, стр. 137.



138

Цит. по Morris, p. 137.



139

Morris, pp. 130, 134.



140

Sarah Honig, «Fiendish Hypocrisy II: The Man from Кlopstock St.», Jerusalem Post, April 6, 2001.



141

Germany, Auswärtiges Amt., Documents оп German Foreign Policy, 1918–1945, from the Archives of the German Foreign Ministry, series D, vol. XIII, no. 515, (Washington, D. С.: U.S. Government Printing Office, 1949), pp. 881–885. Цит. по www.psych.upenn.edu/~fjgil/muftihitler.htm (10 сентября 2010 г. ссылка не работает. — Прим. пер.).



142

См. Zvi Elpeleg, The Grand Mufti (London: Frank Cass, 1993), p. 100.



143

Itamar Marcus, «Nazi Ally, Hajj Amin Al Husseini Is Arafat's „hero“», Palestinian Media Watch, www.pmw.org.il/new/bulletins-050802.html.



144

Said and Hitchens, p. 248.



145

Там же.



146

Morris, p. 166.



147

Там же, стр. 165.



148

См. в выходящей в Палестинской автономии газете Аль-Хайят аль-Джадида, 1 сентября 1997 г.



149

Elpeleg, p. 164.



150

Martin Gilbert, Winston S. Churchill, vol. VII (London: Heinemann, 1966), pp. 90, 154.



151

«„Dialogue of Civilizations Seeks International Democracy“, States President Кhatami, Tehran, February 27, 2001», с сайта Международного центра за диалог цивилизаций, www.dialoguecentre.org/news_detail_2.htm (10 сентября 2010 г. ссылка не работает. — Прим. пер.).



152

Morris, p. 11.



153

Там же.



154

Elie Kedourie, цит. по Morris, p. 9.



155

Morris, p. 39.



156

Alan Dershowitz, Shouting Fire: Civil Liberties in а Turbulent Age (Boston: Little, Brown, 2002), pp. 33–48.



157

London Times, December 1, 1947.



158

Peel Report, p. 124.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх