ВЕЛИКОЕ ГАЛЛЬСКОЕ ВОССТАНИЕ

В начале 54 года до нашей эры казалось, что война окончена, дело сделано - Галлия смирилась с римским диктатом. Но кто-кто, а Цезарь, успевший нутром прочувствовать, где он и среди кого, отдавал себе отчет, насколько все шатко и какой малой искры достаточно, чтобы полыхнуло.

Широкие слои галльского общества не собирались мириться с новыми реалиями - казалось, с какой бы стати? Вот они-то не очень четко представляли себе, с кем имеют дело.

Опорой нарождающегося римского владычества были те «партии», группировки знати, которым самим выгодно было опереться на пришлую силу - для того, чтобы занять ведущее положение в своих племенах. И Цезарь умело применял весь свой политический талант: кого надо поддерживал, кого надо сталкивал лбами. Учитывал племенную специфику: где назначал «царей», где преобразовывал аристократическую верхушку в «сенат», где-то в фаворе оставались традиционные племенные вожди и их окружение. Для облегчения себе жизни использовал старинную практику галлов, когда племена послабее становились «клиентами» более сильных: такими опекунами были провозглашены, в частности, эдуи и ремы. Будет кому присмотреть - ведь это давнишние римские друзья.

В тревогах и заботах о завоеванных областях Цезарь всегда помнил о главном - о Риме. А там события разворачивались судьбоносные. Отбыв в 55 году до нашей эры совместный консулат с Помпе-ем, Красе отправился наместничать в Сирию. Там ему замерещились лавры Александра Македонского - он задумал покорить Парфянское царство. А следом на очереди и Бактрия, и Индия…

Но парфяне обошлись с завоевателями по-кутузовски. После успехов 54 года до нашей эры, когда был захвачен ряд городов, Красе отправился в новый поход, решающий, как он его планировал. С ним вместе во главе отряда всадников был сын - Публий Красе, имевший знаки отличия за доблесть в Галлии, где он воевал под началом Цезаря.

Парфяне привычно отступили в безводные месопотамские степи, Красе устремился вослед, радуясь завоеванным просторам - и оказался в ловушке. При Каррах его окружили тучи прекрасных наездников и стрелков из лука и принялись истреблять легионеров с безопасной дистанции. Красс-младший бросился было на них со своим отрядом, нр легкой галльской кавалерии трудно было противо стоять защищенным латами парфянам. В отчаянном порыве галлы соскакивали на землю, пропарывали животы вражеским коням - но это было предсмертной отвагой. Погиб и их командир.

Армии оставалось или бесславно умереть, или капитулировать. При переговорах о сдаче старый Красе был предательски убит. Из римлян мало кто уцелел - большинство тех, кто не попал в плен, погибли на обратном пути. А эллинистически образованный парфянский владыка во время пира, под чтение «Вакханок» Еврипида продемонстрировал восторженным придворным голову незадачливого покорителя Азии.

Положение Цезаря осложнилось. Раньше он был как бы связующим звеном между Крассом и Помпеем, которые часто конфликтовали. К тому же неожиданно скончалась его дочь Юлия, которая была замужем за Помпеем - ее искренне любили и отец, и муж, и, похоже, римский плебс.

Цезарь предложил Помпею в новые жены свою внучатую племянницу (сестру будущего императора Октавиана Августа), а сам вознамерился сочетаться с его дочерью. Но тот от такой комбинации отказался, и женой его стала дочь Квинта Метелла Сципиона, явного недруга Цезаря.

В 52 году до нашей эры еще неприятность. Интересы Цезаря в Риме эффективно отстаивал знатный римлянин, любимец римской толпы Клодий. Содружество это было с душком. Когда-то Клодий, переодевшись женщиной, проник в дом Цезаря на таинство в честь праздника Доброй Богини - ища встречи с его супругой Помпеей. Было судебное разбирательство по делу о святотатстве - мужчинам присутствовать на таинстве было категорически запрещено. Но Клодий был неожиданно оправдан. Пощадил его сам Цезарь, который имел уже большое влияние в Риме. Видимо, наметанным взглядом политика прикинул, что от прощенного ловеласа может быть большая польза. Вот супругу свою он не простил, хотя любил ее, а вины на ней никакой не было. «Жена Цезаря должна быть вне подозрений» - так мотивировал свою строгость супруг, и вот откуда пошла эта фраза, которую повторяют из века в век, когда надо и когда не надо.

Клодий же, действительно, стал преданно отстаивать интересы Цезаря и занимался этим около десяти лет. Даже перешел из разряда патрициев в плебеи - чтобы легче было сеять смуту. В тогдашнем Риме у каждой политической группировки или просто у влиятельных лиц были услужающие им многочисленные оравы из клиентов, вольноотпущенников, рабов и прикормленной римской шпаны. Были такие и у сторонников монопольной власти «сильной руки», и у раз* 38 ни- * номастных защитников одряхлевшей республики (к ним относились как ностальгирующие романтики, так и сделавшие свою ставку люди себе на уме). Эти банды постоянно устраивали между собой побоища на улицах Рима и имели немалый вес в расстановке политических сил. Клодий, бессовестный авантюрист и кумир черни, был в такой обстановке как рыба в воде, а для Цезаря человеком очень ценным. Но вдруг его убивают в случайной стычке.


***

И вот от таких важнейших забот Цезаря отвлекают дела поближе и пострашнее. Все-таки полыхнуло.

Первые искры полетели в 54 году до нашей эры. Тот год был неурожайный, и проконсул разместил свои легионы по всей Галлии - так им легче было прокормиться. Пятнадцать когорт (полтора легиона) были размещены в области абуронов (между Маасом и Рейном). Но только они обосновались в своем лагере - галлы совершили нападение. Римляне без труда отбили его. После этого к римским командирам Сабину и Коте пожаловал вождь племени Амбиорикс и заверил, что он здесь ни при чем, что он лично многим обязан Цезарю. Племя решилось на нападение без его ведома. И предупредил: скоро к восстанию присоединятся остальные галлы, и уже идут на подмогу германцы. Поэтому настоятельно посоветовал присоединиться к силам покрупнее.

И добился своего. На рассвете следующего дня войско выступило из лагеря растянутой колонной, отягченное огромным обозом - и стало легкой добычей галлов. Командиры погибли, немногие оставшиеся в живых попытались укрепиться в покинутом лагере. До ночи как-то продержались, но потом все до единого покончили с собой. Вот тогда-то Цезарь и поклялся не брить бороду.

Амбиорикс времени не терял - поднял другие племена. Был осажден в своем лагере легион, которым командовал Квинт Цицерон, брат знаменитого оратора. Но этот ни на какие уловки не поддался и сумел дать знать Цезарю о своем бедственном положении. Тот не заставил себя ждать, и с 7-тысячным отрядом умелыми действиями разгромил 60 тысяч галлов.

Цезарь напряг все свои дипломатические способности, все свое умение убеждать - лишь бы не допустить цепной реакции. Кому давал обещания, кого запугивал. И отдадим ему должное: он признавал, что случившегося стоило ожидать, что всему виной - тяжесть римского владычества. А ведь сурового ярма на галлов еще и не накладывали, это оно им с непривычки таким показалось. s 4-2» Не *


***

Следующий, 53 год до нашей эры Цезарь решил начать с карательных экспедиций. Но в начале весны, по обыкновению, созвал в своей ставке общегалльский съезд. Увидев, что некоторые вожди племен не явились и, поняв, что это открытое неповиновение, перенес мероприятие в центр (географический) Галлии - в город паризиев Лютецию (Париж). Это племя в восстании не участвовало.

На съезде опять были уговоры и угрозы, после съезда опять были походы и битвы. Галлам приходили на помощь германцы, и римляне вновь наведывались за Рейн по прекрасным, в несколько дней сооруженным мостам.

Примечательно: вторгнувшись в страну зачинщиков мятежа абу-ронов, Цезарь обратился ко всем соседним галльским общинам с призывом: приходите и грабьте. И пришли, охотно пришли. Опустошение было страшное. Абуроны вообще исчезли из истории.

На очередном съезде, который состоялся осенью в Дукорторе (Реймсе), было проведено следствие для выявления главных виновников возмущения, и один из них, Аккон, был подвергнут мучительной казни.

Вроде бы стало тише. Обеспечив запасы продовольствия для армии, Цезарь отправился на зиму в Верхнюю Италию (Цизальпийскую Галлию). Там он узнал, что сенат избрал Помпея консулом, наделив его чрезвычайными полномочиями: дал возможность провести набор военнообязанных по всей Италии. Цезарь немедленно набирает новые легионы в Провинции, но они ему потребовались не там, где он, возможно, предполагал. О творящемся в Риме прослышали и галлы, они решили, что Цезарю теперь не до них, он больше не вернется, и оживились. Они ошибались, и 52 год до нашей эры стал самым кровавым в галльской эпопее.

Началось в области карнаутов - духовном центре галлов, где каждый год собирались со всей Галлии друиды. В городе Ценабе (Орлеане) безжалостно перебили всех римских граждан.

К восстанию присоединилось племя арвернов. Это оказало на галлов особенно большое воздействие. Арверны были сильнее всех и богаче всех в южной Галлии, и до сих пор соблюдали верность Риму - так что их пример был заразителен. А главное - среди арвернов выдвинулся молодой вождь Верцингеториг.

Конечно, галльские имена очень трудны, но это стоит запомнить. Потому что его обладатель сумел поднять Галлию на общенациональ* -зн 40 * ное восстание, а не на мятеж разрозненных племен, пусть и одновременный (немецкий историк Моммзен высказал мысль, что как греки осознали свою национальную общность только во время нашествия персов, так и галлы впервые прониклись ею, восстав сообща под предводительством Верцингеторига). Это был и военный талант, соизмеримый с Цезарем. Вскоре его провозгласили царем.

Времени он не терял. Собрал силы двенадцати соседних общин и послал их на Провинцию, а сам отправился поднимать другие племена.

Но тут нежданно-негаданно появляется Цезарь с армией, усиленной новыми легионами. Действует он не менее энергично, чем его соперник: сквозь казавшиеся непроходимыми горные снежные заносы пробивается на территорию его родного племени.

Там он долго не задерживается - слишком рискованно. Движется на другие восставшие племена, и повсюду ему сопутствует успех. Ценаб (Орлеан), где были истреблены римские граждане, наказан жестоко: отдан солдатам на разграбление и подожжен.

И тогда Верцингеториг избирает новую стратегию войны. Надо избегать фронтальных сражений со стальными римскими когортами. На стороне галлов превосходство в коннице - поэтому успех надо искать в быстрых нападениях на небольшие отряды, занятые добычей продовольствия и транспортировкой его. Лишить римлян снабжения, не давать им покоя частыми набегами, обескровливать в мелких стычках.

И надо приучать себя к мысли, что ради общего блага приходится жертвовать родным и близким. Если требуется, сжигать свои села и даже города - чтобы они не стали приютом и опорными пунктами для римлян.

Все это похоже на ту партизанскую войну, которую за Ла-Маншем вели против Цезаря бритты. Но Верцингеториг сумел перенять у римлян еще и тактику использования быстро возводимых и хорошо укрепленных лагерей.

Галльские вожди одобрили его план. В один день запылало двадцать селений и городов племени битуригов. Но свою красу и гордость, город Аварику (Бурж) битуриги смогли отмолить: это был один из прекраснейших и богатейших городов во всей Галлии. Пообещали, что никогда не сдадут его врагу.

Вскоре предоставилась возможность проверить силу этой клятвы - Цезарь осадил город. Осада действительно давалась римлянам очень тяжело. Солдаты надрывались, ведя осадные работы в болотистой местности. Верцингеториг все время был рядом, его летучие отряды тревожили постоянно.


Но в ход пошли все достижения римской инженерной мысли: валы, крытые галереи, подвижные башни, метательные машины. Осажденные попытались избавиться от этой угрозы внезапной ночной вылазкой, но были отбиты, хотя сражение продолжалось до самого утра. Положение становилось безнадежным.

Цезарь решился на штурм. Город был взят, и пощады от ворвавшихся солдат не было никому - ни женщинам, ни старикам, ни детям. Из сорока тысяч жителей несчастного города в живых осталось не более пятисот.

Но восстание после этого не пошло на убыль, напротив - еще больше разгорелось. И авторитет Верцингеторига после произошедшей трагедии только возрос: галлы убедились в превосходстве его замысла над стратегией больших сражений.

Цезаря ждал еще один неприятный сюрприз: стала назревать гражданская война внутри племени эдуев, вернейших римских союзников. Даже в Провинции стало неспокойно. В поисках дополнительных сил проконсул послал гонцов за Рейн, к недавно подчиненным германским племенам, с просьбой прислать конные отряды и легкую пехоту. И германцы не преминули поспешить на запах крови.


***

Развязка наступила у города Алезии, расположенного на высоком холме. Верцингеториг, решившийся оборонять город, расположил свое войско не только внутри стен, но и вокруг холма. Недавно в подобной ситуации он добился успеха у Герговии - там римляне вынуждены были отступить.

Подошедшие легионы стали возводить линию осадных укреплений длиной в 17 километров. Галлы мешали работам налетами своей конницы, и однажды развернулось большое кавалерийское сражение. Уже не в первый раз успех римлянам принесли германские всадники - бой с ними галлам был не по плечу.

Верцингеториг принял смелое решение - отослал своих конных воинов, чтобы они разнесли по всей Галлии призыв идти на выручку осажденному городу. Поведать, что у запертой там 80-тысячной армии припасов осталось всего на месяц, а если она погибнет - это будет всеобщей катастрофой. Съезд вождей разослал по всем общинам разнарядки, кому сколько воинов выставить. Предполагалось, что прибудет, по крайней мере, 250 тысяч человек.

Но Цезарь, узнав об этом, тоже принимает необычное решение: приказывает возводить 20-километровую внешнюю линию обороны - от угрожающего извне ополчения.


В Алезии, действительно, скоро подошли к концу припасы, начинался голод. На военном совете прозвучало страшное предложение: употребить на пропитание защитников всех негодных к обороне. Но большинству это пришлось не по душе, было принято более мягкое решение: лишних отправить из города.

И вот огромная толпа исхудавших горожан, не так давно предоставивших свои родные дома для общего дела, двинулась к римским траншеям. Они умоляли обратить их в рабов - только бы накормили. Но Цезарь был неумолим и всех отправил обратно.

Наконец, стеклась в достаточном количестве общегалльская рать. Защитники воспряли духом. Дважды римляне были с жаром атакованы с двух сторон, из города и извне, но выстояли.

Третье сражение было решающим - соперники понимали, что на кону все, пан или пропал. Напор галлов был отчаянным, Цезарь сам ринулся в рубку в пурпурном плаще во главе конных когорт. Чаши весов трепетали, и тут пришло подкрепление - но не к галлам, а к римлянам.

Победа была полная. Положение осажденных стало безвыходным, напиравшее извне ополчение стало разбредаться - оно было слишком разноплеменным, а потому не очень стойким.

На следующий день последовала капитуляция. Верцингеториг в своих лучших доспехах, на нарядно убранном коне объехал вокруг возвышения, на котором восседал Цезарь, сорвал с себя вооружение и сел у его ног.


***

Что ожидало его? Шесть лет заключения в сырой римской тюрьме, в горьком ожидании, пока Цезарь наконец удосужится отпраздновать свой триумф.

О, это будет невиданное зрелище! Цезарь справлял подряд четыре триумфа: Галльский, Александрийский, Понтийский и Африканский. Его колесница ехала в сопровождении сорока огромных слонов, на повозках везли груды золота и тысячи золотых венков, горы других сокровищ, убранство из драгоценных пород дерева, слоновой кости, черепахового рога.

Триумфатора сопровождали верные соратники - его солдаты. Они, по обычаю, распевали веселые насмешливые песенки: «Эй, римляне, прячьте жен! Мы везем плешивого бабника!». Герой дня действительно всю жизнь был падок на любовные утехи, и взаимностью ему отвечали многие римские матроны - даже Муттия, жена Гнея





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх