Преступные братья

Сами микенцы, если верить мифам, так рассказывали о начале своего прославленного города.

У речного бога Инаха, сына Океана и Тефиды, от брака с нимфой Мелией, кроме сыновей Форонея и Эгалея, была дочь Микена, родившая Аргоса. Имя Микены и получил соседний с Аргосом город, управляемый благочестивыми старцами. Их сменили чужеземцы, назвавшиеся Атреем и Фиестом, сыновьями Пелопса. О победе Пелопса над царем Элиды микенцы слышали, но о том, каким она достигнута путем, не знали. Видя, что братья – могучие воители, они поставили их во главе войска и сказали:

– Правьте нами, как хотите, оба сразу или по очереди.

Не знали они, что Атрей и Фиест были убийцами своего двоюродного брата Хрисиппа, в котором видели соперника. Ведь, согласно оракулу, в доме Пелопса, чьими сыновьями были Атрей и Фиест, царем должен стать тот, кому будет принадлежать животное с золотой шерстью. Братьев насторожило, что имя Хрисипп означало по-гречески «златоконный», и они решили от него избавиться. Когда Пелопс проклял убийц, они бежали в Микены.

Ответили братья народу, что будут править сообща до тех пор, пока кому-нибудь из них боги не пошлют в качестве знака царской власти животное с золотой шерстью.

Несколько лет в Микенах царили мир и благодать, и горожане не могли нарадоваться своему выбору. Желая вступить в союз с усилившимися Микенами, сам царь Крита отдал в жены Атрею свою дочь Аэропу [206]. Микенцы преисполнились гордостью, ибо родство с критским царем обеспечивало городу богатство и спокойствие.

Но надо же было родиться в стаде Атрея барашку с золотой шерстью! Возликовал Атрей и приказал пастухам перенести овцу вместе с златошерстным ягненком в свои покои. Пастухам и слугам было приказано под страхом смерти молчать о знамении богов. Однако в ту же ночь Фиест узнал об этом от супруги Атрея Аэропы, с которой был в преступной связи.

А наутро, когда созвали народное собрание и Атрей зашел за золотым барашком, его не оказалось и лишь жалобно блеяла овца, словно умоляя вернусь сосунка.

С дурными предчувствиями бросился Атрей на агору, где всегда собирался народ. Он сразу же увидел коварного брата с золотым барашком на руках.

– Вор! – крикнул он ему в лицо. – Отдай украденное!

Но Фиест выглядел как сама невинность.

– Это мой барашек, – спокойно произнес он. – Мне его сегодня вручил при свидетелях пастух.

– Сколько ты заплатил своим свидетелям?! – рявкнул Атрей. – Но есть неподкупный судья, который отличит правду от кривды, честность от коварства!

– О великий Зевс! – воскликнул Атрей, вздымая к небу обе руки. – Молю тебя, дай знак моей правоты!

И тут на глазах у народа произошло чудо. Гелиос изменил свое направление и двинулся в обратную сторону.

Спасаясь от гнева брата, которому народ тут же передал царскую власть, Фиест бежал из Микен, прихватив не без помощи Аэропы малолетнего сына Атрея Плисфена. Как ни разыскивали беглеца посланцы Атрея, поиски ничего не дали, и несчастный отец решил, что его мальчик погиб!

Между тем, будучи недосягаемым, Фиест воспитывал Плисфена в ненависти к микенскому тирану, который вынудил родителей скитаться на чужбине. Естественно, когда мальчик вырос, он захотел отомстить негодяю, и Фиест вручил ему кинжал с именем «Пелопс». Отец в свое время дал Фиесту и Атрею два одинаковых кинжала и написал на них свое имя.

Юноша отправился в Микены и ночью, обманув бдительность стражей, проник во дворец. Но бодрствовавший Атрей заметил злоумышленника и поразил его кинжалом. Когда сбежались слуги с факелами, все увидели, что юноша, пытавшийся убить царя, удивительно на него похож. Да и кинжалы царя и злоумышленника имели одинаковую надпись.

И понял Атрей, что убил собственного сына. Горечь утраты вместе с яростью переполнили его сердце. Спокойствие пришло лишь тогда, когда он выработал план мести, которая была еще страшнее той, жертвой которой стал он сам. Разослав гонцов по материку и островам, Атрей открыл убежище Фиеста, а затем отправил ему послание, в котором лицемерно брал на себя вину за все, что случилось между братьями. Он призывал Фиеста вместе с супругой и детьми вернуться в Микены, обещая почет и богатство.

Надоело Фиесту скитаться на чужбине, и рискнул он, посоветовавшись с женой, вернуться в Микены – то ли ненависть вдохнула в лживые слова Атрея небывалую силу убеждения, то ли богиня обмана Ата овладела умом Фиеста.

Атрей устроил Фиесту торжественную встречу. Казалось, братья обнялись искренне и сердечно. Фиест даже прослезился. Но и не подозревая о коварных замыслах Атрея, он сразу же начал думать, как бы убить брата и занять его место. Фиест снова связался с Аэропой, рассчитывая на ее помощь.

Однако теперь Атрей знал, откуда ждать опасность, и не делился с супругой своими замыслами. Лицемерно высказывая ей радость по поводу примирения с братом и восхищаясь юными племянниками, он правильно рассчитал, что это сразу станет известно Фиесту и поможет в осуществлении небывалой мести.

Действительно, перестал Фиест опасаться брата и, выжидая подходящего момента для его убийства, предвкушал легкую победу. С радостью принял он приглашение брата на пир в честь их примирения, не зная, что для этого пира зарезаны его сыновья и по приказу Атрея приготовлено из их тел жаркое.

Содрогнулось небо при виде злодеяния Атрея. Но Фиест как ни в чем не бывало насыщался поставленными перед ним яствами из мяса собственных сыновей. Не заговорил в нем голос крови – заняты были мысли коварными планами устранения брата. Отсутствие же сыновей на пиру он заметил, только когда принесли десерт. Лишь тогда поинтересовался Фиест, где мальчики.

По знаку царя слуги показали отцу головы и ноги его сыновей.

Забился Фиест в рыданиях и стал умолять, чтобы ему отдали тела детей для погребения.

– Зачем? – расхохотался Атрей. – Они уже погребены в тебе.

Понял тогда Фиест, какой страшной трапезой отметил брат их мнимое примирение. С проклятиями выбежал он из дворца и поклялся не оставить безнаказанным небывалое преступление [207].

Недолго Атрей торжествовал победу над братом. Вскоре проник во дворец сын Фиеста Эгисф [208] и, убив Атрея, освободил дедовский престол для отца и себя самого. Сыновьям же Атрея – Агамемнону и Менелаю – удалось бежать в Спарту, где царь Тиндарей отдал им в жены своих дочерей – Клитемнестру и Елену.


Примечания:



2

Здесь и далее эпиграфы без подписи или указания переводчика написаны автором.



20

Селена (от греч. "selos" – "блестящий, сверкающий") – персонификация луны. Она считалась дочерью титана Гипериона и титаниды Тейи, по другим версиям – титана Палласа и самого Гелиоса от Эфры. От связи с Зевсом Селена имела дочь Пандию. В Аркадии возлюбленным ее считали также Пана, подарившего Селене стадо белоснежных быков. Селену отождествляли с Артемидой, Гекатой, иногда с Афиной, с нею связывалось появление росы, произрастание растений и другие естественные явления.



206

Согласно другой традиции, Аэропа была женой сына Атрея Плисфена.



207

Злодеяния братьев – излюбленный сюжет произведений аттических трагиков Софокла, Еврипида и еще тринадцати других трагических поэтов, а также латинских поэтов Энния, Акция и Вария. Впервые Атрей как "владыка народов" и Фиест как "богатый стадами" упомянуты Гомером.



208

Эгисф был сыном Фиеста и его же дочери Пелопии. Рожденный от случайной связи с отцом, он был брошен матерью младенцем, вскормлен дикой козой (оттуда его имя), найден и воспитан пастухами.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх