Загрузка...


536

чательный текст конституции. После этого Учредительное собрание самораспустилось, чтобы уступить место Законодательному.

Депутаты прежнего собрания постановили самим на выборы не идти, чтобы не быть заподозренными в намерении любой ценой зацепиться за власть. Народ, занятый собственными проблемами, поостыл к дарам демократии - в некоторых департаментах на выборы явилась едва четверть имеющих право голоса. В то же время якобинцы, создавшие сильную организацию, развернули бурную агитацию по всей стране. Они смогли получить довольно много мест, особенно в департаментских и городских советах.

В Законодательном собрании на смену прежним политикам пришли более молодые и более решительные. Депутаты, выступающие за конституционную монархию, составили теперь не центр, а правый край собрания.

Слева были демократы-республиканцы, большинство которых принадлежало к партии жирондистов (от департамента Жиронда с главным городом Бордо). Среди них было немало умных голов и талантливых, ярких ораторов из провинциальной торгово-промышленной буржуазии, а также адвокатов, ученых и других представителей интеллигенции. Главным их идеологом был социолог и математик Жан Антуан де Кондорсе (1743-1794 гг.), который в свое время был близок к Вольтеру и Тюрго и сотрудничал в Энциклопедии. С просвещенческих позиций Кондорсе ратовал за самоуправление, свободу печати, права женщин, освобождение невольников в колониях. Ему был свойственен культ разума и прогресса: «Отныне совершенствование человека не зависит более от сил, которые могли бы его остановить, и ему нет иных пределов, кроме существования нашего земного шара».

Но в столице жирондисты не имели надежной опоры. Парижская мелкая буржуазия, ремесленники, рабочие, небогатая интеллигенция находились под влиянием не состоящих в Законодательном собрании ораторов и публицистов из Якобинского клуба: колоритного и громогласного Дантона (достаточно напомнить, что в его роли снимался Жерар Депардье), Робеспьера, Марата (в своем «Друге на5- ~4-3 537 рода» клеймившего не только открытых и тайных врагов революции, но и всякого рода спекулянтов, сумевших очень неплохо устроиться и при новой власти).


***

Тревогой веяло из-за рубежа. Число эмигрантов росло. Принц Конде набрал из них армию, расположившуюся на Рейне. Австрия и Пруссия явно были готовы поддержать ее.

Законодательное собрание реагировало: был назначен крайний срок, по истечении которого не вернувшиеся в страну подлежали смертной казни, а их имущество конфискации. Но в революционном запале собрание совершило большую ошибку: постановило, что неприсягнувших священников, если они не одумаются, тоже ждет кара. Они могут быть лишены сана и на два года заключены в тюрьму. А ведь многие приходские кюре пользовались уважением своей паствы и имели на нее большое влияние.

Людовик XVI наложил на эти декреты вето, и опять начались разговоры о его связях с эмигрантами и с враждебно настроенными дворами. Жирондисты в собрании высказались за то, что не следует ждать интервенции - надо всенародно ополчиться на внешних врагов и тем самым вызвать революции в их собственных странах.

Король, рассчитывая, по-видимому, вернуть доверие своего народа, пошел на решительный шаг: сформировал министерство из жирондистов и 20 апреля 1792 г. объявил войну Австрийской империи. В стране опять поднялся революционный энтузиазм, в армию потекли добровольцы. Именно тогда, охваченный в ночи вдохновением, военный инженер Руже де Лиль сочинил свою «Боевую песню Рейнской армии». Волонтеры из Марселя занесли ее в Париж, и с тех пор она известна как «Марсельеза» - национальный гимн нынешней Франции.

Для Людовика же дело обернулось совсем не так, как он надеялся. К столице со всей страны стали стекаться «федераты» - отряды добровольной милиции. Собрание постановило устроить для них лагерь на 20 тысяч человек, но король был против. Жирондистские министры, вняв призыву своей партии, подали в отставку.

20 июня 1792 г. народ устремился к Тюильрийскому дворцу, где находился тогда королевский двор. Часть толпы прорвалась внутрь, добралась до зала, где ее встретил восседавший в кресле король. Его осыпали бранью, требовали, чтобы он отозвал свое вето. Людовик держался с мужественным самообладанием, заявил, что действует ? ^ 538 ^ Z согласно праву, данному ему конституцией. Когда ему поднесли стакан вина, чтобы он выпил его за здоровье народа - он охотно согласился сделать это. Выпил, стоя у открытого окна, а потом еще и раскланялся с подданными. Тогда народ опять резко сменил гнев на милость - короля наградили рукоплесканиями.

Страсти улеглись, а лагерь федератов образовался сам собой, невзирая ни на какие вето - в Париж непрерывно прибывали все новые их отряды.

Назначенный командующим приграничной армией Лафайет с тревогой следил за происходящим в столице. Обещал королю всяческую поддержку, обещал «разделаться с якобинской шайкой». А ему бы следовало пристально глядеть в другую сторону - прусские войска вступили во французские пределы.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх