Загрузка...


  • Глава 13 Происхождение новой эпохи
  • Глава 14 Культуры ранней городской эпохи
  • Глава 15 Гиксосы и еврейские патриархи
  • Глава 16 Поздний городской период
  • Часть пятая

    Городская эпоха

    Глава 13

    Происхождение новой эпохи

    Последовательность культур

    С эпохи неолита по наши дни жители Палестины пытаются сменить сельский образ жизни на городской. Первым укрепленным городом здесь был Иерихон. Благодаря своему уникальному расположению, это поселение возникло целых девять тысяч лет назад. Правда, вполне возможно, что Иерихон не был единственным неолитическим городом, хотя распространяться подобные поселения стали только в начале городского периода (в конце 4-го тысячелетия до н. э.).

    Первую стадию городской эпохи археологи назвали протогородской (или позднеэнеолитической). В традиционной терминологии последующие этапы ее развития получили название бронзового века. Сейчас эта терминология считается устаревшей, так как доказано, что бронза начала использоваться за тысячу лет до окончания этого периода. С другой стороны, термин «бронзовый век» используют ученые, специализирующиеся на истории и археологии древней Европы и других областей, описывая общества, не знавшие городов. К тому же хозяйство, социальная структура и политический строй этих народов сильно отличались от тех, что были характерны для Ближнего Востока того же периода. Следовательно, с помощью словосочетания «городская эпоха» можно намного лучше описать жизнь людей того времени.

    С археологической точки зрения основным признаком этого периода является появление крупных укрепленных поселений городского типа, которые на протяжении долгого времени существовали на одном месте, перестраиваясь снова и снова. На протяжении своей истории эти города, окруженные оборонительными укреплениями, несколько раз разрушались и возводились заново, и каждый раз от предыдущего периода бытования города оставался целый слой мусора. Так постепенно вырастали искусственные холмы, названные ближневосточными археологами «телями».

    Ученые делят эту эпоху на три стадии: раннюю городскую (включая начальную промежуточную фазу, получившую название «протогородскои», то есть завершающий его «переходный период»), среднюю городскую и позднюю городскую. Датируются они примерно так:


    Ранний городской период 3300–1850 гг. до н. э.

    Средний городской период 1850–1550 гг. до н. э.

    Поздний городской период 1550–1200 гг. до н. э.


    Археологи обнаружили в слоях, относящихся к раннегородскому периоду, огромное количество оружия, следы разрушения и перестройки поселений, зафиксировали изменения в образе жизни и социальной организации различных народов, живших в Палестине.

    В этот период здесь использовали в основном медь, а бронзу, являющуюся сплавом и требующую развитых технологических умений, применяли очень редко. В больших количествах бронзовые орудия и оружие стали изготавливать только в самом конце раннего городского периода, а крупные изделия из этого металла появились только в начале среднего городского этапа. В то время культура и обычаи Анатолии были очень похожи на палестинские. Там эта эпоха получила название медного века. В обоих регионах все еще широко использовались кремневые орудия, среди которых были длинные, похожие на ножи пластины с параллельными прямыми и очень аккуратными отщипами. Эти пластины иногда не очень удачно называют ханаанскими. Вероятно, они были составными частями кинжалов и ножей, а также наконечниками стрел и копий. Замена кремня металлом в процессе изготовления этих видов оружия происходила очень медленно.

    Сосуды делали из дерева, кожи, бутылочной тыквы и других материалов, но лучше всего сохранились изделия из керамики. С самого начала городского периода она сильно изменилась. Проиллюстрировать изменение в эстетических представлениях людей можно, описав формы сосудов и виды из орнаментации.

    В приведенной ниже таблице расписаны основные этапы раннего городского периода и названия, которые получили от археологов различные виды распространенной тогда керамики.


    Эта таблица дает упрощенное представление о хронологии культур, но, как мы поймем при более детальном рассмотрении, на протяжении этого периода в Палестине рядом друг с другом жили несколько народов, а по ее территории передвигались многочисленные племена, в результате чего образовалась крайне пестрая картина.

    Нам известно, что далеко не все народы жили в городах. Тогда в Палестине также были многочисленные деревни, селища и отдельные земледельческие хозяйства, а между ними бродили кочевые и полукочевые племена, занимавшиеся, как и прежде, скотоводством, торговлей и охотой. Понять, насколько разнообразны были существовавшие тогда модели культуры, можно, проанализировав погребальные обряды этих народов. Некоторые из них кремировали своих покойных, для других было характерно трупоположение в грунтовых могилах, третьи вырубали для мертвых искусственные погребальные камеры, а четвертые строили разнообразные мегалитические сооружения. Одни хоронили своих умерших в коллективных могилах, другие – на территории некрополей, а третьи – в отдельных погребальных ямах. Из того, что эти обряды были совершенно не похожи друг на друга, можно сделать следующий вывод: у каждого народа были свои представления о жизни и смерти и о положении человека в обществе.

    На протяжении всего раннего городского периода в Палестину приходили новые племена и народы. Антропологи, проанализировав найденные археологами скелеты, установили, что в это время здесь жили люди нескольких типов. Доминирующей расой была «протосредиземноморская», очевидно напрямую произошедшая от живших в эпоху мезолита носителей натуфийской культуры. Но также были найдены представители «эуафриканского» населения с долихокефальными черепами, люди, похожие на альпийцев, и арменоиды. В Иерихоне, в трех коллективных захоронениях, изученных Готфридом Куртом, в которых были найдены останки более восьмисот человек, оказались представители двух различных групп: одни были низкорослыми, с долихокефальными черепами, представителями протосредиземноморской расы, имевшей, вероятно, местное происхождение, другие, более сильные и высокие, с более архаичными чертами, напоминают индивидуумов, найденных в Юмук-Тепе и на других памятниках Анатолии. Считается, что эти люди пришли откуда-то с севера. Алеш Хрдличка установил, что в Мегиддо жили представители как средиземноморской, так и негроидной расы, а Телль-Ассавир некогда населяли люди, относившиеся как к протосредиземноморскому, так и к альпийскому типу.

    Очевидно, представители различных народов смешивались друг с другом не менее интенсивно, чем их культуры. Пожалуй, за всю историю Палестины никогда не происходило такого активного синтеза рас и культур, как в тот период. Но вполне вероятно, что такие процессы в 3-м тысячелетии до н. э. происходили по всей территории Ближнего Востока. Не зря этот регион всегда представляли в виде огромного котла, в котором варились различные расовые типы и идеи. Это сыграло большую роль в становлении ближневосточной цивилизации.

    Социальное, хозяйственное и политическое развитие

    Наиболее важной чертой этого периода было появление социума в полном смысле этого слова. Его представители научили поддерживать ежедневные контакты с другими сообществами и носителями иных культур. Его члены стали на протяжении всей своей жизни заниматься одним видом деятельности.

    Контакты и взаимосвязи между различными группами людей – залог развития культуры. Изолированное сообщество людей развивается, лишь накапливая свой собственный опыт. Расширение информационного поля обогащает группу новыми знаниями и умениями, уже освоенными представителями других народов. Благодаря этому скорость культурной эволюции резко возрастает и начинает напрямую зависеть от активности взаимодействия с внешним миром.

    Селищам и деревням свойственны менее активные контакты, чем городам. Чем больше сообщество, тем более широкие возможности для взаимодействия предоставляют торговля, война и другие способы восприятия чужих культур.

    Необходимость строительства городов привела к изменению отношений и внутри отдельного сообщества. В городах рядом друг с другом живет большое количество людей, постоянно общающихся между собой и вынужденных сосуществовать и сотрудничать. Это приводит к расширению социальных связей каждого человека, к распространению новых моделей поведения и идей. Людей, входящих в одно крупное сообщество, объединяют общие интересы и социальный опыт. Но от них требуется узкая специализация труда.

    Сложному городскому сообществу требуется огромное количество специалистов различного профиля, что открывает перед человеком возможность самостоятельно выбирать из множества вариантов род занятий. Для строительства укреплений, храмов и других общественных зданий требовались каменщики, нужны были ремесленники, которые изготавливали бы предметы быта, такие как керамические сосуды, металлическое оружие и орудия труда. Сложность работы возрастала, и для ее выполнения стали требоваться мастера узкого профиля. С развитием торговли возникла необходимость в специалистах в сферах коммерческой деятельности и перевозок. Увеличение численности населения и рост числа лиц, занимающихся такими выгодными видами деятельности, как торговля, привели к возникновению конкуренции и противостояния между людьми, претендующими на владение землями и естественными ресурсами. Для защиты сообщества требовались профессиональные солдаты.

    Все большее число разновидностей орудий труда и оружия стало изготавливаться из металла, и люди начали осознанно искать и разрабатывать его месторождения. Эти рудокопы со временем объединились еще в одну профессиональную группу, хотя в некотором смысле они все же зависели от центра, из которого происходили.

    Все усложнявшиеся социальная, политическая и экономическая структуры требовали выделения лидеров и управленцев, которые могли бы планировать деятельность населения и руководить ею, защищать его в случае войны и удостоверяться в том, что различные специалисты имеют все необходимое для работы, и удовлетворять нужды сообщества.

    Централизация власти, выделение правящего слоя, огромные затраты энергии на строительство укреплений, храмов, дворцов, водохранилищ, складов, зернохранилищ и других общественных зданий – все это привело к тому, что некоторые люди вынуждены были превратиться в рабочих и слуг. Захват пленников на войне привел к появлению института рабства, благодаря которому появилась возможность эксплуатировать дешевую и многочисленную рабочую силу (в современной науке считается, что первоначально источником рабства были попавшие в долговую кабалу представители того же сообщества; их было относительно немного, и они по большей части играли роль домашней прислуги; порабощение военнопленных больше характерно для классических античных обществ. – Пер.).

    Увеличение числа экономических, социальных и политических запросов сопровождалось одновременным усложнением духовных и ритуальных запросов населения. В каждом городском поселении появился свой религиозный центр. Первоначально он представлял собой святилище, которое постепенно превратилось в храм, а из храма – в священный участок со множеством различных зданий. Профессиональные жрецы стали удовлетворять религиозные нужды населения, превратившись в еще одну категорию специалистов. Общество городского периода было намного сложнее, чем во все предыдущие эпохи, став прототипом современного городского социума.

    Ранний городской период не был временем постепенного поступательного развития. От самого его начала и до конца наблюдались некоторые общие тенденции в градостроительстве, материальной культуре и повседневной жизни, но это было результатом смешения элементов различных культур, подстегиваемого все новыми волнами иноземцев, появлявшихся на этой территории. В большинстве регионов все еще сохранялась племенная организация населения, а поблизости от городов некоторые люди жили в деревнях, селищах, в хижинах и землянках.

    В ранний городской период в Палестине появились первые города-государства. Укрепленные города были окружены принадлежавшими им земледельческими угодьями, население которых жило в близлежащих деревнях и селищах. В начале эпохи первых городов экономическая и социальная организация крупных поселений Палестины была очень похожа на ту, что существовала в то же время в Месопотамии. Главные города, такие как Мегиддо, Беф-Шан и Беф-Джерах, находились либо недалеко от важнейших торговых путей, либо в основных долинах. Поблизости от них вырастали многочисленные селища.

    Захоронения также свидетельствуют о том, что земледельческое население расселилось по всей территории страны. В городе жили политические лидеры и ремесленники, существовавшие за счет прибавочного продукта, производимого сельскими жителями. Именно здесь сосредотачивалась вся коммерческая и интеллектуальная жизнь, а также международные связи. Город становился все более безопасным местом, но наряду с этим вырастали и налоги, которые населению приходилось платить в казну за пользование принадлежавшими ей городскими территориями.

    Появление городов и развитие торговли полностью изменили ход истории. Начиная с эпохи палеолита и до периода энеолита все большее число людей выбирало оседлый образ жизни, из-за чего возрастала локальность культур. Границы регионов их распространения сужались, а в ходе этого процесса контакты между соседними областями становились более регулярными. Но с развитием городских сообществ связи перестали носить местный характер и распространились на более отдаленные друг от друга территории.

    Хотя в период неолита Палестина в хозяйственном и культурном развитии быстро обгоняла соседние области, в эпоху энеолита, в 4-м тысячелетии до н. э., другие районы Ближнего Востока, по большей части Месопотамия, северная Сирия и Египет, благодаря более активным контактам и тому, что там были более крупные зоны распространения местных культур, начали развиваться быстрее. В начале городского периода (конец 4-го тысячелетия до н. э.) на границах Палестины выросли два важнейших центра городской цивилизации – Сиро-Месопотамия и Египет.

    Я уже говорил о том, что размер поселения влияет на развитие культуры. Когда люди впервые научились строить города и стали специализироваться на определенном виде деятельности, скорость развития сообществ, членами которых они являлись, резко возросла, из-за чего остальные народы начинали отставать. Египет и Месопотамия эволюционировали настолько быстро, что период городов-государств завершился там очень рано, уступив место государствам в полном смысле этого слова. В них входило уже несколько городов, административная и политическая организация которых еще более усложнилась. В тех районах, где городские центры появились сравнительно поздно, это событие также произошло с задержкой.

    В начале 3-го тысячелетия до н. э. Верхний и Нижний Египет объединились под властью единого царя. В Месопотамии в 4-м тысячелетии до н. э. города-государства стали разрастаться, но первое крупное государство, Саргон, царь Аккада создал только во второй половине 3-го тысячелетия.

    Месопотамия и Египет на протяжении всего 3-го тысячелетия до н. э. соперничали друг с другом. Причины этой «холодной войны» заключались как в экономических интересах и разделе сфер влияния, так и в амбициях местных князьков. Когда в Палестине все еще продолжался городской период, эти области превратились в две огромные империи, претендующие на власть над всем миром.

    Довольно интересно посмотреть на современную политическую ситуацию в этих регионах, зная, что происходило на протяжении их четырехтысячелетней истории. Многие технологические новшества, изобретенные за последние полторы тысячи лет, распространились по всему миру, но в основном – среди индоевропейцев, бывших в описываемую нами эпоху полукочевым племенем, обитавшим где-то на северных окраинах ойкумены. Современные этические принципы мы унаследовали от евреев, которые в то время еще кочевали по восточной пустыне, изредка контактируя с жившими неподалеку народами.

    Постепенное развитие знаковых систем привело к тому, что в начале 3-го тысячелетия до н. э. пиктографическое знаковое письмо Месопотамии и Египта постепенно превратилось в полноценную систему письменности. Это стало одним из важнейших достижений человеческой цивилизации, ознаменовавшим их переход от доисторического периода к истории. Благодаря появлению письменных источников увеличился объем наших знаний об этом периоде и у нас появилась возможность более подробно изучить административное устройство городов и храмов того периода, контакты, существовавшие между различными группами людей, правление верховных жрецов и князей и другие важные события.

    Письменность появилась в Палестине только во 2-м тысячелетии до н. э., а до этого времени использовалось пиктографическое письмо. Оно, как правило, состояло из простых символов: звезд, крестов, прямоугольников и других геометрических фигур, а также схематичных изображений человека и животных. Они обычно ставились на печатях и знаках собственности, применявшихся для разнообразных целей, но чаще всего они ставились вместо подписей и торговых клейм. Лучше всего они представлены на керамических сосудах, в которых перевозились различные товары. В ранний городской период клейма нередко делались из камня, кости, в том числе и слоновой, металла и керамики. Можно также предположить, что некоторые из них изготавливались и из материалов, разрушившихся со временем.

    Месопотамия и Египет вошли в историю уже в 3-м тысячелетии до н. э., а в Палестине ранней городской эпохи все еще продолжался протоисторический период. В египетских и месопотамских источниках содержатся отрывочные данные, позволяющие реконструировать некоторые аспекты истории Палестины, но в целом из них мы ничего не узнаем о причинах изменений в культуре, войн, а также разрушения и перестройки поселений в этой стране.

    В гиксосский период круг и содержание исторических источников расширяются, а затем Палестина постепенно вступает в исторические времена.

    Изучив дошедшие до нас в большом количестве письма местных князей, мы узнаем об особенностях жизни региона в поздний городской период, но письменная история, характеризующаяся ведением летописей, появилась в Палестине только после того, как эта область была завоевана евреями.

    Городские поселения

    Археологи называют городами только те поселения городского периода, которые были окружены оборонительными сооружениями и насыпями, превратившими их в тели. Дома в них стояли намного ближе друг к другу, чем в деревнях, а все свободное место занимали городские стены укрепления. Из-за этого быстро возникла необходимость планирования расположения узких городских улиц и площадей.

    Городам, помимо оборонительной системы, присущи и другие признаки – общественные мероприятия и централизованная власть. Многие соседние дома часто имели одну смежную стену, а это говорит о том, что жизнь в городских поселениях требовала и определенной кооперации труда. В городах были святилища и храмы. В начале периода они занимали совсем немного места, но постепенно их значение увеличивалось. Там также строились большие здания, принадлежавшие, возможно, правителю или являвшиеся общественными. В городах сооружались дренажные каналы и специальные бассейны для сбора воды, а также зернохранилища и другие общественные склады.

    В этих городах раннего городского периода семейная жизнь мало отличалась от той, которая ведется во многих современных ближневосточных деревнях. Однако, судя по тому, что здесь строились укрепления, храмы, дворцы и другие общественные здания, можно предположить, что структура и образ жизни городского сообщества уже тогда сильно отличались от деревенского.

    Нам очень мало известно о планировке первых городов, но в Гае, Беф-Джерахе, Мегиддо и на других раскопанных телях значительное место внутри городских стен занимают именно общественные здания. Многие из них строились вдоль укреплений, внутренняя часть которых служила задней стеной таких строений, как склады, зернохранилища и даже храмы.

    Иногда, как это видно на примере Гая, город строился вокруг центральной площади, на которой стояли дворцы, храмы и другие официальные и общественные здания. Частные дома занимали минимальную часть территории города, и вполне вероятно, что они принадлежали чиновникам и ремесленникам, таким как правитель, жрецы, администраторы, солдаты, каменщики, кузнецы, гончары и купцы, а многочисленное земледельческое население обитало в селищах, располагавшихся за пределами городских стен.

    Можно проследить общий курс развития архитектуры, хотя на протяжении раннего городского периода частные дома, в которых жили семьями, практически не изменились. Порой архитектура приобретает ряд особенностей, но ни в одном палестинском центре не засвидетельствовано присутствие больших, рассчитанных на значительное количество людей жилищ или других зданий, появление которых говорило бы об изменении социальной организации. Таким образом, в городах постепенно увеличивалось число домов, населенных малыми семьями.

    Круглые хижины Иерихона докерамического периода были «предками» городских домов. Позднее, когда были построены мощные стены, жители поняли, что прямоугольные здания лучше подходят для города – они позволяют экономить пространство и помогают лучше спланировать все поселение. Этот процесс перехода от круглых строений к прямоугольным, сопровождающий превращение деревни в город, происходил на протяжении всего протогородского периода снова и снова. Тогда за триста лет на всех основных теллях северной Палестины выросли городища. В тот переходный период у домов, как правило, была круглая стена с одной стороны и прямая с двумя углами – с другой. Такие здания получили названия апсидных и в эпоху формирования городов были широко распространены по всему Ближнему Востоку. В Беф-Шане, Беф-Джерахе, Мегиддо, да и практически во всех центрах Палестины этот процесс происходил одинаково, хотя и в разное время: сначала там стояли хижины, потом появились апсидные дома, сменившиеся затем прямоугольными. Это была переходная эпоха, время экспериментов и приспособления к новым условиям жизни, сопровождающееся многочисленными новациями в архитектуре.

    По окончании переходного периода жилища стали похожи на те, что характерны для энеолитического поселения в Гхассуле. Центром семейной жизни был внутренний двор. По крайней мере, именно там были расположены очаг и другие удобства. Все время, кроме трех месяцев в году, когда постоянно шел дождь, в двух или трех комнатах скорее хранили запасы, а не жили. Также вполне возможно, что, как и в современных палестинских арабских деревнях, в доме обитали несколько кур, осел и собаки, принадлежавшие членам семьи, а в одной из комнат, вероятно, держали крупный рогатый скот.

    Постепенно население города росло и там оставалось все меньше свободного места. Тогда некоторые богатые семьи стали строить двухэтажные дома, на верхнем этаже которых люди жили, а на нижнем хранили припасы, готовили пищу и занимались другими повседневными делами.

    Во всех этих городах на главных улицах стояли храмы с открытыми площадками перед ними. Эти важные церемониальные центры должны были располагаться так, чтобы возле них по мере необходимости могло собраться все население. Таким образом, они способствовали объединению людей и созданию духа гражданственности, столь необходимого для поддержания в городе порядка (согласно другой точке зрения, в древневосточных обществах, в отличие от античных, религия не имела гражданской функции – она скорее была средством выживания человека во враждебном мире, возможностью задобрить богов, чтобы получить от них надежду на стабильное будущее, хотя это и не отрицает той роли, которую храмовые центры играли в градообразовательном процессе. – Пер.).

    В энеолитическом поселении Гхассул археологи обнаружили несколько комнат, стены которых были покрыты фресками с мифологическими сюжетами, но ни планировка, ни находки, сделанные в этих постройках, не свидетельствуют о том, что они играли роль храмов и что в них собирались все жители селища, а не только члены одной семьи. К тому же до сих пор не найдено ни одного храма, относящегося к периоду энеолита. (Странное, очень большое здание, обнаруженное в Ен-Гедди, может стать исключением из этого правила, но подтвердить или опровергнуть данное предположение могут только дальнейшие раскопки.) Как мы говорили выше, их обнаружили в неолитических слоях Иерихона, но вновь они появляются только в протогородскую эпоху. В Палестине храмы строились только в наиболее развитых городских центрах, и, следовательно, их можно считать характерными для раннего городского периода. Будучи одним из общественных институтов города, они первоначально строились рядом с другими общественными зданиями, а впоследствии стали примыкать к укреплениям. Два таких примера были найдены в Мегиддо (слой XIX), в долине Эздраэлона и в Эт-Телле, недалеко от Иерусалима, где, как предполагается, находился библейский город Гай.

    Со временем религиозные центры стали играть все большую роль, о чем лучше всего свидетельствует пример Мегиддо, где на протяжении нескольких столетий в самом сердце города располагался священный участок. Вокруг площади строилось несколько святилищ, а сзади устраивался бама, или круглый алтарь, вероятно своего рода святая святых, скрытое от любопытных глаз окружающими его стенами.

    В Палестине были найдены два внушительных здания, относящихся к раннему городскому периоду. Некоторые ученые считают их храмами, хотя другие не согласны с этой точкой зрения. Так что до сих пор они остаются загадкой для археологов. Первый из них был обнаружен в Гае французской экспедицией под руководством Жудит Маркет-Краузе. Она нашла там лишь малую толику гигантского древнего комплекса. Второй «храм» был обнаружен в Беф-Джерахе, на побережье Галилейского моря, в ходе работы там экспедиции Еврейского университета. В качестве фундамента там были использованы плоские и ровные прямоугольные камни, а в целом стиль, в котором он построен, напоминает «дворец» из Гая.

    Длина сохранившейся части здания в Гае – около 33,5 метра. В центре его находится зал, размер которого составляет примерно 12 на 7 метров. Его крышу поддерживали четыре массивные колонны, расположенные посередине. Это здание было построено в период господства хорошо обожженной керамики, получившей название металлической, но в плане оно имеет ту же апсидную форму, что и частные дома более раннего времени. Судя по всему, оно было двухэтажным, а большие размеры центрального зала позволяют нам предположить, что в нем собиралось большое количество людей. Для строительства этого дома была выбрана самая высокая точка города, в результате чего он должен был господствовать над местностью и всеми остальными постройками. Шмуэль Ейвин, возглавлявший эти раскопки, решил, что перед ним укрепленное святилище, но французский археолог Рене Дюссо и другие исследователи считают это сооружение резиденцией местного князя или правителя. В плане это здание очень похоже на храмы, найденные в Мегиддо и других городах, но в нем не было обнаружено ни алтарей, ни церемониальных предметов, но при этом не найдено там и жилых помещений. Остается только ждать, когда будут открыты похожие строения, окруженные более четким археологическом контекстом, а до тех пор эта постройка так и останется для нас загадкой.

    Второе странное сооружение было обнаружено в Беф-Джерахе. Археологи, участвовавшие в его раскопках, датировали его постройку периодом господства хирбет-керакской керамики. Это здание внушительных размеров (более 39 на 35 метров), прямоугольной формы. У него был внутренний двор и продолговатый центральный зал более 9 метров в длину. Вход в этот зал располагался в центре одной из длинных сторон, а его крышу поддерживали две стоявшие посередине колонны. Вокруг двора и зала были обнаружены восемь загадочных круглых построек. Каждая из них была разделена на четыре части и имела узкий проход, который вел либо во двор, либо в зал. Во дворе был обнаружен очаг с подставкой для благовоний. Входы во двор и в зал располагались с восточной стороны, а само здание ориентировано по линии восток-запад. С другой стороны, практически во всех древних зернохранилищах были такие круглые помещения.

    Сразу же после открытия этого сооружения ученые начали спорить о его природе: одни считали, что оно было святилищем, а другие видели в нем всего лишь зернохранилище. Вероятно, оба этих мнения частично верны – двор и продолговатый зал в настоящее время считаются элементами святилища, а круги – всего лишь окружающее его зернохранилище. Храмы похожего типа, относящиеся к тому же времени, хорошо известны в Месопотамии. Благодаря этому зданию мы можем узнать много нового о социальной структуре Палестины раннего городского периода. То, что зерно хранилось в храме, под надзором жрецов, предполагает теократический характер власти в Беф-Джерахе (возможно, это могло быть связано с тем, что зерно считалось священным. – Пер.), напоминающий устройство городов Месопотамии того же времени.

    Укрепления – наиболее известный и самый важный вид общественных построек. Первенство в этом принадлежит Иерихону, который «обзавелся» этой отличительной чертой, свойственной каждому городищу, раньше всех остальных поселений. Докерамический Иерихон уже был окружен оборонительной стеной, усиленной рвом. Первые укрепления вокруг других городов появляются только в ранний городской период.

    Лучше всего сохранившаяся стратиграфия укреплений была открыта археологами Чикагского восточного университета в Мегиддо. Там (слой XIX) первая окружающая городище стена, ширина которой была около 3 метров, сложена из кирпича-сырца и построена на тщательно разровненной подсыпке из гальки и других видов камня. Через некоторое время, когда Египет и Месопотамия уже начали поддерживать тесные контакты, а значение международной торговли быстро росло, первые стены Мегиддо показались его жителям недостаточно крепкими, и на их месте были построены новые. На этот раз они были полностью сложены из камня, а их толщина достигала 4 метров. Примерно в тот же период другие тели также были окружены укреплениями. Например, в Беф-Джерахе была найдена массивная стена, относящаяся к тому времени. Она была сложена из кирпича-сырца, как и первые укрепления Мегиддо, но качество кладки здесь было намного выше, и ее толщина составляла 8 метров.

    В центральной Палестине археологи, занимавшиеся раскопками Гая, обнаружили очень интересную и сложную оборонительную систему с воротами и полукруглой башней рядом с ними. В южной Палестине, в Телль-Гате, Шмуэль Ейвин и его коллеги недавно нашли еще одну защитную стену, принадлежащую, судя по всему, к тому же периоду, что и описанные выше. Она отличалась от других тем, что в ней были выступы и ниши. Подобные укрепления были найдены в Египте, где они датируются эпохой Древнего царства. Этот тип оборонительных сооружений был очень популярен в более поздние времена, так как люди поняли, что подобные укрепления лучше подходят для целей обороны, чем ровные стены.

    Все это помогает нам представить жизнь населения этих городов. Городища представляли собой скопление домов, окруженные оборонительными сооружениями. В их центре располагались храмы и другие общественные здания, соответствующие нуждам жителей и властей. Частная жизнь протекала в закрытых внутренних дворах, а общественная – перед храмами и другими постройками публичного характера. Город населяли различные специалисты. Земледельцы, обитавшие в соседних деревнях, приходили сюда, чтобы обменять свою продукцию на ремесленные изделия и другие товары и принять участие в общественных и религиозных мероприятиях. По узким улочкам люди водили своих ослов и других животных, а на воротах и вдоль оборонительных стен стояли солдаты, охранявшие поселение.

    Глава 14

    Культуры ранней городской эпохи

    Протогородские культуры

    Конец 4-го тысячелетия до н. э. ознаменовался значительными переменами, открытиями, повышенной политической активностью и постоянным передвижением населения по территории «плодородного полумесяца» и Египту. Это время совпало с додинастическим и протодинастическим периодами в истории Египта и протописьменным этапом развития Месопотамии. Культуры двух этих стран стремительно развивались и распространялись в другие регионы. Некоторые районы, расположенные вдоль Левантийского побережья Средиземного моря, уже были заселены оседлыми земледельцами, а для Сиро-Киликийского побережья, верхней части долины Евфрата, долин рек Оронт и Иордан и побережья Ливана и Израиля характерна довольно однообразная культура. Но не всегда можно определить границы распространения культур этих регионов. К тому же в некоторых из этих областей еще не обосновались земледельцы. Местности, населенные оседлыми сообществами, были настоящими оазисами раннего земледелия, окруженными дикими просторами, по которым все еще бродили кочевники и полукочевники.

    Открытые луга, пустыни и скалистые холмы начинались от Евфрата, Оронта и Иорданской долины. Это были пустынные земли, по которым свободно передвигались группы людей. Здесь, как и прежде, расстояние воспринималось иначе, чем там, где жило оседлое население. Кочевые племена вступали в нерегулярные контакты с земледельцами и иногда оседали на периферии плодородных областей. В этих регионах археологи часто находят следы внезапного появления новых культур, происхождение которых далеко не всегда легко определить.

    В то время, когда в регионе Беэр-Шевы заканчивала свое существование южная энеолитическая культура, в северной Палестине появились несколько новых индустрии. Территория распространения некоторых из этих протогородских культур была довольно ограниченна, и очень скоро их впитали в себя более развитые индустрии, а другие стали влиять на обширные регионы. Наиболее значительной из них была культура блестящей, глянцевитой отполированной серой керамики, получившей у археологов название серолощеной, распространившаяся на большей части северной Палестины. Цвет и текстуру сосудам придавал особый способ изготовления, когда перед обжигом керамику полировали, а затем обжигали в закрытых печах. Раньше подобная технология в Палестине не использовалась.

    Видимо, в то время в Палестину пришли новые люди, принесшие эту технологию с собой. Во многих крупных поселениях северной Палестины старые энеолитические традиции бок о бок сосуществовали с новой культурой, хотя та все же доминировала. С новыми переселенцами здесь появились незнакомые ранее эстетические ценности и технологии, которые постепенно стали использовать по всей территории страны. Судя по всему, энеолитическое население, жившее в крупных земледельческих поселениях в горах, на равнинах Эздраэлона и Беф-Шана и в Иорданской долине, впитало новые культуры или само попало под их влияние.

    Носители культуры серолощеной керамики появились в Палестине внезапно и постепенно стали передвигаться на юг по Иорданской долине и прибрежным равнинам.

    Они достигли нижней части Иорданской долины примерно к 3260 г. до н. э. Через некоторое время они достигли Маади, расположенного в Нижнем Египте, недалеко от дельты Нила.

    Пришельцы почти не использовали кремень и кость, а их каменные ступы и пестики, видимо, были копиями деревянных. Для их керамики характерно использование большого количества налепов, как для изготовления ручек, так и в качестве орнаментов. Часто встречаются острореберные сосуды. Продолжают изготавливать глубокие тарелки и подставки для фруктов или сосуды на подставке, но они становятся более качественными и тщательно изготовленными, чем их аналоги, которые производились в период среднего энеолита. Появляются горшки с горлышком. Лучше всего более крупные сосуды представлены в Беф-Шане, Мегиддо и Телль-эль-Фаре, где на них часто наносились различные орнаменты. Форма многих из них кажется непривычной, а другие представляют собой усовершенствованный вариант более ранних разновидностей. Серое лощение характерно только для небольших сосудов, а большие покрывались слоем красного ангоба, который в более поздние времена стал наноситься практически на всю керамику.

    Проследив ареал распространения этих серолощеных сосудов, можно предположить, где могла возникнуть эта традиция. Из Палестины они попали в Египет, а из северной части страны – в нижнюю Иорданскую долину. Наиболее крупным центром их распространения в Палестине была долина Эздраэлона, но их следы были найдены и вдоль средиземноморского побережья – в Ливане и Сирии. В то время побережье было заселено другим довольно сильным сообществом людей. Вряд ли носители культуры серолощеной керамики прошли через эти высокоразвитые и густонаселенные области. Эта индустрия происходила с севера и вполне могла попасть в Палестину из внутренней Сирии. Она прослеживается в некоторых районах Сирийской пустыни. Серолощеная керамика в незначительных количествах была обнаружена в Хаме, что на реке Оронт, где она оказалась смешанной с артефактами, принадлежащими местной культуре. Также небольшое число характерных для нее вещей найдено в Тепе-Гавра и на других памятниках верховий Евфрата. Но в Ливане она встречается не так часто, как в северной Палестине, да и здесь она смешана с местной материальной культурой.

    Носители этой культуры пришли из областей, расположенных севернее Сирийской пустыни, и их культура распространилась в двух основных районах, одним из которых была Палестина, а вторым – северная Анатолия, где найдена очень похожая серолощеная керамика. Эти регионы находятся на расстоянии примерно 643 километров друг от друга, в областях, расположенных между ними, эта индустрия засвидетельствована не была.

    Считается, что эта культура появилась в северной Анатолии позднее, чем в Палестине, хотя этот факт так и не был проверен. Значительные скопления характерных для нее артефактов были найдены в центральной части побережья Черного моря, между городами Бафра и Синоп. Отсюда индустрия серолощеной керамики распространилась на юг и восток, достигнув озера Ван, где она практически без изменений господствовала на протяжении всего раннего городского периода в Палестине.

    Культуры раннего городского периода

    На протяжении XXXII в. до н. э. серолощеная керамика в северной Палестине постепенно вытеснялась другими видами сосудов, украшенными орнаментами, составленными из параллельных или крестообразных лент-налепов. Первоначально два этих типа керамики сосуществовали друг с другом, но позднее количество серолощеных сосудов уменьшилось, и в конце концов новая их разновидность стала доминирующей. В южной Палестине серолощеная керамика никогда не преобладала. Там, судя по всему, южная энеолитическая культура, постепенно развиваясь, превратилась в новую индустрию, для которой были характерны сосуды с орнаментами из параллельных или волнистых линий, раскрашенных красной краской. Возможно, она существовала одновременно с налепной керамикой с севера.

    В то время Палестина стала своеобразным «мостом», через который происходил обмен традициями между двумя основными цивилизационными центрами – Месопотамией и Египтом. Это был период роста организованной торговли и усиления контактов. В Палестине дома и общественные здания стали возводиться с использованием методов, применявшихся в Месопотамии, а кирпич-сырец, основной месопотамский строительный материал, стал играть важную роль и здесь. Постепенно сформировался новый тип керамики – «металлическая», – очень похожей на сосуды, найденные вдоль верховьев Евфрата и в других районах северной Месопотамии. Она представляет собой очень твердую, хорошо обожженную керамику, у которой, когда она разбивалась, появлялось характерное «металлическое» кольцо. Ее часто украшали орнаментом из резных гребней.

    Дополнительные сведения о размахе торговли можно получить, изучая отпечатки клейм, которые появляются на палестинской керамике. Они очень похожи на те, что использовались в Месопотамии джемдетнасрского периода (примерно 3100–2900 гг. до н. э.). Эти отпечатки играли роль торговых знаков и использовались таким же образом, как и штампы современных виноделов, которые ставятся на бутылки с изготавливаемым ими вином. Одни и те же отпечатки были найдены в довольно отдаленных друг от друга регионах – в разных частях Палестины, в Сирии, в долине, расположенной в верховьях Евфрата. Это, вероятно, свидетельствует о размахе торговли сельскохозяйственными продуктами.

    Примерно в то же время (в конце герзейского (энеолитическая культура додинастического Египта 4-го тысячелетия до н. э. – Пер.) периода) палестинские кувшины попали и в Египет. Очевидно, в них перевозили какие-то жидкости, предназначенные для продажи. Быстро развивалась торговля со странами Леванта. Караванные маршруты соединили Месопотамию с Сирией, Палестиной и Египтом. К тому времени люди уже научились совершать длительные морские путешествия. Большие лодки могли много дней находиться в море, а у профессиональных моряков было достаточно опыта для того, чтобы плыть и днем и ночью.

    Судя по всему, в конце 4-го или в самом начале 3-го тысячелетия до н. э. для международной торговли стали использовать «морской путь», ведущий вдоль побережья различных стран. Недавно этот факт подтвердился благодаря находкам, сделанным в Кабри (памятник в северном Израиле, через который пролегал этот путь). Моше Праусниц обнаружил там партию алебастровых и других каменных сосудов египетского протодинастического типа, обсидиановые предметы и орудия из Анатолии, а также другие товары, свидетельствующие о том, что торговля велась уже на значительные расстояния. Вполне возможно, что Кабри был конечным или перевалочным пунктом, расположенным на богатом торговом пути.

    В XXX в. до н. э., когда Египет был объединен под властью царей I династии, важными предметами торговли стали масло, вино, благовония, зерно и мед. Вдоль Левантийского побережья, от дельты Нила до Антиохийской равнины, росли многочисленные порты. В Ливане большим городом и крупным торговым центром стал Библ. Благодаря данным нескольких фрагментарных источников, мы можем представить себе масштабы, которые постепенно приобретала эта торговля. В египетской надписи, датированной XXVII в. до н. э., мы читаем: «Прибытие сорока кораблей, полных кедрового дерева. Постройка судов из кедрового дерева. Один корабль – «Похвала Обеих земель», 100 локтей в длину из дерева меру, два корабля 100 локтей (примерно 52 метра. – Пер.) в длину. Изготовление дверей царского дворца из кедрового дерева».

    Востребованность металлов и других товаров заставила старателей искать в пустынях руду и места потенциальных приисков. В начале 3-го тысячелетия до н. э. египтяне уже стали разрабатывать месторождения Синайского полуострова. Медь и бирюзу добывали «промышленным путем», то есть в больших количествах и с применением высококвалифицированных и профессиональных кадров. Затем руду и камни перевозили в долину Нила на ослах.

    О египетском влиянии на палестинскую материальную культуру в XXIX в. до н. э. свидетельствует появление особого типа краснолощеных сосудов с одной ручкой, стоящих на узкой цилиндрической ножке. Обычно по эталонному памятнику, где они были найдены в гробницах I династии, их называют «абидосскими вазами». Наиболее характерны для этого периода плоские тарелки и чаши с загнутыми внутрь венчиками, большие и овальные кувшины, а также фляжки со стянутым горлышком. Все они очень похожи на сосуды, распространенные тогда же в северной Месопотамии.



    Палетка царя Нармера из Иераконполя. В верхнем регистре на фасаде дворца изображено имя царя, а с каждой стороны помещена голова богини Хатхор. В центральном регистре мы видим царя, на голову которого надета белая корона Верхнего Египта, бьющего пленника. Над пленником изображена его голова, лежащая на тарелке вместе с шестью стеблями папируса. Голову за веревку держит сокол. Сзади царя стоит слуга или раб. В нижнем регистре в беге изображены два азиата, каждый со своим символом. Высота около 63,5 сантиметра

    Торговля была основным способом взаимодействия стран, но к тому времени, возможно, важную роль стали играть и военные действия. Вероятно, именно тогда Египет впервые попытался организовать военную экспедицию в Азию. Йигаель Ядин в качестве подтверждения этому приводит палетку Нармера. Внизу, по мнению профессора Ядина, изображены два азиата, бегущие от своих крепостей и укреплений. Недавние раскопки в Гате подтвердили, что первые стабильные контакты между Египтом и Палестиной возникли в эпоху правления I династии. На одном из сосудов, найденных в Египте, стоял отпечаток царя, правившего в XXIX в. до н. э., гласивший: «Сетх: Пре-Ибсем, который захватывает Азию». Эта надпись считается свидетельством того, что во время правления II династии Египет организовал военную экспедицию в Азию. Со временем Египет стал осуществлять более интенсивное вмешательство в жизнь этого региона, и в период правления V династии (около 2550 г. до н. э.) появились изображения кораблей, привезших азиатских пленников в Египет, и того, как египтяне атакуют азиатскую крепость. Но лишь во время царствования VI династии, в XXIV в. до н. э., появились первые письменные исторические свидетельства о военных кампаниях Египта в Сиро-Палестинском регионе. Речь в наиболее важном из них идет о полководце по имени Уни, которого царь Пепи I послал «наказать азиатов». Этот текст записан в принадлежащем этому чиновнику кенотафе, расположенном в Абидосе.

    Египетская торговля и политическое влияние расширились, хотя они ограничивались одним лишь побережьем. Но и внутренние районы страны пожинали некоторые плоды этих контактов. При этом они шли своим путем – в них появлялись относительно независимые земледельческие и скотоводческие хозяйства.

    Палестина поддерживала контакты не только с Египтом и Месопотамией, но и с более северными областями – Анатолией и Кавказом. В гробнице, относящейся к этому периоду, найденной в Киннерете, находящемся недалеко от Беф-Джераха, на Галилейском море, были обнаружены предметы, привезенные сюда из Анатолии. В Эт-Телле, недалеко от Иерусалима, где некогда располагался библейский город Гай, были обнаружены два боевых топора, сделанные на Кавказе.

    Примерно в XXVII в. до н. э. неожиданно появился новый вид керамики – хирбет-керакская. Это произошло примерно там же, где были найдены наибольшие скопления серолощеной посуды конца 4-го тысячелетия до н. э. В некоторых поселениях, таких как Беф-Джерах, Беф-Шан и Аффула, распространение этой культуры привело к постепенному отмиранию предыдущих. В других районах, например в Мегиддо, эта новая индустрия не смогла стать доминирующей и смешалась с местной. Все еще в незначительных количествах эта керамика оказалась на юге страны. Однако чаще она встречается на севере. Ее можно найти практически на всех памятниках, лежащих к северу от долины Эздраэлона, в относящихся к этому периоду слоях. Но чем дальше на юг, тем меньше ее становится. Постепенно она остается только в самых крупных центрах.

    На этой керамике нет резных или нарисованных орнаментов, характерных для местных палестинских культур. Зато она красно– и чернолощеная и покрыта тонкими налепами. Наиболее распространенными видами такой керамики являются глубокие острореберные чаши с сильно выгнутыми наружу венчиками, глубокие чаши с одной ручкой, маленькие кувшины с одной ручкой и плоским донцем, подставки, напоминающие по форме трубу, странные крышки с налепными ручками сверху и заглушки для очагов, на которых часто вырезались схематические изображения людей.

    Хирбет-керакскую керамику находят на многих памятниках, но по какой-то непонятной нам причине она не оказала практически никакого влияния на местных гончаров. Эта культура не смешивалась с другими, даже несмотря на то что, должно быть, их носители часто контактировали друг с другом. Она смогла укорениться только в крупных, хорошо укрепленных городах.

    Несмотря на то что в Палестине на протяжении уже четырех сотен лет посуду частично или полностью делали на гончарном круге, хирбет-керакская керамика была лепной, а ее форма и украшения – непривычны для этого региона. Налепные рельефные орнаменты не появлялись на сосудах со времен серолощенои керамики, а острореберность и сильно выступающие венчики также отдаленно напоминают этот тип керамики.

    На эту проблему впервые обратили внимание Уильям Ф. Олбрайт и Г. Эрнест Райт, но оживленная дискуссия развернулась только в 1950 г., когда Синклер Худ, английский исследователь, и Рут Амиран, израильский археолог, обратили внимание на сходство этой керамики с сосудами из Анатолии. Благодаря единичным находкам и ранее было известно, что Анатолия оказывала влияние на развитие Палестины. В Киннерете, в одной из гробниц с импортными предметами, профессор Бенджамин Мазар обнаружил дощечку, вероятно анатолийского происхождения, а Жудит Маркет-Краузе нашла в Гае два каменных боевых топора, привезенные с севера. Крестовидные медные топоры, обнаруженные в Иерихоне и Телль-эль-Хеси, напоминают анатолийские и северомесопотамские изделия того же периода.

    Хирбет-керакская культура хорошо представлена в северной Сирии, особенно в городе Хама, на Оронте, в Алеппо и на Антиохийской равнине, в Угарите и на других памятниках вдоль побережья. Раскопки в Табара-эль-Акраде, на Антиохийской равнине, позволили многое узнать об этой культуре, сменившей джемдет-насрскую. Здесь, судя по всему, эта индустрия появилась раньше, чем в Палестине. Она также присутствует в центральной Анатолии, но лучше всего вне Палестины она представлена на Кавказе, в регионе распространения куро-аракской культуры. Но в южной Анатолии, где в то время господствовала совершенно другая индустрия, она отсутствует. Синклер Худ предположил, что внезапное появление этой культуры в Сирии и Палестине стало результатом миграции людей из пустынных северо-восточных районов.

    Придя в Палестину, эти племена не двинулись в глубь страны, а там, где они поселились, их необычная культура просуществовала триста лет. Затем она постепенно стала сливаться с местными индустриями, пока полностью не исчезла. В некоторых случаях, как, например, это произошло в Беф-Джерахе, она погибла вместе с разрушением самого города, на что указывает присутствие в слое обугленных остатков и пепла. Исчезновение этой культуры совпадает по времени с походом египтян в Азию, описанным Уни, полководцем царя Пепи I.

    В период распада хирбет-керакской культуры, то есть в конце XXV или начале XXIV в. до н. э., хозяйство Палестины, судя по всему, процветало.

    Это было время благоденствия старых городов и основания новых, эпоха колонизации, когда по всей территории от Гезера до Беэр-Шевы вырастали города. К примеру, проанализировав ранние слои Телль-Бейт-Мирсима, Уильям Ф. Олбрайт пришел к выводу о том, что в тот период там неукрепленная земледельческая деревня превратилась в укрепленный город. Тогда же этот процесс происходил в Телль-Гераре, Телль-эль-Хеси и на других южных теллях.

    Археологические свидетельства указывают на появление в то время двух основных тенденций. Одна из них связана с широким распространением постоянных поселений и оседлого образа жизни, а другая заключается в том, что кочевые и полукочевые племена сосредоточились на окраинах плодородных регионов и попытались осесть там.

    Очевидно, первоначально эти процессы происходили довольно гармонично. Страна процветала, а люди жили в мире, но через некоторое время на сцену вышли новые культурные и политические силы, и Палестина снова превратилась в поле для постоянных миграций и боевых действий. Это произошло в конце XXIV в. до н. э., когда по всему «плодородному полумесяцу», как и в Египте, происходили постоянные передвижения народов и значительные изменения.

    Культуры переходного периода

    На протяжении последних трех веков 3-го тысячелетия до н. э. число различных народов, приходивших в Палестину из пустыни, резко возросло. В Египте закончилось Древнее царство, и волны азиатских варваров, постоянно приходивших в страну, привели ее к упадку, заставили людей забыть прежние ценности и воевать друг с другом. Так наступил Первый переходный период.

    Древние цивилизации Месопотамии также заканчивали свое существование, но смешение пришлого населения с местным обновило кровь жителей плодородных и процветающих регионов и ускорило рождение новой цивилизации. К 2300 г. до н. э. аккадцы, семитские племена, жившие до этого в приграничных областях, под предводительством царя по имени Саргон установили свое владычество на большей части северной Сирии и Месопотамии.

    Саргон, могущественный царь, происхождение которого неясно, возможно, самая легендарная фигура в истории Древнего Востока, пришел, согласно месопотамскому эпосу, в Аккад из холмистых областей. По легенде, его отец неизвестен, а мать была проституткой. В тексте более поздней надписи так описывается его происхождение: «Зачала меня моя бедная мать; втайне родила меня, положила меня в тростниковую корзину, запечатала меня смолой и отдала меня реке… Тогда подняла меня река, принесла меня к Акки-водоносу. Акки-водонос поднял меня, взял меня в сыновья и воспитал меня». Правление Сарго-на началось около 2300 г. до н. э., и именно в то время в Месопотамии стала изготавливаться в больших количествах бронза, так как он и те люди, которые пришли с ним, разбирались в металлах намного лучше, чем население плодородных районов Месопотамии. В эпоху его царствования появились исторические сочинения и началась настоящая история долины Тигра и Евфрата, объединенной под властью единого правителя.

    В жизни Саргона скрыта тайна происхождения семитов, которые впервые вышли на историческую сцену именно в период его правления. Вполне вероятно, что семиты стали значительным этническим элементом во всех захваченных им областях, а также в приграничных районах южной оконечности «плодородного полумесяца».



    Медное лезвие меча или наконечник копья из слоя XVIII Мегиддо (по Лауду)


    Сразу после того, как аккадцы захватили Месопотамию, в Палестину пришло несколько кочевых племен. Они заняли большую часть Иордании и Негева. Они стали осваивать территорию, на которой до этого не жило оседлое население, и, судя по остаткам их поселений, сами они были полукочевниками. Самой характерной чертой их маленьких селищ стали огромные загоны для скота. Это свидетельствует о том, что скотоводство было одним из их основных занятий.

    Процесс, о котором мы уже несколько раз говорили, снова повторился. Полукочевые племена вторглись на территорию Палестины, уничтожили города и поселились недалеко от их руин или прямо на них, постепенно впитывая опыт предшественников. Через некоторое время они приспосабливались к новому образу жизни и учились строить свои собственные дома и укрепления. В конце этой книги мы поговорим о другом подобном нашествии, во время которого еврейские племена захватили Палестину.

    Активные этнические движения, происходившие на окраинах Палестины, когда погибла шумерская цивилизация, а аккадцы захватывали обширные участки Ближнего Востока, часто были связаны с народом, получившим во многих ближневосточных текстах название амурру, а в Библии – аморитов. «Аморит» – слово семитского происхождения, и люди, получившие это название, были кочевниками, жившими в стране Марту (название «марту» аморитам дали шумеры), западнее Шумера, где-то между Месопотамией и Палестиной. Согласно шумерской поэзии, первоначально амориты жили в хижинах, ели сырое мясо и были очень опасными бандитами.

    Возможно, они были одним из многочисленных племен, живших в 3-м тысячелетии до н. э. в окраинных районах южной части «плодородного полумесяца». Позднее их численность и мощь резко возросли, и разные группы, входившие в это сообщество, расселились по всему Ближнему Востоку. В начале 2-го тысячелетия до н. э. несколько аморитских князей и царей установили свою власть над Месопотамией. У них были типичные восточносемитские имена, например Абамрам (Авраам), Якоб-эль (Иаков). Наиболее известна их династия Шему-абу, превратившая в XIX–XVIII вв. до н. э. Вавилон в центр огромной империи. К этой династии принадлежал царь Хаммурапи, создавший один из самых выдающихся сводов законов древности, моральные нормы которого очень похожи на описанные в Библии.

    Ко времени появления еврейских патриархов амори-ты населили Палестину (в современной науке эпоху патриархов принято относить к более позднему периоду. – Пер.), и до прихода сюда евреев они были основной частью местного населения (в современной науке эта гипотеза, как и теория утверждения власти аморитов в Вавилоне, считается устаревшей: действительно, в период, промежуточный между ранним и средним бронзовым веками, или, как его называет автор, городским периодом, произошли масштабные изменения в образе жизни и культуре населения Палестины, связи с Египтом угасли, в керамике и металлообработке сохраняются традиции предыдущего периода, но в меньших масштабах, жители покидают многие города; вполне возможно, что коллапс городов произошел из-за целого комплекса как внутренних, так и внешних причин, а на месте прежних крупнейших центров поселились палестинские кочевники, которые, объединившись, и стали называться аморитами, или аморреями, со временем воспринявшие образ жизни своих предшественников, они же могли и ассимилировать остатки прежнего городского населения. – Пер.). В Библии говорится, что амориты – один из нескольких народов, населявших центральную Палестину, а в Книге Иисуса Навина (5: 1; 10: 6) опять же сказано, будто они были одной из групп, живших на холмх, а ханаанцы обитали на равнинах и вдоль побережья моря.

    Амориты играют важную роль в египетских, месопотамских и хеттских источниках, и они сохранили свое значение до железного века. Саргон отправился покорять народ амурру незадолго до того, как уже упомянутые кочевники впервые вторглись в Иорданию и Негев, принеся в плодородные районы Палестины элементы новой культуры. Вполне возможно, что все эти этнические движения и политические акции как-то связаны друг с другом.

    Мы не знаем, были ли различные группы людей, получившие название аморитов, единым народом, но вполне вероятно, что они входили в племена, которые были вынуждены покинуть свою родину и осели, таким образом, в Палестине. Некоторые из них поселились рядом с местными народами, а другие через некоторое время покинули страну.

    В этот период были построены последние палестинские мегалитические сооружения. В Баб-эд-Дра, Адере, Ладжуне, в Иордании и в различных частях Негева пришельцы сооружали грубые мегалиты, менгиры (стоящие камни), которые назывались «массебы», и небольшие цистовые гробницы, окруженные каменными каирнами.

    В этот период (в конце 3-го тысячелетия до н. э.) в плодородных регионах сооружались также целые ряды менгиров. В Гезере их вообще поставили в самом центре города. В Угарите, расположенном в Сирии, они стояли в храме Дагона, покровителя моря, а в Ашшуре поле менгиров находилось за городской чертой. Однако каирны сооружали только в пустыне. Эти мегалитические памятники по размаху нельзя даже сравнивать с дольменами Голана и Башана или с энеолитическими цистовыми гробницами Адейма, но, вероятно, эти памятники как-то связаны друг с другом. Возможно, более поздние из них были связаны с очередным этапом развития ранних.

    Менгиры были найдены в различных частях Иордании, но их всегда обнаруживают неподалеку от погребений. Очевидно, они были как-то связаны с культом мертвых или с поминанием покойных, но, конечно, это было не единственным их предназначением. О них часто говорится в Библии, а их возведение входило в религиозную практику еврейских патриархов. Иаков, когда «пробудился от сна своего и сказал: «Истинно Господь присутствует на месте сем, а я не знал… И встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником; и возлил елей на верх его» (Быт., 28: 16–18).

    Эти менгиры должны были стать символом заключения договора между Иаковом и Лаваном. Эта часть источника очень важна, так как в ней говорится о том, что далеко не каждый мегалит сооружался из религиозных соображений: «И взял Иаков камень, и поставил его памятником. И сказал Иаков родственникам своим: наберите камней. Они взяли камни, и сделали холм; и ели там на холме» (Быт., 31: 45–46). С помощью этой церемониальной трапезы был ратифицирован договор между Иаковом и Лаваном, и снова воцарилась дружба. Это место стало называться Галаад, или «каирн свидетельства».

    Проанализировав это свидетельство Библии, можно сделать вывод о том, что подобные каирны и менгиры во время еврейских патриархов использовались довольно часто, и, должно быть, их сооружали многие обитатели засушливых регионов. Интересно отметить, что они появились в начале 2-го тысячелетия до н. э., сразу после того, как семитская династия Саргонидов основала Аккадскую империю, а еврейские патриархи, очевидно, впервые появились в Палестине.

    Полукочевые племена не долго жили в засушливых районах Палестины. Затем многие из них исчезли оттуда так же неожиданно, как и появились.

    Уильям Олбрайт отнес к этому периоду две интересные стелы, найденные в Иордании. Одна из них была обнаружена в Шихане, и на ней рельефно изображен воин с копьем в руках, прическа которого очень похожа на те, что были у изображенных в Бени-Хасане азиатов. Вторая обнаружена в Аль-Балуа, причем в начале железного века ее вторично использовали, но первоначальная надпись сохранилась.

    У каждого народа, жившего в плодородных регионах, были свои погребальные обряды и разновидности поселений. Но практически все эти сообщества придавали большое значение культу мертвых. Для этого периода характерны различные виды одиночных и реже – коллективных погребений. Кэтлин Кеньон попыталась соотнести виды погребений и материальной культуры с каким-либо народом, проживавшим на этой территории. Эти люди относились к захоронениям намного более внимательно, чем к поселениям, и, очевидно, затрачивали на их организацию много энергии, применяя все свои конструкторские способности. Я раскопал некрополь в Хацорее, относящийся к этому периоду. Там я выделил по крайней мере три типа шахтовых могил. Некоторые из них имели обычную форму – очень глубокая узкая шахта вела в практически овальную погребальную камеру. Другие были выкопаны очень аккуратно, широкой яме и погребальной камере старались придать квадратную форму. Среди найденной керамики на этом некрополе, как и на других погребальных памятниках Палестины того же времени, превалируют маленькие кувшины с носиками, сильно напоминающие современные чайники. Некоторые из этих сосудов были краснолощеными, благодаря чему они очень похожи на северомесопотамскую керамику периода Саргонидов.

    Знания о материальной культуре жителей того времени мы получаем, в основном изучая некрополи. Поселения в то время были намного более примитивными и менее стабильными, чем раньше. Культурный слой высотой более 2 метров до строительства первых домов был сосредоточен в яме, население Лахиша обитало в пещерах, в Телль-Бейт-Мирсиме Олбрайт обнаружил селище с крайне примитивными постройками, а основные находки из Мегиддо, Телль-эль-Аджуля и других памятников были сделаны на некрополях.

    Одна из поздних культур этого периода (конца XX–XIX в. до н. э.) была намного более развитой, чем описанные выше. Ее носители пришли в Палестину вдоль (или по границе) плодородной прибрежной полосы и поселились, судя по всему, в городе Хама, расположенном на Оронте, и в других частях северной Сирии, а затем уже попали в Палестину. Для этой культуры характерно изготовление чашевидных сосудов, за что археологи дали ей не очень удачное название «чашевидной индустрии». В Палестине, в отличие от Сирии, где она представлена в чистом виде, она смешалась с другими культурами. Следовательно, определить, попала ли она в Палестину в результате крупных этнических передвижений, мы не можем. Однако в инвентаре нескольких могил были найдены артефакты, принадлежащие только к этой индустрии, а это свидетельствует о том, что обнаруженные там предметы представляют собой е просто привозные товары, – вероятно, носители традиционной «чашевидной» культуры действительно жили здесь.


    Хотя переходный период известен нам по раскопкам на многих памятниках, типы характерной для него материальной культуры настолько разнообразны, что восстановить последовательность его фаз практически невозможно.

    С полной уверенностью можно сказать лишь следующее: в Палестине тогда жили различные народы, делавшие разные типы керамики. Они периодически вступали в контакты и передавали друг другу опыт изготовления сосудов и других артефактов.

    Наиболее могущественными и организованными из всех пришельцев были гиксосы, прибывшие сюда сразу по окончании раннего городского периода. К тому же они вторглись в Египет и правили практически всей этой страной на протяжении двухсот лет. Но и до их появления на территории Египта, в мрачную эпоху, названную Первым переходным периодом (между Древним и Средним царствами), на его развитие оказывали большое влияние другие группы азиатов.

    Можно не сомневаться в том, что все эти широкомасштабные передвижения народов и культур, происходившие на Ближнем Востоке во времена Аккада, были взаимосвязаны и что все они являются звеньями одной цепи, разорвавшейся под влиянием каких-то политических событий. Шумерская цивилизация погибла, ее территорию заняли аккадцы-семиты и создали самую большую в то время империю, а могущественный Египет был захвачен азиатскими варварами. Все это произошло на протяжении жизни трех поколений.

    Чуть позже мы снова вернемся к описанию воцарившегося в тот период беспорядка, который можно назвать сирийским, палестинским и египетским «древним средневековьем». Действительно, это была эпоха нашествий варваров, постоянных войн и упадка культуры и искусств, но именно этот период открыл жителям Палестины путь в новую эру. Он продолжался почти пятьсот лет, пока в регионе не утвердилась новая индустрия, носители которой стали более динамичными и организованными.

    На протяжении XIX в. до н. э. появились более совершенные виды вооружений, методы строительства и способы изготовления керамики. Все эти новшества постепенно внедрялись в культуры раннего городского периода и в итоге вытеснили их. В середине XVIII в. до н. э. власть в Сирии, Палестине и Египте захватили люди, которых египтяне называли гиксосами, или «правителями чужих стран» (гиксосы – многоплеменной скотоводческий союз, в состав которого входили и семитские элементы, – как считается, не захватывали власть в Палестине, а лишь прошли через нее по пути в Египет, увлекая за собой многих представителей местных кочевых и полукочевых общностей. – Пер.).

    Глава 15

    Гиксосы и еврейские патриархи

    Археология, история и Библия

    Значение источников, относящихся к первой половине 2-го тысячелетия до н. э., резко возрастает. Теперь, описывая политические события и военные кампании, можно оперировать именами и датами. Материалы царских архивов, писем и анналов, найденных археологами в столицах ближневосточных царств и империй, а также в подчиненных им городах, дополняют обширные сведения, содержащиеся в Библии. Благодаря огромному числу изобразительных источников из Египта, Месопотамии, Сирии и Анатолии мы узнаем многое о повседневной жизни и истории людей, живших в самой Палестине и рядом с ней. Артефакты, найденные в ходе археологических раскопок, позволяют нам восстановить особенности хозяйства, социальной и политической структуры, религии, технологии, архитектуры, языка, искусства и моды. Причем вещи, относящиеся к этой эпохе, можно точно датировать и определить место и способ их изготовления.

    Археологи делят период, о котором пойдет речь в последних главах этой книги, на средний городской (средняя бронза II традиционной хронологии) и поздний городской (поздняя бронза) этапы. Он начинается в XIX в. до н. э., когда в Египте правила XII династия, и заканчивается с завоеванием Палестины евреями, произошедшим в XIII – первой половине XII в. до н. э. В различных частях страны он закончился в разное время, так как евреи захватывали ее регионы постепенно, один за другим.

    Эти стадии подразделяются на следующие фазы.

    История Палестины того периода характеризуется тем, что она распадается на две: первую творили жители городов, люди, обладавшие огромными военными, политическими и экономическими возможностями, о которых многое известно по археологическим данным, царским архивам и описаниям египетских военных кампаний; другая связана с жившими на периферии племенами, в число которых входили как евреи, так и другие подобные сообщества, народами, оказывавшими огромное влияние на этническую картину ранней городской эпохи (то есть пришлые земледельцы и строители городов хананеи были вынуждены соседствовать с кочевыми и полукочевыми аморреями. – Пер.).

    Археология мало чем способна помочь нам при изучении истории второй группы, но обширная и подробная информация о ее представителях содержится во многих источниках, в частности в Библии. Кому-то может показаться довольно странным, но народы, придерживавшиеся разных моделей образа жизни, существовали отдельно друг от друга. Поэтому в текстах, описывающих жизнь одного из них, о втором ничего не говорится. Правда, из этого правила есть несколько исключений – мы располагаем источниками, свидетельствующими о взаимодействии этих групп.

    Эта изоляция привела к тому, что в Палестине бок о бок существовали и взаимодействовали друг с другом, сохраняя при этом свои ценности и традиции, сторонники двух различных образов жизни и моделей культуры, строители оседлых поселений и кочевники.

    В число основных источников, проливающих свет на жизнь Палестины этого периода, входят различные документальные тексты, данные археологии и Библия. Нельзя считать библейские книги, рассказывающие о жизни еврейских патриархов, простыми легендами. Правда, и историчными их назвать довольно сложно, так как в них отсутствует основной признак исторических сочинений. Свидетельства Библии не позволяют нам найти недостающие звенья, так необходимые для того, чтобы полностью восстановить исторический контекст правления царей и жизни их подданных. До сих пор у ученых нет точной уверенности в том, что имена персонажей рассказов о патриархах совпадают с именами людей, о которых идет речь других источниках. Если бы мы не могли более или менее точно датировать эти события по данным археологии, то Библия вряд ли восполнила бы эту утрату, так как описанные в ней события могли происходить в любой момент времени после масштабных передвижений народов, начавшихся во времена Саргонидов (около 2300 г. до н. э.). Причем верхней границей этого периода тогда стало бы лишь завоевание Палестины, произошедшее в XIII в. до н. э. Благодаря данным археологии и находкам наскальных изображений удалось вычленить сообщества людей, похожие нахамулу, или клан, Авраама, долгое время скитавшиеся по Сирийской пустыне, Иордании, Негеву и Синаю. В Библии описан образ жизни, характерный для полукочевых племен. Как мы увидим ниже, все эти данные позволяют ограничить время жизни и деятельности патриархов довольно небольшим периодом. Но из этого не следует делать вывод о том, что подобного образа жизни никто не придерживался раньше или позднее.

    Владычество гиксосов в Палестине началось в третьей четверти XVIII в. до н. э. и продлилось примерно двести лет, хотя их культура распространилась на этой территории задолго до начала их правления. Гиксосская материальная культура появилась в Палестине и стала развиваться на протяжении всего XIX в. до н. э., а в Египте этот процесс происходил во время правления XII династии. Таким образом, мы с почти полной уверенностью можем говорить о том, что сообщества людей, получившие название гиксосов, уже в начале XVIII в. до н. э. стали играть важную роль в этом регионе. В тот период в Палестине было разрушено несколько городов и стали преобладать гиксосская керамика и оружие.

    Первые группы гиксосов, возможно, появились здесь еще раньше – в XX в. до н. э. Первое упоминание о них, вероятно, содержится в «Рассказе Синухета», египтянина, жившего в Сирии или Палестине с племенем аморитов и ставшего их военным советником: «Когда бедуины бывали вынуждены давать отпор властителям чужеземных стран, я помогал советом их выступлениям» (русский перевод «Рассказа Синухета» см. в: Сказки и повести Древнего Египта. СПб., 2004. С. 9–29. – Пер.).

    Короткий период между появлением новой материальной культуры и установлением владычества гиксосов совпадает с эпохой правления в Египте царей сильной XII династии. Он отмечен недолговременным усилением египетского влияния на Сиро-Палестинский регион. В то время Библ, расположенный на средиземноморском побережье Ливана, был важным портом, через который велась торговля с Египтом. Торговля ливанским кедром расцветала, а в местных гробницах стали появляться кольца, скарабеи и другие предметы, привезенные из Египта.

    В Серабит-эль-Хадиме расширились разработки рудников, а бирюзу и медь, добываемые там, везли прямо к фараону. Мы знаем о том, что в середине XIX в. до н. э. египтяне организовали по крайней мере одну военную кампанию в Сиро-Палестинский регион (надпись Ху-Себека). После этой экспедиции египетские цари стали номинальными правителями этой территории и на протяжении короткого периода контролировали ее экономическую и политическую жизнь.

    Египетское владычество над Азией описано в довольно странных источниках, найденных в самом Египте. Они представляют собой перечисление имен вассальных правителей, записанное на сосудах и статуэтках. Согласно магическим представлениям, разбив такой сосуд, можно уничтожить человека, имя которого написано на нем. С помощью этих приспособлений фараон держал своих азиатских вассалов в повиновении. Впоследствии различные разновидности этого магического ритуала распространились по всему Ближнему Востоку. Похожая магия характерна и для современных бедуинов.

    Были выделены два типа подобных текстов. Первый из них сейчас хранится в Берлине и относится ко времени расцвета XII династии, а второй, находящийся в Брюсселе, принадлежит к эпохе царствования последних представителей этого рода. Если удастся связать имена, упомянутые в этих текстах, с археологическими находками, то мы сможем более детально описать историю этого периода. Благодаря им мы знаем о том, что под египетским влиянием находились земли к северу от Библа и Дамаска, Палестина и южная Сирия.

    В этих египетских текстах также содержатся первые прямые данные о политическом развитии городских центров Палестины. В более ранних источниках говорится о том, что во главе некоторых городов стояло сразу несколько лидеров. Вероятно, речь здесь идет о племенных поселениях, возглавляемых родовыми вождями. Но уже через два поколения каждое поселение стал возглавлять один руководитель, как свидетельствуют тексты, относящиеся ко второй группе. Следовательно, можно предположить, что тогда в политической и социальной структуре Палестины происходили значительные перемены, а у племен, перешедших в конце раннего городского периода к оседлому образу жизни, появилось нечто напоминающее централизованное вождество.

    В то же время благодаря данным археологии мы знаем о том, что города в плодородных регионах Палестины тогда стали расти и укрепляться значительно быстрее. Усовершенствование методов строительства, более тщательная планировка улиц и увеличение числа общественных зданий и институтов – все это указывает на централизацию и усиление власти.

    Одновременно возрастало и значение кочевых и полукочевых племен, хотя их история продолжала существовать отдельно от принадлежащей оседлым народам, не переплетаясь с ней. Впоследствии это поможет нам понять события, происходившие непосредственно перед вторжением евреев.

    Еврейские патриархи

    Первые сведения о евреях, находящиеся в нашем распоряжении, не выходят за рамки масштабного передвижения народов, произошедшего в конце раннего городского периода. Вероятно, евреи были всего лишь одним из переселявшихся тогда племен, причем, видимо, довольно немногочисленным. Должно быть, они относились к одной из родственных семитских групп, передвигавшихся на запад, вдоль южной оконечности «плодородного полумесяца».

    Сейчас практически нет сомнений в том, что родину еврейских патриархов следует искать в Месопотамии или недалеко от нее. Легенда, описанная в библейской Книге Бытия, не похожа ни на египетские, ни на ханаанские мифы. Но исследователи обнаружили аналогичные сюжеты в месопотамских источниках. Легенды о творении, об Эдемском саде, о потопе, о Вавилонской башне и многие другие могли появиться только в Месопотамии, а еврейские патриархи, соответственно, должны были хорошо их знать.

    Легенда о Вавилонской башне важна для нас и потому, что с ее помощью можно датировать уход патриархов из Месопотамии, так как она, судя по всему, относится ко временам, предшествовавшим разрушению Вавилона хеттами в середине XVI в. до н. э. Другие косвенные сведения о времени жизни патриархов содержатся в Библии или были получены в ходе археологических раскопок. Из Библии мы узнаем о том, что город Хеврон, также называемый Кириат-Арба, был основан тогда, когда патриархи уже находились на территории Палестины (Быт., 13: 18;

    23: 2 и 35: 27). В Книге Чисел (14: 23) говорится, что Хеврон «построен был семью годами прежде Цоана, города Египетского», – а Цоан, столица гиксосов, расположенная в дельте Нила, был возведен в конце XVIII в. до н. э. (Или перестроен и назван Аварисом. Цоаном (или Танисом) он назывался во времена израильтян. Позднее, в XIV в. до н. э., фараон Рамсес II возвел там стелу в честь 400-летней годовщины города.)

    Следовательно, патриархи должны были появиться в Палестине до XVIII в. до н. э. (А.И. Немировский, как и многие современные ученые, относит дату начала миграции предков евреев с их прародины, из южной Месопотамии, к началу XIV в. до н. э. – Пер.). С другой стороны, благодаря археологическим раскопкам мы знаем о том, что такие памятники, как Беэр-Шева и Герар (Телль-Беэр-Шеваи Телль-Абу-Хурейр соответственно), густонаселенные во времена патриархов, в конце периода энеолита были покинуты и оставались заброшенными с конца 4-го до конца 3-го тысячелетия до н. э. Таким образом, патриархи жили уже после того, как люди вернулись в эти города.

    Амориты и другие народы поселились в Иордании, в Негеве и в Иорданской долине в конце 3-го тысячелетия до н. э. Уильям Ф. Олбрайт и Нельсон Глюк довольно точно датировали эти поселения. Этим ученым также удалось доказать, что в XIX в. до н. э. поселения аморитов в Иорданской долине быстро стали уменьшаться и в конце концов окончательно исчезли. Впоследствии этот регион на протяжении нескольких веков оставался практически пустынным (правда, там продолжали существовать такие важные центры, как Иерихон). Вполне вероятно, что именно в то время жил Авраам, так как он застал значительное уменьшение численности населения в этой области. В Бытии (13: 10) об Иорданской долине говорится: «Она, прежде нежели истребил Господь Содом и Гоморру, вся до Сигора орошалась водою, как сад Господень, как земля Египетская». Тогда произошло нечто, чего кочевники не смогли понять. Мы не знаем, была ли это война, землетрясение или что-то другое, но в Библии написано, что «И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, И ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произрастения земли… Вот дым поднимается с земли, как дым из печи» (Быт., 19: 24–28). После этого Иорданская долина превратилась в спокойное место, где кочевники могли пасти свои стада. Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что Авраам прибыл в Ханаан в XX или XIX в. до н. э. (появление евреев в Сиро-Палестинском регионе сейчас, благодаря сведениям о контактах евреев с хеттами, власть которых распространилась на Палестину в конце XIV в. до н. э., и данным эллинистических и иудейских хронографов, относится к середине XIV в. до н. э. – Пер.). Сюда он принес свои традиции, которых придерживались и новые поколения, родившиеся здесь.

    Благодаря библейскому описанию этого переселения, мы узнаем новые подробности: «И взял Фарра Авраама, сына своего, и Лота, сына Аранова, внука своего, и Сару, невестку свою, жену Авраама, сына своего, и вышел с ними из Ура Халдейского, чтобы идти в землю Ханаанскую: но, дошедши до Харрана, они остановились там. И было дней жизни Фарры двести пять лет, и умер Фарра в Харране. И сказал господь Аврааму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе… И взял Авраам с собой Сару, жену свою, Лота, сына брата своего, и все имение, которое они приобрели, и всех людей, которых они имели в Харране; и вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую; и пришли в землю Ханаанскую» (Быт., 11 и 12).

    Судя по этому описанию, родиной евреев был халдейский Ур, область, расположенная в юго-западной части Месопотамии, вероятно, недалеко от города Ура, раскопанного британским археологом сэром Леонардом Були. Переселяться они начали вместе с другими племенами, возможно принадлежавшими к той же языковой семье (до выделения из нее они входили в состав аморейско-сутийской общности. – Пер.). Авраам был «братом» Харрана, а так опять же называлась местность в северной Месопотамии, в которую впервые прибыли семитские племена и где остался со своим племенем брат Авраама.

    Вполне вероятно, что начало этого переселения совпало по времени с заселением аккадцами-семитами обширных районов северной и центральной Месопотамии и установлением там их гегемонии.

    Участие во втором этапе передвижения – из Харрана в Ханаан – принимало значительно меньше людей. Авраам (предок всех евреев) шел туда вместе с Лотом, родоначальником двух народов, населявших приграничные регионы Иордании, – моавитян и аммонитов (Быт., 19: 36–38).

    Прибыв в Ханаан, евреи, возглавляемые Авраамом, отделились от моавитян и аммонитов, во главе которых стоял Лот. Евреи направились в западную Палестину, землю ханаанцев, а родственные им племена осели в Иорданской долине, долине Араба и в восточной Иордании (Быт., 13: 12). Эти данные подтверждаются и результатами археологических раскопок. Достаточно вспомнить наскальные рисунки, свидетельствующие о контактах между приграничными районами Палестины и Месопотамией, поддерживавшихся именно в то время, а также то, что музыкальные инструменты месопотамского или северосирийского происхождения были нарисованы на наскальных изображениях, найденных в Негеве.

    Уход евреев в Ханаан не прервал их связи с их родиной, Харраном. Когда Иакову пришло время взять себе жену, его отец Исаак, сын Авраама, попросил его отправиться туда и жениться на одной из его двоюродных сестер (семиты эпохи патриархов, как и современные арабы, придерживались традиции заключения кузенных браков). Одним из самых трогательных описаний, когда-либо созданных человеком, можно назвать рассказ о знакомстве Иакова с Рахиль, его будущей супругой. Оно проливает свет не только на повседневную жизнь, но и на особенности личной жизни, чувств, переживаемых людьми того времени, можно понять, насколько тесными были тогда семейные узы, увидеть все прелести ландшафта, которым, возможно, любовались эти люди, жившие около четырех тысяч лет назад: «…пришла Рахиль с мелким скотом отца своего, потому что она пасла. Когда Иаков увидел Рахиль, дочь Лавана, брата матери своей, то подошел Иаков, отвалил камень от устья колодезя и напоил овец Лавана, брата матери своей. И поцеловал Иаков Рахиль, и возвысил голос свой и заплакал. И сказал Иаков Рахили, что он родственник отцу ее, и что он сын Ревеккин. А она побежала, и сказала отцу своему. Лаван, услышав о Иакове, сыне сестры своей, выбежал ему навстречу, обнял его, и поцеловал его, и ввел его в дом свой…» (Быт., 29: 9-13).

    Благодаря Книге Бытия мы можем подробно описать структуру семьи и всего племени, рассказать об обрядах, связанных с рождением, женитьбой и смертью евреев. Также в ней можно почерпнуть сведения о международных отношениях, о поведении слуг и рабов, о тех ролях, которые играли отец, мать и другие члены большой семьи. В Библии можно найти информацию и о политических событиях, социальной организации, основах хозяйства, а также моральных ценностях и религии того времени.

    Тогда в полузасушливых областях Иордании и Негева жили различные племена. Некоторые из них селились в «городах», другие вели кочевой или полукочевой образ жизни. Эта ситуация аналогична той, которую ученые воссоздали, исследовав археологические слои, относящиеся к 3-му тысячелетию до н. э. Вероятно, в этническом плане эти народы сильно отличались друг от друга. У каждой группы был свой лидер, царь или князь, причем, судя по их именам, которые часто упоминаются в источниках, их подданные говорили на разных языках. Они постоянно воевали друг с другом, организовывали небольшие союзы, пытались уничтожить соседние племена, чтобы забрать их земли и имущество. Подобные события происходили еще в ранний городской период, и, судя по письмам архива из Телль-эль-Амарны, в более поздние времена ничего не изменилось.

    Пожалуй, самой интересной можно назвать 14-ю главу Книги Бытия, в которой описывается, каким образом местные власти чаще всего проводили свою политику. Цари Содома, Гоморры, Адмы, Севоима и Сегора, пяти поселений в Негеве и долины Араба, судя по всему, были вассалами «Кедорлаомера, царя Эламского». Через некоторое время они решили поднять восстание. Кедорлаомер (возможно, это искаженное южномесопотамское имя) пришел вместе со своими союзниками и армией и напал в первую очередь на кочевые и полукочевые племена, жившие в этом регионе. В их число входили хорреи, амориты, амаликитяне, рефаимы, зузимы и эмимы. Очевидно, в одно и то же время в приграничных областях Палестины жили многочисленные племена различного происхождения, и, вероятно, они были союзниками пяти восставших царей. Победив эти племена, эламский царь повел свое войско против объединенных сил повстанцев, вступил с ними в сражение в долине Сидим и победил их.

    Изучив Книгу Бытия, мы приходим к выводу о том, что недавно пришедшие сюда племена не теряли связь со своей родиной, расположенной в южной Месопотамии или недалеко от нее. Приходя на новую территорию, они признавали вассальную зависимость от какого-то местного князя и платили ему дань до тех пор, пока не решали восстать и выступить против него. Это очень напоминает ситуацию, сложившуюся в колониях европейских стран после американской революции.

    В этом источнике рассказывается также о том, как после одной из подобных битв целый народ был вынужден уйти из Сирии в Негев, а оттуда – в Иорданию и на Синай. По этим территориям кочевники могли свободно передвигаться. В плодородных областях дело обстояло иначе. Там армии осаждали города, а их жители использовали для обороны башни и другие укрепления, а каждое племя или союз племен до последнего были готовы защищать свою территорию.

    Кочевые племена и население городов жили бок о бок. Еврейские патриархи разбивали свои стоянки возле Шехема, Иерусалима, Хеврона, Беэр-Шевы, Герара и других городов и, возможно, часто общались с их обитателями.

    Они свободно путешествовали как по населенной местности, так и по пустынным районам, останавливаясь возле колодцев, и торговали со своими оседлыми соседями продуктами скотоводства.

    Вероятно, патриархи также занимались и земледелием. Нам известно, что и Авраам, и Иаков приобрели поля в различных частях холмистой области (Быт., 25: 10; 33: 19), а Лот, сын брата Авраама, поселился в Содоме. Также мы знаем о том, что во времена Исаака евреи занимались не только скотоводством, но и охотой, а в их рацион входили такие продукты земледелия, как вино, масло, зерно и чечевица (Быт., 25).

    Подтверждение сведений источников, описывающих образ жизни патриархов, можно найти в «Рассказе Синухета», египетского чиновника, отправившегося в добровольную ссылку в Азию после смерти Аменемхета I (вряд ли стоит делать подобные сопоставления: в «Рассказе Синухета» описываются события, происходившие в период правления Аменемхета I и Сенусерта I, правивших между 1976 и 1911 гг. до н. э., а еврейские патриархи, как было сказано выше, появились на исторической сцене только в XIV в. до н. э., но в «Рассказе Синухета» мог быть описан образ жизни кочевых племен, аналогичный тому, что вели патриархи, так как уклад подобных сообществ, как правило, долго сохраняет свои архаические черты, а в Книге Бытия могли сохраниться предания сутийских племен, существовавшие уже на протяжении нескольких столетий. – Пер.). Он добрался до страны Кедем (вероятно, в более поздние времена этот район получил название Башан и Голан), где познакомился с Амуненши, правителем аморитов, образ жизни которого сильно напоминает тот, что вели еврейские патриархи. Синухет женился на дочери аморита и стал одним из членов племени. Его товарищи питались инжиром, оливками и виноградом, они выращивали ячмень и пшеницу-эммер, разводили скот и отправлялись в пустыню на охоту. У них было много молока и меда, а в ежедневный рацион входили хлеб и вино. Соплеменники Синухета пользовались тремя основными видами оружия: копьями, стрелами и кинжалами. Но у силача из соседнего племени, с которым ему пришлось драться, были щит, боевой топор и дротики.

    Синухет, как и Книга Бытия, описывает постоянные междоусобные войны и межплеменные столкновения: «Над каждой страной, против которой я выступал, я торжествовал победу, и страна лишалась своих пастбищ и колодцев; я угонял ее стада, я уводил ее жителей, захватывал их съестные припасы; я убивал находившихся там людей своей могучей рукой, своим луком, своими переходами, своими искусными замыслами» (Сказки и повести Древнего Египта/ Пер. И.Г. Лившица. СПб., 2004. С. 15. – Пер.).

    Когда патриархи кочевали между Иудейскими холмами и пустыней Негев, а оттуда – на Синай и в Египет, египтяне, согласно «Рассказу Синухета», часто наведывались в азиатские страны. Возможно, многие вожди аморитов знали египетский язык. В то же время в Египте было много азиатов. Представление об их жизни там можно составить по росписи из Бени-Хасана, на которой изображены представители клана человека по имени Абиша.

    Тогда международная торговля была уже хорошо развита. Ею занимались не только горожане, но и скотоводы-кочевники. Так, например, Иосифа продали в караван измаильтян, шедший из Галаала. Он вез в Египет «стираксу, бальзам и ладан» (Быт., 37: 25).


    В городе Мари, на месте современного Телль-эль-Харири, на берегах Евфрата, были найдены архивы царя Зимрилима, жившего в XVIII в. до н. э. В них говорится о том, что в те времена расцветала торговля, а Сирию с Месопотамией соединили караванные пути. Мари, очевидно, был расположен на таком маршруте, и, следовательно, важным источником его богатства была именно торговля. Во время патриархов Мари был столицей империи, простиравшейся от границ Вавилона до пределов Сирии (в XIV в. до н. э., когда еврейские племена пришли в Палестину, царства Мари уже не существовало – его последний правитель Зимрилим был разбит армией царя Хаммурапи на 35-м году правления последнего, то есть примерно в 1757 г. до н. э. – Пер.). Правитель этого царства сумел построить дворец из трехсот комнат, в котором археологи и нашли царские архивы. Благодаря более чем двадцати тысячам глиняных табличек, обнаруженных В Прорисовка известняковой Мари, МЫ узнали многое об печати из слоя XIX Мегидцо истории, повседневной жизни, религии, экономике, законах и обычаях народов, населявших тогда центральные районы «плодородного полумесяца». Из них также можно почерпнуть обширные сведения о кочевниках, причем имена некоторых из них, судя по всему семитские (например, в этих архивах упоминается некий Бен-Ямин, или Вениамин). Образ жизни некоторых из этих кочевников сильно напоминает быт патриархов, описанный в Библии.

    Посмотрев на роспись из Бени-Хасана, на которой изображен Абиша, можно представить себе, как могла выглядеть подобная группа азиатов, добравшись до плодородной долины Нила, в которой процветала намного более развитая цивилизация. Они приносили с собой свои товары, орудия труда, оружие и музыкальные инструменты, приводили ослов, жен и детей. К тому же, судя по всему, эти кочевники участвовали в горных работах и доставляли в Египет сурьму, краску, ценившуюся на вес золота и использовавшуюся египтянами для макияжа.

    Согласно Библии, наиболее выдающимися людьми эпохи патриархов были Авраам, Исаак и Иаков. Некоторые ученые считают их историческими личностями, а другие видят в этих именах названия династий или правящих семейств. С моей точки зрения, они были реальными людьми, могущественными, полулегендарными фигурами, возглавлявшими племя евреев. Вероятно, им руководили не только эти люди, но до нас дошли именно их имена. Это свидетельствует о том, что они были наиболее выдающимися представителями своего племени.

    Спорной считается дата прихода Иакова в Египет. Большинство исследователей сходится на мнении о том, что это должно было произойти в эпоху правления гиксосов, когда столицей их империи был расположенный в Дельте город Аварис. Он находился недалеко от местности Гошен, где, согласно источникам, евреи жили в положении рабов. Если согласиться с библейской традицией, гласящей, будто евреи оставались в Египте 400 (или 430) лет, то их переселение можно датировать примерно 1700 г. до н. э. (Быт., 15: 13; Исх., 12: 40). Это может показаться странным, но в египетских источниках не содержится ни прямых, ни косвенных сведений о порабощении евреев фараонами, особенно в свете того, что мы располагаем огромным количеством текстов того времени, в которых упоминалось, к какому именно племени принадлежит тот или иной раб. С другой стороны, эти события описаны в Библии настолько подробно, живо и реалистично, что сложно представить, будто кто-то мог их выдумать. Моисей и другие имена, упомянутые в Левите, явно египетского происхождения, да и жизнь египтян изображена в Библии очень достоверно.

    В то время в Египет прибывали многие народы. В гиксосский период в этой стране, возможно, появилось большое количество азиатов, приходивших туда, чтобы служить «правителям чужих стран». Когда гиксосы были повержены, положение многих их подчиненных резко изменилось. Вполне вероятно, что такая же судьба постигла и евреев. Конец правления гиксосов и начало царствования XVIII династии, вероятно, совпадают с порабощением евреев. Мы не знаем, какая часть этого племени пришла в Египет и сколько его членов осталось в Ханаане, но примерно тогда же в Палестине появились крупные сообщества людей, которых называли хапиру (в современной науке также считается, что хапиру не имели определенного этнического происхождения и были изгоями, некогда полноправными общинниками, бежавшими от невзгод из-за ухудшившегося в то время социально-экономического положения. – Пер.).

    Их образ жизни был очень похож на тот, что вели евреи эпохи патриархов. Хапиру жили здесь на протяжении всего ханаанского периода и, вероятно, сыграли важную роль в завоевании Ханаана.

    Кем были гиксосы?

    Археологов, изучающих Ближний Восток, всегда интересовала проблема происхождения гиксосов. Эти люди, которых мы называем именем, полученным ими от египтян, правили Палестиной и Египтом на протяжении двухсот лет и принесли в эти страны свою экзотическую культуру. О гиксосах мы знаем довольно много – нам известна их материальная культура, знакомы обычаи и религиозные представления, способы строительства и планировки городов и укреплений, методы ведения войны, их социальная и политическая организация, – но их происхождение до сих пор остается загадкой.

    Установив свою власть в Египте и Палестине, они переняли многие обычаи этих стран. В Египте они говорили и писали на египетском языке, и многие из них носили египетские имена. Имена остальных были семитскими, такими как Якуб, Хур, Нахман, или индоевропейскими (Бнон, Хиан, Эдире и Ог). Индоевропейскими были и некоторые слова, которыми обозначались традиционные титулы и должности. Героев или людей высокого происхождения они называли «марьян», что значило «могущественные люди». Это типично индоевропейское слово. А в более поздний период, уже после того, как гиксосы потерпели поражение, когда в источниках появляется более точная информация, у некоторых правителей Палестины появляются индоевропейские имена.

    Эта языковая смесь приводит в недоумение многих ученых и является основным фактором, мешающим им определить происхождение гиксосов. Некоторые исследователи предположили, что гиксосы были северо-западными семитами. Другие считают, будто их, скорее, следует причислить к индоевропейцам. Третьи думают, что гиксосы были правителями Сиро-Палестинского региона, пришедшими в эпоху еврейских патриархов в Египет и завоевавшими его. Четвертые видят в них хеттов или один из кавказских народов, которые вышли на историческую сцену во время хеттских завоеваний XVIII в. до н. э. Остальные ученые заявляют, будто гиксосы – смешанное в этническом, лингвистическом и культурном плане сообщество людей, сумевшее, благодаря своему передовому вооружению, захватить Палестину и Египет, создать на этих территориях централизованное управление и установить там свои обычаи и культуру. Им удалось это сделать благодаря более совершенному оружию. Они одерживали победы, даже несмотря на то что не говорили на одном языке. Все эти гипотезы имеют право на существование, а авторы, придерживающиеся каждой из них, приводят в пользу своей точки зрения массу убедительных аргументов.

    Кем бы они ни были, эти люди сумели завоевать обширные территории, причем некоторые из них к началу гиксосской эпохи уже на протяжении нескольких поколений жили в странах, которые впоследствии захватили. Эра гиксосов закончилась раньше, чем появились источники, содержащие подробные сведения о жизни этих людей в Палестине, где они, в отличие от Египта, так и не смогли полностью ассимилироваться.

    Вполне вероятно, что сообщество воинов, вторгшихся на своих боевых колесницах в Палестину в XVIII в. до н. э., было довольно однородным. В этой армии была прекрасная дисциплина и централизованное командование, большое внимание уделялось тренировке бойцов. Но так же очевидно, что до этого сюда пришли разрозненные группы людей, осевшие в Палестине и постепенно смешавшиеся с местным населением. С собой они принесли индоевропейский язык, новый образ жизни, художественные приемы, религиозные представления и обычаи.

    Немецкий ученый Курт Галлинг считал, что гиксосы познакомили жителей Палестины с социальной структурой и политической организацией, которых до этого те не знали. Появление высшего слоя населения, возглавляемого царем, и низшего, вобравшего в себя все остальное свободное население, резко контрастировало с демократичной патриархальной организацией, характерной для западносемитских племен, и Галлинг сделал из этого вывод о том, что новые структуры, вероятно, были «импортированы» с Кавказа или из Малой Азии.

    Хотя в 3-м тысячелетии до н. э. в городских центрах Египта и Палестины уже существовала социальная стратификация, точка зрения Галлинга может показаться очень заманчивой, так как эти политические и социальные новшества явно иноземного происхождения появились на этих территориях вместе с гиксосами. Однако изменение политической организации может быть реакцией на новые запросы общества, так что доводы Галлинга безоговорочно принять нельзя. Расширение высшего сословия могло стать следствием установления в империи гиксосов тоталитарной модели государства (вряд ли подобный термин применим к описанию событий истории Древнего мира; впринципе подобная модель власти была характерна для большинства восточных государств, а «демократические институты», о которых ведет речь автор, связаны скорее с традициями кочевых племен. – Пер.). Если рассматривать проблему с этой точки зрения, то можно сделать следующий вывод: подобная структура могла появиться на местной почве, и гиксосам не обязательно было привозить ее с собой.

    Другой аргумент, опровергающий гипотезу Галлинга, связан с оружием гиксосов, которое до этого не использовалось ни в Палестине, ни в Египте. Эти люди пользовались топорами с отверстием для рукояти, кинжалами с утолщением посередине и другими приспособлениями, очень похожими на найденные на Кавказе и в Персии.

    Эти доводы не решают проблему, так как и материальная культура, и система управления могут заимствоваться одними группами людей у других и далеко не всегда можно определить, какой именно народ создал их изначально. Нужно вспомнить и другие черты культуры гиксосов, которые могут пролить более яркий свет на природу их общества. Для этого нам следует рассмотреть их религиозные представления, психологические установки и эстетические ценности.

    В среднюю городскую эпоху правители Палестины хоронили своих покойных с принадлежавшими им ослами и лошадьми. Хрестоматийным может считаться захоронение, найденное сэром Флиндерсом Питри в Телль-эль-Аджуле, «холме колесниц», расположенном недалеко от Газы. Там было обнаружено захоронение воина, рядом с которым в могилу положили его коня, вероятно принесенного в жертву. Недавно в Иерихоне был найден еще один подобный пример. В шахте погребения JS Кэтлин Кеньон обнаружила скелеты двух лошадей. Это захоронение было сделано в переходный период, а затем, в среднюю городскую эпоху, его использовали вторично. Очевидно, лошадей туда положили именно тогда. Обычай хоронить людей с принадлежавшими им лошадьми и другими животными в более ранний период семитскими племенами не практиковался. В то же время он характерен именно для индоевропейцев. В кавказских и южнорусских погребениях, относящихся к 3-му тысячелетию до н. э., археологи часто находят как скелеты коней, так и модели колесных транспортных средств. В Греции, в микенских царских гробницах, азиатские лошади и повозки, а также южнорусские модели были заменены выпуклыми рельефами, вырезанными на погребальных стелах. Захоронения лошадей и колесниц характерны и для центральноевропейских культур полей погребальных урн (этот термин объединяет группу родственных европейских культур бронзового века, в которых широко практиковался обряд одиночных погребений по обряду кремации, прах помещался в керамические сосуды – погребальные урны. – Пер.). Считается, что эти культуры появились во 2-м тысячелетии до н. э., а носителями их были индоевропейцы. Этот обычай соблюдался индоевропейцами и скифами и в более поздние времена. Погребение мертвых с их лошадьми и колесницами (или моделями последних) характерно именно для индоевропейцев. То, что его придерживались и гиксосы, очень примечательно.

    Предположение о происхождении гиксосов можно сделать и изучив их художественный стиль. Наиболее характерны узоры, которые они наносили на печати и керамику. В число этих орнаментов входят солярные колеса, спирали, волнистые или перекрещивающиеся линии и другие узоры, пользовавшиеся популярностью у раннего индоевропейского населения Греции и ставшие впоследствии основными символами европейских кельтов.

    Считается, что спираль является солярным символом и, следовательно, тесно связана с культом солнца. Поворачивающийся солнечный диск изображался по-разному: единожды или в виде нескольких повторяющихся кругов.

    До этого спиральных орнаментов жители Палестины не знали. В более ранние периоды подобные узоры изредка встречались на хирбет-керакской керамике, которая, как я уже говорил, возникла на Кавказе. После этого до начала гиксосского периода спиральные орнаменты не использовались. Затем они внезапно стали преобладать как на печатях, так и на керамике.

    Среди тысяч узоров, которыми с первобытных времен украшались наскальные изображения на Синае, в Негеве, Иордании, Сирии и Аравии, вплоть до середины II тысячелетия до н. э. нет ни одной спирали. Если вспомнить о том, насколько важную роль спиральные орнаменты играли в материальной культуре гиксосов, то становится понятно, для чего нужно прослеживать историю развития узоров.

    В эпоху Древнего царства в Египте почти не использовали спиральные орнаменты, они появились в этой стране в Первый переходный период, попав туда из Азии. Более широко они применялись в эпоху Среднего царства, но преобладать они стали только во время правления гиксосов.

    К западу от Тигра, в Эламе, в доисторический период спираль наряду со свастикой и другими орнаментами какое-то время использовалась в украшении предметов материальной культуры. Внезапно она снова появляется на артефактах из Шах-Тепе, Тепе-Гиссара, Тепе-Гияна и на находках с других памятников Ирана. Восточнее Тигра предметов со спиральными орнаментами найдено почти не было.

    Даже в расположенном в южной Месопотамии Уре, для раннединастического периода которого характерно большое число разнообразных орнаментов, спирали появляются довольно редко. В Мари, во дворце Зимрилима, были найдены настенные росписи с изображенными на них спиралями, сделанные до захвата этого царства Хаммурапи, произошедшего в XVIII в. до н. э. Но других подобных примеров в долине Евфрата найдено не было.

    На всей территории «плодородного полумесяца» спиралевидные орнаменты почти не встречаются, хотя они широко использовались на Кавказе и в Трое. Такие узоры стали широко применяться в Палестине только с приходом туда гиксосов. Примерно в то же время, в начале 2-го тысячелетия до н. э., в эпоху расцвета империи хеттов, они распространились по территории Малой Азии.

    В южнорусских степях, в основном между Днепром и Дунаем, где в 3-м тысячелетии до н. э. господствовала трипольская культура (археологическая культура эпохи энеолита на территории Украины, Молдавии и Румынии; названа по селу Триполье под Киевом. – Пер.), спирали стали основным элементом украшения керамики. К середине 3-го тысячелетия до н. э. они появились в Греции, но доминировать начали лишь во 2-м тысячелетии до н. э.

    Орнаменты никогда не были простым плодом воображения художника. Они связаны со способом мышления и особенностями психики использующего их народа. Они являются плодом определенной культуры и конкретных традиций, что наиболее ярко проявляется как раз на примере спиральных узоров.

    Таким образом, гиксосы принесли в Палестину много нового, и происхождение всех этих нововведений было, очевидно, общим. Они возникли, судя по всему, где-то к востоку или к северу от «плодородного полумесяца».


    Вероятно, происхождение основной части гиксосов было индоевропейским, а затем вокруг этого ядра собрались и представители других народов. Куда бы ни отправлялись члены этого смешанного сообщества, они, очевидно, в первую очередь впитывали местные обычаи, создав, таким образом, сложную составную культуру, в которую вошли технологии, обычаи и религиозные представления других народов.

    Считается, что гиксосы научили жителей Палестины и Египта выращивать лошадей и ездить на двухколесных военных колесницах. Довольно интересно проследить, когда, где и как предки этих людей приобрели подобные навыки.

    Военные колесницы и одомашненные лошади появились в Анатолии во время хеттского завоевания. Примерно в то же время гиксосы вторглись на территорию Палестины и Египта. Две эти черты попали в Грецию примерно в XVI в., тогда, когда там начинала развиваться средняя микенская культура, и через некоторое время распространились в Европе. До появления этих новшеств у гиксосов, хеттов и носителей средней микенской культуры их практически не использовали. Но мы знаем несколько довольно интересных примеров их появления у различных народов.

    Колесные средства передвижения, судя по всему, появились в Шумере (в урукский период) где-то в середине 4-го тысячелетия до н. э. Из южной Месопотамии повозки на колесах ко второй половине 3-го тысячелетия до н. э. попали в долину Инда, на Кавказ и в северо-восточную Сирию. Только в конце 3-го – начале 2-го тысячелетия до н. э. появились более легкие повозки, ставшие, возможно, первыми боевыми колесницами. Они изображены на печатях из Анатолии и представлены в виде модели в городе Хама, расположенном в северной Сирии, на реках Оронт и Катнах.

    В настоящее время мы не можем определить происхождение легких боевых колесниц, но их появление было возможно на подходящей для быстрой езды местности и при условии появления традиции выведения лошадей, способных развивать большую скорость. Эти колесницы, превратившиеся в оружие потрясающей мощности, вряд ли были созданы жителями гор, густых лесов или пустынь. Их изобретатели должны были жить на широких равнинах, лугах или в других подобных районах. Такие регионы встречаются на Ближнем Востоке довольно редко и расположены, как правило, на севере, в южных частях русских степей, или на востоке – на Иранском плато. Вторая предпосылка – быстрые лошади – появилась в 3-м тысячелетии до н. э. за пределами Ближнего Востока, там же, где и боевые колесницы, – в основном в южнорусской степи и на Иранском плато. Также вполне возможно, что их разводили и в северной Сирии, но в нашем распоряжении нет ни археологических, ни письменных источников, подтверждающих это.

    Вполне вероятно, что полукочевые племена, выращивавшие коней в степях или на плоских плато, сумели превратить медленные повозки, в которые, как правило, запрягали быков, в легкие колесницы, снискавшие благодаря этому широкую популярность у солдат. С этим новым видом оружия они смогли завоевать более развитые регионы.



    Типы керамики среднего бронзового века из Палестинского музея


    Как мы увидим ниже, укрепления и оборонительную тактику гиксосы принесли из тех же северо-восточных областей.

    Гиксосский период

    На протяжении переходного периода жизнь на Ближнем Востоке сильно изменилась. Ни в одном его регионе, за исключением Месопотамии, не было экономической или политической стабильности, и начавшийся из-за этого хаос облегчил выполнение задачи гиксосской прекрасно организованной армии, пришедшей сюда с более совершенным оружием.

    Гиксосы и присоединившиеся к ним группы людей принесли на эти территории новые виды оружия, военной тактики и архитектуры. В Гезере, Беф-Джерахе и на других палестинских памятниках можно увидеть дошедшие до наших дней остатки гиксосских сооружений военного назначения, датирующиеся началом 2-го тысячелетия до н. э. У подножия оборонительной стены, как правило, делался скошенный гласис. Эта конструкция сооружалась из глины, камня, высушенного на солнце кирпича-сырца и других материалов. Наклонный выступ гласиса выходит за плоскость укрепления и, как правило, сопровождается рвом. Гласис придает кардинально новую форму не только фортификационным сооружениям, но и всему городу и телю в целом. В более поздние времена его стали делать огромным – иногда он выступал за плоскость стены более чем на 30 метров.

    Археологи не могли прийти к единому мнению о причинах появления этого вида укреплений, пока Йигаель Ядин из Еврейского университета не нашел ответ на этот вопрос. До этого большинство исследователей считало, что появление гласиса было продиктовано началом использования боевых колесниц – благодаря ему можно было держать последние на определенном расстоянии от стены. Йигаель Ядин, некогда служивший в израильской армии начальником штаба, отметил: колесницы, дающие в открытом бою огромное преимущество перед противником, неприменимы при осаде укрепленного города. Далее он предположил, что развитие подобных оборонительных сооружений могло быть связано с появлением такого вида наступательного вооружения, как таран. Это приспособление постепенно начало применяться в раннюю городскую эпоху. Его использование зафиксировано на изображении из Египта, датированном периодом правления V династии. К тому времени, в 3-м тысячелетии до н. э., в Месопотамии появилось слово, обозначающее таран, но в Сиро-Палестинском регионе и в Египте важное значение он приобрел только с гиксосского периода.

    Гиксосские правители создавали впечатляющие системы фортификационных сооружений, основанные на гласисе. В более поздние времена глинобитный гласис был заменен каменными стенами с циклопической многоугольной кладкой и скошенной внешней стороной.

    Очень похожие оборонительные системы характерны для хеттских городов Анатолии и на территории северной Сирии, где лучше всего они представлены в Каркемише, Алалахе и Угарите. Однако в Палестине их огромное количество (Телль-Джаришах, Телль-эль-Аджуль, Иерихон, Телль-Бейт-Мирсим). Также они были найдены в Телль-эль-Яхудие (в древности там располагался город Леонтополь. – Пер.) и на других памятниках Нижнего Египта.

    Недалеко от этих телей гиксосы окружали глиняными наклонными валами и укрепляли огромные участки, как правило четко прямоугольной формы. Вероятно, здесь останавливались купцы, обитали слуги сановников, живших в крепости. Как показал Н. Калинин, эти сооружения очень похожи на укрепленные стоянки полукочевых воинов из татарских степей.

    В Палестине в гиксосский период не существовало единого погребального обычая. Иногда вторично использовались некоторые более ранние гробницы. Другие захоронения с вертикальной шахтой, заканчивающейся погребальной камерой, вероятно, продолжали традиции раннего городского времени. Для Мегиддо той эпохи характерны как коллективные погребения, так и другие типы захоронений. Гиксосские погребения лучше всего представлены в Телль-эль-Фаре, Иерихоне, Лахише и на других памятниках центральной и южной Палестины. Для них характерны коллективные могилы, причем тела умерших вместе с погребальным инвентарем и иногда со священными животными захоранивались в искусственных пещерах.

    Недавно Иммануэл бен-Дор, Яков Ори и другие археологи из Израильской службы древностей обнаружили в Маале-Хахамише, недалеко от Иерусалима, и на других памятниках, расположенных довольно далеко от городских поселений, гиксосские погребения. Из этого можно сделать вывод о том, что не все гиксосы жили за крепостными стенами. Видимо, некоторые из них обитали в поселениях, следы которых найти нам не удалось.

    О материальной культуре того периода мы знаем довольно много, в основном по результатам раскопок в Телль-Бейт-Мирсиме, Мегиддо, Иерихоне и Хацоре. На этих памятниках находят не только керамические изделия, металлические орудия и оружие, но и многочисленных скарабеев, личные печати чиновников и знати, благодаря которым можно точно датировать слой.

    Керамика представлена острореберными чашами и маленькими продолговатыми изящными чашками. Судя по искам гармоничной формы с круглым (низким цилиндрическим) донцем, можно предположить, что многие керамические изделия были скопированы с металлических. На сосуды часто наносились краской разнообразные орнаменты. Для маленьких, как правило, полированных горшков характерен темно-серый ангоб. Встречаются также небольшие кувшинчики вытянутой формы, с маленьким, похожим на кнопку донцем. Как правило, они темного цвета и прекрасно отполированы, на их поверхности вырезались треугольники и другие геометрические фигуры. По эталонному памятнику, располагающемуся на месте Авариса, столице империи гиксосов в дельте Нила (Аварис локализуется современными исследователями не в Телль-эль-Яхудие, или Леонтополе – его древней территории соответствуют современные Телль-эд-Даб'а, Эзбет-Рушди и Эзбет-Хелми; он расположен на востоке нильской дельты, к югу от Таниса, в нескольких километрах к северо-северо-востоку от Факуса, на правом берегу Пелусийского рукава Нила. – Пер.), они получили название «телль-эль-яхудийских сосудов». Эти сосуды находят в относящихся к этому периоду слоях по всей территории Палестины, Кипра и Египта, что говорит о масштабах распространения влияния гиксосов.

    Гиксосы поддерживали менее регулярные контакты с гораздо более отдаленными регионами. Помимо связей с семитскими царями Месопотамии, гиксосы контактировали и с такими государствами, как Крит. Об этом мы знаем благодаря сделанной в Кноссе сэром Артуром Эвансом находке – он обнаружил алебастровый сосуд с именем и титулом гиксосского правителя Хиана. В тот период, возможно, была очень развита торговля. Можно, по крайней мере, предположить, что сообщение в регионах, попавших в сферу влияния гиксосов, было довольно активным, а локальные особенности материальной культуры практически исчезли.

    В начале XVI в. до н. э. гиксосов выдавили из Египта, а египетской армии после трехлетней осады удалось захватить расположенную в Негеве крепость Шарухен и превратить Палестину в свою «провинцию». В тот период, во времена правления первых царей XVIII династии, Палестина считалась страной ханаанцев. Но на самом деле здесь жили представители многих народов, и, помимо семитов, составлявших большую часть населения Палестины, в этом регионе обитали и представители других этносов. Даже позднее в амарнских архивах и других источниках, благодаря которым можно восстановить тот период истории Палестины, когда она находилась под властью египтян, появляются довольно экзотичные имена местных князей и вождей.

    Глава 16

    Поздний городской период

    Бихромная культура и времена египетского владычества

    Мы уже видели, как в Палестине в ранний городской период поселились несколько иноземных народов. Речь шла и о том, что к концу этого периода, когда смешались различные культуры и языки, сформировалась сложная, многогранная культура. Древние евреи прекрасно знали обычаи людей, рядом с которыми жили: семитов, хамитов и индоевропейцев. Считалось, что эти народы произошли от троих сыновей Ноя: Сима, Хама и Иафета. Вполне вероятно, что все три этих племени жили в Палестине или недалеко от нее в хананейские времена.

    Согласно Библии, ханаанцы не были семитами. Ханаан считался одним из четырех сыновей Хама, родоначальников хамитов (Быт., 10). Правда, это не говорит о том, что ханаанцы не принадлежали к числу семитов, и многие ученые, наоборот, склонны считать, будто они входили в эту группу. До сих пор ведутся споры о происхождении ханаанцев и о том, были ли они вообще единым народом. В Библии они иногда описываются как единое племя, жившее в Палестине рядом с остальными, правда, в других частях Ветхого Завета этим термином называется все оседлое население страны, обитавшее там до прихода евреев.

    Палестину называли по-разному: аккадцы – Амурру (в переводе с аккадского языка это значит «запад»), или землей аморитов, хурриты – Аррафой, или Аррапхой, египтяне эпохи Среднего царства – Ретену, позднее они придумали для нее другое, более широкое название – Хару, или страна хурритов. В эпоху правления XVIII и XIX династий (примерно 1550–1200 гг. до н. э.) находившийся под их властью Сиро-Палестинский регион получил наименование Ханаан. Так же эта область названа и в Пятикнижии.

    В тот период здесь говорили на нескольких языках и использовалось несколько систем письма. Языками международного общения в то время были аккадская клинопись и египетские иероглифы. Оба они существовали уже тысячу лет и использовались представителями аристократии и жречества даже в частной переписке. Но в 3-м тысячелетии до н. э. появились три типа местной письменности, занимающие важное место в истории письма. В первую очередь в их число входила слоговая письменность Библа, изобретенная, вероятно, уже во второй половине 3-го и развившаяся в начале 2-го тысячелетия до н. э.

    Вместо шестисот с небольшим знаков египетского идеографического письма (египетское письмо нельзя назвать полностью идеографическим, то есть «рисунчатым», когда каждый символ обозначал то или иное слово, так как наряду с идеограммами в число иероглифов входили и фонограммы, а также слоговые знаки. – Пер.) в библское письмо входило около ста фонем, что значительно облегчило изучение этой системы письма и использование ее на практике.

    Две другие системы письменности оказались еще более совершенными, так как они основывались исключительно на фонетических знаках. Первая использовалась в основном в сирийском городе-порте Угарите, а вторая была, вероятно, изобретена в южной Палестине. Угаритское письмо многое заимствовало у наиболее часто использовавшейся в то время месопотамской клинописи (хотя напрямую с ней оно не связано. – Пер.). В частности, жители этого порта так же выдавливали буквы на металлических и глиняных дощечках. При этом если месопотамское письмо было идеографическим (в 3-м тысячелетии до н. э. в Месопотамии уже сложилась словесно-слоговая система письменности, в которой основа имени или глагола выражалась идеограммой, а грамматические показатели и служебные слова – знаками в их слоговом значении. – Пер.), с огромным количеством символов, угаритский клинописный алфавит состоял всего из тридцати двух букв.

    В палестинской (или протосинайской, как ее иногда называют) системе письма большая часть знаков представляла собой идеограммы, появившиеся под влиянием египетских иероглифов. Палестинский алфавит, состоявший из двадцати двух букв, лег в основу всех современных алфавитов. Впоследствии от него произошли еврейская, финикийская, греческая, этрусская, римская и другие фонетические системы письма.

    Появление этих алфавитов стало революционным шагом в развитии человечества. Благодаря своей относительной простоте письмо перестало быть прерогативой жречества, как это было с самого начала в Египте (в Египте письмом владели не только жрецы, но и чиновники, и специально подготовленные для составления и записи различного рода документов (как правило, административных) писцы; умение записать что-то в этом государстве открывало человеку дорогу не только к жреческой, но и к административной карьере. – Пер.) и Месопотамии, и стало довольно распространенным явлением. Среди десяти надписей, найденных в Палестине, не было ни одного официального документа. Как правило, они были нанесены на керамические сосуды или другие, не менее распространенные, предметы быта или религиозного культа. Группа текстов, обнаруженных на синайских рудниках в Серабит-эль-Хадиме, вероятно, была составлена палестинскими пленниками или рабами. Эти источники, очевидно, были написаны на разговорном семитском диалекте, причем некоторые из них были посвятительными надписями Баалат, сиро-палестинской богине-змее.

    В то время как широкие слои населения осваивали и совершенствовали новое алфавитное письмо, чиновники и знать, руководствуясь соображениями международной политики, продолжали использовать идеограммы.

    Времена правления гиксосов для плодородных областей Палестины стали эпохой смешения и ассимиляции различных народов, живших там. Тоталитарная модель управления и засилье гиксосов на руководящих государственных постах привели к сплочению представителей более низких слоев общества. Общий труд, объединяющий население обязательный рекрутский набор в армию в качестве солдат, слуг или даже рабов, общие проблемы, с которыми сталкивались люди, попавшие под власть гиксосов, – все это должно было сломать этнические, культурные и лингвистические перегородки и постепенно объединить население Палестины.

    Конец гиксосского владычества не изменил социальную и политическую жизнь страны. Она попала под власть Египта, сюда часто наведывались египетские сборщики податей и чиновники, а в южнопалестинском городе Газа обосновалась египетская администрация. Но появившиеся до этого города-крепости, в которых жили местные князья и властители, и небольшой слой знати, обитавшей в больших, комфортабельных домах, ничуть не изменились. Основная часть населения до сих пор пыталась выжить, ютясь в лачугах и пользуясь немногочисленными и далекими от совершенства орудиями труда и предметами быта. До периода еврейского завоевания, во время которого огромную роль сыграют именно феодальная власть местных князьков (вряд ли термин «феодализм» применим к описанию истории Древнего Востока. – Пер.) и фактическое порабощение большей части населения, городская жизнь не менялась.

    В отличие от этого к концу гиксосского периода материальная культура подверглась значительным переменам. Возможно, это произошло под влиянием трех основных факторов: роли, которую играли земледельцы и другие представители сельского населения Палестины и соседних регионов, египетского влияния, проявившегося во всех аспектах жизни ханаанцев, и передвижения из Сирии в южном направлении людей и обычаев.

    В этот период снова начинают проявляться те региональные особенности, о которых многократно говорилось выше. Южная Палестина и центральная часть прибрежного региона с такими важными городами, как Газа, Гезер и Афек, а также расположенные севернее Беф-Шан и Мегиддо были тесно связаны с Египтом. Материальная культура холмистых районов и других внутренних областей страны развивалась более независимо, а северная часть прибрежных регионов была связана с Сирией теснее, чем с другими областями Палестины.

    В конце этого периода по пустыням и прилегающим к Палестине регионам все еще скитались кочевые племена. Возможно, то, что они четко следовали своим традициям, связано с сохранением кочевого образа жизни. Хозяйство некоторых из этих сообществ все еще основывалось на охоте, а сами они до сих пор вырезали наскальные изображения. Другие создавали довольно грубые менгиры и стелы. В Иорданской пустыне были обнаружены различные группы этих статуй-менгиров, правда, большинство из них датировать так и не удалось. Однако некоторые из них, обнаруженные в Алалахе, были найдены в археологических слоях, относящихся к XV и XVI вв. до н. э.

    В XVII в. до н. э., когда Палестина и Египет все еще находились под властью гиксосов, в северной части долины Евфрата передвигались люди, получившие в месопотамских и египетских источниках название хурру, а в Библии – хореев. Возможно, по своему происхождению они близки к армянам (хурриты действительно связываются с культурой куро-аракского энеолита и с генетически родственной ей хирбет-керакской индустрией; центром их распространения предположительно было Закавказье; в – м тысячелетии до н. э. хурриты жили на западных, южных и восточных окраинах Армянского нагорья. – Пер.). Они прибыли из неизвестной страны на севере, прошли вдоль восточных границ империи хеттов и вторглись в северную Месопотамию и северную Сирию, где приняли многие обычаи живших там аморитов. Когда правление гиксосов закончилось, некоторые из хурритов продвинулись на юг и осели в южной Палестине, южной Сирии и, вероятно, на Кипре (в XVI–XIII вв. до н. э. хурриты создали в северной Месопотамии государство Митанни и оказали сильное влияние на Хеттское царство. – Пер.).

    С этого времени в Палестине появился новый тип керамики с двухцветными узорами. Вероятно, он возник в Сирии и стал общепринятым в Телль-эль-Аджуле, недалеко от Газы, и в других прибрежных городах. Несколько сосудов, относящихся к этому типу, были найдены в древнем городе Энкоми, расположенном на Кипре, и на других памятниках. Но больше всего этой керамики было обнаружено в Милах, в слоях, в которых бихромные сосуды были смешаны с кипрскими. Это может свидетельствовать о том, что на Кипре на протяжении какого-то времени была палестинская колония. В самой Палестине эту керамику можно довольно точно датировать – она появляется сразу после того, как Яхмос I, первый царь XIX египетской династии, около 1550 г. до н. э. нанес поражение гиксосам, а исчезает в третьей четверти XV в. до н. э.

    Лучше всего эти сосуды изучил английский ученый У.А. Хёртли, считавший, что они возникли благодаря одному мастеру, жившему в Телль-эль-Аджуле. Недавно Кэтлин Кеньон указала на сходство между этими сосудами и керамикой хурритов и пришла к выводу о том, что их изготавливала та часть хурритов, которая пришла на юг.

    К концу XV в. до н. э. значительных успехов достигла морская торговля. В прибрежных городах Палестины в больших количествах появилась микенская, критская и кипрская посуда, статуэтки, орудия и другие предметы. На протяжении этого периода Угарит и Библ были двумя основными портами Леванта. Ежедневно они контактировали со всем средиземноморским побережьем. Расцвет торговли и мореплавания привел к тому, что образ жизни населения этих центров сильно отличался от того, который вели жители внутренних областей страны. Вместе с греческими, кипрскими и северносирийскими предметами на палестинском побережье появлялись и новые люди, приносившие с собой неизвестные ранее идеи. Порты росли с потрясающей скоростью, и Газа, Аска-лон, Яффа, Телль-Абу-Хавам, Акко и другие города превращались в важные центры международной торговли. Примерно ко времени еврейского завоевания эти города достигли пика своего могущества. В XII в. до н. э. в них поселились «народы моря» (условное обозначение племен или народов, первоначально обитавших, возможно, на Балканском полуострове или в Малой Азии; в египетских источниках XIII–XII вв. до н. э. говорится, что они нападали на страну с моря (иногда в союзе с ливийцами), а позже – через Сирию, Финикию, Палестину; им приписывалось уничтожение Хеттского царства и других государств. – Пер.), терроризировавших Египет. Их потомки достигли Северной Африки, Центрального Средиземноморья и Иберии, основали колонии по всему Средиземноморью и стали вести высокоразвитую международную торговлю.


    Начиная со второй половины XVI в. до н. э. и до конца XIII в. до н. э. египетская власть в Леванте то усиливалась, то снова ослабевала. Во времена, когда Египет не мог контролировать свои чужеземные территории, князья, правители местных городов-государств, отказывались платить фараону дань, и ему приходилось вновь организовывать военную кампанию, вторгаться вместе со своей армией на территорию страны, побеждать войска восставших князей восстанавливать свою власть над Ханааном. До нас дошли некоторые описания этих походов. Они очень важны для изучения истории этого периода, так как в них помещены описания и названия городов, маршруты движения армий и расстановка сил в Палестине.

    Ханаанское искусство попало под иноземное влияние, да и вся ханаанская культура в целом не была независимой. Палестину того времени можно назвать самой южной областью распространения культуры прибрежных районов Сирии. Этот регион был намного беднее, чем северные районы, и, вероятно, не внес в их искусство практически ничего нового. К предметам искусства этого периода можно отнести мозаики из слоновой кости, культовые статуэтки, статуи и стелы, привезенные из трех областей, под влиянием которых находилась Палестина: Сирии, Египта и Центрального Средиземноморья. В то же время такие города, как Телль-Бейт-Мирсим, Гезер, Лахиш и другие южные центры, попали под влияние примитивного искусства кочевников из пограничных пустынь, рисовавших в Негеве и Иорданской пустыне наскальные изображения.


    Стелы и ортостаты (вертикальные плиты нижней части каменной стены, иногда украшенные скульптурными рельефами. – Пер.) были также импортными или копиями с иностранных оригиналов. В Хацоре, Беф-Шане и на других расположенных неподалеку памятниках были найдены базальтовые ортостаты с объемными рельефами сирийского типа. В том же Беф-Шане, а также в Киннерете, Яффе и т. д. устанавливались египетские стелы и статуи.

    Отсутствие творческого начала и самостоятельности в искусстве и культуре Палестины стало результатом действия политических, экономических и этнических факторов. Впоследствии это привело к падению ханаанской цивилизации. Эта ситуация возникла по нескольким причинам: из-за местной феодальной системы, различий в экономике и культуры живших по соседству народов и той роли, которую играла в стране египетская администрация. Все это ослабило страну перед еврейским завоеванием.

    Вдобавок к этому к упадку Ханаана и гибели его культуры привела его бесчеловечная религия (религию Ханаана сложно назвать бесчеловечной; она скорее примитивная – каждая община имела своих богов-покровителей, обозначавшихся нарицательными именами, общими были некоторые космические божества; в процессе отождествления различных богов появился образ некоего верховного божества; многие боги либо ассоциировались с растениями и животными, либо использовали их в качестве своих атрибутов; для поклонения божествам плодородия характерны оргиастические культы с участием священных блудниц; есть свидетельства довольно архаического ритуала – инициации девушек и юношей огнем; в случае бедствий или во время важных для общины событий в жертву приносили детей-первенцев. – Пер.). Для того чтобы понять ее смысл, нужно изучить богатый иконографический и археологический материал, а также мифологические и религиозные тексты, обнаруженные в Угарите. Задолго до того времени жители Египта и Месопотамии отказались от человеческих жертвоприношений, но в Ханаане они все еще практиковались. В храмах процветала священная проституция обоих полов (как мы указывали выше, священные блудницы участвовали лишь в отправлении культа плодородия, что характерно не только для Палестины, но и, например, для Месопотамии. – Пер.). Эти люди поклонялись змеям и другим не менее ужасным богам, которых, судя по мифологическим сюжетам, боялись. Примерно такими же были и правила повседневной жизни.


    Микенская ваза из Лахиша

    Истоки еврейского завоевания

    Народы, пришедшие в Палестину в конце раннего городского периода, к описываемому времени уже осели здесь и построили постоянные поселения, хотя некоторые из них, обитавшие в пограничных частях «плодородного полумесяца», продолжали вести кочевой или полукочевой образ жизни, скитаясь между деревнями и городами. Со времени их появления на этой территории и до начала гиксосского владычества в Палестине не прекращались междоусобицы.


    Базальтовая плита XIV в. до н. э. из Беф-Шана. В верхней ее части изображены собака и лев, а в нижней – собака, нападающая на льва. На плече каждого льва – звезда


    Благодаря установленной гиксосами сильной централизованной власти, кочевые и полукочевые племена перестали играть важную роль в истории Палестины. Но когда гиксосы сдали свои позиции, эти народы восстановили свое значение и превратились в довольно мощную политическую силу. В древних текстах некоторые из этих кочевников получили название хапиру, или апиру. Когда в конце XIX в. ученые впервые нашли упоминание об этих людях на египетских глиняных табличках, они очень заинтересовались происхождением этого народа, так как некоторые исследователи считали, будто под названием «хапиру» скрываются библейские евреи. В наши дни споры продолжаются, хотя с тех пор прошло уже семьдесят лет. Однако большинство ученых придерживается точки зрения, согласно которой под этим термином скрываются обладатели определенного социального статуса, а не этническая общность.

    Ко времени патриархов хапиру, согласно рассказу Синухета и другим источникам из Месопотамии и Египта, уже вышли на историческую сцену. В гиксосский период они добрались до Анатолии. Благодаря тексту из Богазкёя, столицы Хеттского царства, мы знаем, что они служили там наемными солдатами. Со временем они стали крайне опасны. Из письма, датированного временем правления Хаммурапи, мы узнаем, что они помогли жителям города Талхая, вероятно расположенного в верхней части долины Евфрата, недалеко от Мари, напасть на соседний город Лахая и разграбить его, убив десять человек и уведя пятьсот голов скота.

    Другие тексты называют их грабителями, бунтарями, торговцами, рабами, пленниками, наемными солдатами и правительственными чиновниками. Большинство из них вело кочевой образ жизни и обитало в пустынях, но они сохраняли контакты с оседлым населением, служа ему или воюя против него.

    Один из наиболее интересных текстов, в которых речь идет о хапиру, был написан жившим в XVI в. до н. э. Идрими, царем Алалаха, города в северной Сирии. Из-за восстания он вынужден был покинуть свою столицу на реке Оронт, недалеко от Антиохии, и прийти в Ханаан. Здесь он встретился со многими другими людьми, вынужденными по политическим причинам покинуть свою родину. Именно их он называет хапиру. Он смог организовать их, захватить несколько кораблей и, вернувшись в устье Оронта, отвоевать свое царство.

    Жители городов ужасно боялись этих безземельных хапиру. Их было все больше, и они становились все сильнее. Многие из них работали в городах и прекрасно разбирались в политической и социальной обстановке. В то же время увеличение числа городов, в основном в районе Беэр-Шевы, где укрепленные поселения возводились не впервые, несомненно, было связано с ростом населения. Расширение самих городов, подразумевавшее увеличение земледельческих угодий, кормивших их население, и необходимость систематизации использования источников воды, вероятно, значительно усложнили жизнь кочевых и полукочевых племен, привыкших бродить по незанятым землям и эксплуатировать колодцы, рядом с которыми теперь выросли новые поселения. Все это, очевидно, привело к тому, что оседлое население изменило свое отношение к кочевникам – в них стали видеть угрозу земледельческим хозяйствам и источникам воды.

    В то же время оседлое население пыталось нарушить тысячелетние традиции дружественных соседских отношений, союзов и экономических связей с кочевниками и выдавить их с заселенных территорий, на которых теперь жило слишком много людей. С другой стороны, некоторые из этих кочевников и хапиру служили в армиях фараона и местных правителей, а значит, прекрасно умели обращаться с оружием и в совершенстве знали тактику боя, а также слабые места защитных систем городов и проблемы, ослаблявшие жившие там сообщества.

    К XV в. до н. э. число кочевников и безземельных людей резко возросло, так как некоторые жители городов были вынуждены покинуть свои дома и составить прекрасно организованные и подготовленные племена. Население городских центров стало осознавать опасность кочевников и их наемников и несоответствие между оседлым земледельческим и кочевым образом жизни.

    Именно из-за этого погибла ханаанская цивилизация, о чем свидетельствуют архивы царя Эхнатона, правившего Египтом в XIV в. до н. э. Они состоят из 370 с небольшим глиняных табличек, которые азиатские князья и местные правители посылали могущественному владыке Египта. Эти архивы представляют ценность и потому, что в них перечислены названия городов и имена правителей, поддерживавших регулярные отношения с царской резиденцией в Телль-эль-Амарне.

    Они описывают крайне нестабильную ситуацию, подозрительность, с которой местные правители относились друг к другу, постоянные столкновения, возникавшие между различными городами и происходившие, как правило, с привлечением наемников-хапиру. В самих городах часто происходили перевороты и случались беспорядки. В письмах говорится о том, что заговоры против местных князей организовывались, как правило, как представителями нижних слоев общества, так и знатью и даже членами их собственных семей. Благодаря этим источникам мы знаем, что города были вынуждены постоянно бороться с кочевниками-скотоводами и что хапиру постепенно стали играть важную роль в политической жизни этого региона. Другими факторами, повлиявшими на ситуацию в Палестине, были египетские власти, намеренно поддерживавшие междоусобицы в стране для того, чтобы держать ее под контролем, потеря знатью, внутри которой возникли отдельные постоянно конфликтовавшие между собой группировки, своей власти и авторитета. Ее больше не интересовала необходимость покончить с владычеством египтян – они стремились сохранить свое привилегированное положение, лишь благодаря которому они могли выжить, не пав жертвой очередного внутреннего конфликта. Третьей причиной всего этого было растущее самосознание народа, ощутившего запах свободы и становившегося все более оппозиционным по отношению к знати и властям. Замки знати стали последним оплотом феодализма на этой земле (термины «феодализм» и «замки» относительно истории Древнего Востока спорны. – Пер.), а князья – номинальными правителями, больше не способными управлять ситуацией. Замки превратились в мелкие островки старого строя в море новых идей.


    Сложившаяся тогда ситуация очень напоминала те, что на протяжении нескольких последних столетий приводили европейские страны к революциям. Многие рабы и представители низших слоев населения становились хапиру, получая таким образом долгожданную свободу. Нам известно по крайней мере об одном местном князе, порвавшем с феодальной системой и выбравшем долю одного из безземельных хапиру.

    Сведения об этой эпохе мы вынуждены черпать из текстов, созданных представителями знати, сидевшими в своих крепостях и оттуда через узкие окна наблюдавшими за происходящим на улицах и полях. Правда, нужно отметить, что их описания довольно ясные. Сложившуюся тогда ситуацию можно лучше всего охарактеризовать, процитировав несколько фрагментов из этих писем: «Дагантакала – царю. Просит спасти от хапиру и шуту… пусть мой господин защитит свою землю от рук хапиру. Если нет, пусть царь, мой господин, пошлет колесницы, [чтобы] забрать нас, иначе наши слуги убьют нас».

    Восстание, судя по всему, набирало силу. В тот период городом Иерусалимом правил князь по имени Абду-Хеба. В Телль-эль-Амарне было найдено несколько его писем, впоследствии изученных Уильямом Ф. Олбрайтом. Они помогли исследователям понять, какое положение занимали представители ханаанской знати, и охарактеризовать образ их мысли.

    Знать, с одной стороны, вынуждена была выплачивать египетскому царю, посылавшему на земли непокорных свою армию, обременительные подати, а с другой – бороться с растущим недовольством своих народов. Египетские власти обвинили Абду-Хебу в подготовке восстания против фараона, и в своем ответе египетскому правителю он так объясняет произошедшее: «Почему я должен посягать на моего царя, моего господина? Пока царь, мой господин, живет, я буду уполномоченным своего царя, моего господина… Почему тебе нравятся хапиру и не нравятся правители?… И теперь я обвинен в присутствии царя, моего господина!»

    Положение было настолько сложным, что ни фараон, ни администраторы, ни князья и правители не могли больше ни на кого положиться. Абду-Хеба умоляет царя о помощи: «О царь, мой господин, там нет гарнизонных войск! Пусть царь позаботится о своей земле! Вся земля царя восстала… Согласится ли царь послать мне войска, чтобы я мог войти и увидеть глаза царя, моего господина?» Видимо, представители знати опасались жить в своих крепостях, если рядом не стояли египетские войска.

    Абду-Хеба, очевидно, понял, что настоящую угрозу представляют собой хапиру и что помочь ему справиться с ними может только фараон, которому он платил дань. Дальше в письме говорится следующее: «Потеряны земли царя… Хапиру разграбили все земли царя. Если есть лучники… земли царя, моего господина, сохранятся, но если лучников нет, земли царя, моего господина, будут потеряны».

    Ситуация становилась очень сложной, и позже тот же Абду-Хеба написал еще одно письмо: «Я стал подобен кораблю посреди моря… Хапиру захватывают города царя. Там нет ни одного правителя царя, моего господина. Все погибли…»

    Благодаря данным археологических раскопок мы узнали, что практически все основные палестинские укрепленные города неоднократно уничтожались. Несколько раз Лахиш, Мегиддо, Телль-Бейт-Мирсим сгорали, но затем их отстраивали заново. Археология подтверждает сведения писем из Телль-эль-Амарны: политическая ситуация в регионе была крайне нестабильной. Положение в Египте во времена правления Эхнатона, правда, тоже было довольно сложным. Но его зять Тутанхамон (большинство исследователей считает, что одновременно с этим он был сыном или младшим братом Эхнатона. – Пер.) восстановил порядок, устранил конфликт между последователями культа Атона и могущественным египетским жречеством и смог снова обратить свое внимание на Ханаан. Цари XIX династии начали постоянно организовывать в Палестину военные кампании, и на какое-то время опять была восстановлена власть местных князей. Города снова оказались под властью Египта, но социальные и политические проблемы Палестины так и не были решены, и в стране все еще оставалось множество людей, готовых восстать.

    Смертельный удар местным правителям нанесло неожиданное возвращение из Египта бывших рабов, которые четыреста лет провели в египетском плену. К тому времени Палестина была перенаселена, у каждой полоски земли был свой хозяин, и для новоприбывших не нашлось места, помимо густо покрытых лесами областей в Галилее и центральной Палестине, а также кое-где в южной пустыне.

    По сути, завоевание Палестины можно представить как столкновение двух различных миров. К моменту вторжения в этом регионе сосуществовали два образа жизни: с одной стороны, деспотическая феодальная система, основанная на рабстве и обложении земледельческого населения различными податями, которую поддерживали представители деградирующей знати и египетская армия, а с другой – племенное демократическое управление кочевников, к которым присоединялись рабы и слуги, безземельные наемники и, возможно, некоторые выходцы из попавших в зависимость земледельцев. Два этих образа жизни больше не могли мирно существовать рядом друг с другом.

    Из писем Телль-эль-Амарны и других древних текстов видно, что хапиру, число которых все увеличивалось, и представители других подобных групп за границей и внутри городов сыграли роль взрывного устройства, положившего конец ханаанской цивилизации.

    Скотоводы и земледельцы, занявшие почти всю землю между городами, не могли смириться с присутствием «царей», запершихся в своей крепости и пытавшихся подчинить себе их, людей, не желавших признавать свое зависимое положение и перекрывавших дороги, разрушая тем самым связи между городскими центрами.

    Условия изменились. Раньше города были важными центрами сообщения, военной и политической активности, международных отношений и торговли. Теперь они превратились в отдельные островки, окруженные морем кочевых и полукочевых племен, а также небольших групп земледельцев, поселившихся на не занятых ранее территориях.

    Враги были повсюду. Даже в самих городах жили слуги и рабы, враждебно относившиеся к царю и знати и стремящиеся помочь своим собратьям. Никто не доверял друг другу. Кочевники и обезземеленные люди стали сильнее и сплотились, решив, что могут захватить всю страну, разграбить города, завладеть колодцами, прекрасными, обрабатываемыми зависимыми людьми, рабами и наемными работниками полями, которыми владели князья. И нужно заметить, они вполне могли сделать все это.

    Вряд ли можно назвать совпадением то, что первыми были завоеваны южная и восточная Палестина и холмистые регионы страны, на территории которых патриархи могли свободно передвигаться. В Библии почти ничего не говорится о захвате центральной Палестины, но Сихем, город, игравший важную роль в жизни страны того времени, несколько раз использовался Иисусом Навином, вставшим во главе евреев, в качестве сборного пункта войск. Американский археолог Джордж Эрнест Райт недавно предположил, что Сихем еще до завоевания принадлежал евреям, и он, вполне возможно, прав.

    В Иордании и Негеве евреям традиционно принадлежали довольно большие территории. В Книге Судей (11: 26) говорится о том, что «Израиль уже живет триста лет в Есевоне и в зависящих от него городах, в Ароире и зависящих от него городах, и во всех городах, которые близ Арнона». Также в Иордании и Негеве жили различные племена, связанные с евреями и считавшиеся в Библии «двоюродными братьями» последних: мадианитяне, аммонитяне, моавитяне и исмаильтяне.

    С другой стороны, на прибрежных равнинах евреев не было. На этих территориях жили различные народы, которые последними подверглись нападению евреев.

    В Библии содержатся две традиционные версии завоевания. Одна из них помещена в начале Книги Судей, согласно которой это был длительный процесс и каждое племя в ходе его захватило отдельную территорию. Вторая помещена в Книге Иисуса Навина. Там говорится о том, что Иисус Навин учредил союз племен и организовал военную кампанию, с помощью которой он и завоевал большую часть страны. Ранее некоторые ученые считали, будто эти легенды противоречат друг другу, но сегодня почти все исследователи пришли к выводу о том, что один библейский рассказ может дополнять другой: поход, осуществленный под руководством Иисуса Навина, был всего лишь одним этапом значительно более длительной борьбы, в ходе которой каждое племя сыграло важную роль в завоевании определенного региона.

    Первое упоминание Израиля в египетских текстах появляется в конце XIII в. до н. э., на стеле царя Мернептаха. Правитель Верхнего и Нижнего Египта тогда только что вернулся после одного из своих победоносных походов и приказал выбить на стеле следующий текст: «Князья повержены, говорят: «Мир! Никто из Девяти Луков не поднимет свою голову. Разрушение из Техену; хатти умиротворены; Ханаан в плену во всей скорби своей. Уведен был Ашкелон, схвачен был Газру, Иеноам сотворен несуществующим, Израиль пуст, нет его семени; Хурру стала вдовой Египта!»

    Очевидно, в то время Израиль уже играл важную роль в Палестине. Это была эпоха, когда израильские племена начали грандиозную борьбу, эпоха, когда Палестина стала принадлежать евреям.

    «Таким образом Иисус взял всю эту нагорную землю, всю землю полуденную, всю землю Гошен и низменные места, и равнину, и гору Израилеву, и низменные места. От горы Халак, простирающейся к Сеиру, до Ваал-Гада в долине Ливанской, подле горы Ермона… и отдал ее Иисус в удел Израильтянам, по разделению между коленами их. И успокоилась земля от войны» (Иис. Нав., 11: 16–23).

    Так завершилась последняя страница истории Палестины до прихода евреев, имевшего место примерно 3200 лет назад, когда евреи стали играть основную роль в политической и культурной жизни этого региона.

    Выводы

    С началом письменной истории у людей появилась возможность сохранить в веках имена своих героев, святых, пророков, колдунов, царей, военачальников и других лидеров. С тех пор на жизнь наций, да и на все человечество стало оказывать влияние ограниченное число выдающихся людей. Мы должны быть благодарны тем, кто решил позаботиться о нас и рассказать нам о своих подвигах.

    Чем дальше мы погружаемся в глубь веков, тем менее заметной становится эта историческая интуиция, присущая лишь избранным. От городского периода до нас дошло немного имен лидеров. Это не обязательно должно быть связано с тем, что в нашем распоряжении находится лишь небольшая толика информации о том времени. Мы знаем: обладающим письменностью обществам, оказавшимся на той же стадии развития, что и ханаанская Палестина, деяния богов кажутся намного более интересными, чем свершения смертных. В качестве примера можно привести многочисленные литературные памятники Угарита.

    Чем на более ранней стадии развития находится группа людей, тем сильнее ее предводитель отождествляется с самим сообществом. Для описания истории Палестины ханаанского периода мы можем воспользоваться Библией и другими источниками. В Библии говорится о жизни евреев до завоевания, описанной лучше всего в легендах о патриархах. В ней описываются образ жизни и занятия членов племени, но мы не можем составить себе полное представление о ее персонажах. Портреты трех патриархов: Авраама, Исаака и Иакова – очерчены довольно нечетко. Плохо и неполно, в отличие от живших позднее Моисея, Аарона и Иисуса Навина, описаны их характер, их поведение во время войн или политических акций, как, впрочем, и природа их власти.

    Благодаря историческим источникам, основным из которых является архив Телль-эль-Амарны, мы узнали имена нескольких палестинских правителей. Правда, здесь основной акцент делается уже не на их подвигах и мудрости, а на административной работе и интригах. Мы знаем, что некоторые из них, обладая огромной властью, были довольно популярны, но в большинстве своем они не позаботились о потомках, в отличие от более сообразительных правителей письменных обществ Египта и Месопотамии.

    Если углубиться еще дальше в прошлое, то образ лидера окончательно смажется. Мы знаем лишь о коллективных поступках определенных сообществ: жителей городов-государств, членов племен, союзов. Политические объединения в ту эпоху, как правило, совпадали с культурными. Нам известны названия нескольких этих групп: ханаанцы, евреи, амориты, гиксосы, хурриты и т. д.

    Эти сообщества можно отличить друг от друга и по археологическому, и по этнологическому материалу. Иногда у нас появляется возможность предположить их антропологическую, или «расовую», принадлежность, но конкретных людей выделить удается очень редко. Постройку грандиозных религиозных сооружений, подобных тем, что были найдены в Беф-Джерахе, можно связать с личностью какого-то выдающегося жреца, а появление огромных оборонительных систем, как в доисторическом Иерихоне, – с выделением некоего самодержца.

    Если мы погрузимся в дебри истории еще дальше, то вынуждены будем лишиться одного из ее величайших удовольствий – сообщество тогда не обладало идентичностью и представляло собой лишь группу живших на определенной территории носителей той или иной культуры, из которых уже невозможно выделить конкретных людей. Для этих сообществ характерны унифицированные стандарты образа жизни, способов выживания, определенные каноны искусства, религиозные представления и обычаи.

    В этой книге говорится об измельчении регионов распространения культур, происходившем с начала истории человечества до конца эпохи раннего земледелия. В период палеолита существовали лишь крупные культурные области. В эпоху мезолита они стали меньше, а в период раннего земледелия появляется множество небольших регионов, каждому из которых присущи свои собственные черты. Чем дальше в историю углубляется исследователь, тем менее конкретизированным и более расплывчатым становится как само его повествование, так и описываемые им события. Минимальной единицей истории является уже не отдельный человек, не представители одного слоя, не жители того или иного поселения и даже не население отдельного географического района, а носители определенной культуры, количество которых увеличивается, чем больше мы углубляемся в древность.

    Как и пространственные, временные рамки нашего описания также соответственно увеличиваются. Каждый процесс, о котором мы говорили, длился в эпоху раннего земледелия несколько лет, в период мезолита – на протяжении жизни нескольких поколений, а в эпоху палеолита он продолжался веками и тысячелетиями.

    Мы проследили развитие человечества от его детства до того момента, как оно вошло в историю. Мы заметили, что все основные черты и умения он приобрел еще до начала письменной истории. Физический облик человека, признанные им технологии, хозяйственные отношения, социальные связи и политические процессы сложились еще до начала исторических времен. Скорость эволюции постоянно увеличивалась, и каждое новое приобретение, изобретение или достижение человека расширяло границы его воображения, увеличивало физические и умственные возможности.

    Для своего исследования я выбрал Палестину по двум основным причинам: из-за ее удобного географического расположения на стыке трех континентов, игравших основную роль в истории Древнего мира, и потому, что, за исключением Западной Европы, это один из немногих регионов, где в последние шестьдесят лет ведутся активные исследования в области первобытной истории, благодаря которым было сделано множество важнейших открытий и написано огромное число научных монографий. Из-за расположения этого региона изучение истории Палестины может помочь решить некоторые проблемы общеисторического характера. К тому же недавно проведенные исследования открыли доступ к многочисленной и разнообразной информации. Однако наши знания о первобытной истории Палестины еще очень неполные, изучение этой эпохи развития человечества, как и в других регионах, началось здесь сравнительно недавно. Новые раскопки, новые исследования и новые ученые, возможно, сумеют пролить более яркий свет на события прошлого.









    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх