Отношения между теорией и практикой

Медики, а с ними хирурги, оптики утверждают необходимое единство теории и практики. Хирургия, которой учатся на основе одной лишь практики, — говорит Аверроэс, — которой занимаются без предварительного изучения теории, как, например, хирургия крестьян и всех неграмотных, есть чисто механическая, а не теоретическая деятельность, и в ней нет ни науки, ни искусства. Но он же, с другой стороны, утверждает. После теоретического обучения медик должен прилежно обратиться к практическим упражнениям. Лекции и диссертации учат лишь малой части хирургии и анатомии. На деле в этих двух науках не так уж много того, чему можно научить речами.

Но разве схоластика не предалась в таком случае одной из крайностей, одному из главных своих соблазнов — абстракции?

Ее язык, латынь, оставался живым языком, приспособленным к нуждам науки своего времени и способным выразить все новшества. Но он был лишен богатства расцветавших народных языков, отдалял интеллектуалов от массы мирян — от их проблем, от их психологии.

Обратившись к абстрактным и вечным истинам, схоластика рисковала утратить связь с историей, с реальным, движущимся, paзвивающимся миром. Когда св. Фома говорит. Задача философии состоит 6 знании не того, что думали люди, но того, 6 чем истина вещей, — то он справедливо отвергает философию, которая сводится к истории мысли философов. Но не ампутирует ли он тем самым и одно из измерении самой мысли?

Величайшей опасностью для интеллектуалов схоластики было превращение в интеллектуальную технократию. К концу XIII в. университетские мэтры завладели высокими постами в церковной и светской иерархии. Они сделались епископами, архидиаконами, канониками, советниками, министрами. Наступила эра докторов, богословов, законников. Своего рода университетское франкмасонство мечтает о руководстве всем христианским миром. Вместе с Жаном де Меном, с Боэцием Дакийским оно утверждает, что интеллектуал стоит выше князя, выше короля. Роджер Бэкон, сознавая, что наука должна быть коллективным трудом, мечтая об огромной команде ученых, желал также того, чтобы бренные руководители университетов держали в своих руках судьбы мира. Он умоляет папу проявить инициативу и создать такую когорту правителей. В связи с появлением кометы в 1264 г., предвещавшей чуму и войны, он пишет: Сколь великая польза была бы Церкви, если б ученые установили состояние небес на то время, сообщили о том прелатам и государям Тогда не было бы ни такой бойни христиан, ни такого числа душ, отправившихся в ад

Пожелания благочестивы, но они прикрывают пугающую утопию. Интеллектуал также должен сказать себе: sutoi, ne supia. Если справедливо, что наука завершается политикой, то, когда ученый заканчивает политиканом, это редко ведет к добру.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх