Загрузка...


431 *

Турции, которые должно считать не государствами, а соединениями разбойников».

Но наряду с такой озабоченностью общегосударственного масштаба, проявлялась иная тенденция. Знать, богатые города стремились использовать обособленность сторонников Реформации от остального общества для того, чтобы создать (а в случае сеньоров - воссоздать) в отдельных регионах практически независимые государственные образования. Это был явный сепаратизм. Отчасти его уже удалось реализовать на юге, в Лангедоке - с его имеющим давнюю историю культурным своеобразием (в Беарне кальвинизм стал даже господствующей церковью), и на западе, где приморский город Ла-Рошель жил, как самостоятельная торговая республика.

Зачастую гугенотские дворяне вели себя в своих поместьях как дремучие феодалы. Опять стали в ходу рыцарские усобицы и наезды. Местные владетели по своему усмотрению правили городами и селами, затевали конфликты с правительством - чтобы потом примириться с ним за приличное вознаграждение. На более высоком уровне военные губернаторы областей присваивали себе княжеские права: вели переговоры с иностранными державами, не обращая никакого внимания на Париж, и так же своевольно выстраивали отношения с религиозными партиями.


***

Ситуацию особенно накаляло то обстоятельство, что организацию, подобную протестантской, стали создавать и католики - причем помимо правительства.

Если в начале Реформации у католической церкви не было деятелей, способных соперничать с протестантскими проповедниками в религиозной страстности, красноречии и богословской подготовке, то после появления во Франции иезуитов положение изменилось. Братья ордена, наряду с неразборчивостью в средствах во имя достижения цели, отличались высокой ученостью. Под их влиянием духовенство обновилось, в церквях зазвучали горячие проповеди, появились умные и смелые полемисты, выступавшие в печати. Они тоже не побоялись заявить, что народ имеет право на восстание в случае, если его государь недостаточно твердо защищает святую церковь.

В 1576 г. ревностные католики создали Священную Лигу, главной задачей которой была беспощадная борьба с гугенотами. Во главе ее встал Генрих Гиз. Больше всего сторонников («лигистов») у нее было на севере и востоке страны, а главным оплотом стал Париж, где разместился «центральный комитет».


Во вновь разгоревшейся вооруженной борьбе враждующие партии широко пользовались иностранной помощью. На стороне гугенотов были немецкие протестантские князья и Англия, католиков поддерживал испанский король Филипп, который открыто посылал им на помощь свои войска (идти им было недалеко и с юга, и с севера: в Нидерландах все шире разворачивалась под религиозными кальвинистскими знаменами освободительная война, и туда была переброшена значительная испанская армия под командованием герцога Альбы).

По французским дорогам рыскали банды одичавших наемников, безжалостно разоряющих села и небольшие города и без разбора веры проливающих кровь. Во многих областях пустели поля, запускались виноградники. Бедствовали ремесла: технологически сложные производства шелка, сукна, стекла, фаянса, художественных изделий сократились наполовину. Закрывались типографии. Луч- Нападение наемников ший в стране издательский дом на крестьян Этьенов вынужден был перебраться в Женеву.

Лига не была союзником королевской власти. Хотя Генрих III и участвовал в борьбе с гугенотами, лигисты не забыли договор 1576 г., а главное, они не могли спокойно смотреть, какую беззастенчивую финансовую политику проводит королевское правительство и как дорого обходится она народу.

" Правительство занимало деньги у богатых городов, особенно у Парижа, не представляя, как будет их отдавать. Чиновникам не доплачивалось жалованье, у церковных иерархов вымогались большие суммы под видом добровольных пожертвований. Все и так дорожало, а правительство облагало наиболее ходовые товары новыми косвенными налогами. Причем отдавало их сбор на откуп компаниям дельцов, а те вступали в сговор с высшими чиновниками и придворными - ближайшими к королю людьми.

Парижане высказывали королю свое недовольство еще в 1575 г., и в первую очередь из-за того, что правительство неразумно использует средства: «Французский народ, вместо того, чтобы в довольстве жить в могучем государстве/стал самым несчастным на свете…


Гнев Божий против Франции виден в том, что всюду воцарилась распущенность: церковные доходы идут в руки развращенных светских лиц, в судах нет правды и господствует полная продажность, налоги стали невероятно тяжелы».

Но руководители Лиги, справедливо осуждая королевскую власть, зачастую, наподобие гугенотских сеньоров, склонялись к сепаратизму. Все это грозило тем, что Франция превратится в нетвердое сообщество полунезависимых княжеств, в какое превратилась уже Германия.


***

Вскоре Лига, благодаря в первую очередь пропаганде приходских священников, стала настолько массовой, что король начал побаиваться этой силы, находящейся в руках герцога Гиза. Отнестись к ней как к незаконной тайной организации было бы нелепо, и Генрих III принял решение весьма разумное: провозгласил, что всецело стоит на стороне добрых католиков, своих верных подданных, и объявил себя главой Священной Лиги. Договор с протестантами, подписанный в Болье, был объявлен недействительным. В сражениях королевская армия добилась некоторых успехов, и новый мир для гугенотов был куда хуже прежнего.

В стране на несколько лет установилось тревожное относительное затишье, но в 1584 г. грянул удар грома. Скончался младший брат короля Франциск, было ясно, что у самого государя детей уже не будет, и самым правомочным претендентом на престол стал один из предводителей протестантов Генрих Наваррский.

Лига встала на дыбы. Генрих Гиз вступил в переговоры с испанским королем, заключил с ним союз, а наследником был объявлен Карл Бурбонский (дядя Генриха Наваррского).

Король Генрих III растерялся. Его мать Екатерина Медичи после смерти третьего сына совсем сдала, и теперь рядом не было человека, который принял бы за него решение. Король сделал чрезвычайно резкое телодвижение: желая привлечь к себе католиков, большинство которых считало истинными своими вождями Гизов, он подписал в 1585 г. Немурский эдикт. В нем католическое вероисповедание объявлялось единственно допустимым на территории французского королевства, а приверженцы всех других религий подлежали смертной казни. Генрих Наваррский был лишен права наследования престола.

Но симпатий к королю у католиков не прибавилось. В октябре 1587 г. в битве при Кутра королевская армия была разгромлена гугенотами под командованием пораженного в правах наваррца, католический полководец герцог Жуайез погиб. Католики считали главным виновником поражения короля, обвиняя его в прежней мягкости к протестантам, которая теперь представлялась как измена религии, и не верили тому, что он был чистосердечен, подписывая Немурский эдикт.

Когда через два месяца после поражения Генрих III вернулся в Париж, его встретили враждебно. Среди городских низов - мелких лавочников, ремесленников, подмастерьев, поденщиков - зрело открытое возмущение. Когда король приказал повесить одного адвоката, назвавшего его в своем памфлете «величайшим лицемером в мире» - люди целовали руки и ноги казненного. Буржуа образовали «совет шестнадцати», призванный взять всю городскую жизнь под свой контроль. Такие же советы стали создаваться в других северных городах, где сильны были позиции Лиги.

Генрих III боялся, что в такой обстановке прибытие в Париж Гиза может привести к всеобщему восстанию, а потому запретил ему въезд в столицу. Однако Гиз как ни в чем не бывало нарушил запрет: в мае 1588 г. он был встречен ликующими толпами парижан. Тогда король попытался ввести в город войска. Но горожане взялись за оружие и перегородили улицы баррикадами из повозок, каменных плит мостовых и чего ни попало. Солдаты оказались в окружении и сдались. Баррикады выросли и вокруг Лувра. Как ни убеждал Генрих Гиз своего коронованного тезку, что для него нет никакой опасности, тот предпочел бежать в Шартр.

Началась политическая агония монарха. Гиз чувствовал себя в Париже повелителем. Знатоки истории прилюдно говорили, что хорошо бы королю Генриху последовать примеру последнего из Меро-вингов Хильдерика, удалившегося в монастырь и оставившего трон «тому, кто действительно правит» - майордому Пипину Короткому. Сестра Генриха Гиза герцогиня де Монпансье всегда была готова посодействовать в этом своему государю - она носила на поясе ножницы, чтобы выстричь ему тонзуру.

Но короля еще хватило на то, чтобы нанести коварный удар. 23 ноября 1588 г. он пригласил Гиза к себе в Блуа, и когда герцог подходил к его кабинету - на него набросилось сразу 45 человек придворных. Под градом ударов шпаг и кинжалов «тот, кто действительно правит» испустил дух. Его брата кардинала схватили и прикончили на следующий день. Вспоминалась ли им перед смертью Варфоломеевская ночь? Вряд ли, да и происходило все очень быстро.

Пред ликом веков - лучше бы королю самому пасть под этими кинжалами. Его проклинали весь Париж и вся католическая Франция, в церквях служили молебны о его погибели. Главою Лиги пари









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Наверх