Турция



Появление в России первых наемников из мусульманских стран стало тревожным симптомом. И роль специальных служб в этом процессе тайной не была. По оперативным данным, приоритет здесь держала Турция.

Привыкший все вопросы решать полюбовно и всегда искать компромиссы, Степашин решился на жесткий ход. Получив «добро» от Ельцина, он начал наводить мосты с турецкой разведкой. Откликнулись они быстро, согласившись на встречу, оговорив, что готовы провести ее в апреле 1995 года на условиях конфиденциальности.

Наутро после прибытия стало ясно, что конфиденциальности они желали только от нас. На первых полосах турецких газет фамилии членов российской делегации были набраны крупным шрифтом.

Партнеры по переговорам делали большие глаза и натужно демонстрировали свое негодование. Играли плохо. Не по Станиславскому. «У нас свободная пресса, как и у вас. Что мы можем поделать с ней?» Появление фамилий объясняли утечкой от пограничников.

Впрочем, для российской делегации это не имело особого значения.

Встреча во дворце Ататюрка — официальной резиденции главы Турции — длилась два дня.

Разговор был откровенным, хотя многое исходящее от турецких партнеров принимать на веру можно было только с большой поправкой.

«У нас много чеченских диаспор. Они имеют связи по всему миру. Они, а не правительство и не спецслужбы, оказывают помощь чеченцам. Они закупают оружие и переправляют в Россию».

Вопрос о том, каким образом большие партии пересекают границу, ставил их в тупик. «Из Турции не может уйти ни один ствол. Даже пистолет нельзя пронести через нашу границу». По их мнению, виноваты были все. И Грузия, и Азербайджан, и даже Украина с Белоруссией, только не Турция.

Впрочем, и они в долгу не оставались. В ответ на претензии российской стороны сотрудники турецких спецслужб выдвигали претензии о поддержке Россией РКП (Курдской рабочей партии). Они называли места дислокации различных клубов РКП, в том числе и в Москве. Для российской делегации это был козырь. Все понимали, что деятельность структур РКП на территории России не носит какой-либо противоправной деятельности, а потому любые преследования ее членов могли носить исключительно политический, а не правовой характер. Российская сторона не могла идти на конфликт с законом, и тем не менее, так же как и турки, выражала озабоченность распространением терроризма и сеператизма. Со своей стороны делегация ФСК высказала недоумение проведенными бомбардировками лагерей курдов, в результате которых погибло много женщин и детей. Они же недоумения действиями российской авиации не выражали.

На второй день было подписано соглашение ФСК и МИТ (турецкой разведкой) по борьбе с терроризмом, наркобизнесом и организованной преступностью. Со своей стороны турки кое-какие документы передали.

В протоколе встреч в Турции было еще два важных мероприятия.

Встреча с президентом Демирелем прошла для Степашина в невероятно теплой атмосфере. Тот говорил об уважении к России, понимании проблем, вставших в связи с чеченскими событиями. Он говорил о том, что Турция верна традициям, заложенным еще Ататюрком, и будет соблюдать нейтралитет, когда речь идет о территориальной целостности России. К сожалению, в связи со смертью отца премьер-министра Турции встречу с ней пришлось отложить.

Не менее важной была встреча в парламенте Турции. Степашин неожиданно для себя увидел, что внутренняя атмосфера последнего ничем не отличается от атмосферы Верховного Совета России. Там тоже имеются свои жириновские и ковалевы. Встречи в парламенте оказались, пожалуй, самыми важными в череде переговоров. Там тоже, как и у нас, не все почитали свои специальные службы и готовы были сделать все, чтобы ограничить их всесилие (на это жаловались и руководители МИТ). А потому вмешательство во внутренние дела России турецкой разведки могло взорвать размеренный ритм их взаимного существования. Намекнув на отдельные факты, что и у них «кое-кто, кое-где порой честно жить не хочет», но не акцентировав на этом внимания и отметив для себя возможность использования мины замедленного действия, Степашин на высокой ноте закончил встречу с парламентариями, которые аплодисментами проводили его.

Вспоминая эту поездку, Степашин отмечал: «Турция занимает особое место в плане взаимоотношений с представителями власти мусульманского мира. Это была поездка по приглашению спецслужб, мы подписали соглашение с крупнейшим мусульманским государством о совместной борьбе с терроризмом в условиях войны на территории России. Хотя практическая реализация этого соглашения и по сей день вызывает много вопросов, но в политическом плане это было важно.

Важно и то, что у меня была личная встреча с президентом Турции, человеком-легендой, который пользовался в то время непререкаемым авторитетом, встреча была два часа. Причем с их стороны она была подчеркнуто теплой, и после встречи он официально заявил о том, что Турция выступает за единство России, никакой независимости Чечни быть не может, Турция против терроризма.

Это была очень важная в политическом плане поездка, как с точки зрения спецслужб, так с точки зрения политики России».

Оставленная мина замедленного действия — роль разведки Турции во внутрироссийском конфликте — была взорвана в 1998 году. Когда все существующие соглашения были нарушены, когда роль турецкой разведки стала приобретать угрожающий характер, ФСБ предала гласности факт вмешательства во внутренние дела России.

Все руководство МИТ ушло в отставку.

123





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх