Загрузка...


БЛАГОПОЛУЧНЫЕ «БЕЗУМНЫЕ ГОДЫ»

В середине 20-х годов во Франции, как и во многих других странах наступил период, о котором потом с добродушной иронией вспоминали как о «безумных годах». Пусть эти годы не были «прекрасной эпохой», но относительное экономическое и социальное благополучие были налицо, а в области культуры и прочего подобного - «о-ля-ля!».

Вот как вспоминал их известный писатель Александр Зеваэс: «Погоня за любовными приключениями и миллионами, за удовольствиями и радостями жизни. На каждом углу распахнули двери танцзалы, куда спешила пестрая публика со своеобразными нравами и манерами. Сразу после войны, как и после Французской революции танцевали рьяно - чтобы опомниться от потрясений».

Конечно, кому что требовалось и кто как сумел устроиться. Рабочие, многим из которых пришлось теперь вплотную познакомиться с прелестями конвейерного производства и прочих потогонных систем, вынуждены были соглашаться на любое количество рабочих часов, лишь бы жить не хуже всяких там из мелкой буржуазии. Но объемы производства росли и в 1930 г. превысили довоенный уровень на 24%. По темпам развития Франция уступала только США. Немалое значение имело то, что немецкие репарации в эти годы все же поступали и составили в сумме 8 млрд. золотых марок.


Особенно успешно развивались тяжелая промышленность (металлургия, машиностроение) и такие передовые отрасли, как автомобильная, авиастроение, производство искусственного шелка, радиотехника, кинопромышленность. Безработица была невысокой - напротив, повсюду требовались рабочие руки, и во французскую экономику привлекалось все больше иностранцев - в 1931 г. их было уже 2,7 млн. человек. Преобладали поляки, итальянцы, русские эмигранты.

Из аграрно-индустриальной страны Франция превратилась в индустриально-аграрную. К 1931 г. городское население впервые превысило сельское.

Государственное регулирование экономики перестало носить форму прямого вмешательства, стало более гибким. Была отменена карточная система, правительство распродало многие построенные во время войны предприятия. В госсекторе остались только военные заводы (и то далеко не все) и железнодорожный транспорт (тоже не весь). Но государство по-прежнему активно участвовало в деятельности координирующих органов, таких, как Национальный экономический совет. В финансовой сфере важную роль играл государственный банк «Национальный кредит».

Сельское хозяйство развивалось медленнее - едва достигло довоенного уровня. Но ведь из него шел большой отток рабочих рук в города. Сами же крестьяне все шире приобщались к городской цивилизации. (


***

Мировоззрение людей стало еще более противоречивым, чем в довоенные годы. С одной стороны - огромные достижения науки и техники служили залогом рационального, «научно-оптимистичного» восприятия действительности. Но те же научные достижения способствовали тому, что мир стал казаться еще более относительным, неустойчивым. В 1919 г. наблюдения за ходом солнечного затмения экспериментально подтвердили теорию Эйнштейна. Мало кто не то чтобы разбирался в ее тонкостях, но хотя бы более-менее внятно понимал ее смысл - но то, что мир в основе своей вовсе не такой, каким нам кажется, - уловили многие.

Это чувство подкреплялось все большей популярностью психоанализа, основанного на теории великого психиатра Фрейда. Выходило, что сознание - это не та область, в которой господствует свободная воля человека. Есть просторы куда более обширные и мрачные - подсознание, куда вытеснены все наши страстные, но так и не реализованные устремления. И не они ли, всплывая из потаенных глубин, порождают не только наши сны, но и то, что мы по наивности принимаем за свое драгоценное «Я» с его еще более драгоценными свободой воли и ясностью мысли?! Еще того чище: это из них родились и искусство, и религия, и весь исторический процесс. Согласно одному из фрейдистских мифов, с тех пор, как однажды убили и съели вождя первобытного племени его собственные сыновья - человечество мучается чувством греха, которому нет искупления. А необоримое сексуальное влечение сына к матери - это не только причина многих индивидуальных комплексов. Из него родилась и греческая трагедия, и вся последующая западная культура.

В Германии такое мироощущение, обильно сдобренное неизжи-ваемыми из памяти кошмарами минувшей войны, сложилось в направление искусства, названное экспрессионизмом. Во Франции более популярными были дадаизм с его ощущением абсурда, культом спонтанности (это дадаисты первыми стали эпатировать публику, устраивая концерты-какофонии, на которых извлекали звуки из чего угодно, или слагая стихи и картины из случайных газетных обрывков) и сюрреализм - где четкие до натурализма тела и формы или причудливым образом перевоплощались, или помещались в лишенную всякой уловимой логической связи среду. Тогда же получил распространение абстракционизм, родившийся перед самой войной на полотнах Василия Кандинского и Пауля Клее. Во Франции его крупнейшим представителем был голландец Пит Мондриан.

А к услугам тех, кто не желал вдаваться в такие нюансы или хотел от них отдохнуть, были кабаре, ночные клубы, дансинги с завезенным из Америки джазом (танцевали уанстеп, шимми, чарльстон) или отечественные шансонье во главе с Морисом Шевалье. Любимым зрелищем стали ревю в новом стиле: первое, «Ревю-негр» доставила из-за океана Джозефина Бейкер, но тут же появились и свои доморощенные. Совершенствовался и в художественном, и в техническом отношении кинематограф - в 1927 г. родилось звуковое кино.

Можно было «оттянуться» на спортивных состязаниях или за рулем автомобиля - в 1929 г. во Франции их насчитывалось уже 1,3 млн. (но пока автомобиль не стал еще общедоступным средством передвижения, как в Америке).

В жизнь людей входило радио, телефонная связь проникала и в сельскую местность. Парижское метро становилось самым разветвленным в мире.

Мода, как и нравы, стала свободней. Состоятельные буржуа и аристократы в повседневности сменили фраки и сюртуки на пиджаки, рабочие сменили на них свои блузы. Женщины отказались от









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх