Книга III КОНЕЦ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ, РОЖДЕНИЕ КАПИТАЛИЗМА И НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ. ВЕК РЕВОЛЮЦИЙ (1340-1453)

ГЛАВА 1 Политические, общественные и демографические трудности позднего Средневековья, зарождение национальной экономики (1340-1454)

В последнее столетие Средних веков - от начала и до конца Столетней войны - в долгих и тяжелых родовых муках рождалась новая Европа. Повсюду, от Запада до Востока, различные народы сталкивались один с другим и становились сильнее от этой жестокой борьбы. На Востоке и Юго-Востоке азиатское варварство снова перешло в наступление на христианский мир и подчинило своей власти значительную часть Восточной Европы. Гражданские и религиозные войны увеличивали беспорядок и прибавляли свои бедствия к тем, которые были созданы конфликтами между народами и расами. В это же время прежние политические и социальные силы потеряли свою мощь. Церковь, развращенная богатством и ослабленная ересями, эгоистично отгородилась от остального мира, смирилась с ролью паразита, отказалась от роли авангарда христианского общества и перестала продвигать экономику по пути прогресса. (На Руси православная церковь стала главной силой, способствовавшей сохранению национального наследия, консолидации сил, разгрому монголо-татар на реке Воже (1378), в грандиозной Куликовской битве (1380) и, в конечном счете, свержению ненавистного ига (1480). - Ред .) Повсюду становилось заметнее, что феодализм все больше утрачивает качества, необходимые в искусстве управления страной, и способен лишь постоянно возрождать анархию и продлевать ее существование. Он потерял свой престиж в битвах при Креси (1346), Пуатье (1356), Никополе (1396) и Азенкуре (1415) и в Гуситских войнах (1420-1433). Феодалы стали всего лишь придворными аристократами, которые состояли на службе у правителей своих стран и жили лишь за счет эксплуатации своих арендаторов или, что еще хуже, за счет грабежа и разбоя.

Городская буржуазия, которая становилась все сильнее в Нидерландах и в Центральной и Северной Италии в XIV в. и в Германии до конца XV в., имела больше политического ума. Но муниципальные правительства уже были не в состоянии обеспечить одинаковую безопасность всем различным социальным группам, которые находились под их защитой. Более того, патриотизм по отношению к родной коммуне был ослаблен социальной борьбой, которую теперь ничто не сдерживало. Горизонт городской жизни сузился, и коммуны, которые в предыдущий период были знаменосцами освобождения и прогресса, стали в конце концов сторонницами партикуляризма и тирании в области экономики. Склонностью к охране своих исключительных привилегий и монополий и к чрезмерному регулированию они противостояли развитию новых, более крупных обществ.

Вместо умирающей старой феодальной экономики и на более высоком уровне, чем приходившая в упадок городская, была создана и стала развиваться экономика национальная. Ее каркасом были монархические государства, в которые постепенно превратились прежние местные суверенные владения. Неуверенно и медленно нащупывая свой путь, государство под влиянием норм римского права и под давлением необходимости осознавало, особенно на Западе, свои права и обязанности по отношению к обществу. В Нидерландах, Франции, Италии, Испании, Англии, а иногда и в других частях Европы верховные правители имели определенную экономическую политику и проводили ее в жизнь не всегда последовательно, но с каждым днем все более активно. Их власть и престиж часто зависели от того, как они это делали. Итальянские правители, бургундские герцоги и некоторые французские короли из династии Валуа, например Карл V, заслужили часть своей популярности и завоевали часть своего могущества именно этими мерами. Целью этой политики было увеличение богатства страны, расширение всех видов коммерческих предприятий и удовлетворение нужд народа. Она должна была поддерживать нужное соотношение между производством и потреблением, стимулировать первое и обеспечивать потребности второго. Чтобы осуществить эти цели, королевская власть пыталась создать централизованные учреждения, опираться на поддержку среднего класса, подчинить себе церковь, феодальную аристократию и коммуны и лишить их экономических привилегий или поставить под свой контроль. Она не только пыталась поддержать или восстановить порядок и общественное спокойствие, создавая административный аппарат, суды, финансы и регулярные армии, но и вмешивалась - когда с большим, когда с меньшим постоянством; иногда с более удачными, иногда с менее удачными результатами - в организацию производства и в отношения между трудовыми сословиями.

Эта власть оказывала поддержку освоению новых земель, работам по строительству плотин и набережных и осушению земель и истреблению диких зверей, примеры чему можно найти в истории Испании, Италии, Нидерландов, Франции и Португалии. Она старалась сохранить воды, леса и иные природные богатства своих стран с помощью законодательства, которое препятствовало их расточительной эксплуатации, поощряла расчистку пустошей и привлекала переселенцев. В одних случаях, например в Испании, она пыталась развить скотоводство, а в других - выращивание высокоурожайных культур, например риса в Италии; и везде она поощряла выращивание зерновых культур. В Нидерландах правители из Бургундского герцогского дома создали благоприятные условия для развития промышленности в сельской местности и защищали эту промышленность от не желавших относиться к ней терпимо городов. Государи стран заботились о том, чтобы постоянно иметь в сельских округах большой резерв рабочих рук и низкие цены, и потому становились на сторону землевладельцев против сельскохозяйственных наемных рабочих, отвечая на бегство и требования этих рабочих увеличением налогов и принудительными мерами. Но в то же время они оказывали поддержку освобождению крепостных (например, в Испании) и почти всюду принимали достойные похвалы меры против восстановления крепостного права.

Повсюду королевские законы запрещали налагать арест на плуги и рабочий скот крестьянина, а иногда также и на семена и еду, необходимую ему, чтобы жить. Часто эти законы временно освобождали земледельцев от налогов, чтобы побудить их к труду. Монархическое государство старалось обеспечить массы сельских жителей защитой от злоупотреблений его собственных чиновников и, прежде всего, от произвола прежних феодальных властей. Французский король Карл V (Мудрый) даже пошел в этом отношении так далеко, что разрешил крестьянам бить тех королевских чиновников, которые попытаются бесплатно пользоваться своим правом забирать у них телеги и сено для государственных надобностей. В Чехии Карл IV (король Чехии Карл I (р. 1316, король в 1346-1378 гг.), ставший также императором Священной Римской империи под именем Карла IV. - Ред .) объявил, что все крестьяне, пострадавшие от несправедливых требований своих сеньоров, могут жаловаться непосредственно ему, а он гарантирует им защиту. Королевская власть стала наблюдать за тем, чтобы налоги и трудовые повинности крестьян не были чрезмерными. Она разрешила сельским жителям требовать у господ возврата воровски отнятых общинных земель и обращаться к королевскому правосудию за помощью против злоупотреблений со стороны феодалов. Однако при этом королевская власть заботливо следила за тем, чтобы привилегированные слои общества сохранили свои основные права. Ее экономическая политика вовсе не была революционной. Как правило, эти меры были робкими и нерешительными: так сильно эта власть желала сохранить нечто вроде непрочного равновесия между различными группами своих подданных - между любовью к традициям и любовью к прогрессу.

Те же принципы были приняты для зарождавшейся национальной экономики в области промышленности и коммерции. Увеличить ресурсы государства, повышая производительность мастерских и оборот промышленных товаров, чтобы усилить власть центральных органов государства над торговыми и трудящимися слоями общества, но в то же время помогать деятельности этих слоев и давать им привилегии - вот какими были истинные мотивы действий верховных правителей. В большинстве стран такие государи брали на себя инициативу в реорганизации или создании промышленности, поддерживали добычу полезных ископаемых и строительства металлургических предприятий. Они приглашали из других стран предпринимателей и рабочих, которые могли бы развить в их государстве новые отрасли промышленности - например, производство шелковых тканей во Франции, тонких сукон в Англии и тканей из смеси шелка и шерсти в Италии. Под их покровительством были созданы мастерские по изготовлению изделий из стекла и фарфора и, в первую очередь, художественные промыслы и производство предметов роскоши в итальянских государствах, во Франции, в Нидерландах и Чехии. Монархическое государство не полностью отнимало контроль над промышленностью у более старых общественных сил, особенно у городов, но все больше ставило признание уставов ремесленных объединений и ввод в действие указов экономического характера в зависимость от подчинения своей власти. Иногда, чтобы обойти запреты злоупотреблявших своими монопольными правами корпораций, оно объявляло свободу занятия профессией, то есть разрешало любому знающему свое дело ремесленнику «благонадежно заниматься трудом или торговлей», как объявил французский король Иоанн II Добрый в своем указе 1351 г., а Ричард II Английский в указе 1394 г. Но в другое время, после кризисов, королевская власть, напротив, поощряла создание привилегированных корпораций, чтобы создать условия для возрождения производства. Она даже стала присваивать себе право разрешать ремесленникам работать независимо, вне корпорации, выдавая им для этого королевские патенты на звание мастера. Она взяла под свой контроль весь мир рабочих, свободных ремесел и клятвенных корпораций, регулировала структуру их организаций и требования их дисциплины, осуществляла верховный надзор за их администрацией и полицией, навязывала им своих наместников, когда ей это было нужно, и налагала на них налоговые и военные обязанности. Как представительница общегосударственных интересов, эта власть принуждала промышленность и торговлю соблюдать правила производства и продажи, при необходимости вмешивалась в их дела и запрещала объединения мастеров, сговор между владельцами предприятий и монополии, а также союзы и братства рабочих и устанавливала фиксированные зарплаты и цены. Таким образом, возник своего рода неосознанный государственный социализм, который с каждым днем становился все сильнее и проявления которого позже, уже в современную эпоху, усилились в огромной степени.

Королевская власть заботилась о прогрессе торговли ничуть не меньше, чем о прогрессе производства, и усердно укрепляла, с большим или меньшим успехом, позиции обеих этих отраслей. С помощью привилегий она поощряла создание коммерческих союзов, благодаря чему объединились, например, во Франции оптовые торговцы тканями и купцы, приезжавшие на реку Луару, в Англии возникли союзы торговцев основным товаром и купцов-авантюристов, а в Германии - Ганзейский союз (в Ганзейский союз входили города не только Германии, но и других стран - от Брюгге на западе, Бергена на севере до Великого Новгорода на востоке. - Ред .). Разрываясь между аристократическими предрассудками и национальными интересами, государи иногда запрещали, а иногда (как делали короли из династии Валуа) разрешали дворянам заниматься торговлей. Как правило, они настолько хорошо осознавали, как сильно торговое сословие, что часто брали его в союзники своего правительства. Они словно пытались разглядеть в полумраке очертания своей экономической политики, но видели их еще смутно. Они понимали, что мощная кредитная система необходима, и все же иногда, отступая перед народными предрассудками и устаревшими требованиями канонического законодательства, запрещали дачу денег взаймы под проценты, которую путали с ростовщичеством, и периодически принимали суровые меры против евреев и ломбардцев.

Иногда некоторые из них - например, Карл V Французский, английские Плантагенеты и герцоги Бургундские - догадывались, какие большие преимущества дает стабильная денежная система, но порой уступали обманчивым соблазнам старых представлений о налогах и пытались заработать на обесценивании денег; Иоанн II Добрый сделал это восемнадцать раз за один год. Как правило, они пытались добиться, чтобы в стране была в ходу лишь одна система денежных единиц, помешать вывозу драгоценных металлов и валюты из своей страны, регулировать обмен валют и внести немного порядка в хаотичную феодальную экономику. Они также пытались, главным образом во Франции и Англии, в приказном порядке ввести единую систему мер и весов. Они видели, что им нужно поддерживать в хорошем состоянии и улучшать дороги, и сделали прокладку и ремонт дорог одной из главных функций и привилегий центральной власти. Они создавали благоприятные условия для судоходства внутри своей страны и оказывали поддержку компаниям, занимавшимся речными перевозками, искореняли выраставшие у феодальных сеньоров, словно сорняки, налоги на подданных; в умах этих государей возник первый замысел государственных магистральных дорог, а в Италии, Германии и Франции в конце Средних веков возникли даже государственная почтовая служба и служба пассажирских перевозок.

Королевская политика в области коммерции, проводившаяся нерешительно и неопытными людьми, была движением на ощупь между запретами, защитными мерами, привилегиями и монополиями, с одной стороны, и свободной конкуренцией - с другой.

Государственное вмешательство в механизм торговли оставалось ограниченным настолько, что вызывало раздражение, непоследовательным и противоречивым, но все же имело одно достоинство: оно способствовало созданию и процветанию рынков и ярмарок, торговых и военных флотов, открывало для купцов иностранные рынки с помощью торговых договоров, привлекало иностранных торговцев и дало толчок развитию плодотворных коммерческих связей.

Однако в те годы, когда всю Европу охватил социально-политический кризис, к которому добавился и сильный демографический кризис, национальная экономика не смогла дать весь тот урожай, на который была способна. Причиной второго кризиса - нехватки населения - были большие войны, которые обескровили христианский мир, нападения разбойничьих банд и крайности религиозного фанатизма. В разоренных областях голод случался чаще, чем когда-либо раньше. Особенно страшную память оставили о себе голодные 1343 г. в Австрии и 1351, 1359 и 1418 гг. во Франции. В последний из них в Париже погибло от голода 100 тысяч человек, по двадцать или даже тридцать несчастных парижан сразу умирали от голода на мусорных кучах, и волки приходили и ели их трупы. Землетрясения колебали почву, и одно из них в 1347-1348 гг. уничтожило тридцать малых поселков в Каринтии; а в Нидерландах море с удвоенной силой возобновило свои губительные атаки. Но самым худшим из всего были опустошительные эпидемии проказы и тиф; все эти недуги свирепствовали среди народа, уже ослабленного нуждой и горем.

Самая знаменитая из этих эпидемий, получившая название Черная смерть, была вызвана бубонной чумой, занесенной из Азии; эта болезнь опустошила по очереди все страны Европы с 1348 по 1350 г. и унесла в могилу две трети населения Центральной Италии; треть или половину, а в некоторых случаях две трети жителей Ломбардии, Северной Испании, Франции, Англии, Нидерландов и Германии и половину или треть жителей Скандинавских и восточноевропейских стран. Особенно жестоко пострадали города. Венеция потеряла две трети населения, Болонья четыре пятых, Флоренция от 80 до 100 тысяч человек, остров Мальорка 30 тысяч, Нарбон 30 тысяч, Париж более 50 тысяч, Страсбург и Базель по 14 тысяч человек каждый, Вена 40 тысяч. В Сарагосе каждый день умирало по 300 человек, в Авиньоне по 400, в Париже по 800, в Лондоне по 200. Болезнь наносила все новые удары то в одной местности, то в другой. Девять раз она возникала в Италии, где уничтожила 4 тысячи крестьян в 1399 г., четыре раза в Испании с 1381 по 1444 г., шесть раз во Франции с 1361 по 1436 г., и ее последнее возвращение стоило жизни 5 тысячам парижан. Она пять раз приходила в Англию с 1361 по 1391 г., и есть данные, что в 1382 г. она уничтожила пятую часть населения этой страны, в том числе 11 тысяч жителей Йорка. С 1363 по 1391 г. чума снова пронеслась по Германии и Польше, и за один год от нее умерли 30 тысяч человек во Вроцлаве, 20 тысяч в Кракове и от половины до двух третей жителей Силезии. Для Европы это было бедствие, сравнимое с последней мировой войной (автор, умерший в 1935 г., имеет в виду Первую мировую войну, в которой погибло около 10 миллионов человек. - Ред .), а возможно, даже большее. Насколько можно подсчитать, от этой эпидемии умерло от 24 до 25 миллионов человек. Она привела к такой нехватке рабочих рук, какой ни разу не было прежде, а эта нехватка вызвала целый ряд тяжелейших экономических и социальных кризисов, которые продолжались половину столетия. Труд был дезорганизован, и к беспорядку, вызванному великими переменами в устройстве государств и в обществе, добавился беспорядок, вызванный уменьшением человеческих ресурсов и производительной силы европейских народов.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх