Глава 21

БОЯЛСЯ ЛИ СТАЛИН ГИТЛЕРА?

Уже опять к границам сизым составы тайные идут, и коммунизм опять так близко, как в девятнадцатом году.

(М. Кульчицкий. 1939 год)

1

Наши легенды о войне запутаны и скручены в клубок. Ложь питается ложью и порождает ложь. Легенда о том, что в годы очищения были истреблены лучшие полководцы Красной Армии, неразрывно связана с другой легендой: Советский Союз был к войне не готов — если гениев истребили, заменив их безграмотными тупицами, то о какой уж там готовности речь?

А из этого, весьма естественно, вытекает еще одна выдумка: Сталин боялся Гитлера.

Эти мифы, переплетаясь, поддерживают друг друга. Стоит какому-нибудь марксисту или гитлеровцу вспомнить одну из этих легенд, и толпа тут же вспомнит другие легенды. Стоит только потянуть одну ниточку, и за ней тянется весь грязный клубок коммунистических сочинений. Только произнесет социалистический агитатор имя Тухачевского, и тут же толпа без дополнительных команд вспоминает про неготовность Красной Армии и про перепуганного Сталина. А стоит вспомнить 1941 год, и тут же сознание толпы рисует гениального Тухачевского, который предупреждал…

Общий знаменатель вымыслов: Сталин боялся Гитлера.

В этих трех словах сконцентрирована вся грязь, вся ложь о войне. Эти три слова венчают все выдумки марксистско-гитлеровской пропаганды.

Из этой короткой фразы следует, что Сталин был слабее Гитлера и глупее. Умный человек не может бояться дурака, а сильный не может бояться слабого. Из этой фразы следует, что Красная Армия была слабее Вермахта, что наши генералы были глупее гитлеровских, что Советский Союз был хуже подготовлен к войне, чем Германия, что выиграли войну не мы, а кто-то другой. Могли ли перепуганные кретины внести достойный вклад в разгром гитлеровских полчищ?

На годовщины и юбилеи войны Россию не приглашают. А за этим стоят вполне понятные всему миру обстоятельства. Нам говорят: вы же были к войне не готовы, у вас же армия была обезглавлена, у вас же во главе армии и государства стояли трусливый Сталин и безграмотные неопытные идиоты. Ваши Константины Симоновы, Александры Некричи, Михаилы Шолоховы по приказу вашей же коммунистической партии сами на весь свет раструбили про загубленных гениев, про неготовность, про перепуганного Сталина. Так зачем же вас приглашать? Если вы что-то и сделали в войне, так это с перепугу…

И наши агитаторы почему-то находят особое удовольствие повторять вновь и вновь:

Сталин боялся, ужасно боялся, он весь дрожал… Нашим агитаторам почему-то нравится это выпячивать и смаковать.

Вот «Военно-исторический журнал» (1995. N 4). На две страницы заголовок аршинными буквами: СТАЛИН ИСПЫТЫВАЕТ… СТРАХ ПЕРЕД ВЕРМАХТОМ. Так и написано в заголовке, через многоточие. Сей журнал издает Министерство обороны РФ. Спросим господина министра, спросим Главпур, в котором ничего, кроме названия, не изменилось: товарищи дорогие, да откуда же вы такое взяли?

А наши марксисты не скрывают: так сказал Геббельс! Вот читайте! А раз Геббельс так сказал, Министерство обороны России обязано повторять. Не так ли?

Наше Министерство обороны публикует в своем журнале дневники Геббельса. В этом нет ничего плохого. Но только при условии, если министр обороны, возглавляемое им министерство и подчиненная им редакция четко обозначают свою позицию, свое отношение к публикуемому материалу. А позиция в данном случае может быть только одной: посмотрите на Геббельса! Как он глуп! Насколько же он нас недооценил! Вы только посмотрите, куда его заносит!

Такую ли позицию занял министр обороны Российской Федерации?

Отнюдь нет.

Министерство обороны. Институт военной истории, «Военно-исторический журнал», «Красная звезда» десятилетиями вдалбливают в наши головы вымыслы про неготовность, неготовность, неготовность. И про обезглавленную армию. И про трусливого Сталина. Вот они и желанное подтверждение нашли: дневники Геббельса 1941 года. У министра обороны России, у возглавляемого им министерства, Генерального штаба, у наших официальных военных историков — полная солидарность с позицией Геббельса. Все, что они говорят сейчас, и все, что писал Геббельс в 1941 году, — по смыслу, по духу и букве полностью совпадает.

«Военно-исторический журнал» публикует сочинения гитлеровского министра пропаганды как весьма серьезный и ценный источник информации. Более того, самую главную мерзость, которую Геббельс писал малыми буквами, Министерство обороны России выносит в заголовок и печатает огромными буквами. Фраза не получается достаточно короткой, и тогда ее сокращают, не стесняясь многоточия в заглавии, из двух частей склеивают вопящий заголовок так, как это делают издатели бульварных газет:

СТАЛИН ИСПЫТЫВАЕТ… СТРАХ ПЕРЕД ВЕРМАХТОМ


2

А вот запись в дневнике Геббельса 29 апреля 1941 года на страницах нашего «Военно-исторического журнала» (1996. N 1. С. 42-43):

РОССИЯ ДЕРЖИТСЯ ОЧЕНЬ СМИРНО, ЧУВСТВУЯ СЕБЯ ОКРУЖЕННОЙ.

И опять: Геббельс писал это для себя мелкими буквами. А наши товарищи пишут это огромными буквами, снова внося в заголовок и разворачивая на две страницы: читайте про запуганную, окруженную Россию! Спешите видеть!

А ведь это бред! Окружить Россию? Да кому же это под силу? Товарищ министр обороны России, да учили ли вы в школе географию? Да показывала ли вам учительница Марь Иванна Россию на карте? Да представляете ли вы размеры России? И кто же это бедную Россию окружил в 1941 году? Уж не Адольф ли Гитлер с тремя тысячами устаревших, допотопных, примитивных танков? Уж не сверхмощные ли союзники Гитлера — Финляндия с Румынией — охватили Россию по периметру, зажав в клещи?

Так зачем же вы такое публикуете, да еще и в заголовках?

И сидит наш родной Генеральный штаб мощью во много тысяч генералов и полковников. Товарищи дорогие, кто-нибудь из вас может Россию на карте показать? Если может, так оцените же обстановку. Оцените размеры нашей страны, а теперь постарайтесь найти на карте мира Германию. Несмотря на все ее завоевания, она на карте мира в 1941 году — всего лишь лоскуток, который к тому же уже горел под задницей Гитлера. Так почему же вы, господа генералы и полковники, молчите, когда выходит ВАШ журнал с такими заголовками? Это Германия весной 1941 года была окружена и блокирована. Это Германия была уже отрезана от многих источников стратегического сырья, без которых ведение войны невозможно. А Советский Союз — самая богатая страна мира, нашим богатствам завидуют все. Кроме того, еще в 1939 году мудрый Сталин тайно заручился безоговорочной, бесплатной, безграничной помощью Америки. Почему об этом не пишет Министерство обороны России? Почему наши генералы-марксисты с атрофированным национальным чувством правду о войне выворачивают наизнанку в угоду гитлеровцам? Почему наш Главпур и подчиненные ему военные историки описывают гитлеровцев мудрыми, сильными, уверенными в скорой, неизбежной победе, а нас рисуют окруженными со всех сторон, слабыми, хилыми, глупыми, отсталыми, дрожащими от страха?

Любой редактор бульварной газетки, публикуя какую-нибудь гадость, старается выбрать заголовок так, чтобы ложь была похожа на правду. Хоть немного. А наш министр обороны клевещет на Россию и даже не заботится о том, чтобы клевета выглядела правдоподобно. Министерство обороны России заинтересовано только в том, чтобы обеспечить тираж своего журнала. Все равно какой ценой. Знают товарищи в Министерстве обороны: чем грязнее клевета на свою страну, тем лучше.

Товарищ министр, а вот некий Адольф Гитлер считал всех нас низшей расой. Вы и это будете публиковать? Вы и это в заголовок вынесете?


3

А Геббельс не унимается. Запись в тот же день 29 апреля 1941 года: «Русские проявили в Финляндии невероятное дилетантство, и с ними мы скоро покончим».

Наше Министерство обороны и это повторяет. И с этим соглашается.

Товарищи российские генералы, простим тупоголовым гитлеровцам такие записи, история наказала их за глупость и спесь. Но вы-то понимаете, что Геббельс ошибся? Вот вам повод над ним посмеяться. Так почему же вы не смеетесь? Почему эту гадость вы публикуете без улыбки и смеха? Предсказания Геббельса опровергнуты мужеством наших народов, доблестью нашей армии. А вы продолжаете верить предсказаниям Геббельса, которые не сбылись?

А Геббельс захлебывается. Запись 4 мая 1941 года: «1 мая в Москве был военный парад с пламенными речами и дифирамбами великому Сталину. Внимательные люди без труда услышали в них страх перед грядущим. Русские пытаются воздействовать на нас с помощью фантастических цифровых данных о себе. Бедняги, лишившиеся ума!»

И Министерство обороны России так и повторяет о нашем народе: бедняги, лишившиеся ума. Без комментариев. Раз Геббельс сказал такое про русский народ, разве министр обороны России возразит? Разве Главпур имеет что-либо против этого?

7 мая: «Сталин и его люди продолжают пребывать в бездействии, как кролики перед удавом…» И т.д., и т.д.

Геббельс совершил чудовищную ошибку, недооценив нашу страну, наш народ, нашу армию и ее Верховного Главнокомандующего. Но потом Геббельс раскаялся. Гитлер ошибся, но под закат своей презренной жизни осознал ошибку. Да что там под закат! Уже в 1942 году Гитлер запел другие песни. Уже в июле 1941 года у него наступило просветление. Война быстро и многому научила и Гитлера, и Геббельса. Они поняли, что заблуждались. Они поумнели.

А товарищи из нашего Министерства обороны, Главпура, «Военно-исторического журнала» так ничего и не поняли. Наши генералы, политруки и пропагандисты так и повторяют про парализованных ужасом трусливых русских кроликов, застывших в страхе перед немецким удавом.

В 1941 году Гитлер и Геббельс такое говорили от недостатка ума. Это ясно всем. Но только не нашим генералам и не главпуровским агитаторам. Весь этот бред Геббельса, всю эту блевотину наши генералы публикуют из номера в номер.

Но вот что удивляет. Есть два сорта дневников Геббельса. Одни — ДО ТОГО. А другие — ПОСЛЕ.

В дневниках 1941 года Геббельс, который ошибался. Это не просто брехун, но брехун в заблуждении. Дневники 1941 года — это глупость Геббельса, которой он сам в тот момент не сознавал. Вот именно этого заблуждающегося Геббельса марксисты-ленинцы почему-то интенсивно публикуют и пропагандируют.

А дневники 1945 года — это дневники прозревшего Геббельса. В этих дневниках правда о нашей армии, нашем народе, правда о наших полководцах и Верховном Главнокомандующем. Именно с этих дневников я и начал свою книгу. А Министерству обороны России и лично министру правда о нашей стране почему-то не нравится. Прозревшего Геббельса почему-то наше Министерство обороны не публикует.

Почему?


4

Официальная пропаганда Министерства обороны России в описаниях глупости, немощи и трусости народов нашей страны перегнала ведомство Геббельса. Геббельс потом исправился, а Министерство обороны РФ и Главпур — нет.

Так не пора ли честным гражданам собираться под окнами Министерства обороны и требовать ответа от господ генералов о мотивах их поведения? И не пора ли судить наших официальных военных историков, которые описывают наш народ слабым, глупым и трусливым? И хотел бы я знать, почему закон о борьбе с фашизмом не применен против Министерства обороны России и всех засевших в нем марксистов-гитлеровцев с атрофированной совестью?

Господа генералы и офицеры, кому же вы служите? На какую разведку работаете? И кто, расскажите мне, будет защищать от нападок «Военно-исторического журнала» честь народа, страны и армии? Удивительная у нас страна: всем нам за державу обидно, но стоит министру обороны обозвать наших отцов и дедов, сокрушивших гитлеризм, запуганными кроликами, мы все тут же морды свои шапками утрем и больше нам за державу не обидно.

Братцы-товарищи! А ведь это наша великая, любимая и прекрасная Родина! Да поддержите же меня! Я ору на весь свет, что мы не дураки, что мы не трусы, не кретины, не бедняги, лишившиеся ума, и не запуганные кролики!

Русские офицеры, есть ли храбрец среди вас, кто не побоится выступить против главпуровско-геббельсовской клеветы?

Офицеры Украины, смелые есть?

Офицеры Белоруссии, почему молчите? Это и о вашей чести спор.

И всем вам, господа офицеры, вопрос на завал:

ЛЬЗЯ ЛИ, БРАТИКИ, ТАК ОТНОСИТЬСЯ К РОДИНЕ СВОЕЙ?


5

А вот в «Красной звезде» (19 сентября 1995) выступает режиссер Григорий Наумович Чухрай: МЫ НЕ ИЗ ПУГЛИВОГО ПОКОЛЕНИЯ. Это заголовок такой.

Григорий Наумович рассказывает: «Сегодня многие „умники“ в печати рисуют время моего поколения как время страха и покорности. Это вранье. Не такие уж мы были пугливые… Встречи с Жуковым запомнились мне на всю жизнь. Вопросы мои бывали и примитивны, и глупы. Жуков обычно выслушивал их внимательно, с ответами не спешил, видимо, искал простую, понятную мне форму, помолчав, отвечал. Его ответ бывал точен, как формула. Меня интересовала личность Сталина. Я хотел показать ее в моем фильме.

— И все-таки, — спрашивал я, — чем объяснить поступки Сталина перед войной и в первые месяцы войны?

Георгий Константинович смотрит в пол. Я думаю: бестактный вопрос (тогда ведь далеко не все было ясно и известно о начале войны). Наверное, он не хочет об этом говорить.

Георгий Константинович поднимает глаза на меня и произносит четко: «Сталин боялся войны. А страх — плохой советчик"».

Ах вот оно что! Поколение Чухрая — не из пугливых. Сам Чухрай — ужасно храбрый. Жуков, понятно, тоже себя трусом не считает. Выходит у Чухрая и Жукова, что один только Сталин боялся.

Григорий Наумович, здорово это вы придумали: Сталин — трус, а я, Чухрай, — не из пугливого поколения. Я храбрее Сталина.

А между тем… Григорий Наумович, на честность Жукова в данном случае полагаться не приходится. Во время XX съезда КПСС Жуков был вторым человеком в государстве после Хрущева. Если не первым. Все хрущевские «разоблачения» Сталина были возможны только с согласия Жукова и при активной жуковской поддержке. И когда Хрущев рассказывал, что Сталин руководил войной по глобусу, первый заместитель Сталина по руководству войной товарищ Жуков почему-то не возразил. Куда же в тот момент девались хваленые жуковские прямота и храбрость? И когда Хрущев врал про то, что в Красной Армии было мало танков и самолетов, что не хватало даже винтовок, Жуков почему-то помалкивал. Мало того, сидя в президиуме, в ладоши бил. Если самолетов и танков было мало, то следовало сказать, сколько именно их было. Если не хватало винтовок, то следовало назвать их число. Но этого Хрущев почему-то не сделал. И Жуков стремления к правде не проявил. В мемуарах своих количество наших танков и самолетов так почему-то и не вспомнил, прикинувшись слабоумным. И количество винтовок не назвал.

При Сталине Жуков был сталинцем. При Хрущеве вдруг заделался отъявленным хрущевцем-антисталинцем. Это он Хрущева к власти привел, это он дал зеленый свет всем хрущевским «разоблачениям». Без согласия Жукова не было бы вовсе никакого XX съезда КПСС, из мерзости и вони которого наш народ так еще и не выбрался. А после Хрущева Жуков вдруг снова стал сталинцем, хрущевские вымыслы про глобус опроверг, а вымыслы про сталинскую трусость поддержал и усилил. Потому как линия такая была задана Идеологическим отделом ЦК КПСС: про глобус опровергать, а про сталинскую трусость подтверждать.

Если бы мемуары Жукова вышли при Хрущеве, то это были бы одни мемуары, а при Андропове это были бы совсем другие мемуары. При Брежневе Жуков писал одно, а при Горбачеве писал бы другое.


6

И Хрущев, и Геббельс, и Некрич, и Жуков, и Чухрай рассказывают нам, что Сталин боялся Гитлера.

А мы усомнимся. Мы обратим внимание на нестыковку.

Нам 50 лет рассказывают о тысячах предупреждений, которые по всем каналам стекались к Сталину. Сталин предупреждениям о германском нападении не верил. Это вне сомнений.

Давайте же попробуем стыковать два положения красной пропаганды:

1) СТАЛИН БОЯЛСЯ, ЧТО НА НЕГО НАПАДУТ.

2) СТАЛИН НЕ ВЕРИЛ, ЧТО НА НЕГО НАПАДУТ.

Одно из двух:

— или я верю, что на меня нападут, потому боюсь, потому сижу за печкой, притих, как мышка;

— или я не верю, что на меня нападут, потому никого не боюсь, сижу на печке, бренькаю на балалайке.

В какую же марксистскую голову пришло такое: СТАЛИН УЖАСНО БОЯЛСЯ ТОГО САМОГО НАПАДЕНИЯ, В ВОЗМОЖНОСТЬ КОТОРОГО ОН КАТЕГОРИЧЕСКИ ОТКАЗЫВАЛСЯ ВЕРИТЬ!

Но в какую-то голову такое ударило. Да не в одну. И кричат инженеры человеческих душ десятилетиями: не верил в нападение, но боялся его.

Нам рисуют Сталина: смертельно запуган, все действия продиктованы страхом. И тут же нам рисуют того же Сталина, в те же дни и часы: беззаботный вождь никак не реагирует на надвигающуюся угрозу. В «Военно-историческом журнале» Сталин и весь наш народ — запуганные кролики, а то вдруг: «Сталин спокойно спал в ту трагическую ночь 22 июня. Он был уверен, что война не начнется» (1989. N 6. С. 42).

Да у того же Жукова в мемуарах: он де докладывал Сталину о готовящемся нападении, а Сталин не верил в возможность нападения, но боялся его. Немцы напали, Жуков ночью не может Сталина разбудить. Разбудил, доложил, что напали, а Сталин все равно в нападение не верит, но боится, что нападут.

Если у вас под окном крутые братки топоры точат, чтобы изрубить вас на кусочки, будете ли вы спокойно спать? Тот, кто нападения боится, тот не спит богатырским сном. Тот от каждого шороха просыпается. Тот сообщению о нападении сразу верит, ибо боится и ждет его…

Вот наш главный диверсант времен войны, профессор, полковник И.Г. Старинов в книге «Мины ждут своего часа» рассказывает, как доложили командующему Западным особым военным округом генералу армии Д. Г. Павлову о том, что по ту сторону границы что-то затевается, а Павлов в ответ, имея в виду Сталина: «Без паники! Спокойствие! Хозяин все знает!»

И описывает выдающийся британский историк Джон Эриксон Сталина как человека, который сохраняет олимпийское спокойствие и на предупреждения не реагирует: не паниковать! Описывает с издевкой: до чего же глуп Сталин, его предупреждают, а он в нападение не верит! И тут же Джон Эриксон описывает перепуганного Сталина, который верит в неизбежное германское нападение и до полной паники нападения боится. И описывает это с презрением: до чего же труслив Сталин!

Джон, ну выбери же что-либо одно, расскажи нам, что Сталин верил в нападение и потому боялся или не верил и потому не боялся. А то у тебя получается: верил — не верил.

Вспомним, как выглядел перепутанный котенок, которого собака загнала в угол: хвост трубой, шерсть дыбом, коготками собачью морду готов разодрать, свою кошачью жизнь защищая… А вот тот же ленивый котик-муркетик пригрелся на солнышке, глазки блаженно прикрыл, мурлыкает беззаботно…

Но это две разные ситуации. Два разных состояния. И спутать их невозможно, и невозможно совместить. Одно исключает другое. А нам описывают Сталина и смертельно испуганным — хвост трубой, шерсть дыбом, — и беззаботно мурлыкающим… Одновременно.

Описания запутанного Сталина и описания предельно спокойного Сталина, который всем рекомендует не паниковать, часто мирно уживаются на одной странице. В одном предложении. В одном броском заголовке: боялся, что нападут, но не верил, что нападут!

Один мой очень уважаемый критик в звании генерал-полковника доказывал, что Сталин был смертельно запуган, а в качестве подтверждения приводил знаменитую резолюцию Сталина, наложенную на агентурном донесении меньше чем за неделю до германского нападения: «Тов-щу Меркулову. Можете послать ваш „источник“ из штаба германской авиации к еб-ной матери. Это не „источник“, а дезинформатор. И.С.».

Сокращение в тексте не мое. Это товарищ Сталин так сокращал, чтобы не обидеть наркома государственной безопасности товарища Меркулова. И эту резолюцию мне приводят как подтверждение сталинского страха…

Скажем маленькому мальчику, что волк к нему крадется. Что мальчик будет делать? Спрячется под одеяло или пошлет нас?.. Если спрячется, значит, боится. А если пошлет, значит, не верит он в наших волков и не боится их.

Товарища Сталина предупреждает источник особой важности, нарком госбезопасности бьет тревогу, а беззаботный товарищ Сталин их к еб-ной матери шлет; Вот и состыкуйте сталинскую резолюцию со сталинским страхом неизбежного и скорого нападения.

У меня не стыкуется.

Григорий Наумович Чухрай, да вы же психолог! Да вы же знаток души человеческой. Вы — чародей. Ведь вся страна слез не прятала, когда в заключительных кадрах «Чистого неба» Урбанский разжал ладонь с Золотой Звездой. Григорий Наумович, да поддержите же меня! Не мог Сталин бояться нападения, в возможность которого не верил. Скажите слово свое, Григорий Наумович! Мне не поверят, но вам-то народ верит.


7

Теперь оценим слова маршала Жукова о том, что действия Сталина были продиктованы страхом.

Что же это за действия такие?

У Сталина от Балтики до Черного моря была линия укрепленных районов — «Линия Сталина». Не о том речь, плохие укрепления или хорошие, — любые укрепления лучше, чем никаких. И не о том речь, что укрепления на старой границе разоружили и разрушили, а на новой границе не построили. Если бы укрепления на новой границе и построили. зачем же укрепления на старой границе ломать? Две линии обороны ведь лучше, чем одна. Но Сталин свои укрепления разоружает и уничтожает. Если вы боитесь бандитов, то будете ли со страха ломать кирпичную стенку вокруг своего дома? Вспомним «Капитанскую дочку» Пушкина. Захудалая крепость в степи. Укрепления — только от волков спасаться. И вот идет злодей Пугачев. Страх. Ужас. Паника. От страха люди могут укреплять крепость. И они это делали. Они могут ничего не делать, парализованные страхом. Но можно ли себе представить, чтобы они от страха начали свои укрепления, пусть жалкие, хилые и дряхлые, ломать?

Если вам ночью страшно в пустой темной квартире, вы не пробовали со страху дверь входную высадить? Здорово маршал Жуков придумал: Сталин боялся Гитлера, потому в страхе ломал свои укрепления, Тогда возникает вопрос к самому Жукову: а куда же он смотрел? Перепутанный Сталин разрушает оборону государства прямо накануне германского нашествия, почему начальник Генштаба Жуков не протестовал? Или тоже перепутался и с перепугу помогал Сталину ломать оборону?

Так ведь не только укрепления Сталин уничтожал. Партизанская война — оружие слабой стороны. Тот, кто не готов сразится в чистом поле, прячется в лесу, а ночью режет глотки спящим врагам. Если Сталин боялся Гитлера, то следовало в мирное время создать партизанские базы в лесах — пусть враги придут, пусть узнают, что такое затяжная партизанская война в Брянских лесах, в болотах Белоруссии.

У Сталина партизанские отряды, базы, секретные укрытия и тайные хранилища оружия были созданы, но он прямо накануне вторжения приказал все это ликвидировать. Допустим, от страха. Допустим, Сталин — трус, а Жуков — храбрец. Так почему же храбрый начальник Генштаба Жуков этому не препятствовал?

Германская армия была привязана к дорогам. Вне дорог она действовать не могла. Взорвать все мосты от западной границы до Днепра и на Днепре — и никакого блицкрига не будет. Все мосты были заминированы и готовы к взрывам. Но вот прямо накануне войны их в массовом порядке и повсеместно разминируют. От страха?

Великая река Днепр — оборонительный рубеж. На Днепре — флотилия. Мосты взорвать, а флотилия, действуя из-за островов, из проток левого берега не позволит наводить переправы. Дотянуть до зимы, а зимой немцы воевать не готовы. Нов 1940 году Днепровская флотилия (база — в Киеве) была расформирована. Как раз командующим Киевским военным округом до назначения в Генштаб был Жуков. Не иначе расформировали флотилию по причине сталинского страха. А корабли бывшей Днепровской флотилии перебросили на Дунай и Припять, где они усилить нашу оборону не могли никак, но зато могли действовать в наступательной войне вплоть до Берлина и Вены. Если все это Сталин со страху натворил, то почему Жуков ему не возражал?

Тактическое снабжение германской армии осуществлялось автомашинами и гужевым транспортом, стратегическое — железнодорожным. Армия требует сотни тысяч и миллионы тонн предметов снабжения. Ни машинами, ни телегами этого из Германии под Воронеж и Черкассы перебросить нельзя. Только по рельсам. Следовало снять рельсы в приграничных районах на глубину 100-200 км от границы и вывезти за Днепр. И все. И не надо после того Гитлера бояться. Не было в Германии такого запаса рельсов. Нехватка в этом вопросе. А если бы и были, так восстановление железнодорожных направлений под огнем Красной Армии и партизан потребовало бы много времени. Блицкриг был бы невозможен, а на длительную войну у Германии не было ресурсов.

Со страху можно было бы и на все 500 километров от границы рельсы снять.

Но Красная Армия рельсы не снимала. Наоборот, по настоянию Жукова, по приказу Сталина велось интенсивное железнодорожное строительство в приграничных районах, усиливались мосты, повышалась емкость разъездов, прокладывались новые магистрали. Допустим, Сталин это сделал из-за ужасающей трусости. А Жуков — по какой причине? Да еще и десять железнодорожных бригад Жуков сформировал на приграничных направлениях для быстрой перешивки железных дорог Западной Европы на широкий советский стандарт. При полном понимании Сталина. При его поддержке.

И если так уж Сталин боялся, то следовало войска держать подальше от границ. А их по приказу Сталина и Жукова тайно гнали к границам. Геббельс писал про парализованных страхом кроликов, а в этот самый момент Второй стратегический эшелон Красной Армии тайно выдвигался за линию старой государственной границы СССР. Ни Гитлер, ни Геббельс ничего об этом не знали. Мудрейшая гитлеровская разведка не заметила самой мощной операции по переброске войск во всей человеческой истории. Если бы тайное выдвижение семи армий было продиктовано сталинским страхом, то следовало этим армиям занимать оборону по левому берегу Днепра и зарываться в землю. Им следовало восстанавливать укрепления на старой границе, которая существовала до 1939 года, рыть окопы, траншеи, противотанковые рвы, возводить блиндажи и огневые точки. Но они оборону не занимали… Со страху?

И следовало авиацию на приграничных аэродромах не держать огромными массами, тогда бы она не попала под первый удар. А Жуков ее согнал на приграничные аэродромы чудовищными толпами.

И если уж во всем виноват сталинский страх, то следовало запасы продовольствия, боеприпасов, угля, жидкого топлива держать за Днепром, а то и за Волгой, но по приказу Сталина и Жукова все это везли из-за Волги и из-за Днепра прямо к границам.

И воздушно-десантные корпуса нам были совершенно не нужны в оборонительной войне, но их формировали весной 1941 года по приказу Жукова с разрешения Сталина. Это от сталинского страха? И карты Лотарингии гнали вагонами к границам. И разговорники… И сапоги… И много, много еще всего.

9-й стрелковый корпус готовился к высадке в Румынии. Это тоже проявление сталинского страха? А 14-й стрелковый корпус готовился форсировать Дунай в нижнем его течении. (И успешно форсировал в первые дни войны.) Пограничники проволоку от страха резали…

Действия Сталина Жуков объяснил легко и просто: все это от страха. Все это оттого, что Сталин Гитлера боялся.

Согласимся.

Теперь осталось объяснить те же действия самого Жукова.

Не о Сталине речь.

Тот, кто поверил марксистско-гитлеровским выдумкам про сталинский страх, тот верит и всем остальным выдумкам: про неготовность Советского Союза к войне, про обезглавленную армию, про загубленных стратегов. И если уж сложилась такая безвыходная ситуация: ни танков, ни самолетов, ни командиров, — то не только Сталин, но и весь народ должен был бояться Гитлера. Вот почему каждый, кто поверил в сталинский страх, эту веру немедленно распространяет на всех нас, на весь народ, на всю страну, обзывая беднягами, лишившимися ума, и обезумевшими от ужаса кроликами.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх