ГЛАВА 10 Промышленное производство на Западе в последние столетия Темных веков. - Частичное возрождение городской экономики

В этом западном обществе преобладало натуральное хозяйство. Основой жизни было сельскохозяйственное производство, а промышленное производство и обмен товаров за пределами поместья занимали лишь небольшое и строго ограниченное место.

Промышленность ограничивалась удовлетворением самых насущных потребностей и не имела своей целью обслуживание внешних или далеко расположенных рынков. Она была лишь придатком к сельскому хозяйству. Для начала вспомним, что в каждой семье каждый член семейного сообщества в зависимости от своего пола, возраста и возможностей старался изготавливать изделия, необходимые для обслуживания простейших жизненных потребностей. Крестьянин строил свой дом, делал себе мебель, чинил свой плуг и упряжь; его жена и дочери пекли хлеб, пряли шерсть или лен и ткали одежду. Вряд ли ему могло что-то понадобиться в мастерских поместья. Сырье для изделий производила та же семья, которая изготавливала их, и каждый член семьи использовал как потребитель часть того, что создавал своим трудом как производитель. При таком экономическом укладе не были нужны ни специализация, ни сложные инструменты, ни капитал.

Следующей по сложности формой промышленного производства было производство в крупном имении. Там уже могли существовать разделение и специализация труда, но продукция изготавливалась лишь для одной группы людей, только более крупной, чем семья, а стремления поставлять произведенное на рынки за пределы имения не было. Экономические потребности имения были так просты, что масштаб промышленной деятельности внутри его был невелик. Кроме того, работники были рабами или крепостными, которых заставлял трудиться старательно только страх наказания и никакая личная выгода к работе не побуждала. Они получали от других рабов сырье, которое выросло в том же имении, так что при этой системе не было ни предпринимателей и капиталистов, которых надо вознаграждать, ни заработной платы, которую надо выплачивать, ни затрат и продажных цен, которые надо учитывать. Иногда работник трудился в одиночку; в этом случае он отдавал своему господину часть своих изделий в качестве налога-оброка ( cens ). Иногда он трудился вместе с другими работниками в господской мастерской. Его ценность для господина и для закона зависела от того, насколько сложным было его ремесло; поэтому ювелир, кузнец, мельник, ткач или вышивальщица относились к высшему разряду крепостных тружеников.

В каждом крупном имении был свой штат таких работников; они перечислены в знаменитом Капитулярии о виллах ( De Villis ) Карла Великого, в монастырских грамотах и распоряжениях. Этих ремесленников размещали в мастерских - мужских ( camerae ) и женских ( gynaecia, sereonae ) и объединяли в группы под началом мастеров, называвшихся ministйriales или magistri - таких же крепостных по рождению, как они сами. На императорской вилле количество ремесленных рабочих могло достигать нескольких сотен, поскольку на ней надо было выполнять все работы, требовавшие организации по промышленному типу - помол муки, выпекание хлеба, варку пива, ловлю рыбы, выращивание птицы, плотничьи работы, столярные работы, ткачество, прядение, изготовление веревок и канатов, изготовление седел и сбруи (работа шорников), стирка белья и изготовление мыла, были даже мастерские ювелиров и художников, рисовавших там, где необходимо, герб господина. Женщины главным образом пряли и ткали лен и шерсть, которые они окрашивали в ярко-синий или ярко-красный цвет, а также изготавливали и вышивали одежду и изделия из тканей. Обычно в имении, каким бы маленьким оно ни было, были свои печники, пекари, мясники, пивовары, ткачи, сукновалы и красильщики, несколько ювелиров и в первую очередь необходимые на селе кузнецы, а также сапожники и швеи. Такая структура достигала наивысшего совершенства в монастырских имениях, где монахи - начальники служб управляли работниками различных специальностей, производившими все необходимое для жизни. Епископские поместья имели такой же штат работников.

Кроме того, в монастырских имениях монахи могли организовать настоящие школы искусства и ремесел для тех, кто обучался трудным профессиям, именно в этих школах обучались художники ( artifices ), которых отличали от ремесленников. В этом отношении пользовалось большой известностью аббатство Солиньяк в провинции Лимузен; как раз там и работал знаменитый золотых дел мастер Элигий (основатель монастыря в Солиньяке. Жил в VII в. Вначале был ювелиром и был хорошо известен при дворе тогдашнего короля франков. Основал также женский монастырь в Париже. В конце жизни был епископом сперва города Тура, а позже города Нуайона. - Пер. ). Более того, некоторые аббатства стали промышленными центрами, где специализация труда была развита еще сильнее. Например, в Корби было только четыре главных мастерских со штатом из двадцати восьми работников, большинство которых были заняты самыми необходимыми ремеслами, а аббатство Сен-Рикье в IX в. уже образовало вокруг себя настоящий промышленный город, где собрались оружейники, шорники, переплетчики, сапожники, мясники и сукновалы, причем мастера каждого ремесла жили на особой улице. Такой же передовой для того времени порядок был в городке Ситье (теперь Сент-Омер), зависевшем от аббатства Сен-Бертен. Ради поощрения крепостных ремесленников для них были установлены фиксированные налоги, как и для их собратьев-крестьян. Иногда их освобождали от уплаты налога на наследство с их небольшого имущества - такой налог назывался mainmorte. При таком уровне организации промышленного производства в имении мастерские уже могли производить столько продукции, что ее небольшой излишек можно было предлагать на продажу.

В условиях конкуренции с семейными промыслами и промышленностью в поместьях городские мастерские, потерявшие к тому же свои рынки, слабели и исчезали; они выжили только в некоторых ремеслах и некоторых местностях, где еще сохранялись остатки римской цивилизации. В эпоху Каролингов этот вид ремесла стали возрождать, но как-то неуверенно, и этот процесс не пошел далеко. Римские ремесленные цехи, называвшиеся collegia opificum, почти везде были распущены, оставшиеся жить в городах ремесленники были обращены в крепостных и теперь платили налоги епископу или аристократу - владельцу земель. Однако очаги свободного ремесленного труда еще существовали в некоторых округах Галлии, Испании и в первую очередь Италии. В Неаполе в начале VII в. еще существовали гильдии ремесленников - например, изготовителей мыла; в Равенне в VIII в. была основана гильдия рыбаков. Ремесленники города Комаккьо (в Италии. - Пер. ) имели полную свободу уйти работать из одного города в другой, а также могли приобретать и продавать землю. В последние два столетия Темных веков появились также ремесленники, которые жили в промышленных городах ( vici ), например в Сен-Рикье или Корби, но выросли в имениях или деревнях ( castra ), расположенных за пределами имений. Эти господские ремесленники - некоторые из них были свободными, а некоторые полусвободными - часто были приезжими, которых позвали работать туда, где было нужно их ремесло, и платили только несколько налогов деньгами или натурой. Таких людей мы можем обнаружить среди тогдашних жителей Суасона, Сент-Омера, Корби, Сен-Рикье, Комаккьо, Нонантолы и Брешии. Приезжие мастера занимались самыми разными ремеслами: среди них были чеканщики денег, портные, сапожники, медники, золотых дел мастера, кузнецы, каменщики, ткачи и оружейники.

Во всех этих многочисленных разновидностях - семейной, поместной, свободной и полусвободной - промышленное производство оставалось пассивным и малоизменчивым. Оно удовлетворяло только простые потребности земледельческого или скотоводческого общества и производило предметы первой необходимости. Только во времена Каролингов под влиянием возрожденной монастырями римской традиции и по примеру восточной (византийской) и арабской (возникшей на основе разгромленных и поглощенных халифатом земель Византийской империи и Сасанидского Ирана, а также вестготской Испании. - Ред. ) цивилизаций промышленность Запада на короткое время очнулась от сна.

Уже доведенные до совершенства греко-римские технологии были, как правило, забыты. В некоторых частях Запада - к примеру, в Англии - мололи только на ручных мельницах. В других - например, у испанских вестготов - водяные мельницы сохранились. Единственным полезным ископаемым, добыча которого велась более или менее активно, была соль - предмет первой необходимости. Ее добывали выпариванием из морской воды на берегах всех морей от Северного до Средиземного, больше всего возле городов Ба и Геран в Нижнем Пуату, а также в болотах вокруг Нарбона в нижнем течении реки По, и еще из вод соленых источников в Центральной Германии, в окрестностях Зальцбурга, в Лотарингии и в Бургундии, а кроме того, из соляных озер возле города Кардона в Каталонии. Но большинство железных, свинцовых и оловянных рудников Запада были заброшены, поскольку сложные технологии добычи руды, применявшиеся в Римскую эпоху, были забыты. Только во времена Каролингов и Оттонов была предпринята слабая попытка снова начать разработку рудников Центральной Европы. Использовались несколько минеральных источников, в основном в Сардинии и в бассейне реки Мез (Маас); в Ахене покровителем источников был Карл Великий. В примитивных маленьких литейных мастерских - других тогда не было - знали очень мало о рудах и обработке металлов, и до XII в. в производстве железа не произошло никакого прогресса. Этот металл был такой редкостью, что в одном из имений Карла Великого можно было отыскать всего два топора, две лопаты, два бурава, один топорик и один рубанок. Один хандредвейт (то есть 100 фунтов, что равно примерно 45 килограммам. - Пер. ) железа тогда стоил в пятьдесят раз дороже, чем в конце XIX в., и кузнец был самым уважаемым из ремесленников. Наряду с ним первым среди ремесленного сословия считался оружейник, и бургундские мастера приобрели некоторую известность в этом деле. Нагрудник стоил шесть быков или двенадцать коров, перевязь для меча - три, шлем - шесть, меч - семь, а удила стоили дороже, чем лошадь.

В мастерских поместий или монастырей и в каждой семье изготавливали для одежды лишь достаточно грубые льняные и шерстяные ткани. В женских мастерских и женских монастырях делали вышивки на одежде, но все изящные и роскошные материи поступали с византийского Востока. Разве что во Фризии во времена Каролингов среди свободных крестьян, которые использовали как сырье шерсть своих овец, возникло промышленное производство сукон, которые в течение 300 лет поступали на коммерческие рынки Запада. К IX в. несколько ремесленников создали такое производство в Майнце. Сохранилось небольшое число городских мастерских по производству льняных тканей, прежде всего в Меце, Трире и Реймсе.

Среди всех видов промышленной деятельности больше остальных преуспевали главным образом ремесла, производившие предметы роскоши. Ремесленники, занимавшиеся этим, работали для клиентов малочисленных, но имевших монополию на богатство - правителей, знатнейших аристократов, первых лиц церкви и монастырей. Именно ради удовлетворения их потребностей были организованы - в первую очередь в аббатствах и иногда в городах - мастерские архитекторов или каменщиков, скульпторов, изготовителей мозаик, живописцев, стекольщиков, золотых дел мастеров, мастеров эмали, которые строили или украшали церкви, дворцы и виллы сеньоров. Роскошь, которая вначале, во времена Меровингов, была грубой и полуварварской, в эпоху Каролингов под влиянием Восточной Римской империи стала изысканной, прежде всего в Галлии и Италии. Архитекторы сооружали здания по византийским образцам, и отсюда возник романский стиль в архитектуре. Итальянские и галл о-романские художники приезжали в Германию и Англию и привозили с собой традицию строительства каменных зданий, отчего строительство из камня в этих странах называлось «итальянская работа» ( opus italicum ). Скульпторы возродили пришедшее в упадок искусство создания орнаментов и украшали ими крестильные купели и саркофаги. Создатели мозаик и художники, писавшие фрески для украшения дворцов и монастырей, появлялись во все большем количестве. Итальянские и галло-римские стекольные мастера несли свое искусство от одного монастыря к другому. В городах еще осталось небольшое число изготовителей фарфора (так у автора. Видимо, имеется в виду изящная керамика типа фаянса. - Ред. ). Самыми процветающими из прикладных искусств Запада были ювелирное и эмалевое, поскольку они снабжали церкви алтарями и раками для мощей, а состоятельных людей золотыми и серебряными украшениями и посудой. Это искусство процветало одновременно в Ирландии, Англии, Галлии, Испании и Италии. Его практиковали в городах, в крупных имениях и особенно в монастырских мастерских, прежде всего в Солиньяке в провинции Лимузен и поблизости от Парижа в монастыре Сен-Дени, основателем которого был знаменитый Элигий (святой Элуа Нуайонский). Там ремесленники работали не только с драгоценностями, но и со стеклом и гранатом, которые они вставляли в золотую оправу ( verroterie cloisonnйe ) и с эмалью, которой они инкрустировали металлы. Граверы по хрупкому камню, мастера обработки бронзы, резчики по слоновой кости и малочисленные чеканщики денег тоже старались воспроизвести на Западе приемы византийского искусства. И наконец, многочисленные художники, собранные в ирландских, английских, французских, немецких и итальянских монастырях, - прежде всего в Айоне, Арме, Джарроу (Ярроу), Линдисфарне, Сен-Мартен-де-Туре, Реймсе, Сен-Дени, Фульде, Сент-Галле (Санкт-Галлене) и Боббио, - переписывали рукописи, украшая их миниатюрами или золотыми буквами на пурпурном фоне, для книжных собраний правителей, епископов или монастырей. Однако все эти разнообразные художественные ремесла были недостаточно мощными для того, чтобы породить настоящую промышленность, которая работает для больших рынков и способна обеспечивать товарами широкомасштабную торговлю.

Коммерция, которой вторжения варваров нанесли тяжелый удар, с VII по IX в. оживилась, но лишь в небольшой степени. Торговля была малоуважаемым занятием, что характерно для всех эпох отступления цивилизации, когда коммерция - это только посредничество, и потому общество не осознает ее истинную ценность. Купца в дни Каролингов не так уж редко считали паразитом или ловким обманщиком. Большинство продукции потреблялось там же, где производилось, так что во многих случаях торговец был не нужен. Торговля часто сводилась к простому обмену природными продуктами, цену которых устанавливал закон, словно они были деньгами. Торговца не отличали от земледельца, и производители сами торговали непосредственно друг с другом. Например, было специально отмечено, что англосаксонские законы не выделяют торговцев в отдельную категорию. На тогдашней стадии развития цивилизации вмешательство торговли было нужно только для приобретения товаров, которые семейное или поместное хозяйство не могло произвести само, - то есть чтобы получить редкие произведения природы или человеческих рук, а это были предметы роскоши, слишком дорогие для бедноты, составлявшей основную массу потребителей в странах Запада. Только во времена лангобардов и Каролингов это положение изменилось благодаря тому, что стало легче поддерживать связь с Византийской Римской и Арабской (халифатом) империями, а также благодаря работе мастерских в крупных поместьях, которые могли выставлять на продажу небольшой излишек своей продукции. Государи и церковные организации до некоторой степени защищали торговлю и пытались совершенствовать и регулировать ее, наказывая скупщиков, повышавших цену, спекулянтов и ростовщиков, ограничивая законами экспорт некоторых товаров, например зерна, и фиксируя цены на другие. Но это нерегулярное и порой неуклюжее вмешательство действовало слабо, а иногда даже вредно влияло на тогдашнее кратковременное непрочное возрождение торговли.

Тем не менее процесс образования класса коммерсантов шел - правда, медленно и неуверенно. Постепенно наряду с «оседлой» торговлей в пределах одной местности или одного большого края развивалась разъездная торговля, которой занимались странствующие купцы и мелкие торговцы-разносчики. Благодаря торговле предметами роскоши возникли зачатки международной торговли: торговцы добирались пешком с Запада в Византийскую империю и к арабам и обратно; огромная прибыль компенсировала им большой риск В эпоху Каролингов существовали даже, кроме простых розничных торговцев и разносчиков, оптовые торговцы ( negotiatores ), такие как упомянутые в вестготском законодательстве торговцы левантийскими товарами или торговцы дорогими предметами роскоши ( mercemanni cariorum rerum mercatores ), о которых говорится в других текстах. Они уже имели свой склад ( domus ) в Париже, а в других местах - например, в Сен-Рикье и Вердене - по целой улице, не считая лавок ( stationes ) и лотков на рынках. Они объединялись в союзы, иногда называвшиеся гильдиями, для совместной защиты против насилия и для того, чтобы страховать друг друга на случай войны, незаконного захвата их имущества грабителями или властью или пожара. Торговцы везли товар на своих кораблях в составе каравана судов или на своих возах в составе обоза и останавливались на ярмарках или в своих складах ( emporia ) в главных портах или в местах главных остановок на сухопутных торговых путях. Они брали с собой доверенных помощников или рабов, даже путешественников и просто прохожих. Служители церкви, которым было запрещено торговать, охотно давали торговцам поручения, а правители, в особенности те, чьи земли находились за Рейном, давали им вооруженную охрану. Более того, купцы имели право вооружаться пикой и мечом. Они нередко получали, чаще всего у вестготов и франков, налоговые или юридические привилегии - разрешение жить и торговать где-либо, гарантии безопасности или льготы при определении суммы таможенных пошлин. Среди этих торговцев было много уроженцев восточных стран, византийцев и сирийцев, которые имели настоящие колонии в Италии, Испании и Галлии, прежде всего в Равенне, Марселе, Нарбоне, Бордо, Туре и Париже. Были среди торговцев и евреи, которые проникали даже в самые дальние области кельтских стран, продавая пряности и покупая рабов; больше всего еврейских торговцев - целые толпы - были в городах Испании, Лангедока и Прованса, а некоторые жили даже в Париже, Клермоне и Орлеане. Уроженцы Запада тоже стали участвовать в крупномасштабной торговле. С VI в. на ярмарках в Сен-Дени появились купцы-лангобарды, а в IX в. венецианцы получили от Карла III Толстого привилегии по известному указу 883 г. Галло-римские купцы тоже начали рисковать, торгуя с Ирландией, Германией и славянскими странами, а жители Фризии стали хозяевами торговли с Рейнландом и Нидерландами.

Эта крупномасштабная торговля принесла с собой и положила начало системе кредитования. Несмотря на церковный запрет, евреи давали деньги под проценты, и их примеру следовали даже служители церкви, пользуясь теми периодами времени, когда к ростовщичеству относились терпимо. В Испании были известны займы под залог судна или судна с грузом - то, что позже стало называться бодмерея. Валюта, которая вначале была большой редкостью и во многих случаях состояла только из запаса прежних римских монет, немного увеличилась в числе, когда короли на всем Западе заново оборудовали монетные мастерские и начали чеканить свои монеты, которые назывались су. Такое су сначала могло быть золотым или серебряным; начиная со времени Каролингов чеканились только серебряные су, которые и стали стандартными деньгами. Его действительная ценность была равна 4,3 франка, а относительная колебалась от 28,3 франка до 43,5 франка. Но поскольку драгоценные металлы были редкостью, металлических денег в обороте было слишком мало, и людям часто приходилось менять товар на товар. Хотя варвары стали пользоваться римскими мерами длины и веса, в западных государствах в этом отношении царил такой беспорядок, что в государстве Каролингов слово muid стало означать меру емкости, равную английскому хогшеду, то есть в два раза больше, чем означало римское слово modius, от которого оно произошло; а 1 фунт весил от 327 до 400 граммов, что создавало большие возможности для обмана.

Римские способы перевозки грузов больше не существовали. Имперская почта в Италии была на короткое время восстановлена Теодорихом, но в Галлии исчезла с VI в. Каролинги пытались с помощью принудительного труда восстановить и поддерживать в хорошем состоянии обветшавшие из-за отсутствия ремонта римские дороги. И они, и вестготские короли официально устанавливали, какой должна быть ширина дорог, и поместили их под охрану закона так же, как судоходные реки. Но эти указы власти долгое время не исполнялись, так что дороги и тропы были предоставлены самим себе. Доставка грузов из одного места в другое была медленной и трудной. Их переправляли на спинах людей или вьючных животных или на тяжелых телегах, запряженных быками или лошадьми. Как в первобытные времена, реку как средство перевозки часто предпочитали дороге. Монахи и купцы с большой охотой пользовались речными путями, и по рекам Галлии и Южной Германии плавали постоянные флотилии судов, имевших свои пристани ( portus ). Но активное движение по всем этим путям было невозможно из-за пришедших в упадок дорог, недостаточно хорошего содержания рек, большого количества таможенных сборов и постоянной угрозы нападения разбойников.

Тем не менее в нескольких областях Запада коммерция ожила, хотя была слаба. По долинам Роны, Рейна, Дуная, Майна, Шельды и Меза (Мааса) прибывали товары с востока и с юга. По этим же путям и через альпийские перевалы сырье из Центральной и Северной Европы - янтарь, шкуры и меха, а также рабы попадали в Верхнюю Италию. Торговцы встречались на ярмарках, которые часто устраивались во время паломничества. Ярмарка в Труа была известна с V в., а ярмарка в Сен-Дени, называвшаяся Ленди, была основана в VII в. (629 г.) и четыре месяца в году собирала огромное множество торговцев. В Нидерландах появились ярмарки в городах Торхаут и Месен. По соседству с аббатствами и крупными городами были организованы еженедельные рынки. Морская торговля оживилась, и, чтобы воспользоваться ее выгодами, торговцы шли на риск, поскольку им постоянно угрожали пираты. Эта торговля разбудила от сна даже Атлантический океан и Ла-Манш и ворвалась в Северное море. Чтобы приобрести у галло-римских торговцев соль, вина, растительное масло, льняные ткани и сукна из Галлии, кельты из Ирландии и Уэльса отважно отправлялись в море на своих обтянутых кожей рыбачьих лодках и в свою очередь привозили в континентальную Европу шкуры и соленое мясо. Но объем этой торговли был ничтожно мал, так же мало торговали и англосаксы, которые стали совершенно сухопутными людьми, повернулись к морю спиной и позволили фризам и галл о-римлянам монополизировать торговлю между их островом и материковой Европой, куда они посылали шкуры и необработанные металлы - свинец, олово и медь. А фризы, наоборот, предвосхитили будущую судьбу Нидерландов - изобрели тип корабля с широкой палубой ( hogge ), который был особенно хорошо приспособлен для северных морей, и сделали свои порты Дорстад и Слейс центрами торговли с оживленной коммерческой деятельностью, и торговали от Балтики до устья Сены. В Ла-Манше и Атлантике галльские порты Булонь (где Карл Великий восстановил маяк), Квентовик в устье реки Канш в графстве Понтье и в первую очередь Руан, Бордо и Нант все активнее поддерживали деловые связи с Нидерландами, Британскими островами и Испанией.

Но подлинным центром крупномасштабной торговли оставалось Средиземноморье. Оно было истинным посредником между полуварварским Западом и Востоком - оплотом цивилизации. Оно было естественным путем для торговли предметами роскоши, которая тогда была гораздо сильнее развита, чем все остальные виды торговли. По Средиземному морю в порты Восточной Испании и Южной Галлии, в особенности Нарбон, Марсель и Арль, а также в порты лангобардской Италии поступали шелковые и хлопчатобумажные ткани и выделанные кожи из Восточной Римской империи и арабских халифатов, сукна и ковры из Лаодикеи (совр. Латакия в Сирии на побережье Средиземного моря. - Ред. ) и Антиохии (совр. Антакья на юге Турции. - Ред. ), лен и папирус из Египта, вина из Сирии и Кипра, благовония из Аравии, пряности, жемчуг и драгоценные камни с Дальнего Востока и из Индии и слоновая кость из Африки. Восстановленные связи с Левантом больше никогда не прерывались, и именно их постоянство через два столетия привело к великому возрождению в области движимого имущества.

Первым результатом этого оживления промышленной и коммерческой деятельности было частичное возрождение городской жизни. На бывших римских землях многие города ( oppida, civitates ) воскресли для новой жизни на своих же развалинах. Большинство из них были лишь бледными тенями по сравнению с собою прежними, но некоторым удачное положение на перекрестках естественных путей помогло вновь обрести часть былого процветания. Кроме того, во многих областях Запада возникли, под покровительством епископской власти, новые города, из-за чего названия епископства и соответствующего города стали синонимами. В укрепленных стенами усадьбах ( castra ), которых становилось все больше и название которых использовали также для обозначения городов, тоже возникло огромное количество маленьких населенных пунктов. По их подобию многие центры имений ( villae ), где под защитой укрепленных оград селилось все больше подданных владельца имения, становились ядрами городской жизни. Именно благодаря им города позже стали называться villes или vills. Но главными силами в этом процессе были промышленность (ремесла) и торговля, которые создавали - в первую очередь в равнинной части Западной Европы, а также возле больших дорог и рек - промышленные поселки, склады, рынки, стоянки ( portus ), которые привлекали к себе население и становились началом более крупных городов. У таких поселений еще не было особого имени, в разных странах их называли urbes, curtes, oppida, castra, burgs, burchs, и такими же неясными были еще их характеристики.

Разница в скорости возрождения городской жизни в точности соответствует глубинным различиям между западными странами в возрождении промышленности и торговли. В кельтских округах, где господствовали пастушеский уклад жизни и примитивная экономика, не было городов, и даже торговля играла там такую малую роль, что в Уэльсе рыночное право появилось только перед англо-нормандским завоеванием. В англосаксонской Англии было лишь большое количество укрепленных поселков ( burghs ) и очень мало мест торговли ( ports ). Самые многолюдные английские города Лондон и Уинчестер (Винчестер) насчитывали не больше 8 тысяч жителей, а общее количество городских жителей в 1060 г. было равно всего 166 тысячам (в том числе от 11 до 25 тысяч свободных горожан) из 1 миллиона 500 тысяч населения. В Северной и Центральной Германии многочисленные крепости ( burgs ) и королевские города ( urbes regiae ), основанные в IX и X вв., были лишь ненамного крупнее обычных укрепленных усадеб, и жили в них крестьяне-солдаты ( milites agrarii ). Поселения, возникшие вокруг монастырей и мест жительства епископов, - такие, как Бремен, Гамбург и Магдебург, - были еще очень малы. Городская жизнь развивалась главным образом там же, где она пустила корни в германскую почву при римлянах, - в землях, через которые протекают Шельда, Маас, Мозель и Рейн. Здесь в IX и X вв. выросли Гент, Камбре, Льеж, Маастрихт, Ахен, Трир, Мец, который был столицей Австразии, Кельн, Майнц, Вормс, Шпайер, Базель и «многолюдный» Страсбург. Этот край был самой богатой и активной частью империи Каролингов. Городское возрождение здесь так же, как на Майне и Дунае, было связано с возрождением коммерции.

На пересечении рек с дорогами, идущими с Альп, с Востока и из Центральной Европы, выросли Вюрцбург, Аугсбург, Пассау и Ратисбона (Регенсбург. - Пер. ); это были «места встречи купцов и производителей товара», если верить писателю, посетившему их в 887 г. В Галлии тоже на главных торговых путях были построены заново города Туль, Верден, Аррас, Суасон, Париж, Реймс, Лион, Вьен, Орлеан, Тур, Пуатье и Тулуза. В вестготской Испании процветали Сарагоса, Картахена, Валенсия, Кадис, Севилья и в первую очередь Толедо, поразивший своим великолепием арабских завоевателей. Но быстрее всего города возрождались на полной жизни и движения родине античных городов - в Италии, где они возникали возле крепостей, рядом с местами ярмарок ( mercata ) или еженедельных рынков ( fora ), в окрестностях ( suburbia ) монастырей и на местах римских городов. Первое место среди этих восстановленных городов занимал Милан, в их число входили Верона, Падуя, Модена, Болонья и Пиза, а рядом с ними вырастали новые центры - например, Феррара и Павия.

Но, несмотря на все это, городская жизнь оставалась слабой, даже в Италии, потому что вся подлинная политическая, общественная и экономическая деятельность в то время была сосредоточена в крупных сельских имениях. Вот почему лишь очень малая часть населения жила в городах, население которых в X в. насчитывало в среднем от тысячи до 1500 человек, и самые многолюдные из которых во Франции и Германии насчитывали всего от 7 до 8 тысяч жителей (в это же время население многих городов на Руси было существенно большим. - Ред. ). Город, который в давние времена был тесно связан с сельской местностью в единый округ ( civitas ), теперь существовал сам по себе. Такая жизнь была прозябанием, город был похож на большую деревню и от этого, если был старинным и римским, выглядел словно карлик в доспехах великана. Город стал и жить по-сельски: между его домами располагались сады, виноградники и пашни. От деревни его отличало лишь то, что у города были крепостные стены с воротами и башнями (в Милане их было 310) и что внутри его стояли дворцы-крепости или старинные римские здания, превращенные в крепости, и многочисленные церкви, а рядом лежали разбросанные по земле развалины античных памятников. Вдоль извилистых улиц, которые были каменистыми, грязными или пыльными, стояли деревянные или глинобитные дома под соломенными крышами - темные и дымные жилища без труб и без окон. В пригородах жили жалкие и несчастные люди - ремесленники и мелкие торговцы. Их жизнь была монотонной и мрачной.

В этих городах не было ни политического, ни законодательного единства. Административную и судебную власть, а также функции контроля над экономикой оспаривали один у другого могущественные соперники - высшие должностные лица, графы, герцоги или судьи, управлявшие городом из крепости ( castrum ), или же епископы - хозяева города, если он был центром религиозной жизни, или даже владельцы замков или иные феодалы, имевшие здесь укрепленные дворцы или башни. Автономные римские органы власти, суды и советы перестали существовать. Лишь в немногих центрах были организованы, под контролем представителей верховной власти, собрания знатных людей, землевладельцев или свободных жителей-мужчин ( vicini, ahrimanns ), которые участвовали в управлении городом. Однако большинство жителей такого города - ремесленники, купцы, садоводы, земледельцы - практически не отличались по своему положению от своих деревенских соседей. Они так же, как сельские жители, были превращены в вилланов или крепостных и должны были выполнять те же повинности. Так аграрная экономика душила экономическую жизнь городов или своими законами не давала ей набраться сил.

Как раз в то время, когда на Западе началось экономическое возрождение, произошел новый кризис, который остановил этот процесс и едва не уничтожил рожденную в таких муках новую цивилизацию. Скандинавские пираты - норманны - возобновили злое дело прежних германцев и продолжали его в течение почти 100 лет (с 830 по 911 г.) - убивали или обращали в рабство местных жителей, сжигали города, грабили и разоряли земли христианской Германии, Нидерландов, Западной Франции, Шотландии, Ирландии и Англии. На востоке мадьяры - родичи гуннов и аваров (мадьяры-венгры другого происхождения, нежели тюрки, авары и гунны (ядро гуннов тюркское, позже конгломерат племен). Ближайшие родичи венгров - ханты и манси, из Зауралья венгры и пришли. - Ред. ) - опустошали земли по Дунаю, Центральную Европу, Северную Италию и восток Франции. На юге сарацины - так называли берберских и арабских пиратов - совершали грабительские набеги на острова и побережье Италии, а также на Прованс и французскую область Дофине. Но в этот раз они столкнулись с организованным сопротивлением. Новое сословие феодальных воинов стало мощной стеной на пути последнего варварского вторжения. В X в. скандинавы были обращены в христианство и основали постоянные поселения во Фризии, на севере Шотландии и в северной части Англии, в Нидерландах и (в 911 г.) во французской провинции Нейстрия, где они стали защитниками христианской цивилизации. Мадьяры (венгры), которых остановил Оттон I (912-973; германский король в 936-973 гг., с 962 г. - император Священной Римской империи; в 955 г. разбил венгров на реке Лех. - Ред. ), образовали христианское королевство в Венгрии. Сарацины были отброшены на острова. К концу 950-х гг. новая опасность была в основном устранена. Почти везде - за исключением Ирландии и Шотландии, которые вернулись к варварству, - новая родившаяся на Западе цивилизация была спасена, и началась эпоха феодализма.

Чтобы возникло это новое общество, потребовалось 600 лет тяжелых усилий. Казалось, что катастрофа, вызванная падением Западной Римской империи, непоправима: гибель империи отбросила человечество (Западную Европу. - Ред. ) назад к худшим временам его истории, уничтожила все виды производства, возродила рабство, заменила порядок анархией, а богатство бедностью и отдала мир на милость грубой силы варваров. Но, к счастью, на Востоке Восточная Римская империя смогла остановить возврат к прошлому и разрушение всего и вся. Она доказала своим примером, что, если бы не вторжения, и на Западе была бы возможна нормальная эволюция, из римских учреждений мог бы возникнуть новый порядок, родившийся в недрах самой античной культуры. Эта империя первая остановила продвижение вторгшихся захватчиков, в течение восьми столетий сохраняла на своей территории сильную государственную власть и под ее охраной уберегла от гибели полученную в наследство блестящую цивилизацию, единственной хранительницей которой оставалась. Она снова освоила заброшенные сельскохозяйственные земли и возродила сельскохозяйственное производство. Она не смогла предотвратить усиление аристократии и увеличение числа крупных земельных владений, но, по крайней мере, оберегала права центральной власти и защищала мелкую собственность. Она сумела сохранить часть среднего класса - мелких землевладельцев и городских свободных ремесленников, а также крупные объединения торговцев и промышленников. Она не смогла помешать возникновению крепостного права, но все же прилагала усилия в деле искоренения рабства. Она развила до высокой степени промышленность и торговлю и превратила свою часть христианской Европы в ни с чем не сравнимый мировой центр богатства и цивилизации.

На долю христианского Запада выпал более тяжелый и медленный труд, в котором было меньше блестящих успехов. В странах этого региона лишь немногие гениальные правители были в состоянии частично и на короткий срок восстановить власть государства, причем область их деятельности была ограничена. Церковь, чьи замыслы были шире и осуществлялись с меньшими перерывами, действовала успешнее. Папы и монахи возобновили дело Рима и стали трудиться для распространения христианской цивилизации, которая очень много унаследовала от римской. Благодаря им и самым умным представителям аристократии и народа Запад смог подняться из развалин, которые оставили после себя азиатские, германские и славянские варвары. Первая попытка освоения земель позволила снова возделать часть заброшенной земли и возродить сельскохозяйственное производство. Примитивные формы собственности - собственность племени, деревенской общины и большой патриархальной семьи - все больше вытеснялись другими, лучше стимулировавшими экономическую деятельность, - например, частной собственностью, которая могла принадлежать либо одному человеку, либо семье. Но этот процесс на христианском Западе был ослаблен противодействующей силой - расширением крупных имений. Аристократы захватили землю, а мелкие свободные землевладельцы от этого пострадали. Отсутствие сильной центральной власти позволяло могущественным организациям, например церкви и военному сословию, вместе с землей захватить и власть и распространить на всех ту систему отношений покровительства и вассальной зависимости, из которой возник феодальный строй. Так миллионы людей оказались в подчинении у нескольких тысяч. Для бывших свободных землевладельцев и бывших колонов это было падением. Но можно предположить, что для большинства остальных жителей тогдашнего Запада это было улучшением их судьбы. Рабство было почти полностью уничтожено, и множество людей, которые не знали иного способа прокормить себя, кроме обработки земли, перешли в крепостное состояние, которое им было гораздо легче терпеть, чем древнее рабство. А крупные землевладельцы таким путем получили возможность использовать свой капитал - землю, почти монопольными собственниками которой они были. Первый этап был пройден под влиянием сил, имевших почти полностью экономический характер. Крестьяне - огромная масса людей - избавились от унизительного рабства и приобрела два бесценных сокровища - отношение к себе как к личности и постоянный дом. Но условия их существования, которое по-прежнему было тяжелым, ничем не предвещали эпоху освобождения, которая наступила для крестьян через 200 лет.

Несмотря на господство аграрной экономики, характерное для Запада в период раннего Средневековья, сделала первые робкие шаги к возрождению и экономика движимого имущества. Сформировались региональные рынки, и даже было положено начало международной торговле. В поместьях правителей и монастырей и в воскресших городах оживало промышленное производство. Возродившемуся миру христианского Запада был нужен лишь каркас, достаточно прочный, чтобы не дать ему снова скатиться в варварство, и новый рычаг, свобода, чтобы привести в действие скрытые в нем силы. До сих пор в истории труда первой по пути прогресса шла Восточная Римская империя, теперь эта роль перешла к Западу, где возникло полное жизненных сил новое общество. Великим делом Византии было сохранение древней цивилизации, Западу же судьба предназначила создать его собственную цивилизацию, более великую, чем все ее предшественницы.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх