Загрузка...


5 -NN 691 НИ 5

сеяние классовой розни, за осуждение существующей формы правления, за восхваление республиканского строя, за посягательство на незыблемость права собственности. Самые активные республиканцы были арестованы. Меры оказались достаточно действенными - вооруженных выступлений долгое время не было.

Но тем временем король и его правительство стали терять опору не только среди рабочих и студентов, но и в широких буржуазных слоях. Луи-Филипп все теснее сходился с крупными промышленниками и банкирами, и один из них вещал в палате: «Никакое общество не может обходиться без аристократии. Государственный порядок Июльской монархии опирается на свою аристократию, состоящую из промышленников и мануфактуристов: они основали новую династию».

Эта новоявленная знать быстро привыкла к своему привилегированному положению: к льготному налогообложению, к фактически запретительным пошлинам на конкурентоспособные иностранные товары. Вела она себя по-барски: кичилась своим влиянием, безудержно вкушала все радости жизни. Но этим господам далеко было до той предприимчивости, всепоглощающей страстности, компетентности, какие проявляли в делах их английские собратья.

Костенела политическая жизнь. Внешне казалось, что в стране существуют если не вполне демократические, то все же конституционные порядки. Проводятся выборы в палату депутатов, на ее заседаниях сменяют друг друга ораторы, говорящие громкие речи. Одно министерство уходит, другое приходит - потому что меняется парламентское большинство. Но никакой альтернативы прежнему курсу при этом не выдвигалось. «Франции скучно», - заявил однажды с трибуны один из немногих действительно независимых депутатов Ламартин.

Особенно застойными были те восемь лет (1840-1848), когда политику государства определял Гизо, возглавлявший в палате консервативную «партию сопротивления». В эти годы треть палаты составляли выбранные под давлением префектов чиновники, голосующие всегда так, как того требовало правительство.

На требование расширить избирательное право Гизо высокомерно отвечал: «Постарайтесь разбогатеть трудом, и вы станете избирателями!» О всеобщем избирательном праве он отзывался как о «нелепой системе, которой вообще нет места на свете». Луи-Филиппа такое благолепие тоже вполне устраивало - снижать ценз он не собирался, 250 тысяч избирателей (к 1848 г.) ему казалось даже больше, чем нужно. * -зН ®2 НИ- * «Опустите занавес, фарс окончен!» Сатира на палату (Домье)


Однако народ не безмолвствовал - не только бедный, но и относительно имущий. На смотрах национальной гвардии король слышал возгласы: «Да здравствует реформа!» Он понимал, что опять имеется в виду избирательное право, и смотры перестали проводить. В литературных произведениях все чаще вспоминали Великую революцию, причем звучали призывы продолжить дело не Национального собрания 1789 г., а якобинского конвента. В образованных слоях звучал протест против духа стяжательства и его дорвавшихся до власти носителей - к ним относили и «лавочников и нотариусов».

Все популярнее становились взгляды богемы (богема - от французского «цыгане»), ее образ жизни. Молодые литераторы, художники, актеры, студенты Латинского квартала «в своей шумной жизни, в своих собраниях, сходках и балах, в «театральных битвах» при постановке новых пьес бросали задорный вызов тупой ограниченности и педантическому самодовольству» (Р.Ю. Виппер). В их одежде, в их манере речи явно просматривался «якобинский» тип.

Звучало требование «свободы чувства», самой яркой поборницей которого была писательница Жорж Санд. Творческая молодежь считала, что общество не может быть свободным, пока женщина, не имея права на развод, насильно удерживается в браке с нелюбимым человеком.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх