14. Вызов режиму

Среди наиболее сложных проблем истории СССР периода второй мировой войны, едва ли не самой сложной, к тому же еще запретной для советских историков, является сотрудничество с врагом советских граждан. Обычно в советских исследованиях и книгах повторяется несколько стереотипных фраз о предателе генерале Власове, перебежавшем на сторону немцев, и о возмездии, которое настигло его. Но дело было не только во Власове.

Остается фактом, что в военных формированиях вермахта находилось к концу войны более миллиона советских граждан различных национальностей, в том числе несколько сот тысяч русских. Среди них были люди различных судеб. Они сделали свой выбор по разным причинам. Многие согласились служить немцам, чтобы не погибнуть в немецких лагерях, где они были оставлены на произвол судьбы своим собственным советским правительством и, вероятно, лелеяли надежду перебежать при первой возможности на сторону Красной армии. Другие рассчитывали «отсидеться», пока не кончится война. Но были и такие, кто вступил в союз с нацистами добровольно,

[471/472]

по своим политическим убеждениям, или просто из ненависти к советской власти, которая давила и угнетала их. Их союз с немцами был добровольно-вынужденным, так как они рассчитывали оставаться союзниками немцев лишь ради свержения сталинского режима и таким образом завоевать свое право на установление иной, не-советской, власти.

Один из них, участник войны на стороне Германии, писал впоследствии, что эти люди выявили свои антисоветские настроения в условиях оккупации. «Это были условия политической безопасности. Если бы вся Россия была оккупирована, то, по всей вероятности, почти вся страна показала бы себя антисоветской. Но те же люди под советской властью продолжали оставаться законопослушными и ничем не проявляли своей революционности, которая всегда требует большего волевого напряжения.

В начале войны уверенность в близком конце советской власти придавала мужество даже вполне пассивному элементу».137

У военнопленных были свои идеологи. Среди них Мелетий Александрович Зыков (вероятно псевдоним). Он утверждал, что с 1931 по 1935 год был помощником редактора газеты «Известия», был арестован, затем освобожден в марте 1942 года. Попав в плен, Зыков составил меморандум, в котором предлагал создать русское правительство и русскую армию во главе с пленным советским генералом. Такое правительство заключило бы с Германией оборонительный союз.

Другим идеологом стал бывший секретарь Ростокинского райкома ВКП (б) города Москвы, а затем член Военного Совета 24-й армии Георгий Николаевич Жиленков. Он был назначен немцами осенью 1942 года командиром русской так называемой «Экспериментальной части Центр» или «Осиноторфской бригады», использованной в боях против Красной армии. Вместе с бывшим командиром советской 41-й гвардейской дивизии полковником Владимиром Ильичом Боярским Жиленков написал ряд докладных записок, призывая германское правительство образовать русский Национальный комитет, создать русскую армию в 50-80 тыс. человек и объявить освободительную войну против сталинского режима, обещая русскому народу независимое развитие в рамках «Нового порядка в Европе». Докладные были сдобрены изрядной порцией антисемитизма.138 С аналогичным меморандумом выступил в середине августа 1942 года бывший командир советского стрелкового корпуса полковник Михаил Шаповалов, попавший в плен под Майкопом. Очевидно, обсуждение будущего Советского Союза шло довольно интенсивно в среде пленных офицеров. Возникали всевозможные

[472/473]

направления и проекты, в том числе предлагалось создать «Комитет за претворение в жизнь Конституции 1936 года».

Но Гитлеру идея иметь союзником русских, славян, казалась чудовищной. Он категорически запретил вооружать кого бы то ни было на оккупированной территории. «Только немцам будет позволено носить оружие», - заявил он. 139

Некоторые немецкие командиры, далекие от нацистских теорий и исходя лишь из военной необходимости, уже с 1942 года явочным порядком использовали советских военнопленных как вспомогательный персонал - переводчики, шоферы, железнодорожные полицейские. Из не-немцев были сформированы даже вспомогательные войска. Затем, в связи с ростом партизанского движения, начали формировать русские антипартизанские части. На Брянщине, в уезде Локоть была сформирована 20-тысячная русская бригада для борьбы с русскими же партизанами. Она приняла название «Российская освободительная национальная армия» (ЮНА), хотя ее функции были чисто полицейскими. Бригаду возглавлял инженер Бронислав Каминский, авантюрист, прославившийся своей жестокостью. Он пользовался абсолютным доверием немецких властей, и был фактически хозяином района Локоть, получившим право на самоуправление. За свои заслуги в антипартизанских действиях Каминский был произведен немцами в бригадные генералы, а его «армия» превращена в эсэсовскую дивизию. Летом 1944 года дивизия была послана на усмирение восставших варшавян. За жестокости, учиненные его солдатами, Каминский был по приказу германского командующего расстрелян.140

В июле 1941 года по инициативе начальника оперативного отдела штаба армейской группы «Центр» полковника фон Трескова (в будущем участника заговора против Гитлера в 1944 году) была создана русская бригада под командованием полковника Сахарова. В этой же группе армий была сформирована казачья часть во главе с бывшим майором Красной армии командиром полка Кононовым, членом ВКП (б) с 1927 года. Кононов перешел со своим полком на сторону немцев 22 августа 1941 года.141

В конце декабря 1941 года с согласия Гитлера началось формирование военных частей (легионов) из советских военнопленных нерусских национальностей. Были сформированы туркестанский, армяно-грузинский, азербайджанский, северокавказский, а осенью 1942 года легион волжских татар. Численность их была примерно следующей: всех кавказцев - 110 тысяч, туркестанцев (то есть выходцев из Средней Азии и Казахстана) от 110 до 180 тысяч, крымских татар - 20 тысяч, калмыков - 5 тысяч.142 Немцы составляли

[473/474]

в легионах в среднем 15%. Часть офицерского и сержантского состава была из бывших советских военнопленных. Они не имели права отдавать приказы немецким солдатам. Многие легионеры, и это очень важно, были военнопленными, а не перебежчиками. Боеспособность легионов была невысокой. Дезертирство составляло от 2,5 до 10%.

В 1943 году 70-80% легионов было отправлено на запад. Здесь легионы иногда связывались с местным движением Сопротивления и перебегали к ним.143 Известны случаи открытого выступления против немцев, например, восстание в апреле 1944 года грузинского батальона на острове Тексель (Голландия). Вероятно, если бы советское правительство не отреклось от своих солдат, попавших в плен, если бы они не боялись преследований по возвращению в СССР, случаев открытого выступления против немцев, перебежек на сторону Красной армии, уходов в отряды местного Сопротивления было бы значительно больше. Но легионеры знали на своем собственном опыте, живя в СССР, мстительность советской власти. Все же в декабре 1944 года находившийся в Словакии туркестанский полк СС под командованием Г. Алимова перешел на сторону восставших словаков.

Но были и другие факты. Например, нацисты использовали легионеров и казацкие части для борьбы с партизанами в Западной Европе и на Балканах, при подавлении Варшавского восстания 1944 года. При помощи части националов (население называло их «монголами») был учинен погром в г. Сан-Донат (департамент Дром, Франция).144

Важно понять причины, по которым отдельные лица или группы населения шли на сотрудничество с немцами. Этими причинами были, как правило, притеснения советской власти, особенно жестокие при проведении коллективизации, во время которой пострадали миллионы людей; затем массовые репрессии и, наконец, шовинистическая политика советских властей в национальных районах. Не случайно поэтому, что сотрудничество с врагом, включая участие в военных формированиях, было среди нерусских национальностей относительно и абсолютно больше, чем среди русской.

Можно лишь гадать о том, какой оборот приняли бы события, если бы нацисты проводили не политику геноцида, репрессий, подавления национальных и просто человеческих чувств, а более умеренную, приемлемую для большинства населения, как русского, так и нерусского. Но такая политика была абсолютно исключена, ибо нацисты не были бы тогда нацистами, да и мировой войны, вероятно, не было бы. Гитлеровская Германия стремилась к порабощению и

[474/475]

частичному истреблению народов Советского Союза, Польши, других восточноевропейских государств. И какие бы разногласия ни происходили среди верхушки нацистских руководителей по чисто конъюнктурным соображениям, цель оставалась одна - превратить славянские народы в рабов германского народа, народа господ, увековечить господство нацистского рейха в Европе.

Поэтому у противников сталинской диктатуры в СССР практически не было иного выбора, как бороться против безжалостного врага, вторгшегося в пределы их страны. И они это делали с тайной надеждой, что после победы жизнь переменится к лучшему.

После поражения немцев под Москвой среди немецких экспертов по советским делам и высокопоставленных немецких чиновников начало укрепляться мнение, что немецкая победа над СССР может быть обеспечена только, если на сторону Германии будут привлечены русские национальные антисталинские силы.145 Но это полностью противоречило официальной гитлеровской доктрине «расы господ» и «недочеловеков».

Немецкие эксперты, руководившие психологической войной против СССР, считали, что, если удастся найти «русского де Голля», советского генерала, вокруг него сконцентрировались бы антисталинские силы в Красной армии. Начались поиски такого генерала в лагерях для военнопленных. В конце концов он был найден: генерал-лейтенант А. А. Власов, бывший командующий 2-й Ударной армией, попавший в плен на Волховском фронте в июле 1942 года. Власов считался одним из наиболее способных советских генералов. В 1942 году ему исполнилось 42 года. В Красной армии он служил с 1919 года и был членом ВКП (б). И его крестьянское происхождение, и его служба в армии были безупречны. Командир 99-й стрелковой дивизии, признанной перед войной лучшей по боевой подготовке в Киевском Военном округе, командующий 37-й армией, защищавшей Киев, затем командующий 20-й армией в битве под Москвой, заместитель командующего Волховским фронтом, и наконец, командующий 2-й Ударной армией - таков был послужной список Власова.146 Одно время Сталин даже хотел назначить его командующим Сталинградским фронтом.147 Власов пользовался высокой репутацией в армии также благодаря тому, что он трижды выводил свои войска из немецкого окружения и отличался личной храбростью.

Что заставило попавшего в плен Власова согласиться на предложение нацистов?

Судя по сохранившимся документам и свидетельствам современников, Власова толкнуло на этот путь глубокое разочарование в

[475/476]

сталинском режиме. Власов был не только свидетелем всех предвоенных чисток в армии, он был одним из тех, кому на своих плечах пришлось вынести горечь поражений первого года Отечественной войны. Неспособность, жестокость и безответственность высшего руководства вызвали у него внутренний протест, и этот давно, очевидно, назревавший разрыв со сталинской системой произошел в трагических условиях плена. Власов ввязался в игру с немцами, рассчитывая стать независимым командиром независимой, но союзной Германии национальной русской армии. Его политическая наивность не может не вызвать удивления. С самого начала он совершил роковую ошибку: только гибель ожидала Россию при победе Гитлера. Надежды на помощь Германии против Сталина были ни на чем не основаны: Гитлер вел войну не лично против Сталина и не только против большевизма, а против национального существования России.

В одной коалиции с СССР были западные демократические государства - США и Великобритания, силы Свободной Франции и движения Сопротивления в Европе, так как гитлеровская Германия представляла смертельную опасность для всех.

На стороне Власова были симпатии некоторых офицеров вермахта, которым было поручено использовать его имя и его самого в пропагандистских целях. Эти офицеры прилагали много усилий для того, чтобы поддержать Власова как руководителя самостоятельного антисталинского движения. Хотя Власов, вероятно, серьезно надеялся использовать свой «союз» с немцами для борьбы против Сталина, они никогда не относились к нему как к союзнику. Он был бывшим советским генералом, он был русским и, на свой манер, русским патриотом. Но именно это и внушало нацистам глубокое недоверие к нему. Для них он мог быть лишь орудием для реализации их собственных планов. Только необходимость войны заставила немцев разрешить формирование Русской Освободительной Армии, точно также как и национальных легионов. Нацисты не доверяли ни тем, ни другим. Они использовали отдельные русские формирования для борьбы против партизан на оккупированной территории СССР и против движения Сопротивления на западе, но они, боялись, как правило, использовать эти формирования против Красной армии, опасаясь, что начнется переход на ее сторону.

Читал ли Власов «Майн Кампф» или знал лишь понаслышке, зверское обращение немцев с советскими военнопленными и с «восточными рабочими» («остовцами») должно было посеять в нем сомнение относительно моральной возможности быть в одной упряжке с расистами-гитлеровцами. Правда, Сталина такого рода соображения не остановили, когда он подписал в 1939 году пакт с Гитлером.

[476/477]

а позднее согласился сотрудничать с ним для совместной борьбы против польского движения Сопротивления. Был еще один исторический пример: во время первой мировой войны большевики выступали за поражение России в войне против Германии и за превращение империалистической войны в войну гражданскую. При этом они пользовались финансовой поддержкой германского генерального штаба. Но, коль скоро Власов решился на борьбу против режима Сталина, то выбор союзника для борьбы имел не меньшее значение, чем сама борьба. У Власова же на самом деле не было возможности выбора. Не он выбирал, а его выбрали среди нескольких десятков советских генералов, попавших в плен, немецкие офицеры, озабоченные исходом войны. Делали они это на собственный страх и риск в надежде, что нацистская верхушка поймет целесообразность использования русской армии для сокрушения сталинского режима.

Уже в первой листовке, написанной немецкими специалистами по пропаганде и подписанной Власовым 10 сентября 1942 года в лагере для военнопленных в Виннице, он, обращаясь с призывом к интеллигенции объединиться против сталинской клики, позволил использовать себя в интересах немецкой пропаганды. Вопреки фактам он утверждал, что расстрелы и жестокости, проявленные немцами по отношению к советским военнопленным, это «лживая пропаганда». В своем «Открытом письме» он призывал к союзу с Германией. Но это обращение было введением в заблуждение - Германия и не помышляла о союзе с Власовым. Но и сам Власов был поначалу введен в заблуждение приставленными к нему немецкими офицерами.

В конце декабря 1942 года немцы разрешили и помогли создать так называемый Русский Национальный Комитет. Но немцы скрыли, что им это нужно в чисто пропагандных целях. Из нескольких десятков пленных советских генералов в Комитете согласились участвовать лишь несколько человек. Среди них генерал-майор В. Ф. Малышкин, бывший начальник штаба 19-й армии, взятый в плен под Вязьмой, генерал-майор И. А. Благовещенский, командующий одной из частей береговой артиллерии, генерал-майор Ф. И. Трухин, бывший начальник оперативного отдела штаба Прибалтийского военного округа. Пропагандным отделом ведал М. А. Зыков, а внешними сношениями - Г. Н. Жиленков.

Русский Национальный Комитет опубликовал 27 декабря 1942 года свою программу, так называемый Смоленский манифест, состоявший из 13 пунктов.148 Наиболее важными из них были: ликвидация колхозов и передача земли крестьянам; восстановление частной торговли и ремесла; ликвидация принудительного труда;

[477/478]

свобода религиозного вероисповедания, слова, собраний; освобождение политических заключенных. Манифест призывал солдат и офицеров Красной армии присоединиться к РОА, «которая борется плечом к плечу с немцами». В Манифесте также говорилось о Германии, которая под водительством Адольфа Гитлера стремится к созданию Нового порядка в Европе без большевиков и капиталистов. Хотя манифест назывался «Смоленским», он был составлен в Берлине.149 Вскоре Власову было разрешено выступить в ряде городов оккупированной территории. В Могилеве Власов потребовал в публичном выступлении, чтобы немцы заявили о своих планах в отношении России. Он сказал также: «Русский народ жил, живет и будет жить. Никогда не удастся превратить его в колониальный народ». Гитлер запретил Власову появляться на оккупированной советской территории. Движение Власова было объявлено директивой Гитлера чисто пропагандистским оружием немцев.

«Восточные войска» в своем подавляющем большинстве были отправлены на запад.

О глубоком разочаровании Власова и его ближайших сотрудников немецкой политикой свидетельствуют их выступления. Генерал В.Ф. Малышкин, выступая в Париже в зале Ваграм перед тысячной аудиторией русских эмигрантов, жаловался: «Немецкому командованию не удалось убедить русских людей, что немецкая армия воюет только против большевизма, а не против русского народа». Малышкин призывал немцев изменить свою политику. «Никогда Россия рабской страной не была, - заявил Малышкин, - она никогда не была колонией и не будет. Россия может быть побеждена только Россией».150 Эта фраза, заимствованная из пьесы Фридриха Шиллера «Димитрий», стала как бы лейтмотивом всей власовской пропаганды.

Летом 1944 года, незадолго до неудачного заговора против Гитлера, Гиммлер, один из главных врагов РОА в прошлом, заинтересовался возможностью использования власовского движения в интересах терпящей поражение Германии. 16 сентября 1944 года Гиммлер принял Власова. В результате, идея русского политического движения, выступающего рука об руку с немцами против сталинского режима, ожила. Было решено создать Комитет освобождения народов России (КОНР). Власову поручалось объединить вокруг комитета все другие уже существовавшие под эгидой немцев национальные комитеты. Гиммлер обещал Власову, что, как только германская армия вновь отвоюет советские территории, КОНР будет признан в качестве Временного правительства. Гиммлер мог обещать с легкостью все, что угодно. Для него было важно, ввиду ужасающих

[478/479]

потерь, понесенных Германией, двинуть на фронт против Красной армии новые военные формирования - русские, тюркские, какие угодно, все равно, лишь бы сражались за рейх. На худой конец КОНР можно было использовать как орудие германской пропаганды. КОНР контролировался аппаратом Гиммлера, то есть германской тайной полицией. Одним из ее актов было похищение в июне 1944 года и ликвидация идеолога власовского движения М. Зыкова.

14 ноября 1944 года КОНР собрался в Праге и принял так называемый Пражский манифест. В нем ставилось целью: «свержение сталинской тирании, освобождение народов России от большевистской системы и возвращение народам России прав, завоеванных ими в народной революции 1917 года». Среди других целей фигурировали прекращение войны и заключение почетного мира с Германией. Будущее устройство представлялось как свободная народная государственность «без большевиков и эксплуататоров».151

В программе КОНР странным образом сочеталось признание необходимости и законности революции 1917 года и осуждалась измена большевиков идеалам революции. Такая позиция была привлекательна для многих русских (и советских) интеллигентов, стоящих на позициях социализма, но без крайностей сталинской диктатуры. Будущее социально-политическое устройство России представлялось авторам Пражского манифеста как сильная государственная власть (национально-трудовой строй), которая осуществляет задачи, типичные для государства всеобщего благоденствия - социальная справедливость, равноправие, гарантированный жизненный уровень. Специфическим для Советского Союза было требование ликвидации колхозов и развитие частной инициативы.

Известный русский публицист и один из лидеров меньшевиков Борис Николаевский полагал, что важнейшей особенностью власовского движения было не формирование армии для ведения вооруженной борьбы против диктатуры Сталина, а попытка создания антибольшевистского движения на базе демократической программы, - «и притом программы не узко-националистской и не сепаратистской, а федералистической, общероссийской».152

Власовское движение было явлением очень сложным, возникшим в исключительно неблагоприятных исторических обстоятельствах, и это наложило на него неизгладимый отпечаток.

Сложность времени нашла свое выражение в документах движения, в выступлениях его руководителей и прочее. Решившись стать союзниками нацистов, они вынуждены были придерживаться определенных правил, платить политическую дань гитлеризму. Но, вероятно, однако, не только этим объясняются антисемитские высказывания

[479/480]

ряда видных власовцев, например, Жиленкова и Малышкина.153 В программе школ пропагандистов РОА имелся специальный антисемитский раздел, слово в слово повторяющий зады нацистской пропаганды.154 В то же время при составлении Пражского манифеста Власов и другие оказались достаточно твердыми, чтобы противостоять требованиям немцев включить в документ антисемитские лозунги.155 Кажется, можно согласиться с тем, что призыв КОНР покончить с «преступной войной», которую ведет СССР и плутократы Англии и США, то есть прекратить войну прошв Германии, был обычным перепевом германской пропаганды. Существует мнение, что без такого упоминания появление Манифеста было бы просто невозможно.156

Можно ли считать А. А. Власова руководителем антисталинской оппозиции, главой политического движения?

Ответ на этот вопрос не может быть однозначным. Вероятно, сам Власов, плененные немцами советские генералы, примкнувшие к Власову, большинство его ближайших сотрудников были убежденными антисталинистами. В пользу такого толкования говорит тот факт, что находившиеся в немецком плену советские генералы могли сделать свой «свободный» выбор. Генералу М. Ф. Лукину, бывшему командующему 19-й армией, было предложено немцами возглавить будущую «русскую армию». Лукин в ответ предъявил такие контртребования, которые были для нацистов заведомо непригодными, и от него отстали. Он благополучно пережил войну. Но генерал Карбышев, отказавшийся от сотрудничества с немцами, был заживо заморожен в Маутхаузене…

Трудно, однако, отделаться от впечатления, что программа социальных преобразований камуфлирует важнейший факт для времени, когда она была составлена: Власов не имел возможности оторваться от немцев, которые надеялись использовать его, РОА и КОНР исключительно в германских интересах, независимо от намерений Власова и его штаба.

Власов понимал, что время упущено и война Германией проиграна. Но в нем жила наивная надежда, подогреваемая «солидаристами» (НТС), что неизбежно столкновение между СССР и его западными союзниками. Впрочем, эти иллюзии разделялись и поддерживались всей нацистской верхушкой. Власов рассчитывал, что ему удастся договориться с США и Англией. Но и эта надежда не осуществилась.

В конце января 1945 года были сформированы «Вооруженные силы КОНР». Полномочия главнокомандующего этими силами были переданы Гитлером Власову. Ему не удалось собрать под свои знамена

[480/481]

все «Восточные войска» и другие формирования, в которых участвовали советские граждане и эмигранты (около 1 млн. человек). Сколько было людей во власовской армии? Мнения на этот счет расходятся, но вероятно не больше 50-60 тысяч человек. Во всяком случае, 1-я дивизия насчитывала к концу апреля 1945 года 20 тыс. человек, а всего было сформировано неполных две дивизии плюс вспомогательные части.

Состав дивизий был довольно разношерстным. В 1-й дивизии было, согласно утверждению американского исследователя (власовцы это отрицают), некоторое число карателей из «бригады Каминского», принимавшей участие в расправе над варшавскими повстанцами, и эсэсовцев из белорусских частей дивизии Зиглинга, прежде воевавших против союзников на западе.157

Большинство же военнослужащих составляли солдаты «восточных войск», «остовцы», советские военнопленные и беженцы из Советского Союза. Во 2-й дивизии, которая едва начала формироваться, были «восточные батальоны» из Норвегии, советские военнопленные и «остовцы».

Среди солдат РОА было какое-то количество людей, совершивших военные преступления, но было бы неправильно огулом распространять это на всю власовскую армию.

Власовское командование прилагало много усилий, чтобы пополнить свою армию добровольцами из числа «остовцев». Но это было не так-то просто. Полковник РОА Ю. Корейский, выехавший в г. Сосковцы (Верхняя Силезия) на торжественное собрание, посвященное обнародованию Пражского манифеста, писал позднее: «Мимо нас проходили остовцы - босые, грязные, со слезами на глазах. Полковник Кромиади не выдержал - заплакал. Узники немцев - наши дети и братья - шли молча, с явным отвращением бросая иногда взгляды в нашу сторону. Какая-то девица бросила: «Изменники!»… Пленные и остовцы пополняли польские партизанские отряды и организовывали свои, причем дрались как никто. Другого выбора у них не было: победа или смерть».15 8

Мало, кто знал тогда, да и сейчас в Советском Союзе немногие представляют себе масштабы вооруженного сотрудничества с немцами советских граждан.

В 1945 году было не до того. Настроение народа решительно переменилось от отчаяния 1941 года до обретения уверенности в конечной победе на рубеже 1943 года и до гордости от разгрома ненавистного для него врага в конце 1944 и в 1945 годах. Многие семьи потеряли своих близких во время войны, и потому те, кто сотрудничал с немцами, считались изменниками и были прокляты. А если кто

[481/482]

и задумывался, откуда власовцы взялись и почему изменили, то предпочитали держать свои мысли при себе. Только после амнистии 1955 года, когда уцелевшие власовцы начали возвращаться домой, взгляд на них как на предателей начал смягчаться, и в литературных произведениях стали вспоминать солдат, имевших несчастье попасть в плен, а среди них и власовцев.

После появления первого тома «Архипелаг ГУЛаг» А. И. Солженицына в кругах советской интеллигенции возникла полемика, как относиться к Власову. Споры продолжаются и по сей день.

Истории все же было угодно, чтобы власовские части приняли участие в войне, но не на стороне нацистов, а против них.

Силой обстоятельств войны 1 - я дивизия РОА под командованием генерала Буняченко, с присоединившейся к ней частью полковника Сахарова, всего 20 тысяч человек, покинула Германию и 28 апреля появилась в Чехословакии. Буняченко отказался примкнуть к немецкой группировке Шернера. Он хотел сохранить свою дивизию для какого-то неясного будущего. Дивизия расквартировалась в 50 километрах от Праги. Вместе с дивизией был генерал Власов. В Чехословакию к этому времени уже вступили советские и американские войска, но в Праге стояли части СС. Чешский Национальный Совет, рассчитывая на подход союзников и не имея представления о том, что по соглашению между ними в Прагу должны были войти советские войска, а американские остаться на линии разграничения к западу от Праги, призвал население Праги к вооруженному выступлению. 5 мая эсэсовские части уже во всю громили восставших пражан. Чешский Национальный Совет, не получая ни от кого помощи, обратился к Буняченко. Утром 7 мая дивизия Буняченко разгромила эсэсовцев в жестоких боях. Но затем чехи предложили Буняченко либо дождаться прихода Красной армии и сдаться ей, либо покинуть Прагу. Буняченко предпочел последнее: дивизия начала марш, чтобы сдаться американским войскам. Можно согласиться с мнением американского автора, что, прими участие в борьбе против немцев дивизия Буняченко или нет, Прага все равно была бы освобождена в течение ближайших дней.159 Но, следует добавить, ценой разрушения города эсэсовцами и гибелью тысяч пражан.

К концу войны Власов и его окружение все более уповали на конфликт, который должен был вот-вот возникнуть между западными союзниками и СССР. Вот почему командир 1-й дивизии РОА

[482/483]

Буняченко старался избежать выступления дивизии на стороне немцев, надеясь, что она понадобится союзникам для войны против сталинского режима. 2-я дивизия также находилась в движении и не участвовала в боях на стороне немцев. Восстание в Праге было неожиданным шансом смыть пятно сотрудничества с нацистами, и Буняченко им воспользовался.

Очень скоро американцы вынудили власовские части сложить оружие. Частично они были разоружены американцами, частично советскими войсками. Некоторым частям власовцев удалось, благодаря содействию местных командиров американской армии, рассеяться и скрыться на Западе.

Власов и другие были выданы американцами советскому командованию. 2 августа 1946 года «Правда» сообщила о приговоре коллегии Верховного суда СССР по делу А. А. Власова, В. Ф. Малыкина, Г. Н. Жиленкова, Ф. И. Трухина, Д. Е. Закутного, И. А. Благовещенского, М. А. Меандрова, В. И. Мальцева, С. К. Буняченко, Г. А. Зверева, В. Д. Корбукова и Н. С. Шатова. Обвинение было стереотипным - агенты немецкой разведки, активная шпионско-диверсионная и террористическая деятельность против Советского Союза. В сообщении «Правды» указывалось, что все обвиняемые признали себя виновными в предъявленных им обвинениях.160 Однако, по слухам, по крайней мере один из обвиняемых, генерал-майор Трухин, себя виновным не признал, заявив, что он был и остается убежденным антисталинистом. Поэтому проверить достоверность сообщения «Правды» невозможно, точно так же, как невозможно установить, был ли действительно суд или обвиняемым после окончания допросов просто зачли приговор. Ведь так бывало, и не раз.

Все обвиняемые были повешены. Не помогло Буняченко избавление Праги от немцев. Скорее даже повредило, ибо он лишил Красную армию лавров освободительницы Праги. Впрочем, эта страница истории была тут же переписана - во всех книгах и учебниках - советских, чешских и др. восточноевропейских стран говорится, что Прага была освобождена советскими войсками 9 мая 1945 г.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх