О моем товарище

С Мишей Заловичем мы крепко дружили. Жил он неподалеку от меня. Мы вместе учились в школе, вместе катались на самодельных коньках и на санках, играли в снежки. Летом работали на колхозном поле, а в свободное время бегали купаться на реку. Часто на лугу, где-нибудь под кустом, просиживали целыми часами за чтением интересной книги. Читали мы по очереди вслух. Любили помечтать о том, как окончим семилетку, поедем учиться в город, гадали, кто кем будет из нас. Кроме того, Миша знал множество сказок и умел их интересно рассказывать. Незаметно летели дни нашего счастливого детства.

И вдруг все это оборвалось: началась война…

На этой войне погиб мой друг.

Вот как это было.

Темнело. На улице, как всегда, было шумно от наших голосов. Мы ловили разных жуков, дразнили летучих мышей…

И вдруг все заговорили: «Война»… «Война»…

Страшную весть о войне принес из местечка один наш колхозник. Ребята бросили игры и удрученные разошлись по домам. Это была наша последняя беззаботная игра.

Через несколько дней война докатилась и до нашего колхоза. Сначала мы слышали отдаленные взрывы, от которых дрожала земля. Потом взрывы стали громче, сильнее, в окнах звенели и высыпались стекла. А вечерами мы видели отблески больших пожаров на западе.

Но самое Страшное началось с приходом немцев. В первые дни они, как голодные звери, набрасывались на кур и поросят. Потом начали расправляться и с людьми. Каких только мук не испытал народ, попавший в лапы к лютым фашистам.

Мы с Мишей ходили на болото и там прятались от немцев. На этом болоте после боев осталось много оружия. Мы собирали его. Вечером, в темноте, возвращались домой и приносили с собой винтовку, или револьвер, или гранату, или еще что-нибудь. Прятали в укромные тайники, причем в разные места и с таким расчетом, что если уж кто и найдет, то не все сразу. Конечно, я знал, где и что прятал Миша, и он тоже. Часть оружия мы закопали на болоте.

Однажды осенней ночью немцы и полицаи сделали налет на нашу деревню. Они ворвались в хату отца Миши. Миша успел выбежать в сени, но там его задержал полицай.

— Пусти меня! — смело сказал Миша. — Я не из этого дома, я — пастух и был здесь по очереди.

Полицай поверил и отпустил Мишу. Было холодно. Пронизывал сырой осенний ветер. Миша был в одной рубашке, но, не замечая холода, изо всех сил бежал за деревню.

Немцы схватили родителей Миши, трех сестер и младшего брата. Раздетых выгнали на двор и повели за деревню.

Брат Миши бросился удирать и сразу же был смертельно ранен. Родители рвали на себе волосы, глядя, как умирает их сын.

Немецкие палачи вывели семью Заловичей за деревню, к амбару, поставили к стене и расстреляли.

Тяжело описать, как переживал мой друг смерть своих родителей. Несколько дней проплакал горькими слезами. Люди успокаивали его, но это не помогало. Миша один из всей семьи остался в живых. Он не находил себе места. У него была одна мысль: отомстить немецким палачам. А как это сделать?

За лесом проходило шоссе. Б тихие дни оттуда доносился шум немецких машин. Это надоумило Мишу, и он решил пойти на дорогу, устроить засаду. Откопал две гранаты, достал из-под балки запалы, укутанные в тряпки, собрал все и направился на дорогу. Выбрал удобное место. Вставил запалы и принялся ждать.

На дороге показались две машины. Миша приготовился. Первую пропустил, на машине ехали солдаты. За ней шла вторая — открытая, легковая. Миша увидел офицеров с серебряными погонами. «Вот кого я должен уничтожить», — решил он. И когда машина подошла ближе, размахнулся и бросил гранату. Раздался взрыв. Машина вместе с немецкими офицерами взлетела в воздух.

Машина с солдатами, которая шла позади, остановилась. Миша бросил в нее вторую гранату, а сам убежал в лес.

Пока подъехали новые машины, Миша был уже далеко. Немцы подняли бешеную стрельбу. Пули барабанили по деревьям, свистели над головой. Но ему удалось убежать из-под обстрела. Немцы постреляли и поехали. Идти в лес они побоялись.

В тот день Миша первый раз за последнее время почувствовал радость: он мстил фашистам. Все его мысли были об одном: уйти к партизанам, с ними вместе воевать против врага.

Люди потом говорили, что, мол, это партизаны тогда смело напали на немецкие машины. Никто не знал того, что все сделал один двенадцатилетний Миша Залович, который и партизан-то еще никогда не видал.

О партизанах уже ходили слухи. То в одном, то в другом месте они нападали на немцев и уничтожали их-. Люди стали смелее, знали, что у них есть защитники. Немцы и их прислужники — полицаи — поджали хвосты и в некоторые деревни даже боялись показываться. И в своих гарнизонах ночью все время пускали ракеты, чтоб чувствовать себя смелее.

Как-то поздней осенью в нашу деревню пришли вооруженные люди. Было их много. Сначала мы не знали, кто они, и бросились прятаться. Во время войны все, кто мог, вырыли себе блиндажи и замаскировали их. Иногда даже соседи не знали, где у кого выкопано убежище.

Вдруг люди заговорили: «Это наши! Партизаны!»

Какая радость! Наконец мы собственными глазами увидели самых настоящих партизан — наших защитников. Стоит ли говорить, как обрадовался мой друг.

Миша стал партизаном. Он сам попросился, и его приняли. Мне не повезло: по болезни меня в партизаны не взяли. Теперь я реже встречался с Мишей. Но все же иногда он заходил ко мне. Я отдал ему все свое оружие, закопанное отдельно. Сам он тогда спрятал пять винтовок и два ручных пулемета, да и у меня кое-что нашлось. Все это мы сдали в отряд.

Миша вместе с партизанами ходил в засады, участвовал в других боевых операциях. Он оказался смелым и ловким партизаном. Не было такого поручения, чтоб он не мог его выполнить.

Скоро на груди моего друга засверкал орден Красной Звезды, который он получил за подрыв эшелона и железнодорожного моста под Могилевом. За участие в ликвидации немецкого гарнизона в Кличеве Миша был награжден медалью «За отвагу». Больше того, ему доверили командование отделением взрослых партизан.

Когда он заходил в нашу деревню, всегда рассказывал мне о своей боевой жизни. Я с интересом слушал и просил его принять меня в свое отделение. Он всегда выслушает и скажет: «Что ж мы тебя на плечах носить будем?» Правда, однажды согласился взять меня в разведку. Мы ходили тогда на Березину смотреть — есть ли там переправа.

Однажды Миша рассказал, как он попал было в плен к немцам и как удрал из-под расстрела.

Было это так.

Командир послал Мишу и еще двух партизан в разведку. Темной ночью они пришли в деревню, где стоял немецкий гарнизон. Зашли в один двор. Вдруг громко залаяла собака. Немецкий патруль открыл огонь. На выстрелы сбежались немцы. Разведчики, отстреливаясь, подались назад через огороды. Они удрали б от опасности, если бы на них не навалились немецкие овчарки. Немцы окружили разведчиков и при помощи собак схватили.

Разведчиков привели к офицеру. Как ни зверствовал офицер, они не сказали ни одного слова.

На рассвете офицер приказал связать руки всем троим и вести на расстрел. За деревней, на окраине леса, была яма, возле которой немцы расстреливали наших людей. Туда и повел немецкий солдат разведчиков.

Смерть была неизбежной. Но Миша не терял надежды до последней минуты. Всю дорогу он незаметно шевелил руками и растянул веревку. Около самой ямы рискнул сделать последнюю попытку освободиться: рванул изо всех сил руки — веревка упала. В тот же миг он набросился на немца, сбил его с ног, а сам побежал в лес. За ним побежали и его товарищи.

Немец опомнился и начал стрелять. Пуля угодила Мише в руку.

В лесу товарищи перевязали ему руку, и он счастливо вернулся в свой отряд.

Летом 1943 года немцы направили против партизан целую дивизию.

Начался жестокий бой.

Командир послал Мишу с его отделением в засаду на дорогу. Поставил задачу — не подпускать к немцам подкрепления.

Миша привел свое отделение на место. Там уже была группа партизан, посланная раньше. Миша присоединился к ним.

Скоро разведка доложила, что по дороге движутся немецкие машины. Командир засады приказал подготовиться к бою.

Партизаны подпустили врага метров на сто и открыли огонь. Машины остановились, и из них стали выскакивать солдаты. Многих из них скосили пулями партизаны.

Но прибывали все новые и новые машины. Не обращая внимания на потери, немцы начали теснить партизанскую засаду. Силы были неравные, и командир приказал отходить в глубь леса.

Миша с одним товарищем-пулеметчиком прикрывал отход. Он стрелял из карабина из-за деревьев, а недалеко от него товарищ строчил из пулемета.

Вдруг пулемет затих. Миша оглянулся и увидел, что его товарищ лежит убитый. Он пополз к пулемету. В это время пуля попала ему в правую ногу. Тело охватило жаром, ползти стало тяжело. Миша все-таки полз сантиметр за сантиметром.

Теперь фрицы осмелели. Они думали, что если пулемет молчит, значит, там нет никого живого, и во весь рост бросились вперед.

В этот миг пулемет ожил. С криком фрицы падали на землю. Потом вновь открыли огонь по пулемету. Миша почувствовал, как что-то обожгло ему левую руку. Крепче сжал зубы и стрелял одной правой рукой. Ему нужно было отходить, но в запасе оставались патроны, и Мише хотелось перебить как можно больше немцев, не пропустить их.

Миша стрелял и не видел, как к нему подкрадывались два немца… Навалились на него неожиданно и потащили к своим.

Немцы привезли окровавленного, едва живого Мишу в свой гарнизон. Два дня мучили его, пытаясь разузнать про партизан. Только все это было напрасно: Миша не сказал ни слова. Ничего не добившись, палачи расстреляли его.

Истерзанное тело героя крестьяне похоронили на кладбище. Над могилой моего друга растет молодая березка. Она тихо шумит на ветру. Прислушаешься, и кажется: тихо поет березка грустную песню про того, кто похоронен здесь и память о ком долго-долго будет жить в сердцах людей, за которых отдал он свою молодую жизнь.

Жорж Рябов (1928 г.)

Кличевекий район, д. Н. Набарки.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх