6. Правда ли, что евреи всегда отвергали предложение о создании двух государств?

Обвинение

Евреи всегда отвергали идею создания двух государств, тогда как арабы ее приветствовали.

Обвинители

«Что самое важное, палестинцы не верили, и справедливо не верили, что Бен-Гурион и другие сионистские лидеры удовлетворятся компромиссом или станут соблюдать его условия. Другими словами, они опасались, что сионистское „принятие“ плана ООН было неискренним, что сионистские лидеры непоколебимо стремились к расширению еврейского государства, так чтобы оно включало в себя всю библейскую Палестину, и они могли бы воспользоваться компромиссным планом раздела в качестве базы для дальнейшего расширения». (Джером Слейтер, исследователь-политолог из Нью-Йоркского университета Буффало[114])

«Мы должны вспомнить о реальном мире, в котором ООП на протяжении многих лет призывала к переговорам и заключению мира с Израилем, тогда как США и Израиль никогда не шли навстречу „разумным людям, готовым заключить мир“, и сегодня они не готовы к этому». (Ноам Хомский[115])

«Если вы используете этот термин [реджекционист] не в расистском смысле, вы неизбежно придете к выводу, что Соединенные Штаты возглавляют реджекционистский фронт, причем на протяжении многих лет, и что политические объединения в Израиле… тоже придерживаются строгих реджекционистских взглядов. Это было неизменно практически до середины девяностых… Я думаю, дело обстоит также и на сегодняшний день». (Ноам Хомский[116])

Реальность

Как только появилось предложение о разделе территории между двумя государствами или национальными очагами, евреи его приняли, а арабы отвергли.

Доказательство

В 1937 г. — в самый разгар террористического мятежа, инспирированного верховным муфтием, — британцы опубликовали Доклад Комиссии Пиля, основанный на исследовании «причин беспорядков». Доклад не оставил ни тени сомнений относительно того, кто виноват: «…одна из сторон не в первый раз поступила неправильно, прибегнув к силе, тогда как другая сторона терпеливо придерживалась требований закона»[117]. Комиссия обнаружила, что кровопролитные нападения на мирных граждан, которые начались в 20-е гг., были вызваны сознательными указаниями, отданными Арабскому Верховному комитету верховным муфтием[118]. Авторы доклада также подтвердили, что евреи, прибывшие в Палестину, были беженцами и называли сионизм «верой в избавление» от преследований, от которых страдали евреи в диаспоре. В широком смысле они рассматривали проблему как «фундаментальный конфликт правых с правыми», корни которого лежат в далеком прошлом. Проанализировав исторические жалобы евреев и арабов, комиссия нашла убедительными аргументы обеих сторон.

Обращаясь к настоящему, Комиссия Пиля пришла к выводу, что «симпатия между палестинскими арабами и их соплеменниками в Сирии налицо… Оба народа придерживаются принципа о том, что Палестина — часть Сирии и никогда не будет отделена от нее»[119]. Она также сочла, что было бы «абсолютно нерациональным ожидать», что евреи получат статус меньшинства в мусульманском государстве[120], особенно с учетом того, что они фактически уже создали еврейский национальный очаг с газетами на иврите, ивритскими школами и университетами, еврейской системой здравоохранения, активно действующими политическими и профсоюзными организациями, а также прочими атрибутами государственности. Еврейские области Палестины стояли на гораздо более высоком уровне государственного строительства, чем территории, населенные арабами. Тель-Авив был еврейской метрополией, население которой превосходило 150 тыс. человек. В Западном Иерусалиме насчитывалось 76 тыс. евреев, при гораздо меньшей численности мусульман. Хайфа, с населением в 100 тыс. человек, была наполовину еврейской, и большая часть сделок, совершавшихся в ее порту, были «еврейским бизнесом». Местное демократическое управление, а также национальное агентство включали около двадцати политических партий. Демократия пришла в Палестину, по крайней мере в ее еврейские области. Это касалось также культуры и искусства:

С каждым годом контраст между совершенно демократическим и высокоорганизованным современным обществом и ультраконсервативным арабским миром вокруг становится все острее, и, возможно, лучше всего это видно в сфере культуры. Объем литературной деятельности национального очага совершенно непропорционален его величине. Опубликованы ивритские переводы сочинений Аристотеля, Декарта, Лейбница, Фихте, Канта, Бергсона, Эйнштейна и других философов, а также Шекспира, Гете, Гейне, Байрона, Диккенса, великих русских романистов и многих современным писателей. В области литературного творчества крупным достижением ивритской поэзии стали сочинения Бялика, скончавшегося в 1935 г., а в прозе на иврите — Нахума Соколова, скончавшегося в 1936 г. Был написан ряд романов на иврите, отражающих влияние на еврейские умы жизни в национальном очаге. Развивается пресса на иврите: выходят четыре ежедневных и десять еженедельных газет. Из числа последних самыми влиятельными являются Ха-арец и Давар, которые придерживаются высочайших литературных стандартов. Два периодических издания целиком посвящены литературе и один — драматическому искусству. Но возможно, самый яркий аспект культуры национального очага — это его любовь к музыке. Во время нашего пребывания в Палестине произошло важное событие: синьор Тосканини дирижировал Палестинским симфоническим оркестром, в котором играют около 70 палестинских евреев, и дал шесть концертов, главным образом состоявших из произведений Брамса и Бетховена. На каждом выступлении все места были заняты, и стоит отметить, что один концерт был полностью зарезервирован для 3000 рабочих, которые могли приобрести билеты по очень низкой цене. Еще 3000 человек присутствовали на генеральной репетиции оркестра. В целом культурные достижения этой небольшой общины, состоящей из 400 тыс. человек, — это одна из самых заметных характеристик Национального очага.[121]

В 1937 г. Комиссия Пиля предложила план раздела с целью разрешения того, что она охарактеризовала как «неотвратимый конфликт… между двумя национальными общинами в тесных границах одной маленькой страны»[122]. Из-за общей враждебности и ненависти, которую испытывали к евреям мусульмане, «национальная ассимиляция между арабами и евреями… исключена»[123]. Также не следует ожидать, что евреи согласятся принять власть мусульман над собой, особенно с тех пор, как верховный муфтий однозначно дал понять, что евреи будут изгнаны из Палестины, если мусульмане получат полный контроль над ней[124]. Комиссия Пиля пришла к выводу, что раздел может стать единственным справедливым решением:

Очевидно, проблему невозможно решить, предоставив желаемое либо арабам, либо евреям. Ответ на вопрос «Кто из них в итоге будет управлять Палестиной», безусловно должен быть «Никто». Мы не думаем, что какой-либо дальновидный политик предложит, чтобы сейчас, когда надежда на гармоничное сосуществование между народами оказалась тщетной, Британия передала бы 400 тыс. евреев под власть арабов… или чтобы евреи стали большинством, а миллион арабов или около того были бы переданы под их управление. Однако, учитывая, что ни один народ не может справедливо управлять всей Палестиной, мы не видим причины, почему бы не принять практичное решение, при котором каждый народ будет управлять частью Палестины.

Несомненно, раздел — это такое решение проблемы, которое часто приходило в голову всем заинтересованным, но оно всегда отбрасывалось. Многие чувствуют инстинктивную неприязнь к рассечению Святой земли. Отделение Трансиордании от исторической Палестины, по их мнению, уже достаточно плохо. По этому поводу мы полагаем, что нет высокого морального смысла в сохранении политического единства Палестины ценой постоянной ненависти, раздоров и кровопролития, тогда как было бы небольшим моральным преступлением провести политическую черту через Палестину, при условии, что благодаря этому можно наконец достигнуть мира и доброй воли народов с обеих сторон… Раздел, по-видимому, дает хотя бы шанс достигнуть мира. Во всех прочих планах мы не видим даже этого.[125]

По плану, предложенному Комиссией Пиля, следовало создать еврейский национальный очаг в тех областях, где существовало отчетливое еврейское большинство, причем это были бы две территории, не имеющие общей границы. Северная часть простиралась от Тель-Авива до нынешней границы с Ливаном. Она состояла главным образом из полосы земли шириной около 15 км от восточного берега Средиземного моря до прибрежной равнины, которая затем расширялась от Хайфы до Тивериадского озера. Южная часть, отрезанная от северных областей территорией, которая должна была остаться под контролем Великобритании и куда входил Иерусалим, населенный главным образом евреями, простиралась южнее Яффы и вплоть до северной границы Газы.

Предполагаемая арабская территория, напротив, была единой и охватывала весь Негев, Западный берег и сектор Газа. Она была во много раз больше предполагаемого еврейского национального очага. Население планируемой еврейской области должно было состоять из 300 тыс. евреев и 190 тыс. арабов. Еще более 75 тыс. евреев проживали в Иерусалиме, который должен был остаться под британским контролем.

Комиссия предположила, что со временем могут произойти обмены территорией и населением:

Евреи могут пожелать воспользоваться всеми землями, которыми они владеют на сегодняшний день и которые лежат внутри границ арабского государства, или их частью, а жители этих территорий могут пожелать переехать в еврейское государство… Арабы… могут также изъявить желание продать землю, которой они владеют в пределах еврейского государства [и переехать в арабское государство].[126]

Комиссия суммировала все выгоды, которые получат обе стороны от раздела:

Выгоды для арабов от раздела по предложенным нами границам, могут быть следующими:

I. Они приобретают национальную независимость и могут на равных сотрудничать с арабами соседних стран по вопросам арабского единства и прогресса.

II. Они наконец освободятся от страха, что их «поглотят» евреи и от вероятности попасть под власть евреев.

III. Прежде всего окончательное прекращение роста еврейского национального очага и установление незыблемых границ, а также введение в силу нового Мандата для защиты святых мест, торжественно гарантированное Лигой Наций, снимает все поводы для беспокойства о том, что святые места могут перейти под контроль евреев.

IV. В качестве компенсации за потерю территории, которую арабы считают своей, арабское государство получит субсидии от еврейского государства. Ввиду отсталого положения Трансиордании она также получит дотацию от британской казны в размере 2 000 000 фунтов стерлингов; и если будет достигнуто соглашение об обмене территорией и населением, то в случае необходимости будет выделена дополнительная дотация на превращение необрабатываемой земли в арабском государстве в обрабатываемую, что принесет выгоду как земледельцам, так и самому государству.

Что касается евреев, то можно назвать следующие выгоды, которые они получат от раздела:

I. Раздел гарантирует провозглашение еврейского национального очага и снимает угрозу того, что в будущем евреи окажутся подчинены власти арабов.

II. Раздел даст возможность евреям в полном смысле называть этот национальный очаг своим собственным; поскольку таким образом он превращается в еврейское государство. Его граждане смогут принимать там столько евреев, сколько по их собственным оценкам они в состоянии включить в свое число. Они добьются осуществления первейшей цели сионизма — еврейский народ сможет обосноваться в Палестине, и его члены получат тот же статус в мире, что и все прочие народы. Они наконец прекратят вести «жизнь меньшинства».[127]

Наконец комиссия указала, каким образом раздел поможет спасению европейских евреев от нацизма:

Раздел открывает новые перспективы как для арабов, так и для евреев в том, что касается достижения неоценимого дара мира — и мы не видим подобных перспектив ни в одной другой программе. Безусловно, если конфликт, с которого начался мандат, прекратится с его окончанием, то это оправдает некоторые жертвы с обеих сторон. Речь идет не о естественной или имеющей давнюю историю междоусобице. Влиятельный представитель арабской стороны сказал нам, что арабы на протяжении своей истории не только были полностью лишены антиеврейских чувств, но и демонстрировали дух компромисса, имеющий глубокие корни в их традиции. Он также выразил сочувствие по отношению к судьбе евреев в Европе. «Нет ни одного здравомыслящего человека, — сказал он, — который не хотел бы сделать все, что в человеческих силах, чтобы облегчить страдания этих людей — конечно, не ценой причинения сопоставимых страданий другому народу». Рассуждая о том, что значит возможность обрести убежище в Палестине для многих тысяч подвергающихся мукам евреев, мы не можем предположить, что «страдания», вызванные разделом, как бы велики они ни были, больше, чем может вынести великодушие арабов. И в этом отношении, как и во многом другом, что касается Палестины, следует учитывать интересы не только народов, живущих в нашей стране. Еврейская проблема — не самая последняя из тех проблем, которые тревожат международные отношения в это критическое время и являются препятствием на пути к миру и процветанию. Если арабы небольшой жертвой могут помочь в решении этой проблемы, они заслужат благодарность не только от евреев, но и от всего западного мира.[128]

Евреи неохотно приняли план раздела, предложенный Пилем, тогда как арабы категорически его отвергли, потребовав, чтобы вся Палестина целиком перешла под арабский контроль, а большинство еврейского населения Палестины было «перемещено» за пределы страны, поскольку «эта страна [не в состоянии] ассимилировать евреев, находящихся сейчас на ее территории»[129]. Комиссия Пиля безоговорочно признала, что арабы не столько стремились к самоопределению, сколько хотели, чтобы евреи не добились самоопределения для себя или суверенитета на той земле, которую они сами обрабатывали и где они составляли большинство. В конце концов, палестинцы хотели войти в состав Сирии и попасть под управление монарха, сидящего далеко от них. Они просто игнорировали реальность, состоявшую в том, что палестинские евреи создали для себя демократический национальный очаг, согласующийся с требованиями мандата Лиги Наций и всеобщего международного права. Даже если отклонение предложений Пиля приведет к тому, что палестинцы не смогут построить свое государство, это было предпочтительнее для них, чем допустить создание самого крошечного, состоящего из двух частей государства для евреев. Когда британцы организовали встречу между двумя сторонами, «арабы не пожелали находиться в одном помещении с евреями»[130]. Впоследствии они ответили на план Пиля массовым насилием, направленным на мирных еврейских граждан, а также на британскую полицию и гражданскую администрацию.

Это безвыходное положение, в котором участники конфликта оказались из-за того, что арабы отвергали «все попытки передать какую-то часть Палестины под еврейское управление»[131], помноженное на арабское насилие, и привело непосредственно к решению британцев сократить приток еврейских беженцев в Палестину, несмотря на признание Доклада Комиссии Пиля, что «евреи приезжают в Палестину по праву, а не из милости» и что «еврейская иммиграция не только полностью санкционирована, но и необходима в соответствии с международными соглашениями высшего уровня»[132]. Британская Белая книга 1939 г. ограничила еврейскую иммиграцию 75 тысячами человек на ближайшие пять лет. Британия стала преградой на пути к независимости и государственности для еврейской общины Палестины. Теперь британский империализм оказывал арабам предпочтение перед евреями.

Как выразился Майкл Орен, «хотя британцы неуклонно отказывались от поддержки еврейского национального очага, этот национальный очаг был уже свершившимся фактом: зачаточное, растущее государство уже существовало»[133]. Но Великобритания, по требованию арабов, не давала этому государству развиться и открыть свои ворота беженцам, которые нуждались в убежище. Это совпало с началом Холокоста, в ходе которого были убиты шесть миллионов евреев. Если бы арабы приняли план образования двух государств, предложенный Комиссией Пиля, вместо того чтобы отвечать на него вспышкой насилия, то сотни тысяч — а возможно, даже миллион или больше — европейских евреев были бы спасены, поскольку нацистская программа вплоть до 1941 г. подразумевала изгнание евреев из Европы, а не обязательное их истребление. Нацисты предпочли выбрать путь «окончательного решения», только когда стало ясно, что евреям некуда уходить из Европы, кроме как в газовые камеры или в места массовых расстрелов.


Примечания:



1

Thomas Friedman, «Campus Hypocrisy», New York Times, October 16, 2002.



11

См. главы 16 и 17 этой книги.



12

См. главу 17 этой книги.



13

James Bennet, «Arafat's Edge: Violence and Time on His Side», New York Times, March 18, 2002.



114

«Can Zionism Be Reconciled with Justice for Palestinians?» Tikkun, July-August 2000.



115

«Middle East Diplomacy: Continuity and Change», Z Magazine, December 1991, доступно по ссылке http://www.chomsky.info/articles/199112--.htm.



116

Лекция, прочитанная в Гарвардском университете 25 ноября 2002 г.



117

Peel Report, p. 2.



118

Там же, стр. 106–107.



119

Там же, стр. 59.



120

Там же, стр. 61.



121

Там же, стр. 116–117.



122

Там же, стр. 370.



123

Там же, стр. 371.



124

Там же, стр. 141.



125

Там же, стр. 375–376.



126

Там же, стр. 389.



127

Там же, стр. 394–395.



128

Там же, стр. 395.



129

Там же, стр. 141, вопрос верховному муфтию и полученный на него ответ.



130

Ian Bickerton and Carla Klausner, A Concise History of the Arab-Israeli Conflict (Upper Saddle River, N. J.: Prentice Hall, 2002), p. 56.



131

Там же.



132

Peel Report, p. 147.



133

Michael Oren, Six Days of War (Oxford: Oxford University Press, 2002), p. 93.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх