ГЛАВА 3 Роль церкви и государства в преобразовании производственных отношений

Для стимуляции трудовой активности и прогресса в области труда первым необходимым условием было, чтобы в обществе сформировалась сила, которая имела бы власть, стала опекуном трудящихся масс и могла обеспечить им необходимые защиту и порядок.

Уже в течение 200 лет было видно, что феодальная государственная система не имеет сил, чтобы выполнить это условие. Она была создана под влиянием обстоятельств, для отражения ближайших угроз и давала слишком много воли силе и алчности тысяч мелких местных правителей, у которых не было ни веры в Бога, ни почтения к закону. Несомненно, эта феодальная система внедрила в средневековое общество некоторые прогрессивные принципы. Феодальная цивилизация заменила - в первую очередь во Франции, откуда она распространилась на весь Запад, - прежнее греко-римское понятие всемогущего государства, имеющего абсолютную власть над людьми, новым понятием - принципом политического союза, основанного на свободе и взаимных обязательствах друг перед другом людей, добровольно объединившихся согласно договору. Это возрождало в людях чувство человеческого достоинства и пробуждало энергию каждой отдельной личности, учило их преданности и добровольной дисциплине, укрепляло веру и верность сюзеренов и вассалов друг другу. Под влиянием церкви военное понятие «рыцарь» было преобразовано; церковь стала для верхов общества учительницей нравственности и просветительницей, пыталась заставить силу служить праву, гарантировать общественное спокойствие и защитить трудящиеся массы от насилия и анархии. В верхних слоях общества возникли рыцарские добродетели - человечность, галантность, порожденные смягчением нравов. Но это преобразование феодального общества дало лишь незначительный результат. Оно мало повлияло на положение подчиненной части общества, и первые 200 лет существования феодального общества свобода, по сути дела, была только у дворян. Понятия «свободный» ( liber ) и «барон» или «рыцарь» ( miles ) долгое время были синонимами. Чувство равенства, существовавшее в феодальном обществе, все представители которого, вплоть до самых низших, считали друг друга равными, всегда распространялось только на высшие сословия. Низшие сословия, огромная масса тружеников, по-прежнему были презираемы, и даже возникновение понятия «рыцарское благородство» почти ничего не изменило в отношениях между феодалами и их вилланами.

По сути дела, феодальному государству вообще никогда не удавалось эффективно выполнять опекунскую функцию официальной власти, то есть быть постоянным и просвещенным защитником труда. Это государство, порожденное страхом перед вторжениями врагов и необходимостью в защите от анархии, делало для своих подданных чуть больше, чем многолетняя военная диктатура, то есть имело все неудобства, которые бывают у деспотического режима, основанного на грубой силе. Вместо порядка она имела только плохо упорядоченную иерархию, которая создавала лишь путаницу, а свободный характер феодального договора не позволял положить конец этому отсутствию дисциплины. Несколько сот тысяч мелких местных правителей, в равной степени буйных и грубых, которым прислуживали их алчные поверенные, одновременно невежественные и неразборчивые в средствах, угнетали и раздражали низшие классы своей тиранией, которая часто была всего лишь узаконенной разновидностью разбоя. Недостаточно подробное и непоследовательное налоговое законодательство позволяло феодалам превратить произвол и вымогательство в систему. Один живший в ту эпоху служитель церкви заявил: «Господа стараются остричь со своих подданных шерсть, а потом пожрать их самих». Даже суд оказался в руках феодалов и стал не учреждением, гарантирующим общественное спокойствие и беспристрастие, а средством для вымогательства, которое имело целью эксплуатацию человека, находившегося под юрисдикцией феодала, то есть должно было до предела нагрузить подданного сборами и конфискациями. Хуже всего было, что вилланам негде было искать защиты от этих злоупотреблений власти, которые к тому же отягчались отсутствием организованной полиции и множеством войн между феодалами.

Поскольку настоящей, правильной системы государственного управления странами не было, у феодала был только один способ заставить кого-либо уважать его власть или его права - взяться за оружие. Поэтому война шла непрерывно - угасала в одном месте, но сразу же вспыхивала в другом. Она обычно приходила в тысячи феодальных владений этих маленьких государств вместе с весной и летом и приносила с собой все ужасы разорения, пожара и убийства. Хижины превращались в пепел; урожай сжигали, скот убивали или угоняли, виноградники и фруктовые деревья срубали или вырывали с корнем, мельницы разрушали; оскверняли даже церкви. Если крестьяне не могли укрыться в глубине лесов, их хватали, обирали, пытали, калечили, вешали. Иногда им отрубали руки и ноги или подвешивали над огнем. Пленным выкалывали глаза, женщин насиловали, а потом отрезали им груди. После таких «подвигов» пустели целые провинции. Нередко за долгой феодальной войной следовал голод, завершавший ее разрушительный и смертоносный труд. Именно эта неспокойная обстановка - постоянные войны и грабежи - в течение 200 лет была главной причиной застоя в земледелии и бедности народных масс. В сущности, феодал-воин легко становился разбойником и опускался до грабежа. Один трубадур в начале XII в. сказал: «Честь (дворянина) в том, чтобы красть и грабить».

Поэтому, пока феодальный строй сохранял всю свою силу, в западном обществе не было порядка - элементарной потребности любого общества и стимула для прогресса в земледелии. Феодалы, не имевшие никакого представления о настоящем управлении экономикой, отняли у труда всякую возможность совершенствоваться или долгое время быть свободным. Лишь после того, как наряду с возрождавшимися монархиями возникли крупные централизованные феодальные государства, средневековое общество стало двигаться к более счастливому будущему. С XI в. в Нормандии, Аквитании, Анжу и Фландрии, затем в Барселонском графстве, Австрийской и Бранденбургской марках само феодальное общество произвело на свет правителей, которые в согласии с монархиями Франции, Германии, Англии, Наварры, Кастилии, Арагона и Королевства обеих Сицилии возродили традиции верховной власти государства - вершителя правосудия, защитника порядка и интересов общества. Великие политики и администраторы, среди которых были Вильгельм Завоеватель, Генрих II Плантагенет, Филипп II Август, Людовик IX Святой, германские императоры Генрих II и Генрих III, Фридрих Барбаросса, Фридрих II Швабский, Рожер II Сицилийский, испанские короли Альфонс VII и Хайме I, снова построили каркас сильной гражданской и военной администрации и начали работу по ослаблению власти феодалов, чтобы поставить интересы нации выше индивидуальных и местных интересов. Повсюду они в первую очередь стремились восстановить порядок, объявив перемирие, которое в некоторых краях, например в Нормандии, называлось герцогским, в других, например во Фландрии и Каталонии, графским, а еще в некоторых, например во Франции, Германии, Кастилии и Королевстве обеих Сицилии, - королевским. Они много раз принимали меры, чтобы ограничить, а затем запретить феодальные войны и запретить ношение оружия, пытаясь превратить анархическое воинственное общество своего времени в мирное и упорядоченное. Таким образом, они заложили фундамент национальной экономики и, преодолевая много препятствий, начали устанавливать новый государственный строй, область действия которого была шире, чем у прежнего государства, основанного на феодальной экономике, а потому неспособного подняться над местными интересами.

С этого времени государства, которые возглавлял верховный правитель или монарх, имели более или менее определенную экономическую политику, целью которой были защита труда в его многочисленных разновидностях, создание для него благоприятных условий, поощрение производства и товарообмен. Короли и крупные феодалы были в числе самых страстных вдохновителей и организаторов освоения новых сельскохозяйственных земель. Часто эти государи защищали сельское население от злоупотреблений, характерных для власти феодальных сеньоров. Они даже способствовали смягчению или отмене крепостного права - иногда в своих собственных имениях, но чаще за их пределами. Повсюду власти начали издавать законы, которые защищали сельское хозяйство, препятствовали захвату скота и орудий крестьянского труда, поощряли освоение земель для сельского хозяйства и запрещали уничтожение лесов, чтобы это освоение не зашло слишком далеко и не стало злом. Некоторые правители - например, графы Фландрские, герцоги Нормандские и короли обеих Сицилии - создавали образцовые фермы и конные заводы, внедряли в сельское хозяйство своей страны новые культуры или, как делали короли Кастилии, издавали законы о развитии скотоводства и предупредительных мерах против ящура. Они были просвещенными защитниками всех проявлений возрождения промышленности, производства и торговли в городах и корпораций ремесленников, а также поощряли разработку рудников. Иногда, как в Королевстве обеих Сицилии, правители даже предвосхищали экономический строй позднейших монархий, создавая настоящие государственные мануфактуры. Масштаб их политики был шире, чем у феодальных правительств, и они направляли все свои усилия на развитие оборота и обмена товаров. Купцам не только была обеспечена безопасность, им давалось множество льгот и привилегий, были защищены интересы внешней торговли. В своих странах эти правители создавали ярмарки и рынки, имевшие особые привилегии, улучшали пути сообщения на море и на суше, ограничивали количество применявшихся единиц мер и весов, которых было очень много, а иногда, например в Англии и Франции, даже пытались ввести единую систему таких единиц. Они пытались развить кредитование и в то же время карали тех, кто им злоупотреблял. Они давали иностранным банкирам разрешение основать банкирские дома, регулировали размер процентных ставок и курсы валют. Правители ограничивали оборот денег, выпущенных феодалами, и способствовали движению финансовой системы к единообразию, добиваясь преобладания в обороте денег, выпущенных верховной властью, а иногда оставляя право чеканить деньги только за собой. Впервые за много сотен лет Англия, Королевство обеих Сицилии, Фландрия, Геннегау (графство, ныне провинция, на территории нынешней Бельгии, по-французски Эно. - Пер. ), Франция (во времена Людовика IX Святого) имели монеты строго определенного веса, отчеканенные из чистого металла. Но все же было больше случаев, когда правитель не мог отказаться от привычной практики времен владычества феодалов и уничтожал результаты своей более просвещенной экономической политики налоговой политикой, которая изобиловала злоупотреблениями и представляла собой нагромождение мешающих ограничений и непоследовательных указов о таможенных пошлинах. Экономика национального масштаба, интересы которой представляли эти властители, с трудом искала свой путь в хаосе феодализма, из которого еще не полностью выделилась.

В этот период на первом плане была деятельность церкви, которая по непрерывности, мощи и масштабу превосходила то, что делали светские правительства. Имея у себя перед глазами весь христианский Запад в целом, церковь создала на его территории первую международную экономику и попыталась защитить труд системой постановлений, направленных на повышение его эффективности. Папский престол и французские монашеские ордены возглавили эту восстановительную работу. Вдохновленные идеалистическими представлениями о религии, которые проповедовали монахи, великие средневековые папы от Григория VII до Иннокентия III сумели отчасти освободить церковь от надетых на нее феодалами пут, в которых она задыхалась, и отважно направили ее на путь прогресса. В сотрудничестве с монахами клюнийского и цистерцианского орденов они возродили понятие власти и идею общности интересов всех христиан Запада и попытались установить в феодальной Европе порядок и общественное спокойствие. Церковь помогала монархиям снова укрепиться, выступая в этом случае в роли опекуна монархической власти, что было полезно в те времена. Ее ученые возродили традиционное христианское и римское представление о государстве, оберегающем трудовую часть населения и защитнике коллективных интересов. Церковь насаждала на всем Западе одни и те же основы христианской цивилизации, провозглашала труд необходимым и достойным и была единственным обществом, которое было открыто для низших сословий, в ней сын виллана или ремесленника мог возвыситься и быть увенчанным епископской митрой и даже папской тиарой: ведь бывший свинопас Николас Брейкспир стал папой (под именем Адриан IV). В этот период Средних веков церковь, имевшая прочную духовную и земную власть, которую осуществляли люди из верхов общества, занявшие свои должности в результате выборов, обладавшая централизованной системой управления и имевшая на своей службе массу монахов, которых со временем становилось все больше, по праву заслуживала честь называться ведущей силой общественного и экономического прогресса и материальной цивилизации. Здесь она вела всех за собой так же, как в области интеллектуальной и моральной цивилизации.

Папы и советники, монахи и прочие служители церкви пытались отрегулировать феодальную систему - смягчить феодальные нравы и внушить феодалам более высокие идеалы с помощью понятия «рыцарство». Они пытались очистить феодальную систему управления от злоупотреблений и делали попытки прекратить эксплуатацию феодалами подданных. Латеранский собор 1179 г. имел смелость осудить произвольное взимание налогов, а в XIII в. некоторые францисканцы поощряли движение против уплаты налогов, назначенных сеньорами, и поддерживали освобождение крестьян и жителей малых городов. Священники и монахи, сами страдавшие от жестокости феодалов, часто объединялись с народом против них. Для церкви идеалом было хорошо организованное общество, где люди могут трудиться в безопасности, и она желала охранять это общество. Кроме того, с XI в. она начала миссионерское движение, которое имело лишь частичный успех, но которым она все же поистине могла гордиться, - борьбу за ограничение, регулирование и даже запрет военных действий. При поддержке пап и верховных правителей стран французская церковь, пропагандистка стольких великодушных идей, распространила на весь Запад Божий Мир и Божье перемирие. Эти два установления полностью запрещали военные действия феодалов в течение части года - в Рождественский пост, Великий пост и религиозные праздники, а также каждую неделю со среды до утра понедельника. Гражданское население - священнослужители, купцы, крестьяне, а также их имущество теперь находились под охраной религии, и это должно было защитить их от жестокости и алчности солдат. Для надзора за соблюдением этих полезных правил были основаны вооруженные отряды (они назывались paixades, что значит «братства миротворцев» или «братства рясы»), члены которых принимали присягу. Тех, кто нарушал общественный порядок или мешал людям трудиться, ожидало осуждение церкви, лишение Святого причастия или даже отлучение. У церкви не хватило власти для того, чтобы подкрепить эти благородные идеи реальной силой, но она заслуживает похвалы за то, что, по крайней мере, указала путь монархической государственной власти, которая позже выполнила этот великий общественный труд, осуществив замысел духовенства.

Помимо этого, церковь давала народным массам мощную моральную и духовную защиту - доспехи Веры. Она создавала все новые и новые школы и университеты как для народа, так и для малого числа избранных и распространяла в других странах свое учение, на которое имела исключительное право. Именно церковь создала высшее образование. На профессорских кафедрах в умах докторов ее наук родилась политическая экономия. Там обсуждались вопросы, касавшиеся организации труда, происхождения и границ собственности, индивидуального или общинного владения имуществом, заработной платы и справедливой цены, роли торговли и денег. При изучении этих важных проблем была проявлена величайшая научная смелость, и отвлеченная мысль богословов и каноников не признавала никаких границ в рассуждениях. Но практичный ум усмирял дерзость теоретика-разума, в чем убедились в конце XIII в. монахи нищенствующих орденов, когда возымели намерение стать сторонниками коммунизма и уравнительного анархизма.

Своей общественной деятельностью церковь старалась облегчить существование тружеников, бедняков, больных и пленных, создавая с помощью мирян все новые дома призрения, больницы (которые по-французски могли называться maisons Dieu - «дома Бога»), лепрозории и общества для выкупа пленных. Благотворительность - христианская форма общественной солидарности - была объявлена обязанностью христианина и стала поправкой к праву собственности. В области экономики церковь в то время играла важнейшую роль, поскольку в ней способность к организаторской деятельности соединилась с широтой ума и идеализмом содружества самых талантливых людей того времени. Ее поместья привлекали к себе людей отовсюду из-за того, что в них применялись более совершенные, чем где-либо еще, технологии сельского хозяйства и положение крестьян было лучше. «Жить у подножия креста» было хорошо, если только человек подавлял в себе всякое стремление к независимости. Именно в церковной среде появились первые признаки жалости к труженикам: богословы и проповедники, в том числе Ив Шартрский (знаменитый епископ города Бове и позже города Шартра, жил в конце XI - начале XII в., знаток канонического законодательства, объявлен святым. - Пер. ), Жоффрей де Труа, Рауль Ардан (известный ученый, богослов-мирянин этой же эпохи. - Пер. ), Морис де Сюлли (знаменитый епископ Парижа, жил в XII в. По его инициативе построен собор Парижской Богоматери. - Пер. ), заговорили о том, как ценен для общества труд смиренных бедняков, и провозгласили, что крепостной и свободный человек изначально равны перед Богом и Его таинствами, хотя в своих проповедях и учили вилланов послушанию. Они осуждали тех, кто притеснял бедняков, а некоторые даже высказывались против крепостного права.

Духовенство, сословие любителей традиций и охранителей феодального строя, не имело охоты предоставлять крестьянам политическую и социальную свободу, но подало пример к улучшению жизни крестьян в экономическом отношении. Служители церкви с невероятной энергией продвигали вперед освоение сельскохозяйственных земель на Западе, и французские монастыри заслужили вечную благодарность потомков за то, что были впереди всех в этом труде. Церковные поместья были центрами, где развивалась наука о сельском хозяйстве, совершенствовались лесоводство и скотоводство, создавались образцовые фермы, делались попытки выращивания новых культур, возрождалось и получало стимул к дальнейшему развитию сельскохозяйственное производство. Именно на землях церкви и в тех городах, которые находились под властью епископов, возникло профессиональное разделение труда, появились первые достаточно совершенные промышленные технологии, первые школы искусства и ремесел. И здесь же впервые рабочие начали объединяться в организации. В течение трех столетий именно монастыри в первую очередь учили одно поколение за другим разнообразным высшим формам промышленного производства - изготовлению предметов роскоши, ковроткачеству, вышиванию, работе с эмалью, ювелирному делу, изготовлению изделий из фарфора и стекла, архитектуре, скульптуре, живописи. Из школ Муассака, Сен-Савена, Сен-Дени, Фоссановы, Кьяравалле, Сен-Галля (Сент-Галлена) и многих других монастырей вышли ремесленники, которые научили своих современников сложным приемам прикладных искусств. И наконец, церковь рано стала способствовать развитию новой разновидности богатства, основанной на движимом имуществе. Она создавала благоприятные условия для того, чтобы купцы собирались и объединялись вокруг центров ее владений - как городских, так и сельских. Церковь старалась сделать перевозку товаров безопасной и предоставить для них транспортные средства, организуя под своим покровительством первые союзы для починки дорог и мостов и создавая первые службы для перевозки грузов на дальние расстояния по дорогам и рекам. Она поощряла организацию рынков и ярмарок и пыталась карать или уничтожать варварские обычаи, которые мешали развитию морской торговли, - например, пиратство, ограбление разбитых судов и устройство кораблекрушений ради такого грабежа. Хотя церковь имела склонность считать торговую деятельность бесплодной, а торговлю деньгами оценивать как ростовщичество, она первая создала резервный капитал, ввела систему депозитов, кредитования и банковских операций, провозгласила мудрый принцип стабильности монетной системы и стала участвовать в крупных коммерческих предприятиях. Говоря коротко, церковь соединила государства христианского Запада узами подлинной международной солидарности и этим подготовила почву для возрождения и развития денежной экономики, которая должна была дать труду такую широкую область действия и такую свободу, каких у него еще никогда не было.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх