эН

Если медикам не доверяли, то дать своим детям образование многие считали необходимым. Школы устраивались при главном соборе, иногда и при других городских церквях - содержались они на средства городского совета. Учили грамоте и счету, основам религии. Преподавали, как правило, монахи и священники - человеку нецерковному требовалось заручиться разрешением епископа, а это было нелегко. Нельзя достоверно утверждать, что эти школы посещали и девочки, но то, что грамотные горожанки не были редкостью, - факт.

Были школы рангом повыше (по нашим понятиям - средние). Там преподавали еще и латынь. На ней давно уже не говорили, это был язык мертвый, но без знания ее стать клириком или чиновником высокого ранга было невозможно: это был язык богослужения, а долгое время еще и делопроизводства и науки.

Педагогика была в понятиях того времени: наказывали за любую провинность, а в положенные дни учеников пороли всех подряд. Но так же строго обращались тогда с учениками в мастерских, и домашнее воспитание было зачастую не слаще. Преобладало представление, что ребенок - это маленький взрослый, только упрямый и глупый, и обращаться с ним надо, как с нерадивым подчиненным.

Но уже складывалось, особенно в городах, воззрение на детский возраст как на качественно своеоб204 §пфф- 3 азный этап жизни человека, а на мир ребенка - с его радостями и бедами, играми и игрушками как на особый, заслуживающий уважения и внимания мир. Ребенок не маленький взрослый, это будущий взрослый. А пока - «дух детства» наполняет его.

Сторонники такого взгляда считали, что дитя - существо безгрешное и чистое («устами младенца глаголет истина»), даже наделяли его высшими способностями, недоступными многогрешным взрослым. Вот почему юный пастушок Этьен Вандомский получил от папы благословение возглавить детский крестовый поход в Святую землю (одна из самых печальных трагедий средневековья).

Но каким бы ни был взгляд на детство - кончалось оно очень рано. Девочки считались достигшими половой зрелости в 12 лет, мальчики - в 14. Начиная с этого возраста уже можно было устраивать их браки. Надо было спешить жить - век человеческий был недолог.


***

Вокруг площади располагались и жилые дома - добротные, высокие, красивые. Такие могли принадлежать только именитым горожанам - патрициату, как называли городскую знать. Земля в таком престижном месте была очень дорога.

Патрициат - богатейшие купцы, верхушка ремесленных цехов, а также те бывшие чиновники сеньора (и их потомки), которые когда-то участвовали в управлении от его имени, нащупали все ходы-выходы, понакупили недвижимости - и заняли подобающее место и в новых условиях, например, в ратуше.

Власть в городе - в их руках. Они и держатся обособленно от других, как бюргерский высший свет. Их общая задача - удержать свое привилегированное положение и передать его по наследству. А это нелегко, это тебе не мужиками командовать из замка. Горожане - народ вольный, сообразительный и горластый, поэтому, если хочешь соблюсти свой интерес, - надо и об их интересах не забывать.

Между патрициями тоже бывали нелады: как повелось, не утихала подковерная борьба в органах городского управления, а иногда так завраждуют в открытую - что твои Монтекки и Капулетти. а* что жизнь - не соскучишься. Ухо надо держать востро, а голоВУ ясной.

Патриции в первую очередь старались дать своим детям хороШее °бразование, в том числе университетское (когда таковое появи-л°сь). Чтобы заняли их место или стали видными юристами, коро левскими чиновниками, церковными иерархами. Чтобы из поколения в поколение шла в гору коммерция. И не только коммерция: патриции скупали земли у окрестных сеньоров и сами начинали уподобляться им.


***

На рядовых городских улочках картина другая. Они узкие и неимоверно грязные. В городе тесно, земля дорогая - и дома стоят впритирку друг к другу, а поэтому тянутся ввысь. Обычно они трехэтажные. Сначала строили деревянные, но после нескольких больших пожаров уяснили, что надо переходить на камень. Крыши крыли черепицей.

В первом этаже - лавка торговца или мастерская ремесленника, кухня. На втором - жилые помещения. В гостиной на виду стояла дорогая посуда: фаянсовая, из венецианского стекла; прочее, что попривлекательнее и попрестижней. Другие комнаты куда скромнее - тяга к роскоши распространилась только к XV в. Зимой в доме холодно - топили редко, старались одеться потеплее. Кстати, археологические раскопки показали, что неверно было мнение, сложившееся в надменную эпоху Просвещения - будто бы На городской улице средневековые люди были неря хами. Судя по множеству обнаруженных разнообразных умывальных посудин, они тщательно следили за чистотой своего тела. Третий этаж - это склад.

Установленная ширина улицы - не меньше длины копья, но и при соблюдении нормы двум телегам не разъехаться. Впрочем, закон писан для первых этажей, поэтому каждый следующий нависал над предыдущим. Высунувшись из верхних окон, можно было обменяться через улицу рукопожатием.

А грязь - не только от дождей, не только потому, что улицы не мощеные, и лишь у богатых домов деревянные или каменные насти% =#4 206 * лы (в королевском Париже, и то - разорились на булыжное покрытие только двух улиц). Все отходы, все нечистоты летят и льются из домов прямо наружу, и горе незадачливому пешеходу или всаднику. Но гадят не только люди, гадят и свиньи, и другие домашние животные - многие держали их в примыкающих к первому этажу сараях, а выпасали за городскими стенами, на принадлежащих городу лугах. Там же находились городские виноградники.

Про родную уличную грязь горожане рассказывали анекдоты: что в ней чуть рыцарь не утонул с конем вместе, а мужицкая телега - так и сгинула навсегда. Шли однажды нарядные знатные господа - уляпались так, что им стали милостыню подавать, принимая за нищих. Без всякого анекдота: после дождя улицы переходили на ходулях или в специальных деревянных башмаках.


***

Обитали на таких улицах в таких домах по большей части ремесленники и торговцы не из крупных - те, чьим трудом и держался город.

Людям свойственна потребность чувствовать локоть товарища. Ремесленники реализовали эту общечеловеческую потребность через цеховые объединения по профессиям. И относились к этим своим товариществам так серьезно, что даже искали для них небесной поддержки. Покровителем плотников считался святой Иосиф, сапожников - святой Криспин, оружейников - святой Георгий, живописцев - апостол Лука.

Ядром цеха, хранителями секретов своего искусства были владельцы мастерских, мастера. Из своей среды они избирали цеховых старшин, в распоряжение которых отводилось особое здание - там проходили заседания, там же хранились цеховое знамя, казна, резервные запасы сырья.

На руководство цеха были возложены закупки сырья для всех мастерских, отчасти и сбыт продукции. Мастера торговали своими изделиями прямо из окон мастерских, но всякое зазывание при этом было запрещено. Реклама была допустима только во время городской ярмарки.

Старшины следили и за соблюдением распорядка дня, и за тем, как протекает трудовая деятельность в каждой мастерской. До либеральной модели экономики люди еще не доросли, преобладало как раз обратное стремление - по возможности не допустить конкуренции. Чтобы все изготовляли продукцию примерно одного качества. ? 207 НИ * Но обязательно высокого - чтобы поддерживалась марка цеха, чтобы город славился данным изделием - ведь продавать хотелось не только своим согражданам, но и по всему белу свету. Чтобы у всех был примерно равный объем производства, и Боже упаси играться с ценами - они тоже должны быть на одном уровне.

Продолжительность рабочего дня устанавливалась одна для всех, обычно от восхода до заката - что составляло до 9 часов зимой и до 16 летом. Работа по ночам считалась серьезным нарушением, и за это штрафовали. Были ограничения на число подмастерьев и учеников в мастерской.

Особая проблема - конкуренция извне. В город могли завозить аналогичную продукцию окрестные крестьяне. Горшки, грубо сколоченную мебель и прочее - качества невысокого, но и за ценой мужики не гнались. Этим кустарям поставить препоны было довольно легко: можно было добиться запрета от городской администрации, а можно было и отправить своих подручных парнишек учинить на рынке небольшую заваруху.

Сложнее обстояло дело, когда конкурирующий товар завозили иногородние купцы. Они могли действовать через городские торговые корпорации как члены ганзы, объединяющей несколько городов. В таких случаях добиться запрета было трудно, и приходилось либо снижать свои цены, либо, опять же, брать умением - повышать качество. В этом средневековые мастера преуспели: изделия их и сейчас поражают своим совершенством.

Цех не бросал своих в беде. Устраивал умершим достойные похороны, помогал сиротам и вдовам. И более веселые дела - тоже были в ведении цеховых старшин. В честь праздника святого покровителя, в ознаменование приема нового мастера устраивались торжественные шествия, а потом пирушки.

На общегородских праздниках или во время встречи короля цеха выступали своими отдельными колоннами и старались не ударить лицом в грязь. Шли под яркими, искусно вытканными цеховыми знаменами: на них были «свои» святые, а рядом - предметы профессиональной гордости, изделия цеха. Все нарядно одеты, у всех приподнятое настроение, все поют религиозные гимны. Это были памятные события и восхитительные зрелища.

Цехи различались «старшие» и «младшие» - побогаче и победнее. Больше всех преуспевали обычно ювелиры - понятно, с каким заказчиком и с каким материалом они работали и какое требовалось от них умение. На золотых дел мастеров и учились дольше всего - восемь лет.


На высоте положения были пекари и мясники: этим можно было обойтись и без экспорта, свой брат-горожанин сам любил поесть от пуза. В мастерских поденщики, и те - если не баловались разносолами, то пива и пищи какой попроще имели от хозяина досыта.

Среди старших цехов числились оружейники и прочие специалисты по металлу. Портные, сапожники - тоже. Уже в те столетия принарядиться любили пышно и со вкусом, особенно жены и дочки состоятельных буржуа. Эти не прочь были перещеголять и феодальную знать - а чем мы хуже? В мужской одежде наиболее изысканными считались сочетания черного, зеленого и фиолетового цветов. И все отчетливее проявлялась привязанность к голубому - национальному цвету Франции. Иногда городские власти вынуждены были даже вмешиваться: под страхом больших штрафов вводились запреты на излишества в нарядах.

Статус старших цехов выражался не только в их богатстве - они имели и лучшее представительство в городском совете. Вот бондарям, плотникам, гончарам жилось потруднее. Их труд был не очень квалифицированным, это в их сферу деятельности упорно старались вклиниться деревенские умельцы.

Со временем все больше стала развиваться внутрицеховая специализация, профессии дробились. Мастера по металлу стали подразделяться на медников, оловянщиков, кузнецов. Оружейники расслоились по предметному признаку: на тех, кто производил мечи, щиты, латы, копья. Кузнецы тоже пошли разными путями внутри своих железных дел: шпоры, уздечки, подковы, стремена изготовлялись особыми специалистами. Были даже мастера по иголкам и наперсткам.

Суконщики разделились по многочисленным этапам технологического процесса: от валяльщиков шерсти, промывальщиков, шерсто-итов до раскройщиков готовой одежды. Венчавшие дело раскройЩики больше всех и преуспевали.

На некоторых стадиях, особенно подготовительных, суконное производство было очень грязным, вонючим и ядовитым. Такие мас*Н 209 и* терские, как и прочие экологически вредные, выдворялись на самые окраины и поближе к реке. Куда дальше потекут вобравшие отраву воды - горожан не интересовало. Да и, по правде сказать, силенок, индустриального уровня было еще маловато, чтобы испакостить природу капитально.


***

На нижней ступеньке цеховой иерархии стояли ученики. Семилетними мальчуганами отцы приводили их к мастеру, и если тот соглашался - в основных чертах их дальнейшая судьба определялась на всю жизнь.

Отец вносил оговоренную плату за обучение, мастер обязывался кормить ребенка, одевать и, разумеется, ввести в курс дела. Процедура передачи мальчика с рук на руки иногда происходила торжественно, в ратуше. Но дальше тянулись дни и годы будней и редких праздников. Жилось мальчикам если и не как Ваньке Жукову, то все же не сладко. Они и по дому были за все про все, и на посылках, и на ком же еще сорвать злость подмастерьям или хозяйской жене? За вину тоже наказывали сурово - мы уже говорили о педагогических понятиях того времени применительно к школярам. «Ухо мальчика - на его плече».

Но ученик был втянут в рабочий процесс, он все видел, все пробовал руками, приобщался к премудростям мастерства. И через несколько лет он становился подмастерьем, а это уже другая статья. Парень начинал получать жалованье, мог сменить хозяина. Была даже категория подмастерьев, имеющих склонность менять города и страны. То ли мир посмотреть, то ли приискать, где полегче.

Улучшить свою долю пытались и дома. Подмастерья объединялись в союзы, добивались повышения жалованья - хотя это запрещалось цеховыми уставами. Но на такое нарушение обычно смотрели снисходительно. Как терпимы были бюргеры и к тому, что парни устраивали по ночам развеселые пирушки и гулянки, бузили, дрались, горлапанили. Понятно, возраст-то какой…

Но подмастерьем можно было остаться и до лысины, и до седых волос, и до смерти. Получить статус мастера, открыть свою мастерскую было ох как нелегко.

В ранний цеховой период еще куда ни шло. В первую очередь надо было исполнить образцовое изделие, которое называлось шедевром (вот откуда пошло слово). Назначенная правлением комиссия мастеров обсуждала поделку и выносила решение: годен - не годен,





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх