Загрузка...


ОН СЛАВНЫЙ БЫЛ КОРОЛЬ

Жил-был Анри Четвертый, Он славный был король. Вино любил до черта, Но трезв бывал порой. Ля-ля, бу-бум, ля-ля, бу-бум…

Ну и так далее. Кто не смотрел «Гусарскую балладу», кто не слыхал этой иронично-бесшабашной песенки? Но не все знают, что Анри - это французы сами своих так называют, а для нас это Генрих, а Анри Четвертый - тот самый не раз уже помянутый Генрих Наваррский и есть. Герой романов Дюма и Генриха Манна, и многих других романов, да и сам он на романы был мастак. «Еще любил он женщин, и знал у них успех. Победами увенчан, он жил счастливей всех». Ну, конечно же, не счастливей всех. А если и был все-таки счастлив, счастье это было трудным. i -$Н 436 *

Генрих IV (1553-1610 гг., король Наварры в 1562-1610 гг., король Франции в 1589-1610 гг., реально на престоле в 1594-1610 гг.) родился в аристократической, даже королевской кальвинистской семье (и титул короля Наваррского, и герцогский Бурбонский дом, к которому принадлежал Генрих, входили в сложную династическую систему Валуа, но Бурбоны были побочной ее ветвью).

Убежденной кальвинисткой была его мать королева Жанна На-варрская, а ее муж король Антуан Наваррский, как вы помните, перешел в лагерь католиков, прельщенный милостями Карла IX. Неплохой полководец, он получил высокое звание генерал-лейтенанта, но вскоре погиб в бою со своими прежними единоверцами.

Как ни старалась овдовевшая Жанна воспитать сына более стойким протестантом, этого ей не удалось. Мальчик вырос при парижском дворе, воспитатели-католики усердно наставляли его в истинной вере, в том числе розгами - и незрелый наваррский принц последовал примеру отца. Однако после смерти короля Антуана, немного повзрослев, он вернулся к кальвинизму - вероятно, вняв настояниям матери.

Генрих освоился во дворце, и к нему привыкли. Лувр был хорошей школой постижения людских взаимоотношений, особенно изощренных интриг, а Генрих умел наблюдать и осмысливать. Екатерина Медичи тоже пристально приглядывалась к подростку, потом к молодому человеку. Нрава он ей показался подходящего, а главное, его женитьба на ее дочери могла примирить враждебные религиозные партии. Королева Жанна тоже не была против, и в августе 1572 г. повенчались раб Божий Генрих Наваррский и раба Божья Маргарита Валуа.

Свадебные торжества завершились Варфоломеевской ночью, во время которой молодожен чуть было не присоединился к тысячам других гугенотов, легкомысленно доверившихся слову короля и съехавшихся в Париж. %


***

Генрих, снова принявший католичество, а со смертью отца и матери ставший королем Наваррским, жил теперь в Лувре на положении почетного пленника и королевского зятя (каким он был мужем - читайте лучше у вышеупомянутых великих писателей). Так продолжалось четыре года, всем казалось уже, что он свыкся с такой жизнью и ему не до политики. Но в феврале 1576 г. Генрих отправилСя на охоту и сбежал с небольшой группой сообщников.


Пробравшись в Анжу - один из оплотов кальвинизма, он в очередной раз сменил веру и стал одним из вождей сражающихся гугенотов. Последовали победы, поражения, мирные соглашения, нарушения их - всего этого было много. Генрих набрался боевого и политического опыта, а однажды во время поспешного отступления получил пулю в мягкое место.

Расставшись, муж и жена не очень тосковали друг без друга, по количеству любовных историй они могли бы посостязаться. Во Франции долго пошучивали на тему, сколькими же бастардами одарил неутомимый государь Генрих все сословия своего королевства.

Однако в 1578 г. к Генриху в Наварру по каким-то своим соображениям прибыла теща Екатерина Медичи и привезла с собой Маргариту. Казалось, возможно примирение и дворов, и мужа с женой. Но Генриха больше заинтересовала фрейлина супруги Франциска де Монморанси. Через полтора года мать с дочерью вернулись в Париж, а Генрих по их отъезде всерьез влюбился в Диану д'Андуэн, прозванную Прекрасной Коризандой.

Это был роман на многие годы, Коризанда исполняла роль королевы при наваррском дворе. Помимо красоты и ума, эта женщина отличалась мужеством и бескорыстием. Генрих намеревался заменить «исполнение обязанностей» возведением возлюбленной в подлинный ранг королевы - путем законного брака (мнение святейшего престола на этот счет ему, как протестанту, было, разумеется, безразлично). Но друзья, суровые кальвинисты Тюренн и д'Обиньи, сумели отговорить его. Наверное, оно и к лучшему - для всех. Они знали своего предводителя лучше, чем он сам себя знал: к 1589 г. Генрих охладел к подруге.


***

Это был кризисный год. Король Генрих III после убийства Гизов намертво рассорился с Лигой и объявил наследником Генриха Наваррского. Лигисты-парижане провозгласили своим предводителем герцога Майенского, а королем - дядю Генриха Карла Бурбонского. Столковавшиеся Генрихи идут на Париж, но фанатик-монах убивает французского короля… Об этом мы уже говорили.

Гугеноты сразу объявили своего главу королем Франции. Но католики из его лагеря заявили, что они считают его законным наследником, но государем признают только после того, как он вернется в католичество.

К этому гугенотский король был пока не готов. Как не готов был штурмовать Париж - не хватало сил. Он предпочел отойти в Нор*:-зН 438 NN * мандию. Герцог Майенский устремился за ним, и у замка Арк произошел жаркий бой. Генрих выказал отчаянную храбрость и, хотя у него было втрое меньше людей, одержал важную победу.

Опять марш на Париж. Армия некоронованного короля уже захватила и разграбила предместья на левом берегу Сены. Но дальше дело не пошло и на этот раз. Генрих (будем звать его все же и Генрихом IV) обосновался неподалеку - в Туре.

Всякий, кто видел его хотя бы раз, не мог не призадуматься: а чем не король? Красив, строен, обходителен (роста, правда, среднего - но трон возвышает человека). В бою отважен, после боя весел и добродушен. Уж никак не сравнить с прежними странноватыми субъектами, сыновьями итальянки Екатерины Медичи. А люди, близкие к политике, знали, что это человек дальновидный, с благородными помыслами и прямой душой - интриганов Генрих ненавидел.

Король еще прежде пообещал, что после его восшествия на престол гугеноты новых прав, сверх обретенных, не получат. Это устраивало практически всех, по крайней мере, была гарантия, что в чужую веру никого не погонят. К тому же очень многие, устав от затянувшихся невзгод, стали равнодушны к религиозным различиям. Все мы дети Христовы, и побыстрей бы все это кончилось…

Весной 1590 г. под Иври Генрих IV опять сошелся в бою с герцогом Майенским. По словам очевидца, он «бросился в битву с отвагой средневекового рыцаря». Успех был полный: армия герцога разбежалась, понеся большие потери (пало около тысячи одних только кавалеристов) и лишившись артиллерии.

Казалось, исход предрешен, Париж вряд ли мог теперь устоять. Но вмешался испанский король Филипп II: признав повелителем Франции Карла Бурбонского, он двинул на Генриха войско из Нидерландов. Осада с Парижа была снята.

Генрих тем временем получил значительную помощь от врага Филиппа - Елизаветы Английской, набрал наемников и захватил несколько крепостей. Война затягивалась.

В 1593 г. в Париже собрались Генеральные штаты, созванные герцогом Майенским. Он предполагал, что на них будет избран новый король, и непременно католик. Но многие депутаты придерживались той точки зрения, что наибольшие права - у Генриха Наваррского. Поспорить с ним в этом могла только дочь Филиппа Испанского Изабелла - по матери она доводилась внучкой Генриху П. Но женщины по закону давно уже были исключены из престолонаследия, а пересмотреть это положение было бы очень непросто. К тому же испанка на французском престоле - это как-то щелкало по зрелому уже национальному самолюбию.

439 §пф^ *

И тогда Генрих сделал решительный шаг, позволивший многим избавиться от сомнений: 23 июля 1593 г. он объявил, что переходит в католичество, поскольку это религия большинства французского народа. На возражения недовольных приближенных-гугенотов король отшутился крылатой фразой: «Париж стоит мессы» (протестанты из своего богослужения мессу, важнейшую часть католической службы, исключили). Надо думать, принимая это решение, больших душевных терзаний он не испытывал: менять веру было ему не впервой, по мировоззрению он был вольнодумцем, и его уверенно можно было причислить к той части французского народа, которая считала, что вероисповедная разборка слишком затянулась.

Через день он уже присутствовал на службе в соборе Сен-Дени, где епископ Буржский торжественно объявил о возвращении блудного сына в лоно матери - католической церкви (конечно, не в таких выражениях). Напрасно герцог Майенский уверял парижан, что все это комедия. Не послушавшись его запрета, тысячи горожан устремились в Сен-Дени приветствовать своего государя.

Но на это раз Генрих в Париж не спешил. Он слишком был уверен в своих силах, чтобы действовать скоропалительно и ставить на карту слишком много (хорошо зная, насколько значимым может быть одно-единственное поражение, и не раз участвуя в сражениях, в которых был бит заранее предсказанный победитель). Столичные вельможи и так один за другим переходили на его сторону, а сам он подчинял себе крепость за крепостью, город за городом, провинцию за провинцией.

Предпочитал действовать бескровно. Наделял знать почетными титулами, давал права городам, был щедр на материальное поощрение: назначал пенсии, оплачивал чужие долги, просто раздавал немалые суммы.

Наконец, 22 марта 1594 г. государь Генрих IV, первый из династии Бурбонов, без боя вошел в столицу своего королевства Париж (правда, торжественной встречи не было). ? 440 5

Но в июле 1595 г. произошло большое сражение с закоренелым недругом герцогом Майенским. Генрих одержал победу, отобрал у герцога его владение - Бургундию, а потом заключил с ним весьма великодушное соглашение.

Папа Климент VIII, опасаясь, как бы французская церковь не вышла полностью из-под его влияния, снял с короля церковное отлучение и установил с ним мир.

Продолжалась война с Испанией. Ее полководцы захватили на северо-западе Камбре, Кале и Амьен. Но и этот противник явно завоевал ся: испанская казна была пуста. В мае 1598 г. король Филипп II согласился на мир, по которому вернул французам все захваченное.


***

Черта под страшной чередой религиозных войн была подведена в апреле 1598 г. Нантским эдиктом. За протестантами были признаны примерно те же права, что за тридцать лет до этого по «Январскому эдикту» Лопиталя: свобода вероисповедания, свобода богослужения в городах (за исключением Парижа), в замках сеньоров и в домах простых дворян (но только дворян). Они допускались ко всем должностям, в местных парламентах (судебных органах) были созданы совместные палаты из католиков и протестантов, разбиравшие споры, касающиеся вопросов религии. Гугенотам предоставлялось несколько крепостей (крупнейшая - Ла-Рошель), в которых они могли держать собственные гарнизоны. Раз в три года протестанты могли собираться на общенациональные съезды для обсуждения своих насущных вопросов. При дворе и при Королевском совете они могли держать своих представителей.

Генеральные штаты, хотя Генрих и обещал созывать их регулярно, за время его правления не собирались ни разу. Ему не хотелось делать этого: на Генеральных штатах обычно звучало слишком много жалоб и критики в адрес правительства. У населения тоже поостыл энтузиазм в отношении этой формы представительства. Во время гражданских войн Генеральные штаты собирались неоднократно, но их реальная роль ограничивалась тем, что сначала они вотировали налоги по запросу королевской власти, а потом та переходила к обещаниям, которые не исполняла. Окраинные области (Бретань, Лангедок, Бургундия, Дофине, Прованс) больше интересовались сохранением своих местных прав и привилегий, чем обсуждением проблем страны в целом. Значительную роль в падении авторитета Генеральных штатов имело их сословное попалатное устройство: две первые палаты, дворянства и духовенства, обычно договаривались между со бой, и их голоса перекрывали голоса палаты третьего сословия, хотя та представляла значительно большую часть населения. Поэтому горожане зачастую предпочитали обращаться не к Генеральным штатам, а к правительству.

Такое положение создавало условия для развития системы королевского абсолютизма - король и назначенные им чиновники распоряжались неограниченно, без контроля за их деятельностью со стороны каких-либо представительных органов. Абсолютизм начал складываться давно, при Франциске I он существовал уже в выраженном виде, но в эпоху религиозных войн расстроился. При Генрихе IV он вновь утвердился, и ему предстояли еще два столетия довольно устойчивого существования.


***

«Если бы кто-нибудь заснул за 40 лет до того, а проснулся после междоусобий, он подумал бы, что видит не Францию, а труп ее» - это слова очевидца.

И в такое время дворяне-землевладельцы попытались вдвое поднять арендную плату за свою землю. Хотя можно понять и их - многие села и фермы представляли собой пепелища или запущенные развалины, кое-где трудовое население попросту разбежалось - а оно представляло собой единственный источник дохода для значительной части благородного сословия. Но что можно было взять с обнищавших селян? Возмущенные, они стали создавать большие вооруженные отряды, участники которых называли себя кроканами («нищими»). И католики, и протестанты выступали вместе.

Кроканы требовали, чтобы избирался «общий вождь деревень», который представлял бы собой подобие народного трибуна Древнего Рима. На провинциальных штатах стали появляться депутаты от крестьян, которые называли себя «деревенским третьим сословием». Звучали требования снести замки и отменить все оставшиеся феодальные повинности и подати. Прямой королевский налог, «талья» тоже должен быть снижен. Местами буржуа выступали заодно с крестьянами, помогали им сорганизоваться.

В ответ объединялись дворяне. Они обвиняли крестьян в том, что те поднялись против «божественного и человеческого права, отказываются платить десятину, установленную с начала мира для служения Богу, хотят опрокинуть монархию и установить народоправство наподобие швейцарцев». Начались вооруженные столкновения, в которых хорошо вооруженные и обученные всадники быстро рассеивали крестьянские ополчения. * 442 ^ф. г

Генриха IV и его талантливого сюринтенданта (министра) финансов Сюлли сильно тревожило состояние деревни. Во-первых, потому, что, говоря словами Сюлли, для Франции земледелие - это ее «истинные рудники и перуанские сокровища». Во-вторых - чисто по-человечески. Неспроста французы и через века любят короля Анри Четвертого. «Он славный был король» - его программной мечтой была «курица во всяком воскресном крестьянском горшке». Несколько раз списывались недоимки по талье, было запрещено продавать скот и орудия труда в оплату за долги. В международном масштабе - был открыт вывоз зерна за границу, что стимулировало его производство.

В одном вопросе король и его сюриндендант расходились. Генрих IV ратовал не только за подъем земледелия, но и за развитие отечественной промышленности. Он руководствовался докладной запиской, поданной ему в 1598 г. Лаффема. В ней утверждалось, что в Париже, Лионе, Туре умеют красить шелк не хуже, чем в знаменитых итальянских городах; сукно из северной и восточной Франции не уступает фламандскому, а кружева из Лангедока - под стать брабантским. Не глупо ли продавать за границу сырье, а потом покупать втридорога то, что могли бы сделать из него сами? Если развернуть производство, то, помимо экономической выгоды, станет меньше бедняков: ведь главная причина бедности - безработица. Поэтому надо запретить ввоз в страну конкурирующих изделий, а если и делать исключения - то в первую очередь для хороших книг и произведений искусства. Ограничить вывоз сырья и полуфабрикатов. А еще надо уничтожить внутренние таможни (между областями), заменить разнообразные торговые пошлины единой, основать торговую палату и учредить должность генерального контролера - чтобы изучать потребности и улучшать условия для торговли. Генрих IV ввел премии для лучших французских мануфактур, при нем стали приглашать лучших иностранных мастеров. Так закладывались основы меркантилизма - экономической системы, которая вскоре установилась во Франции (о ней - ниже).


***

Эта крепость сдалась не сразу. Почувствовав, что король неровно щ. дышит, Габриэль не медля перебралась в замок Кевр. Генрих, невзирая на то, что окрестные леса кишели вражескими отрядами, последовал за ней всего с пятью товарищами. Дальше - по сюжету добрых старых сказок. Государь переоделся дровосеком и с вязанкой хвороста проник в замок к своей любимой. А та прогнала его. Габриэль д'Эстре

Тогда Генрих применил маневр менее романтичный, но более надежный. Он выдал красавицу замуж за богатого вдовца де Лианку-ра, которого поспешил с почетом и благодарностью удалить от двора. Габриэль наконец распахнула королю свои объятия и несколько лет была его подругой.

Она родила своему возлюбленному сына и дочь. Вступив в 1594 г. в Париж, король объявил, что начинает бракоразводный процесс с Маргаритой Валуа. Подданные понимали, что в ближайшее время фаворитка станет их новой королевой. Но развод оказался делом довольно долгим (хотя его упрощало то, что у Маргариты не было детей), и в ожидании его Габриэль стала сначала маркизой Монсо, а потом герцогиней Бофор.

Интимной верностью Габриэль не отличалась, но она стала королю по-настоящему близким человеком. Он рассказывал ей о всех своих трудностях и печалях, а она умела найти слова совета и утешения. Увы, стать королевой ей не было суждено - в 1599 г. 29-летняя красавица внезапно скончалась. Вполне вероятно, была отравлена. С Генрихом от потрясения случился припадок, несколько дней он пролежал без чувств.

Но раз остался в живых, надо жить, а такие натуры горюют глубоко, но не долго. Через семь месяцев после смерти Габриэль все формальности развода были окончены, и король начал сватовство к дочери великого герцога Тосканского Марии Медичи.

Это процедура тоже сложная, и государь успел закрутить роман с Генриеттой д 'Антраг. Дама была из тех, которые своего не упустят. В обмен на свою взаимность она вытребовала у короля письменное ? ^фп§ 444 §пф^ -? обязательство, что он женится на ней, как только она родит ему сына. Король, томимый любовным недугом, договор подписал и заплатил своей пассии 50 тысяч экю за первую ночь.

Между тем переговоры с Марией Медичи шли своим чередом. Ситуация более чем щекотливая, тем более, что Генриетта забеременела. Генрих пожаловал ее в маркизы Вер-нейль, обещал выдать замуж за принца Неверского - все было тщетно, она отказывалась освободить державного кавалера от данного им обещания. Аллегория на прибытие Марии Медичи в Марсель

Но проблема разрешилась самым естественным образом, причем разрешилась в прямом и печальном смысле - родилась мертвая девочка. После этого король стал считать себя свободным от всех обязательств, а бедная женщина поняла, что теперь надо быть скромнее - и этим сохранила за собой статус фаворитки. Генрих был к ней по-прежнему неравнодушен, несмотря на некоторую ее стервозность.

В конце 1600 г. Мария Медичи прибыла на корабле в марсель-скую гавань (этому знаменательному событию посвящена огромная аллегорическая картина великого Рубенса). На тот момент она была уже королевской женой, пройдя на родине через предварительный обряд венчания с доверенным лицом своего жениха.

В Париже сыграли свадьбу, новая королева Генриху понравилась. Но пылких чувств хватило только на месяц, а после этого сложилась крепкая шведская семья: Мария, Генрих и Генриетта. Гармония была полной - дамы даже рожали синхронно, причем младенцев одного пола (в первой серии появился на свет будущий Людовик XIII).

Отношения не прервало даже событие экстремальное - отец фаворитки оказался во главе заговора, имевшего целью убить короля и посадить на его место сына Генриетты от Генриха, единокровного брата законного наследника. Заговор провалился, состоялся суд: д'Антрага приговорили к смерти, а его дочь к пожизненному

^v«U,s и/iz 3 *Н 445 и* заключению в монастыре. Но король, и так склонный к милосердию, в данном случае оказался особенно снисходителен: старому злодею было позволено удалиться в свое поместье, а для Генриетты вообще ничего не изменилось. Она даже стала развязнее и утратила чувство меры, постоянно требуя от короля денег и земель. Человек щедрый, он все же начал терять терпение и стал присматривать подходящую замену.

На придворном балете, устроенном Марией Медичи, королю приглянулась четырнадцатилетняя дочка коннетабля Монморанси Шарлотта. Следуя имеющемуся уже опыту, он сначала выдал девушку замуж за принца Конде. Но когда король обозначил свои истинные намерения, тот не захотел служить своему государю безмолвной ширмой. Принц стал всячески оберегать молоденькую жену от нескромных ухаживаний, а потом бежал с ней во Фландрию. От досады Генрих затеял было расторгнуть этот брак.

Однако внезапно пришел конец всем его замыслам, и любовным, и государственным. 14 мая 1610 г. король направлялся в карете в арсенал осматривать новое вооружение. Было жарко и душно, он убрал кожаный полог с окошка. На узкой улице Железных Рядов дорогу перегородил воз с сеном. В это время к карете кинулся неизвестный, вскочил на колесо и ловко всадил королю нож в грудь. В той самой песенке поется по этому поводу: «От этого удара кровь брызнула из жил, и нечестивец старый скончался, как и жил».

Но так лучше не надо. Не издав ни единого стона, мгновенно умер не такой уж старый пятидесятишестилетний славный король Генрих Четвертый. Убийцей оказался дворянин, фанатичный католик Равальяк. Возможно, это покушение было связано с тем, что Генрих IV намеревался начать новую войну с Испанией - тогдашним оплотом католицизма.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх