Бомбёжка деревни

Однажды морозным февральским утром 1943 года в воздухе послышался рев самолета и над нашей деревней появился немецкий бомбардировщик. Он с налета обстрелял деревню пулеметным огнем и поджег соседский сеновал.

Налет вражеского бомбардировщика застал меня в хате.

Заслышав шум самолета, я подбежал к окну и увидал, что он разворачивается.

Над деревней и раньше пролетали самолеты, но не так низко и не делали разворотов.

«Неужели будет бомбить?» — подумал я.

Раздался сухой треск пулеметной очереди. Мама растерялась и не знала, что делать. Прижав руки к груди, не двигаясь, стояла на месте.

— Горит сарай Герасима. Спасайте что-нибудь из вещей! — крикнул я.

Мой крик вывел маму из оцепенения. Вместе с сестрой они начали выбрасывать во двор на снег одежду, посуду и другие вещи.

Я отыскал свои сапоги и начал натягивать их на ноги. Обувшись, опять посмотрел в окно. Теперь появилось уже четыре самолета, и вся деревня задрожала от взрывов бомб.

Мы все упали на пол. Во дворе рвались бомбы, звенели пули.

Я думал о том, как выйти из хаты. Нас было пять человек, и выбегать всем вместе было опасно — пулеметы били не смолкая. Я сказал:

— Мама, надо бежать в лес.

— Страшно выходить во двор. Здесь хоть от осколков спасешься, — ответила она.

Я не противился, и мы остались в хате. Лежал и прислушивался. Слышу — приближается фашистский самолет. Вот он пролетел над нами и дал длинную пулеметную очередь. Разрывная пуля попала в окно — на пол посыпались осколки стекла.

Один за одним пролетали бомбардировщики, сея на землю смертоносный град. «Неужели во всей деревне все вот так лежат в хатах и ждут, пока на них не упадет бомба?» — думал я. Мне хотелось бежать в лес, он казался мне сейчас единственным спасением от смерти.

Мысли мои были прерваны оглушительным взрывом, от которого высыпались оставшиеся в окнах стекла. Через окна в хату вполз запах дыма. Мы решили, что загорелась наша хата, выбежали во двор и упали в снег. Лежали недолго. Мама велела мне и восьмилетнему братику Васе бежать в лес. Как только самолеты улетели, я и Вася поднялись и — за калитку.

Выбежав на улицу, я увидел страшную картину, которая осталась в моей памяти на всю жизнь. Я не узнавал своей деревни, где прожил десять лет. Море огня бушевало вокруг. Страшным змеем извивался огонь над хатой дяди Герасима. Густой дым и тысячи искр подымались вверх. Трещала солома. Ревел скот. В сараях, зажженных в начале налета, горели коровы: их не успели выпустить во двор. А в воздухе кружились стервятники, посыпая землю пулями и бомбами. На улице и в огороде чернели круглые пятна воронок.

Мне стало страшно, и, схватив за руку братика, я побежал в сторону леса.

Бежать было очень тяжело. Горячий воздух и дым лезли в рот и глаза. Дышать было трудно. Недалеко от нас рвались бомбы, нас осыпало снегом, то здесь, то там вспыхивали желтые огоньки зажигательных пуль. Мы бежали, падали, зарываясь в снег, потом опять подымались и бежали. На середине улицы мы, наверно, в десятый раз вынуждены были падать. Вблизи послышался резкий свист — взрыв! — и нас засыпало снегом. Выбравшись из-под снега, мы бросились бежать дальше. Теперь мы бежали из последних сил, несмотря на пули, бомбы, глубокий снег. Когда мы добежали до леса и сели отдохнуть, я заметил, что у Васи одна нога босая.

— Где твой валенок? — спросил я.

— Он остался там, где нас засыпало, — ответил Вася.

Нога братика побелела, и я боялся, что она отморожена. Надо было идти искать валенок — другого выхода не было. Я разделся, завернул в свою одежду ногу Васи и перебежками направился в деревню. Пока сбегал туда и назад, меня еще два раза засыпало снегом.

Я растер братику ногу снегом и надел валенок. Потом мы побежали в глубь леса. Здесь мы встретили жителей нашей деревни. Это были женщины и дети. Здесь были уже свои, и мы немного успокоились.

Дети плакали: одни от холода, у других болели отмороженные руки и ноги, третьи хотели есть. Матери успокаивали маленьких, тяжело вздыхая и проклиная немцев.

Стемнело, когда мы с братиком вернулись домой. Мама была дома.

Вместе с нами пришли соседи, хаты которых сгорели от бомбежки. Одежда на всех была мокрая, мы дрожали от холода. Мама сейчас же растопила печь, и все начали греться и сушиться.

Когда мы были в лесу, немцы еще два раза налетали, и в каждом налете участвовало по пять самолетов. Но все же врагу не удалось уничтожить жителей нашей деревни, хотя они и сожгли три хаты, пять сараев и десять амбаров, ранили тетю Ольгу и тетю Параску. Партизанские врачи скоро вылечили людей, а деревню колхозники поклялись отстроить и сделать еще красивее.

Коля Тонкович (1933 г.)

Логойский район, д. Дашки.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх