Фатальность декабря


Нет повести печальнее на свете,

чем повесть о реформах в комитете.


Если бы чекисты были люди суеверные, то, возможно, искали бы ответ в фатальности дат и чисел. Над двадцатым числом декабря висел какой-то рок. В стенах Лубянки даже нашли некую закономерность между 10 ноября — Днем милиции и Днем чекиста 20 декабря. Их разделяло сорок дней. Само же 20 декабря находилось аккурат между 19 декабря — днем рождения Леонида Брежнева и 21 декабря — днем рождения Иосифа Сталина. 10 ноября в День милиции Леонид Брежнев умер. Тогда впервые за всю историю советской милиции был отменен праздничный концерт. Смерть Генсека в День милиции стала роковой для министра внутренних дел СССР Щелокова.

Много лет спустя именно в День милиции было совершено невероятное злодеяние — теракт на Котляковском кладбище. Концерт, посвященный празднику, также был отменен.

С 20 декабря было еще интереснее. Больше семидесяти лет праздник отмечался полулегально. Ни в одном календаре нельзя было найти день работников могущественной в прошлом организации — КГБ. И именно на эту дату дважды приходилось подписание указов о ее реорганизации. В 1991 году через месяц после создания Агентства федеральной безопасности был подписан указ о ликвидации и этой организации, и Межреспубликанской службы безопасности, и Министерства внутренних дел СССР, и такого же министерства в Российской Федерации. Снова даты переплелись. На месте этих четырех органов было создано нечто, в народе названное АБВГДейкой, — Министерство безопасности и внутренних дел. Чекисты смеялись, вспоминая классика: «В одну телегу впрясть не можно коня и трепетную лань». Кто в данном случае был конем, а кто предметом королевской охоты, не уточнялось. Через три недели эта нелепица была отменена. Однако многие профессионалы высокого класса подали рапорты на увольнение. Эмиграция второй волны. (Первая волна была несколькими месяцами раньше — в августе 1991 г.).

Через два года очередное потрясение — 21 декабря 1993 года ликвидировано Министерство безопасности и создана ФСК — Федеральная служба контрразведки. (Третья волна эмиграции!) Через четыре месяца снова реорганизация: вместо ФСК — Федеральная служба безопасности. Волны эмиграции из конторы шли по возрастающей.

Внести в календарь дату 20 декабря как День работников специальных служб к светлому дню не удалось. Как ни стремился директор ФСБ Михаил Барсуков подписать у президента указ о легализации памятной даты, ему удалось это сделать только 22 декабря 1995 года. Через два дня после самого праздника.

20 декабря 1997 года террористом был захвачен шведский дипломат. При проведении операции от сердечного приступа скончался полковник Анатолий Савельев, ставший наутро Героем России.

Фатальность заключалась еще и в том, что подобные ситуации возникали ровно через два года — 1991, 1993, 1995, 1997.

Что касается реорганизаций, то причину было бы правильно искать в психиатрии, которая утверждала, что обострение болезни у нормальных больных бывает весной и осенью, а у политиков, как правило, зимой. Может, отсюда и появилось понятие «отмороженный». Отмороженные писали указы и подсовывали президенту, который, наверное, тоже… здорово продрог. Ноябрь 1991-го — создание АФБ, декабрь — его ликвидация путем образования МБВД. Январь 1992 года — ликвидация МБВД, создание МБ. Декабрь 1993 года — ликвидация МБ и создание ФСК. Короче, ЁПРСТ… далее везде.

Как появился указ об образовании Министерства безопасности и внутренних дел России, загадка для многих. Впрочем, ее частично в своей книге «Избавление от КГБ» раскрывает все тот же Вадим Бакатин.

«Когда 4 ноября 1991 г. Госсовет СССР постановил: «Поручить т. т. Баранникову В. П., Бакатину В. В. с учетом мнения республиканских органов рассмотреть предложения о возможности объединения Министерства внутренних дел СССР и Межреспубликанской службы безопасности в единую службу безопасности страны и представить согласованные предложения в Госсовет СССР», я выступил против, и поручение благополучно скончалось само по себе. Но после 19 декабря вопрос встал в практическую плоскость уже в российском масштабе. В некоторых газетах писали, что Ельцин, готовя указ по созданию МБВД, ни с кем не советовался, в том числе и с Бакатиным. Не знаю, как с другими, но со мной он советовался, и я был «за».

Нельзя сказать, что я не видел негативных сторон указа. Конечно, создание единого аппарата служб правопорядка не вполне вписывалось в концепцию их взаимного контроля и «сдерживания». Но если честно, то его и раньше не было. А парламентский контроль, которого тоже не было, должен быть организован при любой схеме. Я предвидел негативную реакцию республик на поглощение Россией еще одной межреспубликанской структуры — МСБ. Я знал о настроениях на самой Лубянке: сотрудников элитных спецслужб угнетала мысль о переходе под начало МВД, где и работа потруднее. Они интересовались друг у друга, «когда идти получать милицейские свистки?». Не была секретом и реакция на указ многих представителей демократической общественности, чьи позиции можно проиллюстрировать строками из заявления российской Ассоциации жертв политических репрессий, которое передал мне ее президент Николай Нумеров: «Со всей определенностью заявляем о крайней озабоченности бывших узников ГУЛАГа по поводу новой попытки государства объединить все репрессивные органы в могущественного, никем не контролируемого монстра, призванного снова взять народ за горло». Конечно, здесь больше эмоций, чем рационализма.

Тем не менее в разговоре с Ельциным я поддержал возможность соединения спецслужб и милиции. Как я уже говорил, я полагал, что самое худшее для спецслужб заключалось в затянувшейся их реорганизации и страшной неопределенности в отношении будущего, что буквально парализовало их деятельность. Указ позволял им в короткие сроки закончить все реорганизации, обрести почву под ногами и начать, наконец, нормально функционировать. Даже плохая определенность лучше неопределенности.

Далее несколько парадоксальное соображение. У меня появилась убежденность, что уход спецслужб «под милицию», лишение их привилегированного положения в какой-то мере могли способствовать нейтрализации угрозы «чекизма» для общества, подорвать его традиции. Заметьте, объединению противилась не только демократическая общественность, но и гораздо более рьяно сами представители органов госбезопасности (но не МВД). Они прекрасно понимали, что в составе нового министерства им не удастся сохранить свой привилегированный статус».


19 декабря стены Лубянки дрогнули. Согласно документу, все, что существовало до этого, ликвидируется, объединяясь в Министерство безопасности и внутренних дел. Министром созданного монстра становится Виктор Баранников, о котором по Лубянке ходило много неподтвержденных документами слухов. Считавшийся соратником Ельцина, Виктор Иваненко уходит с политической арены. Вместе с ним уходит и его команда, которую с таким трудом он создавал в предыдущие месяцы. Тень милицейской шинели накрыла всесильное в прошлом ведомство.

Это был лучший подарок, который преподнес президент чекистам. Аналогичное слияние должно было произойти и внизу. Областные и городские милицейские начальники восприняли это с одобрением. Да и как иначе? По закону поглощения меньшего большим, руководящие должности в системе контрразведки могут быть заняты людьми в серых шинелях. Кое-кто уже попытался приступить к реальному объединению, переделу собственности. Мотивация необходимости подобного объединения была проста. Улучшение координации, объединения в один кулак всех силовых структур, более рациональное использование оперативно-технических возможностей, следственных подразделений. Было очевидно, что идея зрела в милицейских коридорах. Впрочем, справедливости ради заметим, что если бы во главе новой структуры был поставлен человек из КГБ, реакция могла бы быть с точностью до наоборот. В милиции были памятны времена Федорчука. Пришедший из КГБ человек ломал не только сложившиеся в МВД традиции, но и человеческие судьбы, изгоняя из министерства профессионалов за незначительные провинности. Эту эпоху в МВД вспоминают с оттенком горечи. Были ошельмованы многие руководители МВД того периода, и многое пришлось восстанавливать заново после ухода из МВД чекистского партнабора.

В 1991-м же Лубянка чувствовала себя победителем. И прежняя неприязнь в милицейских рядах к тем годам временно была загнана глубоко внутрь.

Если бы президент был чуть прозорливее и, пожертвовав тактическим поражением ради стратегического результата, назначил бы во главе МБВД даже Виктора Иваненко, — ход событий было бы трудно предугадать. Но Ельцин шел напролом, уверовав после августа в свое всесилие. К Иваненко доверия он явно не испытывал, и уже в августе думал об укреплении службы безопасности своими людьми. Таковыми были, естественно, люди в милицейских погонах. Наверное, потому, что он понимал — вооруженный отряд партии в отставку не уходит. А уходит только в подполье…

В упоминавшейся уже книге Вадим Бакатин пишет о том, что все его силы и помыслы были направлены на то, чтобы укреплять систему органов безопасности.


«Чтобы лишить политиканствующих деятелей в аппарате МСБ и АФБ удовольствия распространять сплетни и побудить их заняться будничной тяжелой работой, мы с В. Иваненко решили выступить с совместным заявлением:

«В последнее время в средствах массовой информации появляются многочисленные сообщения по поводу якобы существующих непримиримых противоречиях между Межреспубликанской службой безопасности и Агентством федеральной безопасности России. В распространение этих домыслов вносят вклад и некоторые сотрудники бывшего КГБ СССР.

Со всей ответственностью хотели бы заявить, что подобные заявления лишены каких-либо серьезных оснований. Руководство и МСБ, и АФБ максимально заинтересовано как в скорейшем становлении сильных и дееспособных органов госбезопасности России, которая, единственная из всех республик, не имела службы безопасности, так и в обеспечении координации деятельности спецслужб всех суверенных государств. АФБ России формируется на основе части центрального аппарата бывшего КГБ Союза, ему предоставляются необходимые кадровые и материально-технические возможности.

Конечно, формирование АФБ и реформирование МСБ — процесс сложный, не исключающий возможности известных разногласий по частным вопросам. Но эти разногласия вовсе не носят принципиального характера и разрешаются на основе взаимосогласованных договоренностей.

Полагаем, что информация о «соперничестве» МСБ и АФБ России имеет целью посеять семена раздора между этими двумя организациями и наносит вред общему делу обеспечения безопасности России и других суверенных государств.

В. Бакатин В. Иваненко

29 ноября 1991 г.»


Это как же надо было лукавить, чтобы, подписывая мировую с Иваненко 29 ноября, уже знать, что дни последнего, как и возглавляемой им структуры, сочтены. Что еще чуть-чуть — и уже не будет ни АФБ, ни МСБ России, ни самого Иваненко с Бакатиным во главе спецслужб.

Узнавший об указе, Степашин оперативно завершил совещание в Выборгском отделе АФБ и спешно выехал в Ленинградское управление. Из машины он распорядился собрать весь оперативный состав в актовом зале.

К его приезду зал был полон. Руководящий и оперативный состав напряженно смотрел на своего нового руководителя. Все ждали его реакции. И если бы каждого из них спросили, что он сейчас скажет, все в один голос бы заявили: «Президент мудр. Его решение ведет нас к зияющим вершинам демократии…» В то, что Степашин может в данной ситуации сказать что-то иное, верилось с трудом. Но случилось нечто на первый взгляд для людей его не знавших неожиданное.

«Изданный указ ошибочен. Я с решением президента не согласен. Прошу всех оставаться на своих местах и исполнять свои служебные обязанности. Сегодня я выезжаю в Москву, чтобы использовать все законные методы для отмены указа». Зал оцепенел. Многие поняли, что Степашин подписал себе приговор. Или скоро его подпишет…

Комитет по обороне и безопасности Верховного Совета РСФСР занял крайне жесткую позицию. Не менее жесткую позицию заняли и руководители АФБ. Они понимали, что при подобном раскладе особенно рассчитывать на благосклонность президента не приходится. Иную позицию занимали бывшие руководители КГБ. Некоторые в спешном порядке стали наводить мосты с МВД. Бывший руководитель ЦОС генерал А. Н. Карбаинов к вечеру 20 декабря отметился у заместителя министра безопасности и внутренних дел Виктора Ерина, засвидетельствовал свое почтение и предложил ему схему объединенного Центра общественных связей. Карбаинов скорее всего верил еще во всесилие «старшего брата» и надеялся по этому праву возглавить новую структуру.

Чекисты подняли на ноги всех. Листались старые записные книжки, искались и находились подходы к депутатам разных уровней. Подковерные игры, в которых были искушены мастера тайных дел, поглотили дни и ночи. Даже ранее репрессированные стали союзниками в борьбе против указа. Члены «Мемориала» писали письма, давали интервью, пугали общественность призраком НКВД.

Степашин как председатель Комитета по обороне и безопасности предложил обсудить указ на Верховном Совете.

Следующим шагом стало обращение в Конституционный суд, с некоторыми членами которого уже была достигнута договоренность о вынесении данного вопроса на заседание. Указ взорвал общественность.

Сама Лубянка разбилась на два лагеря. Те, кто видел себя в новой структуре, и кто не желал себя там видеть.

Назначенный министром безопасности и внутренних дел России Виктор Баранников несколько раз звонил Степашину, пытаясь выяснить очередные ходы.

«Где-то в конце декабря мы встретились с Баранниковым у него на даче, — вспоминает Степашин. — Зашли в баньку, попарились. Посидели. Не пили.

— Что ты нервничаешь, Сергей, — увещевал Баранников. — Что переживаешь? Я сделаю тебя первым заместителем, будем работать…

— Не в этом дело, Виктор Павлович. Дело не в должностях, а в подходах. Ну, где в Конституции России такой орган? Чем он предусмотрен? Неужели не ясно, что мы возвращаемся к тому, от чего только в августе ушли, расскассировав КГБ? Теперь мы создаем монстра более серьезного, более опасного…

Мы провели заседание двух комитетов — по обороне и безопасности и по законодательству. Пригласили Ерина, который выступил не очень удачно. Было ясно, что в основном полагались не на логику, а на силу и волю президента.

Более выгодно выступил председатель АФБ России Виктор Иваненко, его поддержал Николай Галушко — бывший председатель КГБ Украины. Поддержал осторожно… (его позиция, которую он излагал раньше, была иная).

Для подачи в суд необходимо было оплатить пошлину. Решили скинуться и, собрав тысячу рублей, направили материалы в Конституционный суд».


Досье


Дело о проверке конституционности

Указа Президента РСФСР от 19 декабря 1991 года

«Об образовании Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР» (Дело МБВД)


Дело рассматривалось 14 января 1992 года

В заседании участвовали: Представитель стороны, обратившейся с ходатайством: М. А. Митюков — народный депутат РФ, председатель Комитета Верховного Совета РФ по законодательству.

Представитель Президента РФ как стороны, издавшей рассматриваемый Указ, С. М. Шахрай — заместитель Председателя Правительства РФ, Государственный советник РФ по правовой политике.

Поводом к рассмотрению дела послужило ходатайство народных депутатов РФ (Б. Т. Большакова, И. В. Галушко, В. Б. Исакова, В. И. Санаева, Ю. И. Шихарева, П. Д. Курицына, В. А. Федорченко, А. Ю. Царева и др.), полагающих, что при издании указа от 19 декабря 1991 года Президент РСФСР вышел за пределы своих полномочий…

Конституционный суд установил:

…Конституция РСФСР не предоставляет Президенту права образовывать министерства. Постановления Съезда народных депутатов от 1 ноября 1991 г. наделили его правом реорганизации высших органов исполнительной власти, но только на ограниченный срок и с обязательным представлением указов, противоречащих действующим законам, в Верховный Совет или его Президиум.

Верховный Совет 26 декабря 1991 г. предложил Президенту отменить указ. Данное постановление является прямым выражением воли законодателя реализовать свои полномочия в этой сфере. Указ предусматривает реорганизацию структуры и функций органов, деятельность которых, будучи направлена на охрану прав граждан, связана в то же время с реальными ограничениями конституционных прав и свобод человека и гражданина. Регулирование этой сферы указом Президента без участия и тем более вопреки воле Верховного Совета не соответствует установленному Конституцией разграничению полномочий между высшими органами власти и управления.

Указ также противоречит закону «О милиции», закону «О чрезвычайном положении» и одобренному в первом чтении закону «О безопасности». Следовательно, Президент, издав Указ от 19 декабря 1991 года, противоречащий названным законодательным актам, превысил предоставленные ему полномочия.

Конституционный суд признал данный указ Президента РСФСР не соответствующим Конституции РСФСР с точки зрения установленного в Российской Федерации разделения законодательной, исполнительной и судебной властей, а также закрепленного Конституцией РСФСР разграничения компетенции между высшими органами государственной власти и управления РФ.

Решение принято единогласно. Мнение по мотивам принятого судом решения — у судьи Э. М. Аметистова.


Указ был отменен. Но ни к Агентству федеральной безопасности, как ведомству, ни к Иваненко, как к личности, Ельцин не вернулся. Созданное Министерство безопасности возглавил идеолог отмененного указа Виктор Баранников.

ЦРУ и всякие там БНД, по всей видимости, полагали, что за каждым шагом по реорганизации органов госбезопасности кроется глубокий смысл… Что «контора глубинного бурения» обретает новую жизнь… Поверить в то, что само государство или люди, его представляющие, собственноручно демонтируют иммунную систему страны, превращая когда-то сильнейшую спецслужбу в колосса не только на глиняных ногах, но и с глиняной головой, им было невозможно. Элитные звенья бывшего КГБ отторгались, новые руководители ФСК, ФСБ пытались найти логическое объяснение происходящим событиям, и сами вязли в латании дыр, созданных очередной реформой.

Внизу же люди просто ждали новых времен. Ни шатко, ни валко перекладывали бумаги и с профессиональной изворотливостью объясняли мотивацию собственного безделья: «настоящий опер должен уметь объяснить, что надо сделать, а если не получилось, то так же уверенно объяснить почему». В качестве такого объяснения стали перманентно и всуе говорить о законах. (Это спецслужбе-то законы нужны!)

Болтовня об отсутствии достаточной нормативной базы приобрела характер общего места. Об этом рассуждали и те, кому действительно эта база была нужна, и те, кто даже не понимал, о чем идет речь. В общем, как в анекдоте: «Я не знаю, кто такая Чили, я не знаю, кто такая Хунта. Но если эта сука не выпустит Луиса с карнавала, я на работу не пойду».

В таких условиях только ленивый политик не вмешивался в работу специальной службы, благо они это позволяли.

К тому же было очевидно, что, несмотря на все реорганизации, чистки и искусственные потрясения, связанные со сменой руководителей (они летели сквозь ведомство, как курьерские поезда, успев на лету получить звания, награды, мимолетную благодарность президента и испытать такой же мимолетный и роковой для них гнев. Директоров из ведомства рвали, как зубы без наркоза), в конторе тлели последние очаги сопротивления. Как правило, в их центре находились люди профессиональные, одаренные, обученные в эпоху КГБ, верные долгу, стране и людям. Создать что-то свое, насадить собственных людей в российские специальные службы демократам так и не удалось. Понятно, что разрушать — не строить, а потому бурно вспыхнувший в начале девяностых с их стороны интерес к ведомству стремительно угас. Формировать собственные кадры никто из них не стремился… Но посоветовать — хлебом не корми. Внутреннее влияние лица из политической и финансовой элиты пытались осуществлять через людей честолюбивых, а потому падких на разные обещания. Должностей, льгот, званий…

И за всеми этими трагическими событиями для наиболее патриотически настроенной части населения — сотрудников спецслужб — кто-то стоял. Кто-то был рядом у трона…

Сначала группа бородатых демократов, потом охранник Коржаков, потом… Он очень ярко описал свою роль в этом.


«Октябрьские события (1993 г. — Авт.) привели к новым назначениям в спецслужбах. Как-то Филатов зашел перед Советом безопасности к Президенту и сказал:

— Сегодня у Степашина день рождения, и было бы неплохо сделать ему подарок — назначить министром безопасности РФ.

Борис Николаевич не испытывал к Сергею Вадимовичу особого доверия, но Указ подписал и огласил его на Совете безопасности. Вскоре Степашина пришлось снять из-за событий в Буденновске. Ельцин меня (здесь и далее — авт.) одолел вопросом:

— Ну, кого вместо Степашина поставим?

Черномырдин с Ильюшиным предлагали свою кандидатуру, ФСК выдвигал свою. Я же посоветовал назначить Барсукова. Но Михаил Иванович отказался — не хотел идти в то ведомство, где не прекращается служебная чехарда. То одного руководителя назначат, то другого. Каждый приводит своих людей, по-своему определяет задачи. В Кремле же у Барсукова служба была налажена и работала без сбоев. Но однажды, в июне 95-го, когда у Президента случился первый инфаркт, положение оказалось безвыходным. И я сказал:

— Миша, что же делать?! Надо кому-то идти: или тебе, или мне. Деваться некуда.

Ельцин же тогда в лоб спрашивал:

— Кого будем назначать на КГБ? (Это ведомство между собой мы всегда называли КГБ.)

Я привел шефу пример, как Хрущев назначал на должность председателя КГБ Семичастного.

— Завтра поезжай на Лубянку и принимай дела, — напутствовал Хрущев.

— Никита Сергеевич, но у меня совершенно другое образование, я ни разведчик, ни контрразведчик и никогда этим делом не занимался.

Никита Сергеевич обрезал:

— Там разведчиков и контрразведчиков без тебя хватает. А мне нужен свой человек.

И семь лет преданный Семичастный руководил КГБ.

— Поэтому, Борис Николаевич, неважно, кто там будет. Важно, что бы это был ваш человек, — констатировал я.

Ельцин забеспокоился:

— Но о вас и речи не может идти. Как я без вас?

— Ну, будем с вами пореже встречаться.

— Да вы что!

— Тогда Барсуков…

— Да я с ним говорил, а он отказался.

— Он генерал, а вы Верховный главнокомандующий, Борис Николаевич, можете и приказать…

— Действительно, что же я думаю? Ну-ка, давайте его. Приглашайте на обед, за столом и скажу»[1].


Кстати, это касалось не только спецслужб, но и в целом загадочной русской души. От перестройки западные спецслужбы вообще обалдели. То, за что боролось не одно поколение рыцарей плаща и кинжала, свершилось почти без их участия за несколько месяцев… А обалдев, не догадались написать победные реляции и получить по ним ценные подарки, грамоты и медали «За победу над социализмом». Более того, они затаились и боялись неловким движением спугнуть начавшееся в России броуновское движение.


Примечания:



1

Коржаков А. Борис Ельцин: от рассвета до заката. — Интербук, 1997.







Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх