• Система счета
  • 10:20. Бычий форум, рынок скота

    В Риме с давних веков существуют два знаменитых рынка, масляный рынок (Forum Olitorium), где продают плоды земледелия, и Бычийфорум (Forum Boarium), где торгуют скотом. Оба они тесно связаны с историей рождения Рима. Город зародился в ключевой точке — близ первого брода через Тибр, ниже по течению от острова Тиберин. естественно, в ту пору еще не шла речь о вечном городе или о легионах: там были только первобытные стоянки на вершине Палатинского холма, где жило смешанное население, "латиняне", которые таким образом контролировали весь поток товаров и людей с севера на юг и обратно. Наподобие того, как сейчас контролируется Суэцкий канал. Не должно удивлять поэтому, что в этом месте, куда стекались, как в воронку, торговые пути, родились крупные рынки, где продавали свой товар земледельцы и скотоводы. Масляный рынок и Бычий форум возникли как раз в ту эпоху.

    Мы сейчас пересекаем второй из них, рынок скота. Он действительно огромный. Перед нами открывается большая площадь, окруженная колоннадой. Можно заметить навесы с колоннами и черепичной кровлей, защищающие торговцев и скот. Но в остальном этот рынок сохранил свой традиционный облик: вся площадь, куда ни кинь взгляд, уставлена множеством прилавков, изгородей, лачуг и палаток. В центре возвышается бронзовая статуя быка, используемая многими в качестве ориентира для лавирования среди лабиринта прилавков. Давайте и мы поступим так же…

    Попробуем нырнуть в середину рынка. Первое ощущение — почти испуг: в этом бедламе немудрено заблудиться, нас затолкают, запинают и наверняка обчистят… Люди суетливо снуют по рынку, как муравьи внутри муравейника.

    Больше всего нас поражает оглушительный шум: уже с первых шагов мы погружаемся в густой поток голосов, возгласов, смеха, громких выкликов и конечно же мычания, хрюканья… Не останавливаться! Вот кто-то двинул вам по плечу: надо уступить дорогу человеку, ведущему под уздцы лошадь, или крестьянину с двумя связками живых кур, которых он держит за ноги вниз головой, а те, выпучив глаза, отчаянно хлопают крыльями.

    Запахи тут как в конюшне или курятнике, смотря по какой части рынка идешь. Да, рынок делится на специализированные ряды. Сейчас мы движемся по ряду, где торгуют овцами. За загородками, среди оглушительного блеяния, мелькают завитки козьих рогов. Глаза с характерным поперечным зрачком следят за нескончаемым потоком прохожих; в них застыло смятение и страх. Их пугает и запах крови. Ведь со следующего прилавка начинается ряд мясников.

    Здесь все впечатляет с первого взгляда: рядком на прилавке выложены отрезанные козьи головы с остекленевшим взглядом и вывалившимися через полуоткрытый рот языками; над этими "трофеями" смерти уже роятся мухи, никак не решаясь, куда же им сесть, на головы или на освежеванные туши, подвешенные над прилавком на острых крючьях.

    Есть тут даже пара оленьих туш. В противоположность нашему времени, римские рынки отличаются большим изобилием дичи, добытой охотниками: тут и кабаны, и зайцы, косули и почти все виды птиц, пойманных сетями.

    Глухой удар привлекает наше внимание, и мы оборачиваемся. Тяжелый тесак членит еще одну тушу. Тут уже не коза, а нечто покрупнее: целый бык. При каждом ударе тесак прокладывает путь между позвонками, будто это огромная раскрывающаяся застежка-молния. У раба-рубщика мускулистые руки, его полуобнаженный торс забрызган кровью. Еще двое рабов придерживают четверти туши. Отойдемте-ка подальше.

    Теперь ряды выглядят иначе, над ними, связанные за ноги, висят ощипанные куры. Внизу вместо прилавков — деревянные клетки, из которых высовывается множество темных кроличьих мордочек. Здесь заправляет женщина с волосами, уложенными в пучок на затылке. Ее присутствие здесь — необычное явление. Действительно, оглядевшись вокруг, мы видим одних мужчин. В отличие от того, что принято в наше время, рынки (и магазины) — это места "для мужчин": мужчины-торговцы, мужчины- покупатели. Женщины тут попадаются редко, они спешат своей дорогой, закутанные в покрывала, возможно подталкивая сына-подростка.

    Покупки — мужское занятие: вы не увидите здесь торгующую или совершающую покупки женщину. Этим будет заниматься муж или слуга, раб. Самое большее, что дозволено женщине, — стоять в сторонке не вмешиваясь. В этом смысле обстановка на рынках императорского Рима та же, что и на рынках и в переулках многих исламских стран.

    Женская эмансипация — явление, характерное для верхушки общества, где женщины занимаются музыкой, литературой, спортом, порой даже правом и бизнесом. Но на улице простолюдинки должны следовать предписаниям традиции.

    Естественно, встречаются многочисленные исключения, когда этого требует жизненная ситуация. Женщина за прилавком, возможно, вдова или заменяет заболевшего мужа. Не случайно рядом с ней стоит бородатый раб, как бы восполняя нехватку "мужественности" и придавая женщине авторитета.

    В этот момент она торгуется по поводу корзины яиц и старается держаться бойко, чтобы не поддаться на уловки стоящего у прилавка покупателя. Наблюдая за ходом "переговоров", мы обнаруживаем нечто чрезвычайно любопытное: манеру счета римлян, совершенно отличную от нашей.

    Система счета

    В этот момент женщина складывает пальцы, будто показывает "рога"[14]. Но клиент не смущается, значит, это не оскорбление. Что же может означать этот жест? Подойдем поближе. "Четыре!" — говорит женщина. Значит, "рога" означают "четыре". Женщина не спеша начинает считать перед клиентом, несомненно чужеземцем: не упустим эту возможность понять, как считают римляне. Женщина показывает клиенту ладонь руки с выпрямленными пальцами, затем сгибает мизинец и говорит "один". Потом сгибает безымянный и говорит "два". Потом средний: "три". Мы ожидаем, что сейчас она согнет и указательный. Нет, женщина, наоборот, разгибает мизинец: получаются "рога" — "четыре". Разогнула безымянный: "пять". И так далее.


    Мы не будем вдаваться в детали счета: скажем только, что пальцы, согнутые "пистолетом", означают "девять", еще один жест, похожий на наше "о'кей", — указательный прикасается к середине внутренней стороны большого пальца, — "десять" и так далее. В общем, существует настоящий числовой код "на пальцах".

    Удивительно, что для чисел меньше сотни используется одна рука, а для сотен и тысяч — другая. Так, те же "рога" означают "четыре" на левой руке и "четыреста" на правой. Таким образом, используя и левую и правую руку, можно досчитать до десяти тысяч! Сейчас мы так уже не умеем… По словам Плиния Старшего, даже статуи умели считать: статуя двуликого Януса показывала на пальцах обеих рук число дней в году, 365…

    К сожалению, статуя эта утрачена, иначе можно было бы понять, что показывали левой рукой, а что — правой. Ведь мы сегодня не знаем, как их использовали. По словам Ювенала, левой считали от нуля до сотни, а правой указывали сотни и тысячи. Ровно противоположные сведения оставил нам Бéда Достопочтенный, бенедиктинский монах раннего Средневековья, благодаря которому до нас дошел точнейший список римских жестов, скопированный им у древних авторов.

    От Беды мы узнаем, кроме того, что после 10 000 (открытая ладонь, как если бы хотели сказать: "хватит") в счет вовлекались другие части тела: трогали сердце (300 000), живот (500 000), бедро (600 000), ягодицу (800 000), талию (900 000)… Наконец, миллион показывали, соединяя пальцы над головой, подобно балерине.

    Кстати говоря, следы этой практичной системы римского счета и сегодня можно встретить, например, в способе счета, который применяют на арабских рынках.

    Торговка в мясном ряду вот-вот потеряет терпение. "Давайте посчитаем на камешках". Она зовет раба и требует абак (abacus), калькулятор древних римлян. Это карманные счеты, сделанные из бронзовой пластины с равномерными прорезями, в которые вставлены стерженьки с надетыми на них сферическими головками. Эти шарики называются calculi, то есть камешки (именно на камешках дети учились считать), и это слово лежит в основе названия нашего калькулятора. Быстрыми движениями торговка щелкает на счетах и подносит абак к носу клиента. "Как ни крути, ты мне должен за все четыре сестерция!"



    Так считают римляне. Существует самый настоящий "код" в зависимости от расположения пальцев. Для чисел до сотни используется одна рука. Для сотен и тысяч — другая. Таким образом, используя и левую и правую руки, можно досчитать до десяти тысяч!

    Продолжим наш путь под навесами Бычьего форума. Теперь мы в самой важной его части: это ряд, где торгуют крупным рогатым скотом. Навесы исчезли, образовалось нечто вроде площади внутри площади. Перед нами лишь мычащая рогатая масса. Мы пересекаем главный "проход", смешавшись с толпой рабов и свободных граждан, занятых продажей. Воздух пропитан резким запахом животных, и часто чувствуешь, что наступил во что-то мягкое (повсюду наложены свежие кучи). Мы прислоняемся к загородке: быки и коровы, которых мы видим, не совсем такие, как у нас. Они более низкорослые и тщедушные. И так повсюду в империи. Если бы древний римлянин мог посетить нашу ферму, он бы поразился размерам скота. Коровы показались бы ему огромными, да и свиньи тоже (к тому же с несколькими парами сосков, результат современной селекции, чтобы свиноматка могла выкармливать сразу много поросят, повышая доходы фермера). Даже лошади показались бы ему гигантами. Римляне ездят на низкорослых лошадках, которые нам бы показались большими пони: зато они выносливее и лучше подходят для бездорожья, где наши "большие" лошади быстрее бы выдохлись и охромели, споткнувшись.

    Зато у них есть животные, ценность которых мы готовы были бы признать немедленно. К примеру, свиней часто отпускают пастись на опушке леса, где они спариваются с дикими кабанами. Результат — гибрид с необыкновенно вкусным мясом.

    Гул возбужденных голосов привлекает наше внимание. Напряжение повисло в воздухе. Продажи животных по традиции совершаются путем публичного обсуждения цены. Вокруг покупателя и продавца всегда собирается группка зевак и знатоков. Но та сделка, что мы видим перед собой, особая. Перед нами разворачивается заключительный этап продажи мощного быка (по римским меркам, разумеется). Его крепко держат двое рабов, ухватившихся за кольцо в носу. Мы стали свидетелями сделки, которая в наши дни была бы невозможна: это животное будет принесено в жертву Митре, божеству восточного происхождения.

    Его приобретает важный патриций, в чьих владениях находится митрей[15], храм в форме пещеры, где регулярно собираются все члены братства. Жертвоприношение быка — особый обряд, он совершается только во время торжественных императорских и "государственных" церемоний, но, поскольку заклание быка является одной из основ митраизма, мы полагаем, что в определенных, редких случаях оно символически воспроизводится.

    Патриций по понятным причинам предпочел действовать не напрямую. Его личный отпущенник договаривается о покупке, и все знают, сколь ловок он в подобных делах. Поэтому вокруг собралась кучка зевак. Продавец перечисляет достоинства своих быков, говорит о том, сколь они редки, о том, как он их взрастил, о долгом пути в Рим. Но перед ним подлинный эксперт ораторского искусства, ловкий как змея, по мнению многих, способный пробить брешь в защите соперника и, проникнув в нее, загнать в угол противоречий своего визави. И это ему удается. Страсти накаляются, дискуссия обретает почти театральные жесты и мимику, как предписано традицией. Наконец продавец уступает, он знает, что перед ним человек, представляющий власть. Но в глубине души он прекрасно понимает, что в будущем сможет воспользоваться этой своей щедростью, когда придет в особняк патриция в качестве клиента, чтобы попросить об услуге. Сделка завершается рукопожатием и обменом дипломатическими улыбками. В выигрыше оба…

    Толпа рассеивается, мы тоже отходим в сторону вслед за ней и попадаем на противоположный конец рынка. По дороге мы замечаем на прилавках животных, которых никак не ожидали здесь встретить: здесь и дикобразы, и павлины, щеглы, черепахи, попугаи, фламинго…

    Наше внимание привлекает прилавок, отличающийся от остальных: ни подвешенных туш, ни клеток с животными, только несколько поставленных в ряд терракотовых сосудов. Что в них? Продавец предлагает нам открыть один из них: мы осторожно приподнимаем крышку. Внутри темно и, похоже, пусто. Потом мы замечаем каких-то зверьков, похожих на мышей, копошащихся на дне. Это сони. Римляне их выращивают и откармливают в этих специальных амфорах с дырочками для воздуха и идущей вдоль внутренних стенок спиралью — своего рода миниатюрной "водосточной трубой". Она служит для того, чтобы зверьки могли побегать (аналог беличьего колеса в клетке). Вот одна из сонь выбралась наверх и уставилась на нас своими черными блестящими глазками на крохотной мордочке. Трудно представить, что ее пустят на жаркое. А бот римляне считают сонь настоящим лакомством.

    И это не единственный сюрприз нашего рынка. На соседнем прилавке сидят две обезьянки. Их привезли сюда из Африки. Посаженные на поводок, они нервно бегают взад-вперед по прилавку, пытаясь укусить дразнящих их мальчуганов. Возможно, они окажутся в домашнем саду богача, желающего удивить своих гостей. Но не исключено, что он решит удивить их иным способом, подав обезьян к столу в качестве экзотического кушанья.


    Примечания:



    1

    Первое издание книги вышло в 2007 году.(Прим. ред.)



    14

    В Италии считается оскорбительным жестом (сродни американскому кулаку с выпрямленным средним пальцем).(Прим. пер.)



    15

    Митрей — святилище бога Митры. (прим. пер)





     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх