Часть IV

Я Бонапарт и буду драться до конца!

Всю зиму 1813 года в Европе шли дипломатические переговоры. Не было и речи, чтобы низложить Наполеона. Австрия и Пруссия просили о тактических уступках, Россия также была готова заключить мир при положительном для нее решении проблемы герцогства Варшавского. Наполеон не шел ни на какие уступки. Он несколько раз говорил, что на все вопросы ответит выигранное им сражение на Эльбе или на Висле.

Двести пятьдесят тысяч солдат Наполеона, не ходившие в Россию, составили костяк его новой армии. В нее вошли и более тридцати тысяч бойцов, вернувшихся во Францию из Москвы. Все ветераны занимались обучением ста пятидесяти тысяч новобранцев. В армию вошли и сто тысяч французских национальных гвардейцев. К апрелю 1813 года у Наполеона было полмиллиона солдат. Император воссоздал армию за три месяца. Это было неимоверно быстро и это было неотвратимо медленно. Узнав о том, что Наполеон не идет даже на малейшие уступки, Англия и Россия заявили, что пусть все решит война. Английская армия в Португалии была значительно увеличена и атаковала французские корпуса маршалов Сульта и Сюше. Русская армия вошла в Польшу и Восточную Пруссию. Александр I тут же заявил, что ему не нужна угроза на Немане. В начале января 1813 года армия Кутузова тремя потоками двинулась на Кенигсберг, Данциг и Варшаву. Фельдмаршал подписал воззвание к прусскому народу: «Движение наше есть только следствие военных действий. Призываю жителей Пруссии воспользоваться этим случаем и соединиться с русскими армиями для преследования неприятеля, бегство которого доказывает его бессилие».

На Кенигсберг из Вильно шли Третья армия, составленная из Дунайской армии, корпуса Витгенштейна и казачьего корпуса Платова. Шестьдесят тысяч воинов опять возглавил адмирал Чичагов. Армия должна была разгромить корпус Макдональда. Пятнадцатитысячный корпус Милорадовича из Гродно двинулся на Варшаву. Между своими армиями на Иоганнесберг с главной армией двигался Кутузов. Своей задачей он считал не допустить объединения всех французских войск.

Еще в декабре 1812 года из корпуса Макдональда ушли двадцать тысяч пруссаков генерала Йорка. 4 января 1813 года пятнадцать тысяч солдат Макдональда была выбиты из Кенигсберга. Казаки Платова вышли к Данцигу. Население Пруссии восторженно встречало русские войска: «Да здравствует великий старец Кутузов!» 24 января русские подошли к Висле. Австрийский корпус Шварценберга подписал перемирие с Кутузовым и из Варшавы ушел в Галицию. Корпус Понятовского отступил к Кракову, корпус Ренье – к Калишу. 26 января армия Кутузова вошла в Варшаву. Шестьдесят тысяч французских солдат сосредотачивались в Данциге, Торне, Модлине, Познани и Гнезно. Командующий войсками Богарне получил приказ держаться до тех пор, пока Наполеон не закончит формирование новой армии, которую император приведет к Эльбе.

Кутузов не собирался класть русских солдат на штурмах крепостей. Войсковые группы их блокировали, а Кутузов повел армию к Одеру. Десятки тысяч опытных французских солдат были надолго заперты в укреплениях. Фельдмаршал приказал идти с ними на переговоры только на условиях сдачи в плен.

Впереди русской армии шли бывшие партизанские отряды, совершавшие глубокие рейды, уничтожавшие отдельные воинские части противника. Кутузов приказал им «врезываться в неприятельские операционные линии, пресекать на продолжительное время всякое сообщение, окружать неприятеля со всех сторон, заграждать нашу армию и обманывать насчет наших действий».

К началу февраля русские войска выбили Богарне из Познани и французы отступили к Франкфурту. Корпус Ренье после упорного боя был отброшен из Калиша в Силезию. К середине февраля главная армия Кутузова вышла к Одеру, продвинувшись от Немана почти на восемьсот километров. Фельдмаршал решил атаковать Берлин. Это было нужно сделать очень быстро, до прихода Наполеона из Франции.

16 февраля из Берлина в Калиш тайно прибыл прусский король Фридрих-Вильгельм III. Между Россией и Пруссией был заключен секретный союз о совместных действиях против Наполеона. Началось создание новой, шестой антифранцузской коалиции. Стотысячная прусская армия во главе с Блюхером, Бюловым и Йорком уже к середине апреля перешла в подчинение Кутузова. Утром 20 февраля русские отряды с разных сторон ворвались в Берлин. К началу марта в столицу Пруссии уже вошли тридцать тысяч солдат Витгенштейна. Войска Наполеона прикрывали Эльбу. Лейпциг держал Богарне, Дрезден – Даву. Они ждали Наполеона.

Русские войска выдавили французские отряды с правого берега Эльбы. 7 марта был взят Гамбург, 15 марта – Дрезден. Полтора месяца в Калише Кутузов принимал пополнения из России. Без них двигаться дальше было невозможно. Силы противников были равны. В начале апреля Кутузов принял решение сосредоточить русские и прусские войска у Лейпцига. 6 апреля армия Кутузова вошла в селезский город Бунцлау. Сто тысяч русских солдат при семистах орудиях сосредоточились между Лейпцигом и Альтенбургом. Закончилось формирование антинаполеоновской коалиции в составе России, Англии, Пруссии и Швеции. Позднее, в августе, к коалиции присоединилась Австрия.

16 апреля в Бунцлау умер главнокомандующий русской армией Михаил Кутузов. Тело его было отправлено в Россию. От границы до Санкт – Петербурга гроб с телом Кутузова несли на руках и похоронили в Казанском соборе. В Бунцлау был поставлен обелиск с надписью: «До этих мест князь Кутузов – Смоленский довел победоносные русские войска, но смерь положила здесь предел славным дням его. Он спас отечество свое и открыл путь к избавлению Европы. Да будет благословенна память героя!»

Александр I находился в штаб-квартире русской армии. Новым главнокомандующим он назначит Витгенштейна. Наполеон знал о болезни Кутузова. 15 апреля он выехал из Парижа к войскам. При отъезде он объявил: «Я буду вести эту кампанию, как генерал Бонапарт!» Через четыре дня после смерти Кутузова император Франции провел кровопролитное сражение под Люценом.

Французская армия переправилась через Рейн и рванулась к Лейпцигу. Остатки старых корпусов его блестящих маршалов Даву, Нея, Богарне, Удино и Виктора стали основой новых формирований.

Дух императорской армии был очень высок. Старые воины рассказывали о славе и геройских походах молодым солдатам. Наполеон и Мюрат только не смогли полностью воссоздать великолепную французскую конницу. В эскадроны брали жандармов, почтальонов, лесничих, извозчиков, но у императора и великолепного маршала уже не оставалось времени восстановить былую кавалерийскую мощь.

Командовал армией Наполеон, говоривший, что никогда еще желание победить врага не было у него так сильно, как весной 1813 года. Он понимал, что только блестящие победы могли восстановить его пошатнувшееся влияние в Европе. Наполеон сдала все, что мог, чтобы победить. Он подвергал себя лишениям и опасностям. Весь 1813 год он лез под пули и ядра. Он понимал, что теперь сражаются не только и не столько армии, его любимые большие батальоны, а экономики государств. Экономическая мощь его империи была слабее экономической мощи стран шестой коалиции. Наполеон понимал это, но императору был все равно. Он Бонапарт и будет драться до конца. Да здравствует Франция!


Армия Наполеона шла к будущему полю боя в растянутых колоннах. На этот раз его конница не обнаружила находящуюся в опасной близости русско-прусскую армию Витгенштейна. 20 апреля 1813 года союзная армия под городом Люценом неожиданно появилась у правого фланга французской армии. Русские решили разбить разбросанные колонны Наполеона. План был хорош, но атаковать надо было быстро и решительно. Союзники развернули артиллерийские батареи и начали обстрел неприятеля. На канонаду прилетел Наполеон и сразу все понял. Десятки адъютантов понеслись с приказом всем войскам быстро двигаться к Люцену. У Витгенштейна было три часа и трехкратное преимущество в силах.

Семьдесят тысяч русских так и не атаковали тридцать тысяч французов. Стреляли только русские батареи. Наполеон стоял под огнем впереди гвардии и ждал свои дивизии. Ядро разнесло стоявшего ярдом с ним маршала Бессьера. «Смерть приближается ко мне», – сказал император и не двинулся с места. Императоры России и Пруссии находились в нескольких километрах от поля битвы, но, помня Аустерлиц, в управление сражением не вмешивались.

Французская армия быстро собралась к императору, который вихрем промчался с правого фланга на левый, отдавая приказы. Сто тысяч французов атаковали семьдесят тысяч русских. В яростном штыковом бое союзников вынесло с позиций. Русские и пруссаки потеряли убитыми и ранеными более двадцати тысяч человек, французы – менее десяти.

Впервые победивший Наполеон не разгромил неприятеля, который в порядке отступал к Дрездену. Русскую армию спас арьергард Милорадовича, вставший как вкопанный перед атакующим Наполеоном, и новая кавалерия императора ничего не смогла сделать. Люценская победа была не похожа на те молниеносные удары, которые гениальный полководец наносил своим врагам. Именно после Люцена нейтральная Австрия, понявшая незначительность победы французов, начала тайные переговоры с Россией.


Русская армия переправлялась через Эльбу и откатывалась на восток. Новобранцы, как рядовые так и офицеры, еще не стали той силой, которая полгода назад остановила железные когорты Наполеона при Бородино. Колонны торопливо переходили Эльбу. Русский офицер вспоминал:

«Войска переходили реку по лодочным мостам, выше и ниже Дрездена. Когда войска перешли через мост, защита которого была нам вверена, на той стороне реки оставался еще батальон Шлиссельбургского полка в редуте, служившем к прикрытию переправы. В то самое время, как я отвез ему приказ оставить укрепление, начальник понтонной роты, который по должности своей был обязан разрушить переправу после прекращения в ней надобности, обратился к генералу и спросил, не прикажет ли он подрубить канаты и зажечь мост. Батальон Шлиссельбургского полка в это мгновение только начал по нему переходить через Эльбу. Генерал заметил ему, что на мосту еще целый батальон пехоты, но понтонный штаб-офицер отвечал, что батальон успеет перейти, пока будут зажигать, и подал знак своим людям, чтобы они приступили к делу. Пусть себе представят зрелище, которое вдруг явилось нашим взорам. Я не в состоянии выразить нашего ужаса. Как только по зажжении моста канаты были подрублены, сила течения Эльбы привела понтоны в беспорядок. Доски переломались и разошлись сами собой. Огонь мигом охватил горючие вещества, расположенные вдоль по мосту, и батальон Шлиссельбургского полка был окружен пламенем. Положение несчастных воинов, осужденных на неминуемую гибель от огня или воды, было тем ужаснее, что никак нельзя было подать им помощи. Спасение казалось невозможным, и нам предстояло смотреть, сложа руки, на погибель этих несчастных воинов, которым оставалось только избрать род смерти, и предпочтительно утопиться, чтобы избавиться от адского мучения огня. В этой роковой крайности один солдат бросился с моста в воду, не бросив ружья, ни ранца. Вот, бездна так и поглотит несчастного, думали мы. Но нет. К нашему всеобщему изумлению вода дошла ему только до плеч. Неужели на этом самом месте Эльбы, столь быстрой и глубокой, есть брод? Вид солдата, который шел в воде и беспрепятственно приближался к берегу, изменил вопли ужаса на радостные восклицания. В одно мгновение целый батальон бросился в реку, и мы имели счастье быть свидетелями его спасения. Не только люди, но и сама амуниция уцелела вся без исключения. Мы предались радости, возбужденной чудесным спасением пяти сот храбрейших соратников наших. Начальник понтонной роты едва не сделался жертвой своей поспешности. Стоя на краю моста и облокотившись на перила, он покатился вниз головой на дно Эльбы, как только подрубили канаты, и его с трудом привели в чувство. Для чего было наводить мост там, где в нем нет никакой надобности, где можно было переходить вброд, и где само разрушение переправы не остановило бы неприятеля, преследующего нас?»


Через несколько дней Наполеон вошел в Дрезден и восстановил на троне саксонского короля. Австрийцы предложили императору посредничество при мирных переговорах с шестой коалицией. От императора требовали отказаться от герцогства Варшавского, Рейнского союза, Иллирии и ганзейских городов. Бельгия, Голландия, Италия оставались во Французской империи. Наполеон отказался. Он разделил свою армию на две части. Корпус Нея из шестидесяти тысяч солдат двинулся на Берлин. Сам император двинулся к Бауцену, где встала русская армия. Прусские войска не стали защищать Берлин и двинулись к Бауцену на соединение в Витгенштейном.

Корпуса Нея, Мармона, Удино и Бертрана подошли к Бауцену. От него было недалеко до австрийской границы, и союзники хотели подтолкнуть Австрию примкнуть к антифранцузской коалиции. Наполеон решил обойти правый фланг союзников, прижать их к горам Богемии и к границам Австрии, окружить и уничтожить.

Бауценское сражение началось в полдень 8 мая сильной канонадой французской армии. Союзный фронт прикрывала река Шпрее. Французские корпуса форсировали реку и ударили в центр и левый фаланг русских и пруссаков. Наполеон хотел, чтобы туда были переброшены войска с правого фланга, на который он наносил главный удар. К вечеру 8 мая Витгенштейн и Блюхер перебросили все свободные войска на левый фланг. На правом остался только корпус Барклая-де-Толли, растянувшийся по позиции тонкой линией.

Утром 9 мая сражение возобновилось. Корпус Удино ударил по левому флангу союзников, атакуя непрерывными волнами. К полудню все войска, кроме корпуса Барклая, дрались непрерывно. В это время по правому флангу союзников ударил огромный молот корпуса Нея и семь тысяч воинов Барклая стали отступать. Отдельная колонна французов врезалась в стык между Барклаем и Блюхером. В разрыв ринулся весь корпус Нея. Впервые в жизни маршал ошибся. Приняв корпус Блюхера за всю русскую и прусскую армию, он начал его уничтожение. Витгенштейн без разгрома отступил на восток. Удино понес большие потери и не мог продолжать преследование. Ней дрался с Блюхером в стороне от отступающих, а конницы у Наполеона почти не было. Русские ушли.

Обе армии потеряли убитыми и ранеными по пятнадцать тысяч солдат. Французы победили, но не взяли ни одного пленного, орудия, знамени. Когда Наполеону доложили о результатах сражения, он изумился: «Как? После такой резни и никакого результата? Нет пленных? Эти люди решились не оставлять мне ничего».

Весь день 10 мая французы преследовали русских и пруссаков. Пехота не могла догнать пехоту и бой вели пушки. Наполеон опять был в авангарде. Ядро ударило в стоящего рядом с ним его друга маршала Дюрока. Он умер на руках у императора, попросив его перед смертью заключить мир с коалицией: «Ты ненасытно ищешь битв. Конец всего этого не может быть счастливым». Император долго и неподвижно сидел на пне под артиллерийским обстрелом: «Прощай, Дюрок, может быть, мы скоро увидимся». Наполеон встал и поскакал в авангард, в передовую цепь, в самое опасное место. Пули и ядра его не брали, а лично участие императора не помогло делу. Отсутствие хорошей конницы сказалось: результаты преследования были ничтожны.

После Люцена и Бауцена Витгенштейн подал в отставку. Новым командующим союзными армиями стал австрийский фельдмаршал Шварценберг, участник вторжения Наполеона в Россию. Русской армией стал командовать Барклай-де-Толли. Союзные армии были истощены, полки были в половинном составе, ощущался значительный недостаток в боевых и продовольственных припасах, были изношены одежда и обувь. Меттерних, австрийский государственный деятель, предложил противникам заключить перемирие. О мирном договоре не захотели говорить ни Наполеон, ни Александр I. 23 мая 1813 года было подписано только перемирие. Материальные и человеческие ресурсы антифранцузской коалиции в несколько раз превышали возможности Наполеона. Со всех сторон в штаб-квартиру коалиции шли и шли подкрепления.

Наполеон согласился на перемирие, чтобы привести свои войска в порядок. Первые победы 1813 года не дали ему никаких выгод, а его армия была изнурена. Перемирие продолжалось с 23 мая по 18 июля. За это время к коалиции присоединились английские, шведские и австрийские войска.


Наполеон все силы бросил на организацию кавалерийских корпусов. Он не шел ни на какие территориальные уступки, хотя понимал, что вся его империя держится только на силе штыков. Его лучший маршал Даву вместо того, чтобы участвовать в сражениях, сидел в Гамбурге, пытаясь подавить народное неудовольствие, хотя этим могли заниматься многие другие сотрудники императора, не обладавшие такими военными дарованиями. Наполеон заявил Миттерниху: «Ваши государи, рожденные на троне, не могут понять чувств, которые воодушевляют меня. Они возвращаются побежденными в свои столицы, и это для них все равно. А я солдат, мне нужна слава, честь. Я не могу показаться униженным перед моим народом. Мне нужно оставаться великим, славным, возбуждающим восхищение».

Все маршалы, все министры Наполеона убеждали его заключить мир. «Пусть будет война» – ответил император.


К концу перемирия русская армия насчитывала в своих рядах сто семьдесят пять тысяч человек при шестистах орудиях. Между Вислой и Неманом формировалась семидесятитысячная армия Бенигсена, за ней – пятидесятитысячная резервная армия Лобанова – Ростовского. Пруссия выставила сто семьдесят тысяч солдат при четырехстах орудиях, Австрия – стотысячную армию. В Испании успешно воевала английская армия Веллингтона. Полумиллиону солдат коалиции при тысяче четырехстах орудиях Наполеон противопоставил четыреста тысяч воинов при тысяче двухстах орудиях. Миллион бойцов вот-вот должен был сойтись для решительной битвы. Потоки крови должны были пролиться между Одером и Эльбой.

Войска Наполеона были разбросаны по всей Европе. В его власти была вся Эльба, от Богемских гор до Балтийского моря. На протяжении пятисот километров ее течения была создана мощная оборонительная линия. На ее правом фланге самое важное значение император придавал Дрездену, который Наполеон превратил в огромную крепость и основную базу с громадными складами продовольствия и боеприпасов. Под Дрезденом Наполеон сосредоточил двести сорок тысяч воинов.

Силы коалиции были разделены на три армии. Двести сорок тысяч солдат при восьмистах орудиях составляли Богемскую армию под командованием Шварценберга. У Олау сосредоточилась стотысячная Силезская армия прусского генерала Блюхера при трехстах орудиях. Сто шестьдесят тысяч солдат при четырехстах орудиях Северной армии под командованием шведского наследного принца и бывшего наполеоновского генерала Бернадотта стояли под Берлином. В состав каждой из этих армий были введены значительные русские контингенты. Общее командование войсками коалиции осуществлял российский император Александр I.

Штаб-квартира коалиции была битком набита императорами, наследными принцами, герцогами, маркграфами и их приближенными. Наполеон мог только порадоваться таким руководителям армии противника. Александр I все же вызвал из Америки бывшего французского республиканского генерала Моро. Наполеон обвинил его в заговоре против своей власти, и в 1804 году выслал из Франции. Император сам неоднократно говорил, что стратегический талант Моро почти не уступает его военному гению. Моро ознакомился с положением на фронтах и дал Александру I бесценный совет: «Не трогайте Наполеона, бейте его маршалов».

Наполеон решил из Дрездена бросаться на три союзные армии по отдельности и пытаться разбить их по частям. Императоры и высшие генералы коалиции в замке Трахтенберг у Бреславля выработали свой план осенней кампании. Предполагалось, что каждая из трех армий союзников, которая будет атакована главными силами Наполеона, должна отходить, увлекая за собой противника, а остальные две армии атакуют его фланги и тыл.

30 июня 1813 года на аванпосты французской армии был передан подписанный Барклаем-де-Толли документ, сообщавший, что перемирие закончено. Начиналась война, которая должна была решить участь Европы. Весь мир с напряжением следил за битвой титанов, которая имела важнейшее значение в судьбах многих народов.


Первый удар Наполеон планировал нанести на Берлин и Силезию. Он сказал, что, наконец, покончит с Пруссией, своим злейшим врагом, и в 1813 году осуществит то, что ему не удалось сделать в 1807 году из-за заступничества Александра I. Однако он не мог атаковать Берлин на севере и Силезию на востоке – с юга ему в тыл и фланг могла ударить Богемская армия. Наполеон разделил свои силы.

Сто десять тысяч солдат маршала Удино должны были наступать на Берлин, который прикрывала Северная армия Бернадотта. Против Силезской армии Блюхера должна была действовать стодвадцатитысячная армия маршала Нея. Сам Наполеон с девяносто тысячами воинов противодействовал самой крупной Богемской армии.

Император решил уничтожить Силезскую армию и разделить Северную и Богемскую. Однако маршал Удино завяз в лесах и болотах севера и 11 августа у Гроссбеерена был атакован Бернадоттом. Русские войска дрались очень мужественно и захватили две тысячи пленных, а французы потеряли тридцать орудий. Берлину больше не угрожала опасность.

Силезская армия по Трахтенбергскому плану уклонялась от сражения и отступала. Наполеон прибыл к Нею и в авангарде спешил за Блюхером, увлекая за собой солдат. Блюхера не догнали, а императору доложили, что Богемская армия в его тылу атаковала Дрезден, центр его укрепленной линии на Эльбе. 13 августа шестьдесят тысяч солдат Шварценберга подошли к Дрездену, который защищали сорок тысяч французов. Союзники не решились на штурм. Ночью армия Наполеона, пройдя за три дня сто десять километров, незаметно вернулась в Дрезден.

К утра 14 августа Шварценберг, не знавший о возвращении Наполеона, закончил диспозицию для штурма Дрездена. Пять колонн должны были штурмовать город, не получив даже направлений и целей, и должны были «наступать столько, сколько будет можно без напрасной траты людей». Начало штурма почему-то назначалось на четыре часа дня. По приказу Александра I, находившегося в Богемской армии, русские генералы должны были беспрекословно подчиняться Шварценбергу.

Когда стало, наконец, известно, что в Дрезден вернулся с армией Наполеон, союзники решили было отменить штурм, но почему-то этого не сделал и в четыре часа дня под артиллерийскую канонаду наступление началось. Союзники потеснили французов и в окрестностях Дрездена овладели несколькими деревнями. В атаку во главе с Наполеоном в парадной форме, под барабанный бой и с музыкой военных оркестров, пошла гвардия. Синие мундиры, белые пояса, красные погоны и черные медвежьи шапки увидела вся французская армия. «Гвардия, вперед!» – загремело по полю битвы. По всей линии фронта раздался восторженный рев, и солдат Шварценберга в минуты отнесло от Дрездена на старые позиции. К ночи 14 августа Богемская армия очнулась на Рекницких высотах. Пошел проливной дождь, а изнуренных боем солдат даже не стали кормить. Настроение в союзных войсках было более, чем унылое.


Всю ночь Наполеон готовил атаку Богемской армии. Утром 15 августа сильные французские колонным ударили по флангам противника, от которых отходили лучшие дороги в Богемию. Сражение разгорелось. Наполеон сам стрелял из орудия. Тысяча двести пушек с обеих сторон гремели по всей линии фронта.

На высоком пригорке вдалеке император заметил небольшую группу всадников в блестящих мундирах. Несколько спешившихся человек в подзорные трубы разглядывали позиции французов. Наполеон долго смотрел на них в подзорную трубу. Затем подошел к орудию, долго наводил его и выстрелил. В километре от императора его ядро разнесло генерала Моро, кровь которого забрызгала стоявшего рядом Александра I. Вся Европа с ужасом говорила об этом выстреле, оставившем союзную армию без лучшего стратега, которым Александр I хотел заменить Шварценберга.

В кровопролитном бою левый фланг союзной армии был почти разгромлен и войска начали беспорядочное отступление. Опасаясь потерять пути отхода, Шварценберг скомандовал общее отступление. Двухсоттысячная Богемская армия откатывалась к Рудным горам под ударами стопятидесятитысячной армии Наполеона. Главная колонна Шварценберга с Александром I собрались на одной горной дороге, ведущей на Диппольдисвальде. Пошел проливной дождь, размывший дорогу и, повозки загромождали путь войскам. Весь день 16 августа Мюрат, Виктор, Мармон, Сен-Сир брали в плен тысячи австрийцев, пруссаков, русских. Арьергард Богемской армии с трудом сдерживал наседавшие французские полки. Но не это было самое страшное. С левого фланга, от Пирны, Наполеон бросил в глубокий обход пятидесятитысячный корпус, который должен был зайти в тыл Шварценбергу. Наполеон блестяще реализовал свой военный гений. Главная армия коалиции могла считать часы перед полным разгромом.


Даву по-прежнему сидел в ничего не решавшем Гамбурге. Многие лучшие маршалы императора стояли со своими корпусами в Германии, Италии, Испании. Удар с тыла по Богемской армии Наполеон поручил осуществить генералу Вандаму: «Иди, и возьми свой маршальский жезл». Наполеон в грош не ставил своего бывшего подчиненного Шварценберга. Однако в Северной, Силезской и Богемской армиях основную ударную силу составляли русские войска и Наполеон прекрасно знал их боевые возможности. Он был очень удивлен и обрадован, когда в начале 1813 года командовать русскими войсками были поставлены постоянно им битые прусские и австрийские военачальники. Казалось, что солнце Аустерлица опять взошло над головой императора. Слава Наполеона, его фантастические победы, его гений вызывали мистический ужас у европейской элиты. У небольшого немецкого городка Кульма окружение Богемской армии должно было вот-вот завершиться. Теперь очередь за Северной и Силезской армиями. Наполеон немного успокоился. Он забыл, что у России тоже была своя гвардия.

Сдавленные с флангов колонны Богемской армии пятились по трудным горным дорогам. Воины Вандома рвались в Богемию, где у Петерсвальде встречали союзную армию в узком проходе на выходе у Рудных гор. Вот и Петерсвальде. Вандам, наверное, почувствовал, что в его генеральском ранце зашевелился маршальский жезл. Вдруг французская сабля лязгнула о русский штык, лязгнула и отскочила. Пятьдесят тысяч французов встречали пятнадцать тысяч русских, оставленных прикрывать горный проход. Корпус героя Отечественной войны Остермана – Толстого, большую часть которого составляли русские гвардейцы, спасал от гибели Богемскую армию.

Русские войска встали у сельца Принстен, в двух километрах от городка Кульм. Только уничтожив, или отбросив Остермана – Толстого, Вандам выходил в тыл Шварценбергу. Русские должны были сдерживать французов, пока отступавшие от Дрездена колонны пройдут Рудные горы. Цвет русской армии собирался держаться во что бы то ни стало. Наступило 17 августа 1813 года.


Утренний туман рассеялся и Вандам двинул свой корпус на Кульмские холмы. Начался ожесточенный бой. Дивизии французов одна за одной атаковали позиции русских, сменяя друг друга. Стремительным ударом наполеоновские воины рвали короткую стальную гвардейскую линию и в яростной атаке столкнулись две доблести. Русская гвардия не двигалась с места и Вандам стал менять направление главного удара. Генерал, не ставший маршалом, искал слабое место в обороне противника, забыв, что нельзя найти то, чего нет. От отчаянно рвался то на одном, то на другом участке позиции, но все было напрасно. Все французские участники боя отмечали, что упорство русской гвардии было изумительное. Вандам выстроил все возможные войска в длинную колонну и двинул ее на русские позиции. Страшный таран прошил бешено дравшихся гвардейских егерей и со всего размаха врезался в русский фронт. От такой атаки, когда на одного защитника летят десять нападающих, не защиты. Торжествующие крики побеждавших, наконец, в ужасном многочасовом сражении французов вдруг затихли. Неостановимый удар остановил Семеновский полк. В сумасшедшем рукопашном бою первые два батальона атакующих были истреблены до последнего солдата. Ожесточение боя достигло крайнего напряжения. Вандам атаковал по всему фронту, не давая снять ни одного человека на помощь семеновцам. Все русские войска были в огне. В густом пороховом дыму с яростью обреченных в штыковом бое дрались семеновцы, девятьсот из которых в этот день упали на кульмскую землю. Значительно сокращенный французский таран шел уже по русским трупам и в последнюю атаку под музыку оркестра и барабанный бой свой штаб повел генерал Остерман – Толстой. Для спасения Богемской армии жертвовали собой генералы, офицеры, солдаты, писари, барабанщики, музыканты. Ядро по плечо оторвало руку генералу Остерману. Его тут же заменил герой Ермолов, и пролом в линии фронта удалось закрыть.

Медленно пятясь, русская гвардия погибала, но не бежала. Дуга русских войск выгнулась до предела, но не лопнула. Только к трем часам дня Вандам ворвался в Принстен. До последних русских орудий, несмотря ни на что бивших и бивших картечью по французам, оставалось несколько десятков метров. Русские изнемогли в неравной борьбе, и Вандам понял, что сейчас победит. Торжествующий рев французов зазвучал на кульмских холмах. Таран прорвал остатки гвардейской дуги.

Через несколько секунд победные французские крики вдруг заглушило русское «ура». Лейб – кирасиры и лейб – драгуны из конвоя Александра I закрывали прорыв. За ними со штыками наперевес бежали воины Первой гренадерской дивизии. Французский генерал поднял голову и увидел, что из Рудных гор выходила Богемская армия, и теперь ее невозможно было остановить. Вандам понял, что уже никогда не станет маршалом Франции. Ну что же, пусть русские увидят, как умирают генералы Франции.


Вспышки огня и грохот Кульмского сражения с рассвета видели и слышали все отступающие от Дрездена полки. На помощь Отсерману рванулась кирасирская дивизия Дибича, которую обогнали гвардейские драгуны и уланы. В победный для французов момент русская кавалерия ураганом влетела на Кульмские холмы, и ее невозможно было остановить. Пятьсот французов тут же были убиты, еще пятьсот отрубленных от тарана и взяты в плен. Воины Вандама отхлынули по всему фронту. Он быстро перегруппировал десятки тысяч своих солдат и повел их в атаку. Почему-то вдруг у него уже не оказалось преимущества в воинах, хотя оно было. Французов встретили сменившие героев Остермана и Ермолова Вторая гвардейская пехотная дивизия, Первая гренадерская и Вторая кирасирская дивизии.

Сражение закончилось поздно вечером. Пирнское шоссе осталось за русскими и Богемская армия вышла из критического положения. На Кульмских высотах навсегда остался каждый третий воин Остермана и Ермолова, каждый второй был ранен.

Утром 18 августа корпусу Вандама, сокращенному почти на четверть, противостояла вся Богемская армия. Пятьдесят тысяч воинов атаковали французов. Три часа шел яростный рукопашный бой у Кульма, когда в тыл просмотревшему окружение Вандаму ударил корпус Клейста. Сорок тысяч французов с двух сторон стиснули сто тысяч русских, австрийцев и пруссаков. Вандам повел своих воинов и пробился через пруссаков. Он вернулся в арьергард, а через брешь в окружении ушла вся конница и большая часть пехоты. Вандам дрался в последнем ряду своих воинов. Казаки Платова не стали его убивать, только оглушили.

Когда Наполеон узнал, что корпус Вандама разбит, а Богемская армия с Александром I и Шварценбергом ушла от разгрома, он долго не мог прийти в себя. Кульмская победа, одержанная русскими войсками через два дня после поражения под Дрезденом, имела важное значение и серьезные последствия. Австрия и Пруссия, со страху чуть не вышедшие из коалиции, вернули направленных к Наполеону дипломатов.


14 августа, в день Дрезденского сражения, восьмидесятитысячная армия Макдональда на реке Кацбах атаковала Силезскую армию Блюхера. Французские колонны переправлялись через реку и с трудом атаковали по глубокой грязи фланги противника. Удары Макдональда оказались растянутыми и Блюхер бросил сразу шесть дивизий на французский центр. Русская кавалерия отбросила конницу Себастиани, а пехота героя Неверовского штыковой атакой оттеснила французов к реке Бешенная Нейсе.

Кацбах и Нейсе вздулись от начавшегося проливного дождя и французы сгрудились у переправ. Их тут же накрыл артиллерийский огонь союзников и Макдональд стал отступать в полном беспорядке. Силезская армия шла за ним по пятам. Макдональд смог оторваться только через неделю, потеряв убитыми, ранеными и пленными почти тридцать тысяч солдат из восьмидесяти и сто орудий.

Наполеон победил при Дрездене, но Удино проиграл при Гроссберене, Вандам при Кульме, Макдональд при Кацбахе. Силы коалиции росли, к ним двигались подкрепления. Императору Франции взять новых солдат было уже неоткуда. Предсмертный совет генерала Моро союзникам был точен. К концу августа 1813 года у Наполеона оставалось двести двадцать тысяч воинов, а коалиция собрала триста пятьдесят тысяч солдат. Победы Наполеона натыкались на превосходство коалиции в войсках и ресурсах. Разбитый противник отступал, приводил себя в порядок и вновь наступал. Войска коалиции имели почти десятилетний боевой опыт, знали и перенимали тактику и стратегию Наполеона. Они научились побеждать. Огромные силы коалиции уже в несколько раз превышали силы Франции и этот разрыв продолжал увеличиваться. Наполеон стал метаться: «холодный расчет, которым были проникнуты все его выдающиеся военные операции, мало-помалу заменяются азартом; игра становится не расчетливой, страстной, политические замыслы не соответствуют действительной силе и губят блестящие военные соображения».

Наполеон направил корпус Нея на Берлин, прикрываемый Северной армией Бернадотта. Сильные заслоны встали на юге против Богемской, и на востоке против Силезской армий. 25 августа под Денневицем маршал Ней не смог победить Бернадотта. Прусские корпуса держались твердо, защищая свою столицу. Русская конная артиллерия, прикрытая казаками, вынеслась на слабый фланг Нея и открыла убийственный картечный огонь. Ней отступил, потеряв восемнадцать тысяч солдат, четыре знамени и шестьдесят орудий.

Император отказался, наконец, от широких замыслов, которых уже не мог осуществить, и стал сосредотачивать свои силы у Лейпцига. Войска коалиции все-таки утомили, изнурили своего грозного врага. Несколько неудач его маршалов делали все более и более решительными врагов императора и обаяние имени великого полководца тускнело.


В середине сентября антифранцузская коалиция закончила формирование всех армий, предназначенных для войны с Наполеоном. От Вислы подошла стотысячная русская армия Бенигсена. В ставке коалиции все были за немедленное наступление, за одновременный удар по Наполеону всеми силами, собранными союзниками. Императоры Александр и Франц, король Фридрих – Вельгельм решили атаковать Лейпциг. Гигантское железное кольцо медленно сжималось вокруг отчаянной армии великого полководца, которые не мог нанести своим врагам привычный смертельный удар. Все меньше и меньше становилось свободного пространства для маневрирования французской армии. Все ближе и ближе подходили неприятельские войска, которых было все больше и больше. Главные силы враждующих сторон стали готовиться к генеральному сражению.

Летучие партизанские и казачьи отряды рассыпались вокруг союзных армий. Атаман Платов совершил глубокий рейд в тыл Наполеона, разрывая коммуникации, уничтожая склады и небольшие французские отряды. Летучий отряд генерала Чернышова ворвался в Вестфальское королевство из его столицы Касселя вышиб короля Жерома, брата Наполеона. Партизанский отряд Фигнера, в котором были представители почти всех европейских народов, добывал для ставки коалиции ценнейшие разведывательные сведения. Целая французская дивизия ловила отряд Фигнера, который, чтобы не сдаваться в плен, бросился в Эльбу и погиб. Казаки Платова были всюду и создавали внутри расположения наполеоновских войск настоящий хаос. Император Александр I особым манифестом благодарил Войско Донское:

«Объявляем всенародно. Донское Наше воинство в настоящую ныне с французами войну, усердием, подвижностью и храбрыми своими действиями оказало важные услуги отечеству. Мужественная и неутомимая бдительность войскового атамана графа Платова, также и всех Войска этого храбрых генералов, офицеров, урядников и казаков, много способствовали к преодолению великих сил неприятельских и к одержанию над ними полных и знаменитых побед. Казаки непрестанными на врага нападениями и частыми с ним битвами везде закрывали ему пути к продовольствию, и этим привели всю его многочисленную конницу в совершенное изнурение и ничтожество. Когда был враг поражен, обращен в бегство и преследован, тогда в новых с ним жарких сражениях отбито у него бывшими под предводительством атамана Платова донскими казаками знатное чисто артиллерии с многими взятыми в плен их генералами, офицерами и солдатами. Неприятель, беспрестанно ими беспокоимый, был вынужден многие орудия свои затоплять в болотах и реках или оставлять Нам в добычу, так что претерпел всеконечное и совершенное истребление».


Наполеон усиленно готовился к генеральному сражению с коалицией. Он понимал, что его победа не заставит руководителей союзных армий, располагавших громадными резервами, признать свое поражение. У Наполеона не было и не могло быть достаточного количества людских и материальных ресурсов, чтобы победить. Император призывал в армию наспех мобилизованных и плохо обученных новобранцев. Его маршалы устали сражаться без надежды на окончательную победу, но император не шел ни на какие уступки, ни на какие компромиссы. Наполеон готовился к битве, в которой не мог победить. Он знал это, как и то, что будет драться до конца.

Битва народов, в которой армия коалиции России, Австрии, Пруссии, Швеции сражалась с французами, саксонцами, итальянцами, бельгийцами и поляками Наполеона, произошла на обширной равнине, протянувшейся на двадцать километров с севера на юг и на двенадцать километров с запада на восток. Равнину пересекали текущие с юга на север реки Эльстер и Плейса. Между ними лежала болотистая равнина, изрезанная плотинами и каналами и поросшая кустарником. Это неудобная для войны низина разделяла Лейпцигскую равнину на два отдельных поля будущего сражения. Эти два поля через низину соединялись неширокими дефиле в пятнадцати километрах к югу от Лейпцига у Цвенкау, в десяти километрах к северу от города Шкейдица, и у Линденау западнее Лейпцига. Соответственно, западное поле также разделялось Линденаусским дефиле к реке Рейну, представлявшим трехкилометровую узкую гать. Восточное поле река Парта также делила на северное и южное.

В конце сентября началась ранняя осень. Непрекращающиеся дожди испортили дороги и размыли почву. Реки вздулись, болота стали непроходимыми. Наполеон, непревзойденный мастер маневра на поле боя, знал, что будет ограничен в передвижении. Он расставлял корпуса перед Лейпцигом к северу от реки Парты, у Линденау и к югу от нее на большом поле.

1 октября к южной группе французских войск приблизилась Богемская армия, подошедшая от Рудных гор. 2 октября Шварценберг приказал коннице Палена провести разведку боем. Командующий южной группой Мюрат направил навстречу русской и прусской кавалерии семь тысяч всадников. Произошло крупное столкновение больших масс конницы и союзники не смогли определить, сколько французских корпусов перед ними. В главной штаб-квартире коалиции не знали, что французские войска стоят к северу и западнее Лейпцига, а общее командование принадлежит Наполеону. К Лейпцигу подходили Северная армия Бернадотта и Силезская армия Блюхера. Наполеон знал об этом, но не предполагал насколько они близко.

На южном фронте против Богемской армии встали сто двадцать тысяч французских воинов во главе с Мюратом. На его правом фланге встал корпус Понятовского, в центре – Виктора, слева – Лористона. За Понятовским и Виктором расположился корпус Ожеро, за Лористоном – корпус Макдональда. В третьей линии за ними встали четыре кавалерийских корпуса и гвардия императора.

Северным фронтом из пятидесяти тысяч воинов командовал Ней, располагавший корпусами Мармона и Сугама, к которым подходили корпус Ренье и дивизия Дельма.

Наполеон предполагал 4 октября атаковать обоими фронтами правый фланг Богемской армии, прижать ее к болотистым берегам реки Плейсы и уничтожить. Против ста семидесяти тысяч солдат Наполеона в Богемской армии было более двухсот тридцати тысяч воинов и императору нужно было разбить ее до прихода Северной и Силезской армий. У Наполеона для победы были даже не дни, а часы.

Шварценберг предполагал ударить по болотистой равнине между реками Эльстер и Плейса и отрезать Мюрата от Лейпцига. Александр и русские генералы решили атаковать Мюрата на открытой местности, зная, что у них намного больше солдат.

В первой линии встали колонны Клейста, Вюртембергского, Палена, Горчакова и Клюнау под прикрытием казаков Платова. За ними расположился гренадерский корпус Раевского. В третьей линии заняли места русская и прусская гвардии, Первая и Вторая кирасирские дивизии и артиллерийский резерв.


Битва народов началась в семь часов утра 4 октября. Войска Барклая-де-Толли, командовавшего русскими и прусскими войсками, наступали на восьмикилометровом фронте по открытой местности правого берега Плейсы. Австрийцы атаковали вдоль левого берега реки Эльстер на Линденау, чтобы захватить пути отхода французов, и по болотистой равнине между Эльстером и Плейсой.

Французы везде отражали противника, со стороны которого вели канонаду почти тысяча орудий. Когда союзники приблизились к войскам Мюрата, французская артиллерия открыла убийственный огонь по русским и пруссакам. За два часа штурмовые колонны первой линии союзников потеряли половину состава, остановились и стали отходить. Австрийцы просто завязли в болотах и, расстреливаемые французами, сбились в тупик между реками. Часть австрийских войск все же попыталась переправиться на правый берег Плейсы и поддержать русских и пруссаков.

Наполеон увидел слабость первой линии союзников и решил прорвать центр Богемской армии. Учел ли он, что земля размокла? Знал ли он, что вторая и третья линии Богемской армии стояли на сильно пересеченной местности? Возможно он хотел провести атаку быстро и внести хаос в ряды противника. Но как было можно быстро атаковать коннице и пехоте в чавкающей грязи?

Два часа Мюрат строил восемь тысяч кавалеристов и в три часа дня атаковал первую линию союзников, которая была тут же прорвана. Некоторые колонны успели перестроиться в каре, но Мюрат просто обтекал их и рвался вперед. Наперерез французам бросились гвардейские уланы и гусары, но были в секунды отброшены, не успев даже развернуться. Через два километра великолепной атаки коннице Мюрата пришлось остановиться, завязнув в грязи перед двумя озерами, в ста метрах от холма, где находились Александр I и Барклай-де-Толли. Местность совсем не позволяла Мюрату атаковать и он начал перестраивать эскадроны. Ему не давал этого сделать лейб-казачий полк, охранявший императора. В завязавшуюся кавалерийскую рубку на левом фланге Мюрата втягивались оправившие лейб-уланы и лейб-гусары. На правый фланг ударили кирасиры Палена, а по центру почти мгновенно успела развернуться артиллерия гвардейского резерва. Сто орудий дали картечный залп прямо в сомкнутые ряды французской конницы и тут же в штыки на кавалеристов бросились русские гвардейцы и гренадеры. Мюрат видел, как один за другим гибли лучшие восемьдесят эскадронов его конницы. Поле боя, по которому только что с победными криками мчались тысячи французских кавалеристов, сметающих все на своем пути, было густо усеяно трупами коней и телами всадников. Обессиленные кони без седоков в чавкающей грязи медленно плелись назад. Мюрату не удалось выйти в союзный тыл и добиться победы в сражении. Удачная атака кончилась разгромом французской кавалерии, остатки которой прорвались назад, на свои позиции.


Наполеон видел первоначальный успех конницы Мюрата и тут же вслед за ней атаковал центр Богемской армии. Корпуса Виктора и Лористона двинулись вперед и сразу завязли в грязи.

Корпуса Ожеро и Макдональда, двинутые вперед, остановились, так же как шедшая за ними Старая гвардия. Попытка Наполеона бросить в обход союзников войска северного фронта Нея не состоялась. Двинувшийся вперед на Богемскую армию корпус Мармона был остановлен авангардом подошедшей Силезской армии Блюхера. Постепенно в бой с пруссаками втянулись корпуса Сугама и Бертрана, атаковавшие по всей линии неожиданно появившегося фронта колонны Сакена, Ланжерона и Йорка. Упорный бой продолжался до темноты.

Французы были совершенно не готовы к атаке Блюхера. Положение спасла батарея из пятидесяти орудий, которую французские артиллерии успели развернуть на возвышенности в сторону атакующих. Упорные лобовые атаки прусских войск взять эту батарею успеха не имели, и колонна Йорка потеряла половину своего состава. Напротив батареи французов развернулась русская артиллерия. В артиллерийской дуэли был ранен маршал Мармон. В конце короткого осеннего дня русская пехота бешенной атакой взяла батарею и Силезская армия нависла над тылом южного фронта Наполеона.

Наступившая ночь прекратила сражение на всех фонтанах. На юге противники остались на своих позициях. На севере Силезская армия создавала серьезную угрозу Наполеону. Сражение проходило совсем не так, как планировал император, против которого выступили грязь и болота, о чем, впрочем, ему было хорошо известно. Перевес в силах коалиции над императором к вечеру 4 октября был двойной. Отчаянный корсиканец, против военного гения которого русское мужество поддержала теперь и слякотная осень, еще не знал, что к рассвету 5 октября к войскам коалиции подойдет семидесятитысячная Северная армия Бернадотта и сорокатысячная армия Бенигсена.

В сумерках на Лейпцигской равнине в крови и грязи навсегда остались лежать семьдесят тысяч воинов обеих армий.


Ночью едва заснувшего Наполеона разбудили. По всему северу, востоку и югу от его ставки мерцали бесчисленные огни войск антифранцузской коалиции. Император больше не ложился. Всю ночь под осенним дождем он ходил взад и вперед у своей палатки, скрестив руки на груди. Его армия была захвачена в страшные тиски. Как полководец, Наполеон прекрасно понимал, что положение его более, чем критическое. Единственным выходом было немедленное отступление на запад к Рейну, к границам Франции. Как император, Наполеон не мог решиться на отступление. Отступить – значило перед лицом всей Европы признать себя побежденным.

5 октября прошло в бездействии обеих сторон. Союзники ждали полного сосредоточения сил, чтобы всеми войсками обрушиться на ужасного врага. Армия Бенигсена встала на правом фланге Богемской армии, Северная – за армией Блюхера. Наполеон разговаривал со взятым в плен австрийским генералом Марвельдтом о мире с коалицией. По неподтвержденным сведениям, император отправил Марвельдта к Александру I, но ответа не получил. Поздно вечером 5 октября Наполеон решил отступать, объявив, что армии необходима перемена позиций. У союзников было более трехсот тысяч солдат против ста пятидесяти тысяч воинов у Наполеона. Коалиция рвалась победить.

Утром 6 октября французские войска фронтом в пятнадцать километров стояли вокруг Лейпцига. На правом фланге стояли корпуса Мюрата, в центре Макдональд и Лористон, слева – Ней. В резерве находилась гвардия и дивизия Домбровского. Корпус Бертрана обеспечивал охрану дороги на запад.

Вокруг Лейпцига сплошным кольцом с северо-востока, юга и юго-запада стояли войска коалиции. Союзники решили атаковать со всех сторон одновременно. Богемская армия и Бенигсен наступала с юга. Силезская армия атаковала с севера, Северная армия – с востока. Отдельный австрийский корпус должен был захватить пути отхода на Линденау.

На рассвете 6 октября Богемская армия отбросила французские авангарды, но дальше продвинуться не могла. Упорный и кровопролитный бой шел с корпусом Понятовского и Ожеро. Наполеон прислал туда две дивизии Молодой гвардии и австрийская армия начала отступать. Барклай-де-Толли направил в угрожающее место Третью кирасирскую и Вторую гвардейскую пехотную дивизию и положение стабилизировалось. Барклай-де-Толли атаковал центр южного фронта, ключевую позицию у укрепленной деревни Пробстгейды. Деревня несколько раз переходила из рук в руки. В два часа дня туда привел Старую гвардию сам Наполеон. После ожесточенной рукопашной схватки гвардейцы отбросили колонны Барклая. Началась артиллерийская дуэль.

Армия Бенигсена наступала с юго-востока на саксонские части подошедшего корпуса Ренье. В два часа дня армии сблизились, и саксонцы перешли на сторону атакующих. Ликвидировать неожиданную брешь со Старой гвардией примчался Наполеон. Гвардейцы отбросили войска Бенигсена. Началась артиллерийская дуэль.

Колонны Северной и Силезской армий ожесточенно дрались на своих участках фронта. Корпуса Мармона и Сугама несколько раз переходили в контратаки и в рукопашных боях отбрасывали неприятеля. В три часа дня почти сто тысяч солдат коалиции пошли в атаку на северном фронте. Французские войска отчаянно оборонялись. В многочисленных рукопашных схватках враги дрались штыками, прикладами, саблями, камнями, вывороченными из земли кольями. После шестой атаки французский северный фронт оставил позиции и отошел.

Австрийский корпус на стал атаковать Линденауское дефиле – путь единственного отхода французов к Рейну. Шварценберг приказал только «наблюдать за неприятелем, и если он будет теснить, отступить». Если император России Александр и король Пруссии Фридрих-Вильгельм стремились уничтожить Наполеона, император Австрии Франц хотел только ослабить своего зятя.

К концу ожесточенного дня сражения 6 октября французы устояли на многих своих позициях, отступив на отдельных участках не более двух километров. Несмотря на оглушительный перевес в войсках, коалиция не победила. Ее войска были чрезвычайно утомлены. Им не хватало снарядов, патронов, продовольствия. Сражение решили продолжить утром следующего дня.

Наполеон понимал, что дальнейшее упорство погубит его войска, которые может спасти только немедленное отступление. Предстояло по единственной дороге быстро вывести почти стопятидесятитысячную армию с артиллерией и обозами. Вся армия могла воспользоваться только одним Линденауским мостом через реку Эльстер.

С вечера 6 октября началась переправа французской артиллерии. За ней отходили остатки кавалерии Мюрата, корпуса Нея, Виктора, Ожера, гвардия. Остальные войска отошли к окраинам Лейпцига, чтобы в свою очередь отступить на запад. Полковник Монфор получил приказ подготовить Линденауский мост к взрыву после перехода всей французской армии через реку Эльстер. Все войска, находившиеся на территории Германии, получили приказ Наполеона отходить или пробиваться во Францию.

Утром 7 октября на Лейпциг тремя большими колоннами двинулись австрийская, французская, прусская и русская армии. Половина французской армии уже переправилась через Эльстер. Только сейчас союзники поняли, что Наполеон уходит. К Линденаускому мосту с юга к австрийскому корпусу были направлены казаки Платова, с севера двинулся прусский корпус Йорка.

У городских предместий авангард Богемской армии встретила депутация жителей Лейпцига с просьбой избавить город от ужасов штурма. Оставшийся в Лейпциге во главе войск маршал Макдональд предложил сдать город при условии свободного ухода армии.

Император Александр и король Фридрих-Вильгельм отвергли это предложение и потребовали немедленной сдачи города и всех находившихся в нем французских войск. Макдональд, естественно, отказался и штурм Лейпцига начался. Триста тысяч солдат коалиции атаковали сорок тысяч еще оставшихся в городе французских воинов.

Тысяча орудий начали жестокий обстрел города. В начале второго часа в атаку пошли союзные полки. Около всех ворот шел ожесточенный штыковой бой, дрались и рубились на городских стенах. Внезапно в тылу французов раздался страшный взрыв. Взлетел на воздух Линденауский мост, по которому еще не успели перейти Эльстер двадцать тысяч французских солдат.

Бестолково-преступный полковник Монфор приказал саперному офицеру зажечь фитиль при первом появлении неприятеля и ушел. Как только унтер-офицер увидел приближающихся казаков Платова, он взорвал Линденауский мост.

Взрыв произвел ошеломляющее впечатление на сражавшихся французов. Начался хаос. Защитники Лейпцига бросились к реке, и при переправе погибло много солдат. Макдональд смог переправиться, а раненый маршал Понятовский утонул вместе с конем. Преследование союзники не вели.

Четырехдневная битва народов закончилась. 8 октября союзные монархи под торжественный звон колоколов въехали в Лейпциг. Союзники праздновали победу, подорвавшую мистическое обаяние имени Наполеона. Со всей Германии спешно собирали людей для захоронения более ста тысяч трупов участников сражения. В Лейпцигском сражении погибли и были ранены более пятидесяти тысяч солдат коалиции – шестнадцать тысяч пруссаков, двенадцать тысяч французов и триста шведов. Русские войска, составлявшие половину войск коалиции, потеряли двадцать две тысячи воинов. В штыковой атаке погиб герой Отечественной войны генерал Неверовский.

В четырехдневном сражении Наполеон потерял убитыми, ранеными, плененными и утонувшими более шестнадцати тысяч воинов и триста орудий. В плен были взяты командиры его корпусов Ренье и Лористон. Русский офицер – участник битвы народов писал о хаосе Лейпцигского отступления:

«На другой день после сражения начальник авангарда генерал Эммануэль отправился за аванпосты, имея при себе только капитана Кюбеля, поручика Зельмица, меня и восемь кавалеристов для прикрытия. Мы проехали вдоль по берегам Эльстера, чтобы обозреть положение неприятеля, и уже повернули назад, когда заметили двух человек, которые старались пробраться на другой берег по обломкам разрушенного моста, состоявшего только из поперечных перекладин. Один из них старался провести свою лошадь, которая поскользнулась, упала и исчезла в волнах. Генерал Эммануэль подскакал к мосту и угрозами принудил незнакомцев перейти снова на нашу сторону и сдаться. Один из пленников расстегнул шинель и показал нам свои знаки отличия. Он объявил, что его зовут генерал Лористон. Мы поскорей взяли его с собой. Не далеко оттуда нам представилась довольно широкая улица лейпцигского предместья, которая пересекала нашу дорогу. В то самое время, как мы собирались через нее переехать, мы увидели французский батальон, который шел в величайшем порядке, с заряженными ружьями. Впереди находилось человек двадцать офицеров. Когда мы взаимно увидели друг друга, мы остановились. К нашему счастью, извилины улицы, по которой мы ехали, и деревья скрывали нашу малочисленность. Генерал Эммануэль, поняв, что надо действовать решительно, пользуясь замешательством, закричал французам громким голосом: «Бросайте оружие!» Изумленные французские офицеры стали советоваться между собой, но наш неустрашимый генерал, видя их колебание, не дал им времени размышлять, и закричал им снова: «Бросайте оружие, не то вам не будет пощады!» В то же мгновение, махая саблей, он с удивительным присутствием духа обратился к своему малочисленному отряду, как будто для того, чтобы скомандовать нам атаку. Но эта угроза произвела свое действие, и вдруг все французские ружья упали на землю, как по волшебству. Тогда все офицеры, предводимые братом маршала майором Ожеро, поднесли нам свои шпаги. Принять их было некому, и генерал сказал им с благородством, что он верит их чести, и оставил шпаги при них. Тронутые таким знаком доверия, офицеры с пленным батальоном, по приказанию генерала, пошли впереди нас. Мера совершенно необходимая, чтобы скрыть от них нашу малочисленность. В таком порядке мы дошли до наших аванпостов, от которых удалились – было на значительное расстояние. Если бы одному из наших пленников вздумалось нас пересчитать, мы бы погибли. Надо было видеть досаду и отчаяние Лористона и всех французов, наконец, увидевших, что нас только двенадцать человек».


Наполеон отступил к Рейну, к границам Франции, ведя за собой громадные неприятельские армии. Его попытались захватить в середине октября в Баварии, но он легко пробился к границе.

В начале 1813 года одинокая русская армия перешла через Неман и вступила в Западную Европу, выполнявшую волю Наполеона. В конце 1813 года одинокая, покинутая всеми союзниками французская армия возвратилась во Францию. От Немана до Рейна Наполеон потерял былую мощь. В начале ноября 1813 года Наполеон прибыл в Париж, в котором слуга всех господ Талейран комментировал происходящее: «В декабре 1813 года Наполеон просил меня снова принять портфель министра иностранных дел, что я решительно отклонил, так как мне было ясно, что нам никогда не удастся сговориться хотя бы о способе выпутаться из того лабиринта, в который его вовлекли его безумства. Император хотел быть один, а это надежное средство против долголетия. Он один, как он этого хотел, один в Европе, но это еще не все – один во Франции. Его самая большая беда, против которой нет лекарства – его изоляция».


Члены антифранцузской коалиции всю войну преследовали свои интересы. В ноябре Наполеону опять предложили заключить мир на приемлемых условиях. Он должен был прекратить войну, отказаться от территорий, из которых были выбиты французские войска. Императору оставляли Великую Францию. Наполеон начал переговоры с коалицией. Одновременно по всей Европе передавали его слова: «Нас победили изменой между Эльбой и Рейном, но между Рейном и Парижем изменников не будет». Все – или ничего. Два месяца, с 1 ноября 1813 года до 1 января 1814 года, Наполеон затягивал переговоры. Никто уже не верил в их завершение. 1 января армии антифранцузской коалиции переправились через Рейн и атаковали Францию.

Военные действия велись в Эльзасе и Франш-Конте. В Италии на сторону коалиции перешел Мюрат. Из Испании корпуса Сульта и Сюше были выбиты испанцами и англичанами. Английская армия Веллингтона перешла через Пиренеи и вторглась в Южную Францию. Сульт не смог удержать Бордо, а Ожеро с трудом держал Лион, второй по значению город Франции.

В середине января 1814 года Наполеон из Парижа выехал к армии. Пятьдесят тысяч его воинов готовились атаковать двести пятьдесят тысяч солдат коалиции. Мечась по Франции, в январе и феврале Наполеон одержал десяток побед над разбросанными союзными войсками, но опять не было ни одного разгрома, и победы императора ничего не решали. В Шатильоне уже давно шел мирный конгресс коалиции, решавший судьбы послевоенной Европы. Наполеону, находившемуся на грани катастрофы, предложили Францию в границах 1790 года. Все – или ничего. Он назвал эти предложения гнусными. Впрочем, он соглашался на сохранение Франции в ее естественных границах до Рейна, Альп и Пиренеи. Ему тут же напомнили, что сейчас не 1807 год. Императору посоветовали вернуть во Франции республиканские свободы и поднять на защиту Отечества народ. Это было очень хорошее предложение. Наполеон заявил: «Вы из тех, которые вздыхают в глубине души по свободе печати, по свободе трибуны, которые верят во всемогущество общества. Пока у меня на боку висит шпага, вы не получите ни одной из свобод, о которых вздыхаете, даже свободы произносить речи на трибуне».

В конце февраля в Бордо приехал герцог Ангулемский, старший член династии Бурбонов. Коалиция опять предложила Наполеону мир, не покушаясь на его власть во Франции. Император ответил, что ни о чем не желает слышать. Оставлять на французском троне такого человека союзники больше не хотели – он останется, соберется с силами и начнет новую войну. Опять всей Европе придется годами унимать неистового корсиканца.

Союзники договорились не слагать оружия, пока не покончат с Наполеоном. Англия тут же обязалась ежегодно выделять на войну по пять миллионов фунтов стерлингов. Наполеон объявил, что лучше потеряет престол, чем получит Францию в старых границах. Императору опять посоветовали поднять народ: «Поднять нацию? Химеры! Поднять нацию в стране, где революция уничтожила дворян и духовенство, и в которой я сам уничтожил революцию», – ответил Наполеон.


В начале марта 1814 года Наполеон ворвался в тыл войск коалиции, чтобы задержать их подальше от Парижа. Он побеждал почти ежедневно. Париж прикрывал двадцатипятитысячный корпус Мармона и Мортье. 12 марта на этот корпус в битве при Фер-Шампенуазе навалились сто тысяч солдат коалиции. В сумасшедшем бою все французские солдаты проявляли массовый героизм и полное бесстрашие. Они погибали, но не сдавались. Маршалы отступили в Париж, который тут же блокировала стотысячная армия коалиции. Наполеон узнал об этом, когда добивал австрийцев у Сень-Дизье. Он рванулся в Париж, но опоздал на три часа.

Париж защищали сорок тысяч воинов. Утром и 18 марта войска коалиции атаковали столицу Франции. Александр I заявил: «Париж, лишенный своей армии и своего великого вождя, не в силах сопротивляться». Начался ожесточенный бой, в котором за первые два часа русские войска потеряли более семи тысяч солдат. Участник штурма писал:

«Рано утром все были в самых блестящих мундирах, воображая, что ворота тотчас отворятся и нам останется только вступить туда церемониальным маршем. Но завоевание столицы Франции не должно было совершиться без последнего пожертвования со стороны союзников. 18 марта на рассвете мы пошли к Монмартру и наша пехота завязала перестрелку с войсками, которые защищали окрестности Парижа. С Монмартра беспрестанно на нас сыпались ядра. На левом фланге, где находилась главная императорская квартира, происходила упорна и кровопролитная борьба, особенно на Шомонском холме, но все высоты с этой стороны часа в два пополудни, были взяты. Монмартр еще держался, и по своему положению казалось, должен был стоить больших жертв. В три часа граф Ланжерон получил повеление государя императора овладеть этой высотой во что бы то ни стало. Он отрядил две тысячи кавалерии в Нельи, чтобы обойти Париж и действовать от заставы, ведущей в Елисейские поля. Нужно было опасаться, что Монмартр, огонь с которого не прекращался целое утро, окажет упорное сопротивление, что было бы весьма легко, по причине покатости и множества плетней и заборов, которыми его хребет испещрен во всех направлениях. Генерал Рудзевич, которому было поручено овладеть этой высотой, устроив свои колонны к атаке, простился с нами, как человек, идущий на верную смерть. Но к величайшему нашему удивлению, неприятель сделал только несколько залпов из своей артиллерии, и войска наши овладели Монмартром так скоро, как можно было войти на гору. С той минуты Париж был уже наш. Когда мы дошли до аллеи, ведущей в Нельи, вокруг моих ушей засвистели пули. Против заставы, защищавшей ворота была направлены пушки, засыпавшие ее ядрами. Вскоре с этой стороны появился парламентер и сказал нам, что капитуляция Парижа уже подписала. Тогда было шесть часов вечера».

В пять часов вечера 18 марта маршал Мармон подписал капитуляцию Парижа. Через три часа в Фонтенбло под столицей Франции прибыл Наполеон. С ним почти не было войск, армия должна была подойти через день. Император стал готовиться к новой битве, но было уже поздно. Вожди коалиции заявили, что никаких переговоров с Наполеоном вести не будут: «При нем весь свет никогда не получит покоя». Коалиция объявила, что признает ту власть, которую выберет себе французская нация. 19 марта императоры Александр, Франц и король Фридрих-Вильгельм вступили в Париж. 20 марта было создано временное правительство Франции, которое по инициативе своего председателя Талейрана объявило Наполеона низложенным. Император находился в Фонтенбло и его никто не трогал.

Париж праздновал окончание войны. Русские офицеры писали о столице Французской империи, из которой десять лет Наполеон диктовал свою волю всей Европе, о городе, в который только что вошла чужая армия:

«Мы посетили в этот день все, что успели – Тюильри, Пале-Рояль, Оперный театр. Давали «Весталку», и публика заставила актера Лаиса, закоренелого республиканца, против его воли затянуть песню «Да здравствует король». Уже французы успели сочинить под этот мотив куплеты в честь нашего императора, которые были приняты с оглушающими рукоплесканиями. После представления толпа бросилась в ложу Наполеона и изломала бывшего на ней императорского орла, разбив кумира, которого еще накануне обожала. Сцена, достойная парижан! Та же участь предоставлена была колоссальной статуе Наполеона, стоявшей на Вандомской колонне, на которую уже был накинут аркан, чтобы низвергнуть ее. Она была бронзовая и устояла против усилий новорожденных энтузиастов. Потом с нашей стороны были приняты меры для предупреждения действий парижского сумасбродства. За этот день мы получили понятие о виде этой огромной столицы, старой грешницы, оставленной Богом и пользовавшейся в течение пятидесяти лет почти исключительной незавидной привилегией наделять Европу войнами и смутами. Мы получили приказ продолжать военные действия на Фонтенбло. Союзные монархи не хотели подражать беспечности Наполеона в Москве, стоившей ему так дорого. Пока он был на ногах, мы не должны были засыпать».


23 марта в Фонтенбло собралось шестьдесят тысяч французских солдат. Корпус Даву до сих пор почему-то держался в Гамбурге. В Италии дрался Богарне. Наполеон собрался атаковать Париж, но маршалы Ней, Удино, Бертье, Макдональд, Лефевр, Монсей заявили, что больше воевать никто не хочет. 24 марта Наполеон подписал отречение от престола: «Так как союзные державы провозгласили, что император Наполеон – единственное препятствие к установлению мира в Европе, то император Наполеон, верный своей присяге, объявляет, что от отказывается за себя и за своих наследников от трона Франции и от трона Италии, потому что нет той личной жертвы, даже жертвы жизнью, которую он не был бы готов принести в интересах Франции».

В этот же день Франция вздрогнула – под диктовку союзных монархов временное правительство провозгласило королем Франции брата казненного Людовика XVI. Талейран заявил: «Легитимность королевской власти представляет защитный оплот для народов, почему она и должна быть священна». Республиканская Франция стала королевством на целых шестнадцать лет.


Через пять дней после отречения Наполеон, которого новые власти объявили «человеком, который даже не был французом» должен был отправиться на предоставленный ему в пожизненное владение остров Эльбу, с оставлением ему титула императора. Наполеон попрощался со своей гвардией, положившей свое грозное знамя к его ногам:

«Мои старые товарищи! Я всегда шел с вами по дороге чести. Теперь нам нужно расстаться. Я мог бы и дальше оставаться среди вас, но тогда нужно бы продолжить жестокую борьбу, прибавив, к иностранной войне еще войну междоусобную. Я не мог решиться дальше разрывать грудь Франции. Пользуйтесь покоем, который вы так справедливо заслужили, и будьте счастливы. Обо мне не жалейте. Я соглашаюсь жить для того, чтобы рассказать потомству о великих делах, которые мы с вами вместе совершили. Я хотел бы вас всех обнять, но я целую это знамя…»

Наполеон оборвал речь, поцеловал знамя, быстро попрощался с гвардией, которая почти рыдала, и уехал. Европейские газеты взорвались: «Неужели все кончилось? Наполеон попрощался с гвардией».

Через три недели Бурбоны были возвращены Франции и в Париж въехал новый король. Современник писал:

«Я никогда не думал, чтобы народный энтузиазм мог доходить до безумия подобное тому, какое овладело парижанами при виде этого принца. Его возносили до небес, целовали полы его одежды. Все рыдали. Это было невообразимое упоение. Окружающие с восторгом вырывали друг у друга белые ленточки, которые он бросал в народ, и тут же продевали их в петлицы».


Знамена с золотыми императорскими пчелами заменили на белые линии Бурбонов. Наполеон находился на Эльбе под присмотром комиссаров коалиции. Грандиозная героическая эпопея истории Европы кончилась. Так, правда, думали не все. Кончилась история феодальной Европы. После Наполеона наступало Новое время, на которое он успел поставить свою грозную печать.

18 мая в Париже Александр I подписал манифест «О заключении мира с Францией:

Объявляем всенародно. Буря брони, врагом общего спокойствия и непримиримым рабом России поднятая, недавно свирепствовавшая в сердце Отечества Нашего, ныне в страну неприятелей перенесшаяся, ее и отяготила. Исполнилась мера терпения Бога, защитника правых! 1812 год, тяжкий ранами, принятыми на грудь Отечества Нашего для низложения коварных замыслов властолюбивого врага, вознес Россию на верх славы, положил основание свободы народов.

С прискорбием души и истощив все средства к отвращению беззаконной войны, прибегли мы к средствам силы. Горестная необходимость извлекла меч Наш. Мы предприняли дело великое и во благости Божьей снискали конец его. Единодушие любезным Нам верноподданным известная любовь их к Отечеству, утвердила надежды Наши.

Чувство рабства незнакомо сердцу россиянина. Никогда он не преклонял головы перед чужой властью. Дерзал ли кто налагать иго? Не задерживалось наказание! Вносил ли кто оружие в Отечество его? Указывает он гробы их! Враги побежали от лица Нашего.

Дабы оградить Отечество от вторжения неприятелей, надлежало вынести войну из его пределов, и победоносное воинство. Наше явилось на Висле. Настал 1813 год. Народы склонили слух свой ко внушению истины. Утомленная бедствиями, воспрянула бодрость. Ополчения составили единое ополчение. Противящиеся покорены оружием. Быстрое прохождение от торжества к торжеству привело на берега Рейна. Неприятель пребывал непреклонным к миру. Но едва протек год, увидел он нас у ворот Парижа! Французский народ, никогда не возбуждавший в Нас враждебных чувств, удержал гром Наш, готовый низринуться. Франция открыла глаза на окружающую ее бездну, расторгла узы обольщения, устыдилась быть орудием властолюбца. Глас Отечества пробудился в душе народа. Призван на престол законный государь. Франция возжелала мира. Ей дарован он, великодушный и прочный. Мир этот, залог безопасности каждого народа, всеобщего и продолжительного спокойствия, ограждающий независимость и утверждающий свободу, обещает благоденствие Европы, приготовляет возмездие. Повелеваем: пусть во всем пространстве Империи Нашей принесется торжественное молебствие милосердному Богу. Уверены Мы, что Россия падет на колени и прольет слезы радости у Престола Всещедрого».


С угрозой для жизни от прибежавших во Францию сторонников Бурбонов Наполеон по югу Франции проехал к побережью Средиземного моря и в конце апреля 1814 года уже высадился на Эльбе. С ним плыл батальон Старой гвардии в шестьсот человек и сто гвардейских кавалеристов. На острове в двести двадцать два квадратных километра в трех городках проживали десять тысяч жителей. Эльба располагалась в пятидесяти километрах от Корсики и пятнадцати километрах от побережья Италии. Наполеон принял управление Эльбой. К нему часто приезжали родные и друзья, он начал диктовать воспоминания, как и обещал своим гвардейцам.

Реставрация Бурбонов совершилась под прямым давлением иностранной коалиции. Против этого было громадное большинство тридцатимиллионного населения Франции, в которой еволюция 1789 года разрушила феодально – абсолютистский режим. В конце апреля 1814 года был заключен Парижский мир, по которому Франция потеряла все свои завоевания и вернулась к границам 1792 года. Этот первый шаг Бурбонов вызвал негативные отклики всех слоев французского общества, особенно в армии. Сама деятельность Людовика XVIII внутри Франции вызвала огромное недовольство народа. «Бурбоны не исправились и не исправимы», «Они ничего не забыли и ничему не научились», говорили о них Александр I и Талейран. Они приехали во Францию с требованиями возврата к прежним порядкам. «Дикий барин» граф Артуа, брат нового короля, и дочь казненного короля герцогиня Ангулемская, «демон с факелом раздора в одной руке и мечом мщения в другой», быстро стали вызывать ненависть французов. С Бурбонами вернулись сто тысяч дворян-эмигрантов, попытавшихся повернуть время назад. Бурбоны попытались сломать государственное устройство Франции, сложившееся за двадцать пять лет их отсутствия в стране, но у них это не вышло. Остались в неприкосновенности кодекс Наполеона, финансовая система, министерства, провинциальные префекты, судебные и полицейские органы. Не был тронут орден Почетного легиона. Никаких изменений не было произведено в устройстве армии, университетах, школах. Правительство возглавил Талейран, военное министерство – маршал Сульт. Почти все маршалы и генералы Наполеона остались на своих постах. Из армии были уволены двенадцать тысяч наполеоновских офицеров, освободивших места для прибывавших эмигрантов, большинство из которых ничего не понимали в военном деле. Уволенным офицерам установили только половинную пенсию. Это вызвало огромное недовольство в армии. Союзные монархи заставили Людовика XVIII дать Франции «Хартию», конституцию, гарантировавшую основные политические и социальные завоевания народа с 1789 года. Избирательные права, конечно, получили только полпроцента самого богатого населения. Вызывающее поведение дворян-эмигрантов создавало сильнейшее беспокойство среди всех французских крестьян. Эмигранты требовали возврата земельных владений, принадлежащих им до 1789 года, восстановления феодальных повинностей. Земли, еще не проданные и не розданные крестьянам, вернули эмигрантам. Деревню волновали слухи о грядущем отнятии земли. Права новых собственников ставились под сомнение. Угроза перераспределения собственности активно расшатывала власть Бурбонов. Бывшие эмигранты не понимали, что пересмотреть материальные итоги правления Наполеона невозможно. Уже через полгода после возвращения Бурбоны восстановили против себя всю Францию.

Со всех сторон стали раздаваться возгласы: «Где он? Когда он вернется?» Союзные монархи, понимая, что Везувий всегда будет угрожать Помпее, решили увести Наполеона с Эльбы подальше от Франции. В Вене с лета 1814 года шел Конгресс, на котором державы – победительницы делили завоевания Наполеона. Бывшие союзники жадничали и ссорились между собой. С Эльбы им доносили, что император почти не выходит из своего дома. Английский комиссар доносил, что Наполеон, наконец, примирился со своей участью. С переводом Бонапарта в другое место спешить не стали.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх