Викторианская уличная еда – рыба

Где жители викторианского Лондона покупали продукты? Прихватив корзину, можно было отправиться на рынок, к мяснику и зеленщику, в бакалейную лавку. Не менее часто еду продавали прямо на городских улицах или приносили на дом. Давайте рассмотрим два последних варианта, поскольку нам они могут показаться наиболее экзотическими.

Благодаря развитию железных дорог, доставлять рыбу в столицу Британской империи стало гораздо проще. Уже в середине 19го века как зажиточные лондонцы, так и бедняки могли полакомиться рыбкой. Более того, запах жареной рыбы, особенно селедки, прочно ассоциировался с жилищами городской бедноты. Казалось, что он пропитывает стены и мебель, и сколько потом ни проветривай помещение, никуда он не денется.

Рыбу доставляли в Лондоне бесперебойно, вне зависимости от сезона – если не было селедки, везли палтуса, скумбрию, камбалу. Центром торговли рыбой был рынок в Биллингсгейте. Там же уличные торговцы покупали свой товар, а затем разносили его по всему Ист-Энду. Селедку продавали с октября до конца ноября, дюжину за 4 пенса. Неудивительно, что она пользовалась спросом среди бедняков. Торговцы рыбой, зачастую, отказывались продавать улиток или вареные мидии, потому что те стоили еще дешевле. Возиться с пенни и полпенни им не хотелось. Зато они приторговывали не только "мокрой" рыбой, которую старались сбыть поутру, но также сушеной, соленой и копченой рыбой. Ее продавали уже после обеда, не опасаясь, что она протухнет в жаркий полдень.


Рыбный рынок в Биллингсгейте


Рыбный рынок в Биллингсгейте – 1870е


Фотограф Дж. Томпсон, "Дешевая рыба в Сент-Джайлзе"

Наряду с рыбой, торговали морепродуктами. Креветок продавали не на вес, а в таре объемом от полпинты (230 мл) до галлона (3,7 л). Полпинты креветок можно было купить всего за один пенни. Впрочем, креветки все же были излишеством, потому что тот же самый пенни можно было потратить на хлеб. На улице можно было запросто купить устриц, правда, невысокого качества, ведь дорогие устрицы трудно сбыть в Ист-Энде. В наши дни устрицы считаются деликатесом, но в викторианской Англии они были популярной едой бедняков. Как говаривал Сэм Уэллер из "Посмертных Записок Пиквикского клуба", "бедность и устрицы всегда идут как будто рука об руку."


Продавец устриц

Купленные устрицы уносили домой, чтобы насладиться ими в кругу семьи, или же лакомились ими, не отходя от прилавка. Устрицы заедали хлебом, который густо мазали маслом. За хлеб приходилось платить дополнительно, зато перец и уксус предлагали в качестве бесплатного приложения. Торговка устрицами, у которой взял интервью журналист Генри Мэйхью, сообщила, что ее покупателями были люди всех сортов – обедневшие джентльмены, небогатые священники, торговцы, иногда и проститутки. Совсем нищие не покупали устрицы – вместо того, чтобы потратить два пенни на морепродукты, они предпочитали купить на свои гроши буханку хлеба и пиво.

Раз уж речь зашла об устрицах, поговорим и о других деликатесах из раковины. Большим спросом пользовались береговые улитки (Littorina littorea). По-английски они называются periwinkle, но торговцы-кокни сокращали их до "winks" (стоит упомянуть, что английское название спаржи "asparagus" в их устах звучало как "sparrowgrass" – "воробьиная трава"). Сезон береговых улиток длился с марта по октябрь. Особенно бойко торговля улитками шла летом, когда недельная выручка торговцев составляла 12 шиллингов чистого дохода. Улиток покупали на рынке в Биллингсгейте, сырыми или уже вареными. Среди любителей улиток был торговый люд и служанки – и те, и другие считали улиток хорошим дополнением к чаю. Кроме того, угостить свою подружку улитками было трогательным проявлением любви среди молодых жителей Ист-Энда.


Береговая улитка

Другим лакомством лондонцев был моллюск букцинум (Buccinum undatum). Моллюсков в Лондон привозили сырыми и почти что половину тоже продавали в сыром виде. Чтобы показать свой товар в лучшем виде, иные рыбники нанимали детей, чтобы те натирали раковины до блеска. Тем не менее, не у всех городских тружеников было время отваривать моллюсков, так что многие предпочитали покупать уже готовых и есть на ходу.


Вареный букцинум

Приготовление моллюсков было женской работой: их промывали, складывали в огромный чан, заливали кипятком и 10-15 минут помешивали ручкой метлы. Если моллюсков было много, в ход шли несколько метел. В зависимости от размеров, вареных моллюсков продавали по две, три, четыре, шесть или восемь штук за пенни. По словам одной торговки, хозяева часто посылали служанок купить моллюсков на 3 – 4 пенни. Хотя торговка предлагала девушкам отведать моллюска, те отказывались, опасаясь, что над ними посмеются парни. И неудивительно, ведь названия всевозможных моллюсков еще с шекспировских времен обозначали половые органы, особенно женские. Так что у слова "whelk" (тот самый букцинум) была явная эротическая подоплека.

Хотя fish and chips (жареная рыба с картошкой) у многих сейчас ассоциируется с английской едой, продавать этот фастфуд на улицах начали только во второй половине 19го века. В середине столетия, когда Генри Мэйхью писал свои заметки о лондонских работягах, к жареной рыбе подавали не картошку, а хлеб. О приближении разносчика рыбы можно было узнать по его крику "Рыба и хлеб, всего пенни!" Жарили, как водится, селедку, скумбрию, пикшу, камбалу. Рыбу потрошили, отрезали голову, хвост и плавники, а филе окунали в кляр и обжаривали в масле. Для жарки брали рапсовое масло, причем некоторые торговцы подмешивали к нему ламповое масло. Что и говорить, вкус у жареной рыбы был специфический, но в промозглую погоду она отлично утоляла голод.

Рыбу разносили на покрытых газетами деревянных лотках. Бесформенные куски рыбы, истекающей маслом, присыпали петрушкой, а покупателям предлагали воспользоваться солонкой. Некий лоточник поведал Генри Мэйхью об опасностях, подстерегающих в этом нелегком ремесле. Лучше всего жареная рыба расходилась в пабах, в качестве закуски к пиву, но там приходилось держать ухо востро. Несколько раз у него из рук выбивали лоток, рыба разлеталась по полу, а проворные пьянчуги тут же ее собирали и съедали. В результате, бедняга оставался без прибыли. Как-то раз в лицо ему бросили порошок графита, которым начищали каминные решетки. Пока торговец тер фартуком глаза, завсегдатаи паба увели его лоток. Домой торговец вернулся на ощупь, и еще несколько дней его лицо страшно чесалось. Но ничего не поделаешь – пришлось обзавестись новым лотком и продолжать торговлю.

Источники информации:

Henry Mayhew, London Labour and the London Poor





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх