ФЕРЗЕН ПРОВОДИТ НОЧЬ В ТЮИЛЬРИ

Бывают поистине прекрасные ночи.

(Ж. Р. КОССИМОН)

В тот момент, когда госпожа де Бальби одним движением бедра сделала Россию союзницей эмиграции, другая женщина готовилась направить в новое русло ход революции, превратив ее из национального восстания в общеевропейский конфликт…

Этой женщиной была Теруань де Мерикур, не растерявшая своих качеств «жандарма в юбке».

В мае 1790 года она внезапно покинула Францию и вернулась в свою родную деревню Маркур, где занялась бурной революционной пропагандой.

Ее деятельность сочли нежелательной на территории империи, и в феврале 1791 года она оказалась в карцере крепости Куфштейн, на границе между Тиролем и Баварией, с запрещением писать во Францию.

В октябре Леопольд II, прослышавший о ее любовных похождениях, согласился принять Теруань. Она так горячо и умело защищала свои принципы, что монарх отнесся к ней весьма милостиво.

— Мадам, я возвращаю вам свободу. Передайте от моего имени парижанам, что короли сохранили достаточно могущества, чтобы исправлять вред, нанесенный народным безумием. Скажите им, что, если они не захотят прислушаться к голосу разума, русская императрица, король Пруссии и я, Мы заставим их подчинить помощью пушек. Пусть опасаются нашего мщения потому, что кара будет столь ужасна, что даже грядущие поколения испугаются.

Это были неосторожные слова, и бывшая куртизанка воспользуется ими, чтобы еще больше возбудить французский народ.

24 ноября Теруань покинула Куфштейн и в начал января была уже в Париже. Она сразу же отправилась к якобинцам и произнесла пламенную речь, направленную против австрийского императора, в которой пересказала все его угрозы.

— Единственное средство защитить нашу свободу, — воскликнула она в заключение, — это начать войну! Войну со всеми тиранами! Войну со всеми королями, со всей Европой!

Присутствующие стоя приветствовали Теруань а председательствовавший Лантена посадил ее справа от себя.

— Вы только что слышали речь одной из первых амазонок свободы! Лучшая среди женщин, она заслуживает нашего уважения!..

Опьянев от радости, Теруань с закрытыми глазами слушала овации.

Вечером она продемонстрировала свою благодарность нескольким якобинцам, сообразившим, какую пользу они могут извлечь из восторга куртизанки…

Встреча состоялась в маленькой комнатке, не слишком приспособленной для такого рода свиданий. Всю ночь эти достойные граждане исполняли весьма сложные «упражнения», больше похожие на пирамиду гимнастов, чем на любовные «игры»…

На следующее утро все якобинцы узнали детали этой бурной ночи, почувствовав, что готовы поддерживать прекрасную гражданку, умеющую так хорошо выражать свою благодарность.

Несколько недель спустя австрийский император, договорившись с королями Пруссии, Пьемонта и Испании, собрал войска вдоль Рейна. Невероятно возбужденная Теруань подтолкнула врага Робеспьера Бриссо ввергнуть Францию в войну.

В этот момент Ферзен смог наконец покинуть Брюсель и отправиться к Марии-Антуанетте.

Он беспрепятственно перешел границу 10 февраля 1792 года. Одетый в гражданское платье, в длинном парике, имея при себе бумагу, удостоверяющую, что он является министром королевы Португалии, Ферзен остановился 11 февраля в Пероне, где у него сломалась карета. Боясь быть узнанным, он прятался в трактире. 12 февраля он был уже в Гурне, а 13-го въехал в Париж…

Ферзен был чрезвычайно взволнован, вернувшись в город, который он покинул вечером знаменитого дня 20 июня в обличье кучера. Оставив своего адъютанта Ретерсварда в гостинице, швед поспешил в Тюильри и под видом слуги проник во дворец.

В восемь часов, после всех событий, волнений и страданий, он увидел наконец Марию-Антуанетту. Он был потрясен тем, как изменилась королева. Прошедшие восемь месяцев превратили ее в старуху. Ее близорукие глаза как будто выцвели, возле рта залегли горькие складки, волосы поседели [64].

Что сказали друг другу эти двое? Это навсегда останется тайной. На следующее утро Ферзен записал в своем дневнике с привычной для него лаконичностью:

«Был у нее, прошел обычным путем, опасался гвардейцев; короля не видел».

Правда, он добавил еще два слова, давшие пищу многим сплетням историков: «Остался там…»

Значит, швед провел ночь в Тюильри.

Где же он ночевал? Никто этого не знает. Скорее всего в каком-нибудь укромном кабинете, где прятался до среды, 14 февраля, дня своей встречи с королем. Ничто, однако, не указывает на то, что королева навещала его в этой комнате, как намекают некоторые мемуаристы.

Они обосновывают свои обвинения тем, что королева сообщила Людовику о приезде Ферзена только 14-го числа. Но теперь мы знаем, что Мария-Антуанетта поступила так не за тем, чтобы провести «ночь любви» с человеком, которого действительно любила, она просто хотела поделиться с Акселем своими мыслями и планами.

Королева считала, что конгресс европейских королевских домов изволит им осуществить новый план побега. Она хотела, чтобы Аксель попытался убедить в этом Людовика ХVI. Королева настойчиво внушала шведу свои призрачные идеи, выношенные ею во время его долгого отсутствия.

Ферзей послушно повторил королю все предложения любимой женщины. Но Людовик прервал его речь в самом начале:

— Я не хочу уезжать из Франции!

И он объяснил Ферзену причины своего решения, которые швед изложил в своем дневнике:

«Король не хочет уезжать, да и не может… Однако он согласился, когда прибудут армии, пробраться с контрабандистами через леса, где его встретит пехотная часть. Он хочет, чтобы конгресс немедленно занялся рассмотрением его требований; если они будут приняты, должно быть указано место, куда король прибудет из Парижа для ратификации; если же конгресс отвергнет их, то пусть тогда монархи действуют самостоятельно и сами же подвергаются всем опасностям; король же считает что сам он не подвергается никакой опасности, так как нужен мятежникам для того, чтобы добиться капитуляции… Король считает, что помочь может только сила, а он слаб и не в состоянии вернуть себе власть. Я доказывал ему обратное, и он как будто согласился. Однако я не убежден, что он устоит перед искушением начать переговоры с мятежниками…» [65]

19 февраля швед вернулся в Тюильри и ужинал с монархами. В полночь он откланялся. Мария-Антуанетта проводила его до двери. Он долго смотрел на нее, потом поцеловал руку и ушел.

Они виделись последний раз в жизни…







Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх