"Возлюби ближнего своего" – это значит, прежде всего. "Оставь ближ...

"Возлюби ближнего своего" – это значит, прежде всего. "Оставь ближнего своего в покое! " И как раз эта деталь добродетели связана с наибольшими трудностями

Фридрих Ницше

Судьба Улуг-Мухаммада в полной мере отражает политическую историю Золотой Орды первой половины XV в. Все это время не прекращалась борьба за власть царевичей, слишком гордых и знатных, чтобы признать над собой власть кого-либо из родичей и недостаточно могущественных, чтобы подчинить себе остальных. Орда распадалась на самостоятельные улусы, не подчиняющиеся центральной власти. Вчерашние враги становились союзниками и наоборот. Все это в полной мере испытал Улуг-Мухаммад в течение своей долгой и богатой событиями жизни.

I

В «Сборнике летописей», составленном тюркским историком начала XVII в. Кадыр-Али-бием Джалаири, содержится степное предание о том, что Идигу, тяжело раненный в битве со сторонниками хана Кадыр-Берди б. Токтамыша, сумел скрыться от своих врагов, однако один оглан из потомков Джучи, находившихся при нем, предал его сторонникам хана, и они нашли и прикончили старого бекляри-бека. Этим огланом был Ичкили-Хасан из крымской ветви потомков Туга-Тимура. {583} Предки Ичкили-Хасана обосновались в Крыму еще в 1260-е гг., его братья Али и Таш-Тимур были владетелями крымского улуса, {584} и можно лишь догадываться, как сам он оказался на Сырдарье, где Идигу нашел свой конец. Вероятно, Идигу захватил его с собой при отступлении из Крыма, и царевич в отместку за это выдал его сторонникам сына Токтамыша. Сам Ичкили-Хасан-оглан больше в истории не упоминается: возможно, вскоре после его предательства сыновья Идигу сумели расправиться с ним, отомстив за смерть отца. Но вскоре ханом был провозглашен сын Ичкили-Хасана – Мухаммад-оглан, впоследствии известный как Улуг-Мухаммад-хан. {585}

Мухаммад-оглан (Мухаммад-султан) впервые предъявил претензии на трон в 1419 г. – по крайней мере, к этому времени относятся самые ранние монеты с его именем. По-видимому, он пользовался поддержкой крымской знати: на трон он вступил при помощи могущественного эмира Текне из рода Ширин, а поддержку других аристократических родов хан снискал, подтвердив своими ярлыками ряд льгот, пожалованных им предыдущими ханами. {586} Пользуясь анархией, наступившей в Золотой Орде после гибели Идигу, Мухаммад-хан выступил из Крыма и сумел захватить власть в Волжской Булгарии и Хаджи-Тархане и провозгласил себя общеордынским ханом. {587}

Согласно завещанию Идигу, его сыновья, мангытские (ногайские) эмиры, поддержали тюменского владетеля хаджи-Мухаммад-хана из рода Шибанидов, которому с их помощью удалось установить власть над значительной частью бывшей Синей Орды. Не предпринимая попыток захватить Поволжье, Хаджи-Мухаммад довольствовался властью над Восточным Дештом. И хотя сам он и его преемники продолжали именоваться «ханами Дешт-и Кипчака», то есть считали себя преемниками золотоордынских государей, фактически они стали правителями нового государства, известного в историографии как «государство кочевых узбеков». {588} С этого времени восточная часть Золотой Орды окончательно вышла из-под власти саранских ханов.

Однако далеко не все царевичи даже западного крыла (бывшей Белой Орды) были готовы признать власть Мухаммад-хана. Его не поддержали даже собственные двоюродные братья – Худайдат б. Али и Девлет-Берди б. Таш-Тимур, поскольку сами питали надежду занять трон. В результате Мухаммад-хан на рубеже 1421-1422 гг. был разгромлен Бораком б. Койричаком, внуком Урус-хана. Борак имел многочисленных приверженцев в бывшей Синей Орде и пользовался поддержкой самаркандского правителя мирзы Улугбека. {589} Также, что было особенно важно, на сторону Борака стал Мансур, старший сын Идигу, унаследовавший после смерти отца титул бия – главы Мангатского юрта. Сначала Мансур, согласно завещанию отца, поддерживал Хаджи-Мухаммада, но потом счел более подходящим ханом Борака, который назначил Мансура своим бекляри-беком. При поддержке многочисленной мангытской армии Бораку удалось разгромить Мухаммад-хана и изгнать его из Поволжья.

Мухаммад-хан бежал в Литву, к своему союзнику великому князю Витовту, у которого провел несколько лет. Он благоразумно не стал пытаться сразу же вернуть трон, прекрасно понимая, что у Борака найдутся и другие соперники Так и оказалось: против пришельца с востока сразу же выступили несколько претендентов на трон. Первым из них стал Худайдат б. Али, двоюродный брат Мухаммад-хана, также крымский царевич. {590} Затем в борьбу включился Гийас ад-Дин б. Шадибек-хан, захвативший сначала Хаджи-Тархан, а затем и Волжскую Булгарию. {591}

II

Борак поначалу добился некоторых успехов: в 1422 г. ему удалось разгромить Худайдата и прогнать его к самым границам Руси. Очевидно, Худайдат рассчитывал на помощь великого князя литовского или Москвы, но ошибся: в следующем году Борак совершил предупредительный рейд в пределы Одоевского княжества результате чего ни Литва, ни Москва не стали вмешиваться в ордынскую междоусобицу, ограничившись защитой своих границ. {592} В 1424 г. Худайдат, вероятно, решил наказать литовского князя за то, что тот не пришел ему на помощь, и сам совершил рейд на Одоев, однако Витовт выслал против него войска, на помощь которым двинулись и отряды великого князя Московского Василия Васильевича (он был сыном Софьи, дочери Витовта). Не дожидаясь подхода москвичей, литовцы разгромили Худайдата, которому удалось бежать, однако победителям достался даже гарем хана с двумя его женами. {593} После этого имя Худайдата в источниках не упоминается: очевидно, лишившись войск, он вскоре был убит Бораком.

Именно в это время Витовт, увидев, что Золотая Орда достаточно ослаблена междоусобицами, счел возможным поддержать Мухаммад-хана. На рубеже 1424-1425 гг. Мухаммад с литовской помощью вновь объявил себя ханом в Крыму и вскоре подчинил себе весь полуостров, включая генуэзские колонии на южном побережье. {594} Затем Мухаммад-хан двинулся на северо-восток, сравнительно легко захватил Хаджи-Тархан и, наконец, вступил в схватку с Бораком за Сарай. На этот раз удача улыбнулась Мухаммад-хану: к 1426 г. ему удалось взять верх над соперником и прогнать его обратно на восток. {595}

Борак решил компенсировать потери на западе новыми приобретениями на востоке и попытался отвоевать часть бывших владений Золотой Орды у своего же покровителя Улугбека, правителя Мавераннахра. Улугбек и его брат Мухаммад-Джуки выступили против Борака, но были разбиты, хотя и имели больше войск. Тогда в борьбу вмешался их отец Шахрух, могущественный правитель Хорасана, которому удалось прогнать неблагодарного протеже от границ Мавераннахра. {596} В результате этой неудачи от Борака отшатнулись многие его приверженцы, включая бекляри-бека Мансура б. Идигу, который начал вести переговоры с одним из конкурентов Борака (возможно, со своим прежним ставленником Хаджи-Мухаммадом). Борак узнал об измене бекляри-бека и приказал его казнить. {597}

Казнь Мансура устрашила других эмиров Борака и тем самым несколько укрепила его положение – настолько, что в 1427 г. он вновь решился вторгнуться в Поволжье и даже победил Мухаммад-хана, захватив Сарай. Причиной победы Борака стало то, что Мухаммад-хану, вероятно, пришлось перебросить часть своих сил в Крым, где в это время объявил себя ханом Девлет-Берди б. Таш-Тимур, еще один двоюродный брат Мухаммада. В итоге Мухаммад-хан потерпел поражение от Борака и был вынужден покинуть Сарай, сохранив власть лишь над Волжской Булгарией и Хаджи-Тарханом. {598}

К счастью для Мухаммада, Девлет-Берди не воспользовался его трудностями и не выступил против него, а вместо этого атаковал Сарай и, в свою очередь, захватив столицу, провозгласил себя ханом Золотой Орды. Однако торжество Девлет-Берди длилось совсем недолго: но словам свидетеля событий, германского наемника Иоганна Шильтбергера, буквально три дня спустя новому хану пришлось уступить трон вернувшемуся Бораку. {599} Весьма вероятно, что Девлет-Берди погиб в бою с ним, поскольку после 1427 г. его имя не упоминается в источниках. {600}Поражение и гибель двоюродного брата принесли двойную пользу Мухаммад-хану: во-первых, исчез конкурент в борьбе за власть над Крымом, {601} во-вторых. Борак понес в сражении с ним большие потери, и Мухаммаду без особого труда удалось вновь изгнать его из Сарая – на этот раз окончательно. А на рубеже 1428-1429 гг. Борак-хан погиб: он был убит Гази и Наурусом, сыновьями Идигу, мстившими хану за казнь их старшего брата Мансура. Так Мухаммад-хан чужими руками избавился от трех конкурентов в борьбе за власть! {602}

Вернув трон, Мухаммад-хан предпринял попытку укрепить пошатнувшийся авторитет Золотой Орды на международной арене. 27 джумада ал-авваль 831 г. х. (14 марта 1428 г.) он отправил турецкому султану Мураду II послание, в котором сообщал о победе над соперниками и предлагал восстановить дружбу и союз, которые поддерживали их предки. {603} Годом позже хан отправил послание и в Египет, однако на этот раз дело кончилось конфузом: «с ними [ханскими послами – Р. П.] были подарок и два письма, одно из них на арабском, другое на уйгурском языке, но никто не понял содержания его (уйгурского письма), и не оказалось никого, кто бы разобрал это писание». {604}

Карта 7. Распад Золотой Орды,1430-1450 гг. (автор – Астайкин А. А.).

1 Владения Генуи, 2 Византийская империя, 3 Владения Венеции, 4 Герцогство Афинское, 5 Орден Иоаннитов, 6 Трапезундская империя, 7 Княжество Щеки, 8 Государство ширваншахов, 9 Гилян, 10 Мазандеран. Границы государств нанесены на 1450 г.

Приблизительно в это же время к Мухаммад-хану прибыли послы германского императора Сигизмунда, который как раз создавал коалицию для борьбы с турками. Поскольку Мурад II и его союзник египетский султан Барсбай не отреагировали на инициативы Мухаммада, хан решил вступить в контакт с их противниками и благожелательно принял послов императора, дав понять, что не против союза с ним. В то же время Мухаммад-хан активно поддерживал связи со своим покровителем литовским князем Витовтом, который в 1429 г. писал великому магистру Ливонского ордена: «Царь Махмет… через посла своего предложил нам прочный союз». Несколько позднее, в 1433 г., Мухаммад-хан и сам вел переписку с ливонским магистром. {605} Казалось, на трон Золотой Орды, наконец-то, вступил хан, которому удалось объединить ее под своей властью и вновь поднять международный престиж державы Джучидов.

III

Однако активно заняться большой международной политикой Мухаммад-хану так и не пришлось: вскоре в его государстве начались новые смуты. Во-первых, улус Борака, возглавили его сын Абу Саид Джанибек и двоюродный племянник Гирей, признавшие власть не Мухаммад-хана, а Шибанидов, правивших в Восточном Деште. {606} Во-вторых, Гази и Наурус, начав борьбу с Бораком, действовали отнюдь не в интересах Мухаммад-хана: около 1428 г. они поддержали нового претендента на трон – Мухаммад-султана б. Тимур-хана. Новый претендент имел сильную поддержку в Хаджи-Тархане, откуда и начал свой путь к власти. С этого времени в борьбе за трон Золотой Орды столкнулись два Мухаммад-хана, и, чтобы их не путать, нашего героя стали называть Улуг-Мухаммадом («Большим / Старшим»), а его соперника – Кичи(Кучук)-Мухаммадом («Малым /Младшим»). {607}

Как раз в это время волжские степи страдали от засухи и мора. {608} Вероятно, неспособность Улуг-Мухаммад-хана как-то помочь своим подданным справиться с бедствием оттолкнула от него многих из них и заставила их отдаться под покровительство Кичи-Мухаммада. Пользуясь поддержкой населения Нижнего Поволжья и могущественных ногайских князей Гази и Науруса, Кичи-Мухаммаду не составило бы труда победить Улуг-Мухаммада, который вряд ли мог воспользоваться поддержкой крымских эмиров или Литвы, пока находился в Поволжье. На его счастье, между Кичи-Мухаммадом и сыновьями Идигу произошла ссора, в результате которой мангытские эмиры покинули своего ставленника. Гази перешел к Шибаниду Юмадуку, новому хану Восточного Дешта, стал его бекляри-беком, но вскоре был убит ханскими приближенными, позавидовавшими его быстрой карьере. Наурус же переметнулся на сторону Улуг-Мухаммада вместе со всеми своими войсками. Обрадованный сарайский хан немедленно назначил его своим бекляри-беком и вместе с ним еще в течение ряда лет не без успеха противостоял Кичи-Мухаммад-хану. {609}

Однако возвышение ногайского эмира сильно оскорбило других влиятельных приближенных Улуг-Мухаммада – Текне, предводителя рода Ширин, и Хайдара, главу рода кунграт, которые уже много лет были связаны с ханом и немало сделали для его прихода к власти. А Улуг-Мухаммад, отличавшийся властностью и гордым нравом, не только не попытался вновь наладить отношения со своими приверженцами, но вскоре еще и добавил им поводов для недовольства.

В 1430 г. Хайдар Кунграт без ханского ведома напал на литовские окраины и обманом захватил Григория Протасьева, воеводу города Мценска: не сумев взять город, эмир заманил воеводу на переговоры и пленил. Но когда торжествующий Хайдар привез пленника в ставку хана, Улуг-Мухаммад «поругался Айдару и не похвали его о томь, и, почтивъ Григорiа, отпусти его». {610} Некоторые историки склонны объяснять этот поступок благородством хана, представлявшим собой, по словам Н. М. Карамзина, «пример чести, весьма редкий между варварами». {611} Но скорее всего хан поступил так, поскольку не желал портить отношения со своим союзником – литовским князем. Однако Хайдар воспринял действия хана как личное оскорбление и затаил на него обиду.

А год спустя хан сильно оскорбил и Текне Ширина.

Благодаря своим успехам в борьбе с соперниками в конце 1420 – начале 1430-х гг., Улуг-Мухаммад считался верховным ханом в глазах всех вассалов Золотой Орды и, соответственно, был для них высшей судебной инстанцией. Поэтому именно к нему в 1431 г. явились для разрешения спора о великом княжении Василий Васильевич Московский и его дядя Юрий Дмитриевич Звенигородский. Юрий заручился поддержкой Текне, который обещал ему всяческое содействие и даже пригласил погостить в своих крымских владениях, пока идет подготовка к суду. Текне убеждал звенигородского князя, что имеет большое влияние на хана и что сам Юрий является главным претендентом на великокняжеский стол, будучи старшим из потомков Дмитрия Донского и в соответствии с завещанием своего отца.

Однако интересы Василия Васильевича представлял весьма опытный дипломат и интриган – боярин Иван Дмитриевич Всеволожский. Выступая перед ханским судом, он сумел сыграть на гордости и властности хана: «Наш государь великы князь Василеи ищетъ стола своего великого княжениа, а твоего улусу, по твоему жалованию и по твоим девтерем и ярлыком, а ce твое жалование перед тобою. А господинъ нашъ князь Юрьи Дмитреевич хочет взяти великое княжение по мертвой грамоте отца своего, а не по твоему жалованию волного царя, а ты воленъ в своемъ улусе, кого въсхощешь жаловати на твоей воле». {612} Кроме того, Иван Всеволожский сумел внушить хану и его советникам, что Юрий Дмитриевич слишком уж сближается с Литвой, тогда как Василий Васильевич был и остается верным «холопом» хана. Это тоже сыграло свою роль в решении хана. {613} В результате Улуг-Мухаммад-хан, имевший претензию считать себя не только грозным владыкой, но и справедливым судьей, склонился на сторону Василия II. Когда же Иван Всеволожский упомянул, что Тегне Ширин намерен поддержать Юрия, хан в гневе заявил: «аще речет Тегиня за князя Юрьа о великом княженье, то убити его повелеваю». {614} В 1432 г. торжествующий Василий Васильевич вернулся в Москву.

Правосудие Улуг-Мухаммада, однако, дорого обошлось ему: оскорбленный ширинский эмир затаил на него обиду. Текне вступил в сговор с другим обиженным – Хайдаром кунгратом, вместе с которым и стал строить планы мести хану.

IV

Долго ждать эмирам-заговорщикам не пришлось в том же 1432 г., когда против Улуг-Мухаммада в очередной раз выступил Кичи-Мухаммад, Текне и Хайдар покинули своего повелителя и откочевали в Крым со всеми своими приверженцами. {615} Не довольствуясь просто уходом от Улуг-Мухаммада, эмиры решили отнять у него и сам полуостров: они выдвинули нового претендента на трон – Сайид-Ахмада б Керим-Берди, внука Токтамыша, власть которого вскоре признал весь Крым. {616}В довершение прочих, неприятностей Улуг-Мухаммада, еще в 1430 г. скончался великий князь литовский Витовт, давний покровитель и союзник Улуг-Мухаммада. Между его преемниками Свидригайло Ольгердовичем, братом польского короля Ягайло, и Сигизмундом Кейстутьевичем, братом самого Витовта, началась борьба за власть В 1431-1433 гг. Улуг-Мухаммад поддерживал Свидригайло и даже неоднократно присылал ему войска для борьбы с родным братом – королем Ягайло. Но уже в 1433 г Свидригайло в письме ливонскому магистру сообщил о своем союзе с противником Улуг-Мухаммада – Сайид-Ахмадом. Улуг-Мухаммад пытался заручиться поддержкой Сигизмунда, но тот сам погряз в борьбе со Свидригайло и не мог стать полезным союзником. {617} Таким образом, сарайский хан был вынужден в одиночку противостоять Кичи-Мухаммаду.

В результате, когда Кичи-Мухаммад начал очередное наступление, Улуг-Мухаммаду пришлось прибегнуть к дипломатии, чтобы сохранить власть хотя бы над частью прежних владений. Около 1432/1433 г. Улуг-Мухаммад и Кичи-Мухаммад заключили договор: Мухаммад Большой отказывался от претензий на Поволжье и сохранял за собой владения к западу от Волги, включая Крым и Северное Причерноморье. {618} К Мухаммаду Малому, таким образом, отошли центральные области Золотой Орды и сомнительное право владеть Сараем, на который в это же время стал засматриваться и казанский владетель Гийас ад-Дин б. Шадибек. Многократно разоренная столица, однако, не прельщала Кичи-Мухаммада, и его главной ставкой продолжал оставаться Хаджи-Тархан.

В течение 1433-1436 гг. в Золотой Орде, таким образом, сохранялся определенный паритет: три хана – Улуг-Мухаммад, Кичи-Мухаммад и Сайид-Ахмад – не решались нападать один на другого, опасаясь, что третий в это время ударит с тыла. Ситуация была настолько необычной, что в 1434 г. великий князь московский, не желая попадать впросак, решил выплатить ордынский «выход» всем трем ханам! Впрочем, по словам венецианского дипломата И. Барбаро. побывавшего в это время в Золотой Орде, Улуг-Мухаммад номинально продолжал считаться старшим ханом. {619}

Но в 840-841 гг. х. (1436-1437 гг.) вооруженному нейтралитету пришел конец. Наурус, бекляри-бек Улуг-Мухаммад-хана, в свою очередь, не поладил с ханом и переметнулся к Кичи-Мухаммад, получив и у него пост бекляри-бека, некогда принадлежавший его брату Гази. {620} Воспользовавшись ослаблением «Большого» Мухаммада, на него тут же напал Сайид-Ахмад. А некоторое время спустя из Хаджи-Тархана подоспел и «Маленький» Мухаммад, который, наконец, разгромил своего давнего врага. {621} Добить Улуг-Мухаммада окончательно ему помешала досадная мелочь: пока Кичи-Мухаммад воевал в южных степях, Сарай был все же захвачен казанским правителем Гийас ад-Дином, и «Маленькому» Мухаммаду пришлось срочно выбивать нового врага из своей официальной столицы. Гийас ад-Дин удерживал город около месяца, но, в конце концов, был побежден и, вероятно, убит Кичи-Мухаммадом. {622}Армия Улуг-Мухаммада после двух разгромов была рассеяна, часть его подданных перешла к ханам-соперникам, часть перекочевала в Литву. {623} Теперь при нем насчитывалось не более 3 000 чел. Понимая, что представляет легкую добычу для своих соперников, хан решил уйти в пределы Руси. В конце 1437 г. беглый хан разбил лагерь под г. Белевом и стал думать о своих дальнейших действиях. {624}

V

Первым делом Улуг-Мухаммад-хан отправил послание Василию Московскому, в котором просил разрешить ему пребывание в пределах Руси. Великий князь не имел причин отказывать беглому хану, тем более что номинально Белев находился под властью Литвы, хотя его правители и стремились перейти в московское подданство. Между великим князем и ханом был заключен договор, подтверждающий прежние дружественные отношения. Однако вскоре к хану, построившему под Белевом собственный «городок», стали стекаться многочисленные приверженцы. Ситуация вызвала беспокойство белевских князей, и они отправили великому князю послание с просьбой принять меры.

Василий II оказался в сложном положении: с одной стороны, он находился в дружбе с Улуг-Мухаммадом, с другой стремился укрепить свою власть над Белевом. В конце концов, великий князь ре шил, что хан со своим небольшим войском не может быть ни ценным союзником, ни опасным врагом, и направил ему послание, в котором требовал покинуть пределы Белевского княжества. Хан, возмущенный вероломством Василия II и его неблагодарностью за прежние ханские благодеяния, отказался, и тогда московский государь отправил против него войска. {625}

Московские войска под командованием Дмитрия Шемяки и Дмитрия Красного, сыновей Юрия Звенигородского и двоюродных братьев великого князя, направились к Белеву. Оказавшись перед многочисленным московским войском, {626} Улуг-Мухаммад, едва ли не унижаясь перед противником, попытался избежать битвы, грозившей ему неминуемым поражением. Он отправил на переговоры с московскими воеводами своего зятя «Елбердея» и эмира Хусайна б. Сарая, суля в обмен на мир беспрецедентные перспективы: клялся не только избавить Москву от уплаты «выхода», но и сам обязывался выплачивать великому князю дань, обещал выдать ему в заложники одного из своих сыновей и пр. {627} Однако братья великого князя, гордые сознанием своей силы, высокомерно отвергли его просьбы и предложения. Когда ханские посланцы принесли своему повелителю их отказ, и стало окончательно ясно, что сражения не избежать, хан стал готовиться к бою.

В битве под Белевом, состоявшейся 5 декабря 1437 г., московские войска сначала обратили ханских воинов в бегство, но ордынцы неожиданно ворвались в Белев, в котором и закрепились. При штурме города погибли московские воеводы Петр Кузьминский и Семен Волынец, что несколько охладило пыл москвичей. Воспользовавшись их нерешительностью, хан сам перешел в наступление и в кровопролитном бою сумел разгромить войска великого князя. Позднейшие летописцы, стремясь объяснить столь позорное поражение, в результате которого «малое и худое оно безбожных воиньство одолеша тмочисленным полком нашем», быстро нашли виноватого. Им оказался вышеупомянутый мценский воевода Григорий Протасьев, некогда милостиво отпущенный из ордынского плена Улуг-Мухаммадом: он, якобы, попытался примирить москвичей с ханом, но пока шли переговоры, дал сигнал ханским войскам напасть на русский лагерь, что и привело к поражению великокняжеских войск. Два года спустя, в 1439 г., Василию II удалось захватить Протасьева, который был жестоко наказан за свое вероломство: великий князь ему «очи вымал». {628}

Победа над московскими войсками позволила Улуг-Мухаммаду прочно закрепиться в его новых владениях. Вскоре ему принесли присягу удельные владетели Среднего Поволжья – мордовские и булгарские князья, а также владетель Казани Али-бек, сменивший Гийас ад-Дина б. Шадибека, погибшего при попытке захвата Сарая. {629} Так в Среднем Поволжье фактически было создано еще одно независимое джучидское государство, которое Улуг-Мухаммад устроил по образу и подобию Золотой Орды он создал при себе совет четырех карачи-беев (из родов Аргын, Барын, Ширин и Кипчак) и назначил в подвластных ему областях даруг (баскаков). {630}

Большой удачей для хана оказалось то, что в это время ему не пришлось противостоять своим прежним противникам: Сайид-Ахмад в 1441 г. лишился власти над Крымом {631} и теперь вступил в борьбу с Кичи-Мухаммадом за Северное Причерноморье и Поволжье. Благодаря их соперничеству Улуг-Мухаммаду удалось наладить связи с кавказскими вассалами Золотой Орды, в частности, с черкесами, от которых он нередко получал подкрепления для своих военных предприятий. {632}

Разгневанный на великого князя Московского за его вероломство, Улуг-Мухаммад неоднократно демонстрировал ему свою враждебность. Так, по некоторым сведениям, вскоре после Белевской битвы, в начале 1438 г., хан захватил Нижний Новгород, в это время находившийся под властью Москвы, и пробыл здесь около года. {633} А уже весной 1439 г. Улуг-Мухаммад внезапно оказался под стенами Москвы, которую осаждал в течение 10 дней. Столицу Василия II ему взять не удалось, однако ее округу хан сильно разорил. {634} Явным аити-московским ходом Улуг-Мухаммада стало вручение в 1442 г. ярлыка на Нижний Новгород князю Даниилу Борисовичу – представителю суздальской династии, правившей здесь до захвата города московскими князьями. До самой кончины престарелого (па восьмом десятке) князя Даниила хан поддерживал его, тем самым создавая немалую проблему для господства москвичей в Поволжье. {635}

Однако не все действия Улуг-Мухаммада против Москвы были столь удачны. Так, зимой 6952 (1443/1444) г. его сын Мустафа {636} вступил в пределы Рязанского княжества, разграбил ряд поселений и захватил немало пленников. Не придумав ничего умнее, царевич решил продать пленников здесь же, в рязанской земле, рассчитывая, вероятно, что их выкупят родственники. В это время ударили сильные морозы, и Мустафа заставил жителей Переяславля впустить его воинов в город на зимовку. Узнав об этом, великий князь Василий II выслал против ханского сына войска, к которым присоединились мордовские князья, враждебные Улуг-Мухаммаду. Напуганные переяславцы заставили царевича покинуть город, и ему пришлось сражаться в страшный мороз сразу на три фронта: с москвичами, мордвой и рязанскими «казаками». В результате в бою на р. Листа ни отряд Мустафы погиб вместе со своим предводителем, а уцелевшие эмиры и воины попали в плен к москвичам. {637} Естественно, гибель сына не добавила Улуг-Мухаммад-хану любви к московскому государю.

В 1444 г., когда скончался поставленный ханом нижегородский князь Даниил Борисович, в Нижний Новгород вновь вступили московские наместники. Улуг-Мухаммад, не желая, чтобы город вернулся под руку Москвы, немедленно захватил его. Московские воеводы сумели закрепиться в городском кремле, где стойко отбивали штурмы ханских войск, а весь остальной город оказался под контролем хана. {638} Обосновавшись в стратегически важном городе, Улуг-Мухаммад начал дальнейшее продвижение в глубь русских земель. В конце того же года его войска захватили также и Муром.

VI

Появление в Среднем Поволжье нового ханства, правитель которого настойчиво требовал от Москвы признания его сюзеренитета и выплаты «выхода», не могло не обеспокоить московское правительство. Великий князь Василий Васильевич решил уничтожить эту опасность в зародыше и после захвата Улуг-Мухаммадом Мурома собрал войска и выступил против хана. На помощь к великому князю прибыли его близкие родичи Дмитрий Шемяка Галицкий, Иван Андреевич Можайский с братом Михаилом Белозерским и Василий Ярославич Серпуховский. Зимой 1444/1445 г. объединенные войска Московской Руси выступили против хана. Узнав о приближении столь многочисленного войска, Улуг-Мухаммад не решился на открытый бой и, покинув Муром, вернулся в Нижний Новгород. Но уже весной 1445 г. хан решил нанести ответный удар и отправил в поход на Русь своих сыновей Махмуда и Якуба. В это же время к хану прибыли еще 2 000 воинов от его союзников из Черкессии, которые вскоре присоединились к царевичам. {639}

Василий II после зимней бескровной победы над ханом не придал большого значения действиям его сыновей. Он вновь собрал князей-«подручников», но и они весьма безответственно отнеслись к походу. Так, князья Иван и Михаил Андреевичи пришли «с малыми людьми», Дмитрий Шемяка не явился вообще, а татарский царевич Бердедат Кудудатович (сын хана Худайдата, поступивший на русскую службу) накануне решающей битвы под Суздалем был еще у Юрьева-Польского. {640}

Тем не менее, в битве, состоявшейся 7 июля 1445 г. у Спасо-Ефимьевского монастыря на берегу р. Нерли, перевес поначалу клонился на сторону русских войск. Войска Махмуда и Якуба отступили, затем отступление превратилось в повальное бегство, а конница московского князя бросилась в погоню. Однако часть русских воинов, посчитав, что победа уже одержана, стали грабить трупы убитых врагов. Когда убегавшие ордынцы обнаружили, что их преследует лишь незначительная часть московского войска, они остановились и сами напали на преследователей. В короткой схватке русские потеряли весь свой командный состав: Иван Можайский и Василий Серпуховский были ранены и бежали с остатками своих войск, а сам Василий II, сражавшийся мужественно и получивший несколько ран, вместе с Михаилом Белозерским попал в плен к Махмуду. Ордынцы потеряли в этом сражении около 500 чел. После столь крупной победы торжествующие сыновья Улуг-Мухаммада ворвались в Суздаль и три дня грабили его. Затем они двинулись к Владимиру, однако жители города успели подготовиться к обороне, и ордынские войска не рискнули осаждать его, ограничившись грабежом предместий, после чего вернулись в Муром, а оттуда – к хану в Нижний Новгород. {641}

В августе 1445 г. Улуг-Мухаммад вместе с пленным великим князем покинул Нижний Новгород и двинулся в Курмыш. Отсюда он отправил своего посла Бегича в Москву, к Дмитрию Шемяке, который, будучи старшим из потомков Дмитрия Донского после Василия II, стал временным правителем государства. Шемяка принял посла с почетом и заявил о своей лояльности хану, надеясь получить от него ярлык на великое княжение в обход двоюродного брата. Дмитрий Юрьевич, стремясь расположить к себе Бегича, устраивал в его честь многочисленные пиры, но радушие Шемяки сослужило ему плохую службу: Улуг-Мухаммад, долго не получавший вестей от своего посла, заподозрил, что Бегича убили в Москве, и решил освободить пленного великого князя. {642}

Освобождение Василия II обошлось ему весьма дорого: он обязался выплатить за себя, своих родичей, бояр и воинов выкуп, составлявший, по разным сведениям, от 15 000 до 200 000 руб., а также выделить двум сыновьям Улуг-Мухаммада. Касиму и Юсуфу, уделы в Мещере, находившейся под властью Москвы. Но самое главное, великий князь официально признал себя вассалом именно Улуг-Мухаммада и обязался выплачивать ему ордынский «выход». После выработки условий хан освободил Василия II и 26 октября 1445 г. отправил его в Москву с эскортом из 500 ордынцев. {643}

По пути великому князю стало известно, что посол Бегич возвращается к Улуг-Мухаммаду с посланием Дмитрия Шемяки, в котором тот выражал покорность хану. Василий II немедленно приказал перехватить посла. Великокняжеский наместник в Муроме, князь В. И. Оболенский, устроил Бегичу и его свите торжественный прием, на котором ханское посольство было напоено допьяна и затем тайно утоплено в Оке. Таким образом, великий князь не только сумел узнать об измене двоюродного брата, но и пресечь ее возможные последствия. В октябре 1445 г. Василий Васильевич прибыл в Москву, а Шемяка, поняв, что его намерения известны великому князю, бежал в Углич и стал готовиться к войне. Однако Улуг-Мухаммад-хан не мог использовать эти события в своих целях: осенью 1445 или в начале 1446 г. он умер, и новым ханом стал его старший сын Махмуд. {644}

Махмуд решил расправиться с братьями, которые могли начать с ним борьбу за трон. Ему удалось покончить со своим братом Юсуфом, однако двое других, Касим и Якуб, сумели спастись: они бежали сначала к своим союзникам черкесам, а затем нашли убежище в московских землях, обосновавшись в Мещере – во владениях, выделенных им по договору Василия II с Улуг-Мухаммадом. Так на этих землях возникло подвластное Москве Касимовское ханство. {645}

Казанский владетель Али-бек, узнав о смерти Улуг-Мухаммада, не признал власть его наследника, {646} однако его решение дорого ему обошлось. Махмуд, и впоследствии проявлявший себя как решительный и энергичный правитель, немедленно обрушился на Казань, взял ее и казнил Али-бека. После этого Махмуд не стал сажать здесь нового наместника, а сам обосновался в городе, сделав его столицей своих владений. {647}

Потомки Улуг-Мухаммада управляли Казанью вплоть до 1518 г., когда со смертью его правнука Мухаммад-Амина их род пресекся. {648} Далее, вплоть до завоевания Казани Москвой в 1552 г., ханством управляли его более дальние родичи – крымские Гиреи и даже (своеобразная усмешка истории!) несколько потомков Кичи-Мухаммада.

Потомство Улуг-Мухаммада в Касимовском ханстве пресеклось уже в 1483 г. со смертью Даниара б. Касима, внука Улуг-Мухаммада, и власть в Касимове перешла к другим ветвям Джучидов. В 1508-1517 гг. Абд ал-Латиф, правнук Улуг-Мухаммада, был наместником великого князя в Белоозере. Однако наиболее блестящую карьеру при московском дворе сделал еще один правнук Улуг-Мухаммада – султан Худайкул, брат Мухаммад-Амина и Абд ал-Латифа, в крещении – «царевич Петр Ибрагимович». В течение ряда лет он был полководцем на службе у Ивана III и его сына Василия III, женился на дочери Ивана III, в 1521 г. был наместником Москвы, а затем до своей смерти в 1523 г. считался наследником бездетного на тот момент великого князя Василия III. {649} Со смертью упомянутых царевичей род Улуг-Мухаммад-хана окончательно пресекся.

Ни один из казанских и касимовских ханов, начиная с Махмуда б. Улуг-Мухаммада и его брата Касима, уже не претендовал на трон Золотой Орды, уступив верховную власть в державе Джучидов Кичи-Мухаммаду и его потомству. Отказ казанских и крымских ханов от претензий на верховную власть ради сохранения независимости собственных уделов позволил сарайским правителям во второй половине XV в. вновь попытаться объединить Золотую Орду. Эту попытку предпринял сын Кичи-Мухаммада – Ахмад-хан.


Примечания:

5

В сочинении "Муизз ал-ансаб" ("Книга, прославляющая генеалогии") неизвестного автора, составленном при дворе Тимурида Шахруха около 1426-1427 гг., матерью Берке названа Султан-хатун, третья супруга Джучи, от которой у него родились также Беркечар и Бури [Муизз 2006, с. 38; см. также: СМИЗО 2006, с. 128] На наш взгляд, есть все основания отождествить Султан-хатун с Хан-Султан, дочерью хорезм-шаха Алла ад-Дина Мухаммада II, о которой Шихаб ад-Дин Мухаммад ан-Насави (секретарь и историк ее брата султана Джалал ад-Дина) сообщает следующее: "Хан-Султан – старшая из дочерей султана [Ала ад-Дина] Мухаммада – была взята в плен [татарами] вместе с Теркен-хатун. Ее взял к себе Души-хан, и она родила ему детей. Затем Души-хан умер, и она сообщила своему брату, султану [Джалал ад-Дину], сведения о татарах, о новостях у них и об их положении. Она сообщала брату, что ал-хакан уже приказал учить ее детей Корану…". [Насави 1996, с. 78-81]. Считать ее матерью Берке позволяет, во-первых, сообщение о рождении у нее детей (по-видимому, Берке, Беркечар и Бури). Во-вторых, ее дети с детства воспитывались в мусульманских традициях, а Берке и его брат Беркечар впоследствии первыми из сыновей Джучи приняли ислам.

Не находя в источниках точной даты рождения Берке. В. В. Бартольд предположил, что он "мог быть только на несколько лет моложе Батыя", другие исследователи идут дальше и указывают в качестве даты его рождения 1210 г. – следующий после наиболее вероятного года рождения его брата Бату [Бартольд 2002 Беркай, с. 503, см. также: Астайкин 1995, с. 601, Костюков 2008. с. 46]. Однако мы полагаем, что он родился около 1221 г, и это подтверждается рядом фактов. Так, хивинский историк середины XVI в. Утемиш-хаджи в своем сочинении "Чингиз-наме" сообщает, что Джучи ("Йочи-хан") умер спустя несколько лет после рождения Берке [Утемиш-хаджи 1992, с 96]: это также свидетельствует о его появлении на свет в начале 1220-х гг., а не в 1210 г., поскольку Джучи умер в 1227 г. Кроме того, Бату привлек Берке к участию в походе на Запад только в [238-1239 гг., и это также позволяет сделать вывод, что до этого времени Берке был слишком молод.

Уже когда книга была передана в издательство, автор ознакомился со статьей А. Н. Иванова, который пришел к таким же выводам относительно даты рождения и происхождения Берке [Иванов 2009, с. 105-106].



6

Абу Умар Минхадж ад-Дин ал-Джузджани, персоязычный историк сер. XIII в. при дворе делийских султанов в Индии, сообщает: "Некоторые заслуживающие доверия люди рассказывали, что обучение его Корану происходило в Ходженде, у одного из ученых благочестивцев этого города. По наступлении срока обрезания над ним (Берка) совершили этот обряд" [СМИЗО 2006, с. 43].



58

Ал-Муфаддал [СМИЗО 2005, с. 151]. Правда, эти сведения следует принять с несколькими оговорками. Во-первых, В. Г. Тизенгаузен, переводивший этот текст, не случайно поставил знак вопроса после титула "Амир Оглу". Вторая часть этого предполагаемого титула есть не что иное как "огул", т. е. "царевич": согласно персидским летописям, сам Берке, даже возглавив Улус Джучи, довольствовался таким титулом Первая же часть титула Менгу-Тимура вызывает большое сомнение. Прежде всего, слово "эмир" вошло в употребление в Золотой Орде лишь после принятия ислама Узбеком, т. е. в 1320-е гг., а до этого использовался его монгольский эквивалент "нойон". Таким образом, можно было бы предположить, что арабский автор "перевел" монгольский титул на арабский язык (что выглядит странно, поскольку речь идет об официальном титуле, да и вторая часть его осталась монгольской!). Но дело в том, что Чингизиды, стоявшие выше всех сословий, никогда не носили титула "нойон" – ни в Монгольской империи, ни в чиигизидских государствах! Во-вторых, весьма странно звучит выражение ал-Муфаддаля "назначенный ему в наследники". Кто мог назначить Менгу-Тимура наследником Берке? Назначением правителей Золотой Орды со времени Джучи ведал исключительно великий хан. Таковым в 1263 г. был Хубилай, но мог ли он назначить наследника Берке, который в течение всего своего правления не признавал его власти? Или сам Берке, отказавшись признавать первенство Хубилая, назначил Менгу-Тимура своим наследником? Тоже вряд ли, поскольку формально самостоятельным монархом он себя все же не считал и понимал, что его преемника, вероятно, назначит великий хан. Вышесказанное и позволяет сделать вывод, что Берке признал своим наследником Менгу-Тимура в качестве условия sine qua non, при котором власть Берке соглашались признать другие Джучиды (в том числе и потомки самого Бату). Подобные компромиссы имели место и в других государствах Чингизидов: даже великий хан Мунке в начале правления признавал своим наследником Хайду, сына Кашина, сына Угедэя, что, вероятно, обеспечило' его признание со стороны Угедэидов [Григорьев 1978, с. 24; Караев с. 20; Почекаев 2006а, с. 263].



59

ПСРЛ 1843, с. 202. Фраза весьма туманна и потому вызывает различные толкования исследователей. Так, например. Н И. Веселовский полагает, что речь идет о сражении Берке с ильханом Абагой [Веселовский 1922, с. 14]. Однако, повествуя о других Чингизидских государствах, русские авторы обычно уточняли, что речь идет "о Бухарской земле", "Тевризе граде", "Китайском государе" и т. п., тогда как форма "в Татарехъ" в ранних русских летописях означала именно Золотую Орду Поэтому нам ближе трактовка В. Л. Егорова, согласно которой летописец сообщил о борьбе, имевшей место в Орде после смерти Берке – о борьбе представителей разных аристократических кланов, а возможно, и противников ислама с его сторонниками [Егоров 1985, с. 199-200].



60

Источники прямо не называют соперников Менгу-Тимура, но они легко угадываются на основании косвенных сведений летописных сочинений. По мнению Е. П. Мыськова, Менгу-Тимур пришел к власти спокойно, без заговоров, переворотов и соперничества с другими царевичами – именно в силу того, что он был наиболее вероятным преемником Берке [Мыськов 2003, с. 104] Однако вышеприведенное сообщение Ипатьевской летописи опровергает мнение исследователя.



61

Г. В. Вернадский и Д. Феннел утверждают, что Ногай именно в правление Менгу-Тимура стал фактическим соправителем золотоордынских ханов [Вернадский 2000, с. 170-171; Феннел 1989, с. 189], однако свои утверждения ничем не подкрепляют. Источники ничего не сообщают о его активной деятельности при ханском дворе в эпоху Менгу-Тимура – напротив, он в это время целиком сосредотачивается на делах своего придунайского улуса. Его участие в политике Золотой Орды вновь активизируется лишь после смерти Менгу-Тимура и вступления на трон Туда-Менгу [см., напр.: Смирнов 2005, с. 113].



62

"Маву, начальника левого крыла" и "Таира, начальника правого крыла" упоминают автор "Биографии Калауна" и ан-Нувайри [СМИЗО 2005, с. 79. 126; см. также: Федоров-Давыдов 1973, с. 59-60; Трепавлов 1993, с 88].



63

Согласно Рашид ад-Дину, великий хан Хубилай, узнав о смерти Берке, "улус Берке пожаловал Менгу-Тимуру" [Рашид ад-Дин 1960, с. 168]



64

Весьма любопытно, что на монетах первого ордынского хана, не отличавшегося особенным благорасположением к исламу, нередко встречаются также надписи, традиционные для мусульманской нумизматики – символ веры "Нет иного бога кроме Аллаха единого, он не имеет сообщника". "Хвала богу", "Уповай на бога" и т. п. [Френ 1832, с. 2; Хромов 2005а, с 130].



583

Валиханов 1984, с. 234. См. также. Исхаков 20026, с. 69. В. Д. Смирнов приводит другое предание, согласно которому сам Улуг-Мухаммад после своего воцарения приказал отыскать и прикончить Идигу [Смирнов с. 179; см. также: Langles 1802, р. 391].



584

См. Муизз 2006, с. 45; Гаев 2002, с. 54.



585

Исследователи высказывают противоречивые мнения относительно происхождения Улуг-Мухаммада. Некоторые называют его сыном Джалал ад-Дина. старшего сына Токтамыша [см.. Базилевич 2001, с. 51-52, Худяков 1996, с. 543; Похлебкин 2000, с. 78; Мухамадиев 2005, с. 187]. Их мнение опровергает… сам Улуг-Мухаммад-хан, который в послании к турецкому султану Мехмеду II называет Токтамыша своим "старшим братом" [Султанов 1975, с. 54, Зайцев 20046, с 51] – так золотоордынские ханы именовали своих предшественников на троне, не являвшихся их прямыми предками (последние в официальной документации назывались "отцами") [Kurat 1940, s. 23; см. также: Мустакимов, Баязитова 2005]. Другие авторы называют его сыном Тимур-хана и внуком Тимур-Кутлуга [Фахретдин 1996, с. 115; Марджани 2005, с 100], однако они смешивают его с его соперником Кичи-Мухаммадом. который действительно был сыном Тимур-хана. Русские средневековые авторы однозначно именуют Улуг-Мухаммада сыном "Асан Улана" и племянником "Баштемир Царя", т. е. Таш-Тимура [Родословная 2000, с. 379-380]. Это в полной мере соответствует средневековым восточным генеалогиям [Муизз '2006, с 45, Таварих-и гузида 1969, с. 39, Алексеев 2005. с. 11]. См. также. Султанов 1975. с. 55. Исхаков 20026. Хамидуллин 2002, с. 127.



586

86 Сохранился тарханный ярлык Улуг-Мухаммада крымским землевладельцам Тоглу-баю и Хызру. И. Н. Березин считал его ярлыком крымского хана Мухаммад-Гирея I и датировал 923 г х. (1517 г) [Березин 1872, с. 17-23]. А. П. Григорьев в 1980-е гг. сумел доказать, что на самом деле эта грамота выдана Улуг-Мухаммадом в 823 г х (1420 г) [Григорьев с. 116-118].



587

См.: Марков 2008, с. 77, см. также: Пачкалов 2004, с 160-161. Нарративные источники и опирающиеся на них исследователи также сообщают, что Улуг-Мухаммад вступил на трон вскоре после гибели Идигу [см.: СМИЗО 2005, с. 375; Смирнов 2005, с. 163-164; Греков, Якубовский 1998. с. 300]. М. Г. Сафаргалиев полагает, что Улуг-Мухаммад впервые стал ханом в 1421 г. [Сафаргалиев 1996, с. 449; см. также. Мухамадиев с. 184].



588

См.: Кухистани 1958, с. 86; Ахмедов 1965.



589

Любопытно, что Улугбек поначалу поддерживал дипломатические отношения с Улуг-Мухаммадом и даже обменивался с ним дружественными посланиями в 824 и 825 гг. х. (1421-1422) [СМИЗО 2006. с. 373-374; Григорьев 2006, с. 118].



590

Ряд авторов считает Худайдада и Кебека, сына Токтамыша, одним и тем же лицом [см., напр.: Ахмедов 1965, с. 39; Грумм-Гржимайло 1994, с. 134; Schamiloglu 1986, р. 193], но такое мнение опровергается генеалогическими сочинениями [Муизз 2006, с. 45; Гаев 2002, с. 541.



591

Улугбек вполне определенно говорит, что этот Гийас ад-Дин был сыном Шадибека [Улугбек 2007, с. 111]. А. Г. Мухамадиев называет Гийас ад-Дина основателем Казанского ханства, однако выводит его родословную от крымских Туга-Тимуридов и считает его сыном Таш-Тимура, братом Девлет-Берди и отцом Хаджи-Гирея [Мухамадиев 2005, с. 186-189]. А. Г. Гаев вполне обоснованно полагает, что именно сыну Шадибека, а не неизвестному крымскому царевичу могло подчиниться Поволжье [Гаев с. 33-34].



592

ПСРЛ 1949, с 245.



593

ПСРЛ 2000Б, с. 238-239; Сафаргалиев 1996, с. 451; Горский 2000, с. 137-138. Примечательно, что сын Худайдата, царевич Бердедат, позднее поступил на русскую службу: по-видимому, его отец действовал против Литвы, но не против московского великого князя.



594

Между 1421 и 1433 гг. в Кафе чеканились монеты с именем Улуг-Мухаммад-хана [Ретовский 1906, с. 22; Iliescu 1989. р. 34. 37].



595

В письме турецкому султану Мураду II, написанном в 1428 г., Улуг-Мухаммад сообщает: "В позапрошлом году с божьей милостью войско двинулось в поход, и мы обратили в бегство Барака и Мансура" [Султанов 1975, с 54]. Согласно ал-Айни, в 830-831 гг. х. (1826-1828 гг.) Улуг-Мухаммад ("Мухаммадхан") был властителем "Крыма и Сарая".



596

Абд ар-Раззак Самарканди [СМИЗО 2006. с. 376-377].



597

См.: Трепавлов 2001, с. 94.



598

Сафаргалиев 1996, с. 451. А. Г Мухамадиев отмечает, что Гийас ад-Дин, правитель Казани, в это время чеканил монету с именем Улуг-Мухаммада. признавая его своим сюзереном (независимым правителем он провозгласил себя после свержения Мухаммад-хана) [Мухамадиев 2005, с. 186-187].



599

Шильтбергер 1984, с. 36.



600

См.: Греков, Якубовский 1998, с. 301, Гайворонский 2007, с. 16. Особняком стоит мнение А. Г. Мухамадиева, который пытается доказать, что еще в 1428 г. Улуг-Мухаммад действовал против Девлет-Берди. Свое мнение он обосновывает собственным переводом письма Улуг-Мухаммада Мураду И (датировано 14 марта 1428 г.), предлагая читать строки из него следующим образом: "Что касается Девлет-Берди. то мы опять с помощью Бога, согласно ясе добрых предков, крепко ударили" [Мухамадиев 1983, с. 133], либо "Что же касается Давлет-Бирди, успешно воюем с ним с помощью Бога и по ясе (обычаю) древних предков" [Мухамадиев 2005, с. 188]. Отметим, однако, что Т. И. Султанов совершенно иначе переводит этот фрагмент: "Трон и царство всевышний вручил нам, они же [Борак и Мансур – Р. П.] бежали прочь, собрав свои наемные отряды" [Султанов 1975. с. 54]. Ю. Шамильоглу, ссылаясь на Б. Шпулера, также упоминает о попытке Девлет-Берди овладеть Крымом в 1429 г. [Schamiloglu р. 194].



601

А. Е Гайворонский высказывает предположение, что Мухаммад-хан назначил своим наместником в Крыму юного Хаджи-Гирея, племянника Девлет-Берди (сына его брата Гийас ад-Дина б Таш-Тимура) [Гайворонский 2007, с 16]. Однако А. Г. Гаев, ссылаясь на старинное предание, утверждает, что Сайид-Ахмад при вступлении на трон (в 1433 г.) умертвил Гийас ад-Дина и его брата Али-бея, сыновей Таш-Тимура [Гаев 2002, с. 37]. Гийас ад-Дин был отцом Хаджи-Гирея, следовательно, скорее, именно он мог стать наместником Улуг-Мухаммада в Крыму.



602

См.: Langles 1802, р. 395; СМИЗО 2006, с. 378; Трепавлов с. 94. По сведениям Шильтбергера, Борак был убит его (т. е., Шильтбергера) "господином Мухаммадом", но непонятно, какого из противоборствующих ханов с таким именем он имел в виду – Улуг-Мухаммада, Кичи-Мухаммада или Хаджи-Мухаммада. М Г Сафаргалиев считает, что победителем Борака был Хаджи-Мухаммад-хан [Сафаргалиев 1996, с. 455-456].



603

Султанов 1975; Зайцев 20046, с. 49-65; Рэхимова 1996, Pienaru 2002.



604

Ал-Аини [СМИЗО 2005, с. 376].



605

Зайцев 20046. с. 54-56; Миргалеев, Камалов 2008, с. 91.



606

Около 1470 г. Джанибек и Гирей стали первыми правителями Казахского ханства [Султанов 2006, с. 262].



607

По мнению В. В. Трепавлова и И. В. Зайцева, Кичи-Мухаммад впервые был выдвинут в ханы еще в 822 г. х. (1419/1420 г.) при поддержке Мансура б. Идигу, однако вскоре последний решил перейти на сторону Борака, и оставил своего малолетнего протеже, который без его поддержки не имел возможности бороться за власть [см.: Трепавлов 2001, с. 93-94; Зайцев 2004а, с. 28]. Однако, на наш взгляд, в источниках, на которые опираются исследователи, были, скорее всего, смешаны два хана-тезки [см. также: Гаев 2002, с. 36]: несомненно, в 1419 или 1420 г. к власти пришел Улуг-Мухаммад, и его "анти-идигеевская" позиция заставила ногайских князей искать опору среди восточных Джучидов.



608

Ал-Макризи [СМИЗО 2005. с. 313]. См. также: Хамидуллин 2003.



609

Кухистани 1958, с. 86; Трепавлов 2001, с. 94, 96.



610

ПСРЛ 2001, с. 95 См. также: Худяков 1996, с. 550; Флоря 2001, с. 175; Kurat 1940, s. 29.



611

Карамзин 1993, с. 140.



612

ПСРЛ 1949, с. 249; Зимин 1991, с. 46; Мельников 2001, с. 103 Московский дипломат сослался на некий прежний ярлык Улуг-Мухаммада, согласно которому Василий II уже был признан великим князем По мнению А. А. Горского, этот ярлык мог быть выдан Улуг-Мухаммадом во время его пребывания в Литве, ок. 1424 г., когда Василий II. внук Витовта, посетил деда и сумел убедить хана признать его наследником его отца, великого князя Василия I Дмитриевича [Горский 2000, с. 137, 138].



613

См.. Флоря 2001, с. 180, Halperin 2007b, p. 80.



614

ПСРЛ 1949, с. 249.



615

См.: ПСРЛ 1949, с. 249; Зимин 1991, с. 47-48; Смирнов 2005, с. 177.



616

См: Гайворонский 2007, с. 16-17. А. Г. Гаев считает, что Сайид-Ахмад никогда не правил в Крыму [Гаев 2002, с. 38]. В. В. Похлебкин, не ссылаясь ни на какие источники, сообщает, что Улуг-Мухаммад в 1437 г. правил в Крыму и стал основателем Крымского ханства (sic!) [Похлебкин с. 79].



617

Греков, Якубовский 1998, с. 302; Зайцев 20046, с 57. 59.



618

См.: Барбаро 1971, с. 140-141; Зайцев 20046, с. 29; Kurat 1940, s 28. По мнению Д. А. Котлярова, в течение 1432-1437 гг. Улуг-Мухаммад и Кичи-Мухаммад боролись за Крым [Котляров 1998, с. 10], чему противоречат сведения о пребывании там Сайид-Ахмада.



619

Барбаро 1971, с. 140-141; Грумм-Гржимайло 1994, с. 137.



620

Барбаро 1971, с. 141; см. также: Трепавлов 2001, с. 94-95; Флоря с. 182; Гаев 2002, с. 39.



621

Вернадский 2000, с. 308; Зайцев 2004а. с. 31.



622

См.: Улугбек 2007, с. 111. По мнению А. Г. Мухамадиева, Гийас ад-Дин правил в Казани до 1445 г. [Мухамадиев 2005, с. 186, 190].



623

Среди них, по-видимому, находился и эмир Яголдай б. Сарай, который в 1440 г. стал основателем так называемой "Яголдаевой тьмы" – особого татарского владения в Литве, неоднократно упоминавшегося в официальной переписке польско-литовских и татарских правителей и в нарративных источниках. Любопытно отметить, что брат Яголдая, Хусайн, не оставил Улуг-Мухаммад-хана и сопровождал его в скитаниях, участвовал в битве у Белева и в последующих событиях 1437-1438 гг. [Русина с. 145].



624

Венецианец И. Барбаро упоминает, что Улуг-Мухаммад кочевал в Северном Причерноморье еще в 1438 г., но, вероятно, несколько путает даты, поскольку годом раньше хану пришлось перебраться на север. Некоторые авторы уверены, что Улуг-Мухаммад в 1437 г был изгнан не из южнорусских степей, а непосредственно из Сарая [Марджани 2005, с. 105; Фахретдин 1996, с. 116-117; Худяков 1996, с. 549].



625

По мнению некоторых исследователей, Василий II с самого начала негативно отнесся к пребыванию Улуг-Мухаммада под Белевом. При этом великий князь не считал себя мятежником, поскольку, вероятно, уже с 1437 г. номинально признал верховенство Кичи-Мухаммада, как нового сарайского хана [Горский 2000, с. 144, 149; ср: Зимин 1991, с. 81; Фахретдин 1996, с. 117]. Однако другие авторы, опираясь на "Казанскую историю" и устные татарские предания, полагают, что изначально между великим князем и беглым ханом все же был заключен союзный договор [см.: Каратеев 1994, с. 51-52; Беспалов 2008, с. 142]. В татарских преданиях говорится, что перед битвой у Белева Улуг-Мухаммад, якобы, молился также и "русскому богу". Возможно, это сообщение имеет под собой реальные основания: хан мог обратиться к христианскому богу или кому-то из святых как "высшему свидетелю", именем которого клялись русские при заключении мирного договора, который позднее нарушили [см. подробнее: Беспалов 2008, с. 143-144].

Стоит отметить, впрочем, что основания для благодарности Улуг-Мухаммаду у Василия II были не столь уж велики: в 1433 г., после того как Улуг-Мухаммад был вытеснен из Поволжья, Юрий Звенигородский, забыв о решении ханского суда, выступил против племянника, победил его и занял великокняжеский стол После его скоропостижной смерти в 1434 г трон перешел к его старшему сыну Василию Косому, и вернуть себе власть Василий Васильевич сумел уже не с помощью ханского авторитета, а только благодаря тому, что Василий Косой поссорился со своими братьями Дмитрием Шемякой и Дмитрием Красным. Последние выступили на стороне Василия Васильевича и помогли ему свергнуть их старшего брата [см.: Карамзин 1993, с 143-146, Соловьев 1988, с. 385-388; Зимин 1991. с. 64-76].



626

Татарский автор начала XX в. Р. Фахретдин, не приводи никаких источников, утверждает, что московские войска насчитывали 40 000 чел., тогда как у Улуг-Мухаммад-хана было не более 1 000 воинов [Фахретдин 1996, с 117].



627

См.: Зимин 1991, с. 82; Фахретдин 1996. с. 117.



628

ПСРЛ 1949, с. 260; Ермолинская 2000, с. 198, 199. См. также. Зимин 1991, с. 82-83.



629

Среди Джучидов встречаются два царевича с именем Али, с которыми может быть отождествлен этот Али-бек ("Либей" русских летописей): Али-бек б. Таш-Тимур, имя которого полностью совпадает с именем казанского правителя, и Али-Дервиш, родной брат Гийас ад-Дина, прежнего правителя Казани [Муизз 2006, с. 45, 46; Гаев 2002, с. 54]. Отождествление Али бека с полулегендарным сыном "болгарского царя Абдуллы" [см., напр.: Мустакимов 2008; ср. Исхаков 2004а, с. 125-126] представляется не слишком убедительным, поскольку имеются нумизматические и летописные свидетельства того, что уже с конца XIV – начала XV вв. в Казани правили улусные владетели-Джучиды [см.. Исхаков 20046, с 8]. Несомненно, одним из них и был упомянутый Али-бек. Д. М. Исхаков допускает существование упомянутых в татарских исторических сочинениях "князей" (т. е. эмиров, а не представителей "Золотого рода") Алтын-бека и Али(м)-бека, однако считает их булгарскими князьями, а не владетелями Казани [Исхаков 2004а, с. 127].



630

См.: Schamiloglu 1986, р. 39-40; Исхаков 1995, с. 106; 20046. с. 9-10. Впоследствии эта система управления сохранилась в Казанском ханстве, где правили наследники Улуг-Мухаммада. Собственно, и само основание Казанского ханства многие авторы относят к 1437-1438 гг., вполне однозначно связывая его с именем и деятельностью Улуг-Мухаммада [см.: Зимин 1991. с. 83; Каратеев 1994, с. 52-53; Фахретдин 1996, с. 118; Худяков 1996, с. 549; Похлебкин 2000, с. 79-80; Зайцев 20046, с. 59; Султанов 2005 с. 233; ср.: Котляров 1998, с. 10]. Впрочем, как будет показано ниже, мы не разделяем этой точки зрения и считаем, что Улуг-Мухаммад не принимал титула ни казанского, ни булгарского хана, продолжая именоваться ханом Золотой Орды ("Великого Улуса").



631

К 1441 г. Сайид-Ахмад вступил в конфликт со своим бекляри-беком Текне Ширином, и тот возвел на крымский престол Хаджи-Гирея, двоюродного племянника Улуг-Мухаммада, тем самым положив официальное начало Крымскому ханству [Гайворонский 2007, с. 18- 19].



632

Вельяминов-Зернов 1863, с. 13; Вернадский 2000, с. 326, Зайцев 2004а, с. 38.



633

См.: Греков, Якубовский 1998, с. 303-304 Ср: Каратеев 1994, с. 53.



634

См.: Марджани 2005. с. 108; Похлебкин 2000. с. 80-81, Худяков 1996, с. 545.



635

См.: Горский 2000, с 145; 2004а, с. 160-161; Насонов 2002, с. 331-332, 338 А. В Экземплярский утверждает, что после 1418 г. Даниил Борисович не упоминается в источниках, хотя сам же цитирует сообщение из Никоновской летописи о его действиях в 1420- 1440-е гг., впрочем, считая его ошибочным [Экземплярский 1891, с. 433].



636

Ряд авторов считает, что этот Мустафа был выходцем из орды Кичи-Мухаммада [Вернадский 2000, с. 322] или же сыном Гийас ад-Дина б. Шадибека и одним из противоборствующих ханов 1440-х гг., чеканившим монеты в Хаджи-Тархане [Гаев 2002, с. 43; ср.: Зайцев 2004, с. 29]. Однако более убедительным представляется его происхождение от Улуг-Мухаммада. Во-первых, у него был сын с таким именем [Таварих-и гузида 1969, с. 39-40]. Во-вторых, в источниках упоминается "Мустафа, царь Казанский", т е. член казанской династии Чингизидов, основанной Улуг-Мухаммадом [см.: Исхаков 20026, с. 64-66]. Кроме того, последующие враждебные действия Улуг-Мухаммада против Москвы можно рассматривать еще и как месть за гибель сына.



637

ПСРЛ 2000в, с. 61-62.



638

См.: Вельяминов-Зернов 1863, с. 7, 9-10. По мнению Г. В. Вернадского, Улуг-Мухаммад в 1438-1444 гг., вплоть до захвата Нижнего Новгорода, имел ставку под Белевом [Вернадский 2000, с. 322].



639

См.: Зимин 1991. с. 101-102.



640

См.: Зимин 1991, с. 103-104. Можно предположить, что Бердедат намеренно застрял в Юрьеве, поскольку не хотел сражаться с близкими родичами – сыновьями своего двоюродного дяди Улуг-Мухаммада.



641

ПСРЛ 1949, с. 263-264; ПСРЛ 2000в, с. 143-144; Зимин 1991, с. 104-105. Интересно отметить, что сведения о победе Улуг-Мухаммада над великим князем Московским дошли даже до арабских историков. Так, ал-Джаннаби сообщает, что "Мухаммад был человек сильный и храбрый; он вторгся в земли Русские, захватил добычу и отнял из земель их Владимир, одну из областей Московских" [СМИЗО 2005, с. 384-385].



642

ПСРЛ 2000в, с 144-145. См. также: Зимин 1991, с. 196-107; Вернадский 2000, с. 325.



643

Вельяминов-Зернов 1863, с 7; Зимин 1991, с. 106-107; Худяков 1996, с. 546-547; Дягилев 2001.



644

Ряд авторов полагает, что Улуг-Мухаммад умер от болезни [Султанов 2006 с. 233; Kurat 1940, s. 28]. По мнению других, хан был убит своим старшим сыном Махмудом [Вернадский 2000, с. 326; Марджани 2005, с. 109; ср.: Базилевич 2001, с. 53]. Это мнение, основанное на сообщениях русских летописцев, однако, вызывает критическое отношение других исследователей [Грумм-Гржимайло 1994, с. 137; Фахретдин 1996, с. 118-119; Худяков 1996, с. 550-551]: вполне возможно, что, излагая события таким образом, летописцы старались представить Золотую Орду и государства – ее преемники как сосредоточение смут, междоусобиц, отцеубийств и пр.



645

Вельяминов-Зернов 1863, с. 4, 13; Гумилев 1995, с. 198. Наиболее противоречивые мнения сложились относительно даты выделения сыновьям Улуг-Мухаммада владений в Мещере и, соответственно, образования Касимовского ханства. Одни авторы полагают, что оно возникло в начале 1450-х гг., когда бежавшие на Русь после смерти отца царевичи Касим и Якуб своими военными подвигами на московской службе снискали благодарность великого князя и получили Мещеру в благодарность от него [Вельяминов-Зернов 1863, с. 15, 26-27; Schamiloglu 1986, р. 198]. По мнению других, создание Касимовского ханства имело место еще в 1445/1446 г. именно во исполнение условий договора [Худяков 1996. с. 547; Похлебкин 2000. с. 83; Гарипов; Рахимзянов 2006. с. 244; Kurat 1940, s. 28-29].



646

Это обстоятельство служит еще одним доводом в пользу того, что Али-бек был не просто "князь", т. е. эмир, а представитель рода Джучидов по-видимому, он, будучи старшим родичем Махмуда б. Улуг-Мухаммада, посчитал, что имеет не меньше прав на ханский трон или же на независимое владение Казанью.



647

Большинство исследователей склоняется к мысли, что именно Махмуд-хан ("Мамутек") был основателем Казанского ханства, тогда как Улуг-Мухаммад не имел к нему никакого отношения [см.: Вельяминов-Зернов 1863, с. 4-7, Валиханов 1984, с. 235, Грумм-Гржимайло 1994, с. 136-137; Греков, Якубовский 1998, с. 303-304; Котляров 1998, с. 11, 14, Исхаков 2004а, с. 126; Марджани 2005, с. 105. 109; Хамидуллин 2003]. Тем не менее, ряд авторов все же полагает, что основателем Казани стал Улуг-Мухаммад. Любопытно, что в некоторых татарских преданиях он считается не только казанским ханом, но потомком и законным преемником предыдущего казанского правителя Алим-бека [см., напр.: Мустакимов 2008].



648

В правлении потомков Улуг-Мухаммада в Казани был перерыв, когда в результате государственного переворота на короткое время в 1496-1497 гг. казанским ханом стал сибирский Шибанид Мамук.



649

См. подробнее: Ostrovski 2004.

">



 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх